Немного о жителях райцентра Гадюкино...

Возможно, если бы его ангелку достался в супруги водный демон кальпи или на худой конец Сивер, демон холодных северных ветров, то не мучился бы Михаэль от обжигающе-горячих прикосновений, но ему «повезло» именно с ним, огненной тварью из «Преисподней» — так называли все жители Гадюкино огромную кочегарку-котельную, находившуюся глубоко под городом и обогревавшую весь областной центр и прилегавшие к нему посёлки. Ну кто ещё мог выдержать такую адскую температуру, как не огненный демон Бальтазар? — Ещё! — глухо простонал Микаэль, тонкими пальчиками с довольно острыми коготками болезненно впиваясь в плечи демона и бедрами пришпоривая его бока, стремясь оседлать Бальтазара, словно жокей непослушного норовистого скакуна. — Не останавливайся! — Опять крылья спалишь, дурень! — прохрипел огненный демон, судорожно пытаясь сдержать выплески стихийной магии: ещё слишком молод был Бальтазар, всего-то две с половиной тысячи лет, и пока ещё не умел правильно контролировать температуру собственного тела, особенно когда крышу рвет от нереальной ангельской красоты его малыша, а возбуждение раскаленной лавой гуляет в крови. Тяжело дышащий легкокрылый Микаэль выгнулся, грациозно насаживаясь на горячую плоть, облизал пересохшие от жары губы. Влажные волосы золотистыми прядками прилипли ко лбу и шее, с подбородка сорвалась первая капелька пота, все тело мерцало в полумраке, покрытое блестящей пленкой испарины. Белоснежные крылья за спиной сами собой распахнулись ещё шире и затрепетали от удовольствия, внося в невыносимый жар сплетающихся тел легкое дуновение свежего воздуха. С головки небольшого розового аккуратного члена сорвалась тягучая капелька смазки и, упав Бальтазару на живот, зашипела и моментально испарилась. От развратно-пошлого вида его ангелка температура тела демона автоматически подскочила ещё на несколько десятков градусов…

***

— Снова крылья спалил? Да вы зае…достали! Сколько раз вам было сказано, предохраняться надо! Я вам что, бесплатный донор? На вас всех крови не напасешься! — истерил длинноволосый брюнет в белоснежном медицинском халате. Напротив него, понуро опустив белокурую кудрявую голову, стоял совсем молоденький голубоглазый юноша. Из вертикальных вырезов одежды на спине торчал обгоревший скелетный остов — все, что осталось от некогда шикарных белоснежных крыльев. — А ну пасть клыкастую захлопнул, — грозно рявкнул без стука ввалившийся в кабинет мужчина в деловом костюме и раздраженно цокнул копытом по старенькому линолеуму. — Нечего на моего мужа орать. Мы, может, детишек хотим. Парочку. Доктор тяжело вздохнул и направился к небольшому холодильнику в углу кабинета. — Вот, — сказал он, доставая небольшой шприц, наполненный густой бордовой жидкостью. — Последняя осталась. Хватит, чтобы ускорить процесс регенерации. Недельку придётся походить без крыльев. Если будут сильно чесаться, когда перья полезут — придёте, выпишу вам мазь, — добавил он, осторожно вводя иглу в сгиб тонкой мальчишеской руки. — Спасибо, доктор! — благодарно прогудел обладатель делового костюма. Длинный голый хвост с небольшой пикой на конце скупо мотнулся пару раз в знак признательности. — А говорят, у вампиров нет души и сердца, но вы — исключение из правил. — Не подлизывайтесь. Больше крови нет и в ближайшее время не будет! — строго произнёс врач. — Могу только сам укусить вашего мужа, а вы знаете, что в таком случае с ним произойдёт. Вампирский яд действует на многих бессмертных посильнее афродизиака. Не хотите иметь вместо своего невинного супруга невменяемого похотливого суккуба, советую всё-таки предохраняться. — Ммм… — произнёс Бальтазар и мечтательно закатил глаза, видимо, представляя своего мужа в образе развратного и рокового демона похоти. — Детишек хочу, — всхлипнул юный ангелок. — Если это как-то поможет, я готов стать даже суккубом.

***

К вечеру погода резко испортилась. Из плотных, низко нависших над Гадюкино туч вместе с ледяным, пронизывающим до костей ветром, летела колючая снежная крошка. Уставший и вусмерть продрогший вампир в легком осеннем плаще, на все лады костерил Сивера, холодного Северного ветра, у которого случился, видимо, очередной приступ вредности или хандры. Вспоминая самые изощренные ругательства и этим хоть как-то согревая холоднокровное тело, Ксавье еле волочил ноги после напряженного трудового дня в районной поликлинике. Если бы не врожденная способность хищника видеть в непроглядной темноте и чувствовать биение живого сердца, то он бы и не заметил в сгустившихся тенях неосвещённого переулка неподвижно замершую тень. — Опять ты? Поняв, что её обнаружили, тень шевельнулась и вывалилась прямо под ноги опешившему от неожиданности вампиру. — Ну чем я плох? — пьяно хрюкнула тень, оказавшаяся на проверку нечесанным, неопрятно одетым парнем в помятой одежде. — Боюсь нахвататься от тебя блох! — в рифму передразнило его районное светило медицины. — Мало того, что от тебя псиной за версту несёт, ещё и алкаш. — Брезгливо сморщившись, вампир проскочил мимо бомжеватой тени в подъезд, в котором было хоть немного теплее, чем под ледяным ветродуем. «Вот же счастья привалило» — раздраженно думал Ксавье, с трудом поднимаясь на девятый этаж пешком: лифт, как всегда, не работал. Где-то с месяц назад за ним увязался совсем молоденький оборотень, почти щенок. Эта деревенщина что-то лепетал про любовь с первого взгляда, встречал и провожал с работы, пихал в лицо вонючие букеты роз, от которых у вампира почти тотчас началась сильная аллергия; шоколадные конфеты от которых у Ксавье случилось жестокое несварение желудка и, курам на смех, мягкие плюшевые игрушки. Это ему то! Потомку французской аристократической семьи, взрослому и состоявшемся вампиру, насчитывающему не одну сотню прожитых лет! Вся поликлиника, вплоть до уборщицы, кикиморы Мариванны, глядя на бесплатный цирк, потешалась над перипетиями их отношений и делала ставки на то, сколько ещё продержится щенок, получавший ежедневные отказы от взбешенного вампира. Отчаянный оборотень не сдавался, но в последнее время как-то погрустнел, вроде даже на лицо схуднул: прежде юношеские пухлые щеки ввалились, под глазами залегли чёрные синяки. Он больше не старался привлечь объект своего обожания подарками, а просто тупо волочился за ним с работы и обратно, глядя вслед настолько тоскливо, что даже у холоднокровного и бездушного вампира что-то ёкало в грудной клетке. Запершись в квартире, Ксавье решил залезть в интернет и почитать литературу про оборотней. Жившие в лесной деревеньке на отшибе ликаны в Гадюкино почти не появлялись и в местной поликлинике не лечились. Вроде, у них там был свой то ли знахарь, то ли шаман. Может, парня просто следовало отвести к психологу или психиатру? На крайний случай побрызгаться каким-нибудь настоем чеснока, чтобы он отвязался? То, что терапевт вычитал про запечатление не укладывалось у него в голове. Это что же, теперь этот пацан привязан к нему на всю жизнь? А в случае с вампиром — на всю Вечность? Похоже, очень неожиданно у Ксавье появился собственный домашний питомец и что с ним делать — он пока не представлял. Пригласить его что ли домой? Представив, как запечатленный парень замерзает на холодной земле, свернувшись в мохнатый клубок и медленно превращаясь в ледышку, теплолюбивого Ксавье аж зазнобило. Он схватил пальто, распахнул дверь… и чуть не споткнулся о лежащего на коврике оборотня. Ну точно как собака у порога хозяйской двери. — Проходи уж, как там тебя… — Лёшка, — тут же отозвался встрепенувшийся парень и, моментально вскочив на ноги, проскользнул мимо Ксавье в коридор. Все эмоции живо читались на его добродушном деревенском лице: оборотень не верил своему счастью и боялся, что бессердечный вампир передумает. — Сразу топай в душ и пока как следует не отмоешься — чтоб из воды не вылезал! — скомандовал Ксавье. — И не смей одевать свои грязные тряпки! — Вспомнив, заглянул он через минуту в ванную. — Чистое белье я тебе принесу. «А щенок то хорош» — подумал вампир, зарулив ванную со стопкой чистой одежды. Через лёгкую полупрозрачную полиэтиленовую шторку смутно виднелся бронзовый поджарый силуэт обнаженного оборотня. Такой длинноногий волчонок мог бы без устали загонять лесную добычу. «Или просто загонять» — подсказало на миг сбрендившее воображение, услужливо нарисовавшее картину того, как долго по времени, что именно, а главное в кого Лёшка мог бы с удовольствием «загонять». Краска бросилась в обычно бледное лицо Ксавье, щеки запылали. Хотя, скорее, это произошло от горячего пара, стремительно наполнявшего небольшое помещение, — решил вампир. Отмахнувшись от назойливого видения и положив одежду на стиральную машинку Ксавье поспешно ретировался из ванной комнаты и свернул на кухню. А ведь питомца ещё и кормить чем-то надо. Что едят оборотни? Собачьи консервы? Вампир задумчиво почесал макушку и полез в морозилку. Через час отмытый до скрипа, накормленый от пуза и светящийся от счастья оборотень разве что хвостом не вилял, а перед Ксавье встала очередная проблема: кровать то в его однокомнатной квартире тоже была одна. — Я и на коврике могу, мне не привыкать, — правильно понял его нерешительность Лёшка. — Нет уж, никаких ковриков! Сегодня поспишь со мной, а завтра тебе диван или раскладушку купим, — заявил Ксавье и, ничуть не стесняясь, разделся и первый полез под одеяло. А чего ему стесняться то своего тела? На строгой диете из крови за все века жизни у него не появилось ни капли лишнего жира, тело отличалось завидным изяществом, кожу по белизне можно было сравнить с изысканным Мейсенским фарфором, да и от повышенной волосатости вампир не страдал, чай не оборотень. Только голодный Лешкин взгляд немного нервировал Ксавье, как будто и не сожрал он полкастрюли макарон «по-Флотски» в один присест. Уставший за день и толком не отогревшийся вампир, укутался в одеяло чуть ли не с головой, когда старенькие пружины жалобно скрипнули и сзади прижалось пышущее жаром тело оборотня. Лешкины руки облапали его вместе с одеялом, вжали в себя. Ксавье хотел было возмутиться такому фривольному обращению, но так тепло и уютно лежалось в крепких объятиях, что даже вечно ледяные пальцы начали согреваться. Вампир завозился, устраиваясь поудобнее, удачно совпадая со всеми изгибами Лешкиного, не такого уж и щуплого тела. — Не возись, — вдруг выдохнул ему в затылок оборотень, — я ж не железный, — засопев и по-собачьи обнюхав Ксавье шею и загривок Лёшка смачно лизнул его за ухом. В каком именно месте Лешка «не железный» Ксавье почувствовал почти сразу. Это самое место ощутимо упиралось ему прямо в расщелину между ягодиц. О том, что у его запечатленного питомца могут иметься какие-то плотские желания, хладнокровный и безэмоциональный вампир как-то не подумал, а в мозгу опять ярким всполохом мелькнули детали случайно подсмотренной сцены в душевой кубинке: тонкие струйки воды, причудливыми змейками стекающие по по загорелому торсу; плоский живот с тонкой полоской тёмных волосков, сбегаюших к паху; плавно перекатывающиеся под кожей мышцы. В лицо снова как будто кипятком плеснули. Как у многотонного поезда-товарняка, с трудом стронувшегося с места, но с каждой минутой набиравшего скорость, отогретое сердце все сильнее и энергичнее бухало в груди, стремительно разнося по телу так любимое Ксавье тепло и что-то еще, от чего у считавшего себя полностью асексуальным вампира неожиданно проснулись плотские желания. Ксавье завозился ещё больше, пытаясь отодвинуться и держать хоть какую-то дистанцию между ним и Лёшкой, но в затылок раздраженно рыкнули, а рука, прежде крепко обнимавшая поперёк груди, начала медленно поглаживать его тело, все ближе подбираясь к низу живота. Если оборотень поймёт, что Ксавье не остался равнодушным к его ласкам, то простыми поглаживаниями он не отделается. — Ты не представляешь, как тяжело держать себя в руках, когда ты рядом, — тихо выдохнул Лёшка ему в затылок. — Я же чувствую, что ты хочешь меня не меньше, чем я тебя. — Об ягодицы снова потерлась возбужденная Лешкина плоть, которая казалось ещё больше выросла в размерах. — Позволь хотя бы доставить тебе удовольствие руками… — добавил он и тут же цепко ухватил за полувставший член Ксавье. — Чудовище! — прошипел вампир, чувствуя, как все сильнее вжимается в него Лешка сзади, а его ладонь начинает осторожно скользить по стволу, чуть сдвигая нежную кожицу. — Необузданное похотливое животное! — Да, — покладисто согласился Лешка. — Ты просто такой… Такой… Как фарфоровая статуэточка. Весь мой. Никогда никому не отдам, — прошептал оборотень и вдруг болезненно тяпнул его куда-то в плечо. Вампир вздрогнул, но прошивающее тело удовольствие оказалось куда сильнее. «Пометил, кобель» — отстраненно подумал Ксавье. Внезапно Лешка нырнул под одеяло и вампир почувствовал как горячий язык влажной шершавой губкой проходится между ягодиц и со вкусом облизывает голые яички, втягивая их в рот по очереди. Ксавье автоматически выпятил пятую точку для лучшего доступа и взвыл не хуже оборотня. Последней связной мыслью вампира перед тем, как с удовольствием погрязнуть в пучине порока и разврата с оборотнем была о том, что о беременности можно не волноваться. У него, в отличии от обоеполого ангела Микаэля, детишек точно не предвиделось. Дорвавшийся до вожделенного тела, Лёшка отодрал Ксавье со всем пылом цветущей молодости и юношеским задором так, что заездил вампира чуть ли не до отключки даже с его ускоренной регенерацией. Разбудил его слабый аромат свежесваренного кофе. Вампир повёл носом: как ни странно, но напиток из кофейных зерен в своё время пришелся ему по вкусу. Сладко потянувшись и охнув от боли, резко прошившей поясницу, Ксавье вылез из-под одеяла и как был обнаженный поплелся на приятный запах и звуки, доносившиеся с кухни, удивляясь энергичности Лешки после столь бурно проведенной ночи. А ведь этот щенок его ещё и с узлом повязал. Как суку. Вспомнив, как сам насаживался на распирающий узел, просил ещё и одновременно бесстыже вылизывал пальцы оборотня, в пах плеснуло таким возбуждением, что поджались пальцы на ногах. Он уже хотел было развернуться и сбежать, пока Алексей не увидел его в таком состоянии, но Ксавье уже засекли… — Вы не стесняйтесь, проходите, — запищал откуда-то из угла тонкий девичий голосок. — Чего я там не видела. Мимо меня же каждый день оборотни в чем мать родила дефилируют. — М-машенька? — охнул вампир и попытался прикрыть внушительный стояк ладонями. — Прости, я не знал, что ты сегодня утром вернулась. И как там погода, в Москве? Как съёмки фильма? — попытался вести светский разговор Ксавье, медленно отступая в сторону коридора и бросив беспомощный взгляд на оборотня. Желтые Лешкины глаза искрились смехом, но он мужественно делал серьёзное лицо, стараясь не заржать в голос, только губы чуть подрагивали в попытке сдержать смех. Допятившись задом до двери комнаты и толкнув её пятой точкой, — руки то изображали фиговый листок, прикрывавший резко поникшую «фигу», — Ксавье поспешил натянуть на себя домашние треники и вернуться к остывающему на кухне кофе. Машенькой гордилось все небольшое население Гадюкино. Юная и перспективная звезда экрана снялась в двух нашумевших фильмах о противостоянии тёмных и светлых сил в роли… самой себя. Перебирая изящными хитиновыми лапками Машенька вылезла из излюбленного темного угла, где еще несколько лет назад свила себе теплое и темное гнездышко из старенького бумажного пакета. — Да я ещё вчера вечером вернулась, но моего приезда как всегда никто не заметил, — осуждающие буркнула она, залезая на стол. Да уж, вчера они так кувыркались с Лёшкой в постели, что не заметили бы даже упавшего метеорита или севшей во дворе летающей тарелки. — Это Алексей, и, похоже, он будет жить с нами, — кашлянув, представил Ксавье своего «питомца», стараясь преодолеть неловкое молчание, возникшее на кухне. — Да мы уже познакомились пока ты спал, — «обрадовала» его Машенька и потянулась передними лапками к печеньке в вазочке. — А ты случаем не заболела? Что-то у тебя глаза красные, — продолжил светскую беседу Ксавье, делая из большой чашки глоток кофе. — Судя по тому, как вы орали, — задумчиво произнесла Машенька, — думаю, сегодня как минимум у полдома с утра глаза красные будут. Ксавье подавился кофе, выпучил глаза и громко закашлялся. — Убью! — произнёс он, отдышавшись. — Впустил на свою голову, пожалел скотину. …Кровать они таки и не купили, зато пришлось устанавливать стеклопакеты и проводить в квартире комплексную звукоизоляцию…