Законы Мерфи

«Лишь бы не столкнуться с кем-нибудь из них. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста» В надежде что пронесет, Ястреб двигается по коридору и заворачивает за угол. Новая резиденция Лиги напоминает катакомбы. Роскошные, но очень запутанные катакомбы. Ястреб нормально ориентируется в пространстве. Освоился в первые пару дней, когда все вокруг гуляли, отмечая победу; Тога и Твайс таскали его по этажам под видом экскурсии, но большинство дверей были по-прежнему для него закрыты. Он тогда пытался выведать что-то у Твайса. Кажется, он почти разгадал логику его безумия. Это как игра в данетки. Или-или. И хоть тот и тараторил, как заведенный, невнятный и противоречивый поток слов обычно прерывался Тогой. Каждый раз она уводила его, похлопывая по плечу, а затем хватала Ястреба под руку, после чего они продолжали свой променад уже вдвоем. Она болтала о чем угодно кроме дел. Говорила о своих кумирах среди героев, о любимых актерах, о крови, о том, как научилась отличать группы по вкусу: — Говорят, четвертая самая редкая, но, как по мне, такой себе деликатес. Она хвасталась новыми нарядами и краснела от удовольствия, когда Ястреб делал ей комплименты. — Нравится, да? — разводя края юбки в стороны, Тога покружилась из стороны в сторону. — Томура нас всех теперь так балует. Живем, как короли. Пару раз Ястреб попытался зацепиться за это, но Тога в ответ лишь хихикала, называя его забавным. Восхищалась крыльями и осторожно вела по ним ладонью. Она говорила, что в детстве она тоже мечтала летать. Невинный треп, и ничего по существу. С такими, как она, играть в дурачка — пустая трата времени, сами кого хочешь переиграют. Пожалуй, Ястреб даже мог бы сказать, что она ему нравится. Умная девочка, да еще и с характером. А вот от Йоцубаши, от его фальшивой приторной улыбочки у него мурашки по спине. Непонятно, то ли напутствие дать хочет, то ли уже думает, как его прикончить по-быстрому. Интуиция подсказывает, что второй вариант куда более вероятен. Потому что все, что может пойти не так, обязательно пойдет не так. Законы Мерфи для пессимистов? Что ж, возможно. Но это не отменяет того факта, что они не раз спасали его шкуру. Это совсем не страшно, правда, особенно, когда привыкнешь. Ничего никогда не проходит гладко, главное — минимизировать потери. Ястреб отлично осознает текущее положение вещей: цель всех этих реверансов в том, чтобы отослать его куда подальше. Тут повсюду камеры, жучков, слава богу, не так много. Да и черт с ними, он сам себе ходячее прослушивающее устройство. Он знает все слепые зоны и как их обойти. Но они знают, что он знает — и вот тут приходится изворачиваться, приплясывая с бубном. Беспечно с его стороны было недооценивать собственную персону. Клеймо топ-героя, как краска на меченых купюрах. Просчитался, когда дал отмашку: «да кому я там сдался», хотел затеряться в толпе, сойти за местного. Так, всего лишь статист в большой злодейской массовке, разочарованный в системе герой. Подумаешь — невиданное зрелище. Работать напрямую с Лигой было бы куда проще, но приходится иметь дело с тем, что есть. Ястреб и не думал, что все обретет настолько пугающий масштаб. Стоит отдать Даби должное, сюрприз удался на славу. Пока он наблюдал за ними, они наблюдали за ним. Верхушка Арис оказалась куда щепетильнее ребят из министерства. Тех, кто обычно играет за кулисами и не числится в основном штабе. Ястреб знает, о чем говорит. Сложно не иметь представление, когда ты один из них. Они хотят знать все и про всех. В любой момент времени. Будет неудивительно, если они уже в курсе, каким гелем для душа он пользуется и какая марка трусов надета на нем в эту самую минуту. Тотальная слежка ради свободы. Война ради мира. Ястреб думает, что все это звучит, как очень хреновая шутка. Учитывая все это, им легче наблюдать за ним издалека. Но в таком случае Ястреб окажется в пролете, а этого допустить он никак не может. — Какая встреча, ну привет. Ястреб едва удерживается, чтобы не вдарить Даби локтем в живот. Мол, прости, это от неожиданности, защитный рефлекс. Кто так подкрадывается, в конце-то концов? Только вот он заслышал его еще с минуту назад. Но Даби об этом знать необязательно. Да и почему он должен отказывать себе в таком маленьком удовольствии? — Ай, чего ты такой дикий? — Это я дикий? Куда ты меня тащишь? Даби ухмыляется ему в ухо, его дыхание не греет — горячит. Он перехватывает Ястреба поперек живота и, пятясь назад, втаскивает в одну из дверей. Вывернувшись из его рук, Ястреб оглядывается. В комнате темно. Жалюзи закрыты наглухо, единственный источник света — слабое синеватое свечение от лэптопа, стоящего на низком столике. Когда глаза привыкают к полумраку, Ястребу удается разглядеть обстановку. Небольшая комната и минимум мебели: кровать, столик и что-то наподобие стенного шкафа. — Твоя комната? Пока Ястреб оглядывает его новые апартаменты, Даби оглядывает его и улыбается. — Вроде того. — Думал, ты не любишь ночевать на работе. — Добираться неудобно, у меня же нет крыльев. Они молчат, осторожно поглядывая друг на друга в темноте. Хотя похоже осторожничает здесь один только Ястреб — Даби пялится совершенно не стесняясь. Скользнув взглядом за его плечо, Ястреб замечает бардак на столике. Пепельница ломится от окурков, пустые банки из-под содовой и остатки белого порошка, рассыпанного по стеклянной поверхности. — Нравится? — спрашивает Даби. Непонятно, что конкретно он имеет в виду. Комнату, весь этот беспорядок, себя? Ястреб качает головой. — Нет, не нравится. — Мне тоже. Неуютно здесь как-то, ты не находишь? Ястреб не отвечает. Что он знает об уюте? — И чем ты тут занимался? Даби пожимает плечами. — Да ничем особо. Долбил, спал, музыку слушал. — Короче, время зря не терял. Даби привычно по-кошачьи щурит глаза. — А ты, — спрашивает он, игнорируя шпильку в свой адрес. — Опять шпионил? — Ага. Даби всегда шутит в этом направлении, когда обдолбается. Ястреб уже привык. Он верит и одновременно не верит ни его словам, ни его обещаниям. Ястребу, наверное, никогда не понять, как сознание человека может находиться сразу в двух этих противоположных состояниях. Будто перспектива того, что тот в итоге предаст Лигу и его лично, совершенно его не заботит. Будто это уже неважно, а все, что должно произойти, обязательно произойдет. С ним или без него. Такой вот Дзен-фатализм. Заложив руки в карманы, Ястреб обходит Даби и идет к столику. На промасленной картонке — остывший кусок пепперони. Он берет его, откусывая сразу половину, и бросает обратно в коробку. Их вкусы на хорошую пиццу никогда не сходились. — А где все, — усаживаясь на кровать, спрашивает Ястреб. — Кто все? — Твайс, Спиннер. Тога? — А, здесь сегодня никого нет, — Даби тянется за сигаретами и зажигалкой. — Пока ты вербовал детишек, все разъехались со своими отрядами. Хочется узнать, куда и зачем, но Хокс не торопится. Каждому вопросу — свое время. — Меня не было три дня, а тут как в доме престарелых. Тишь да гладь. — А тебе чего надо — страстей роковых? — Ну, это скорее по твоей части. — Ха-ха. Не понимаю, что тебя не устраивает. — Да скучно как-то. — Со мной тоже скучно? Не дождавшись ответа, Даби перетекает из кресла на пол и подползает ближе. Он садится у его ног, чтобы уткнуться подбородком в колени. Ястреб ненавидит, когда он так делает. Когда смотрит на него так — долго и предано. И его глаза Ястреб тоже ненавидит. Выцветшие от наркотиков, посветлевшие от печали и какой-то нерастраченной нежности. Хочется попросить: «пожалуйста, перестань». Не надо. Хочется накрыть тяжелые веки ладонью. Он уверен — эти воспоминания будут преследовать его всю оставшуюся жизнь. Если, конечно, повезет пережить этот кошмар. Как однажды сказал один очень мудрый человек: в конечном итоге у нас не остается ничего кроме воспоминаний. — Спорим, я знаю, о чем ты думаешь. Ястреб тихо смеется и качает головой. В последнее время собственная жизнь напоминает Ястребу очень херовый анекдот. Не хватало еще слушать чужие бредовые предзнаменования о золотом стандарте любви, смерти и новом будущем. Они это уже проходили. Оставайтесь на земле, птицы будущего! Небеса уже исследованы, и они пусты. Он сам не понимает, что происходит в его голове с тех пор, как он приступил к миссии, вот честно, лучше туда не соваться. Он только знает, что если начнет — увязнет в этих мыслях и его воля будет парализована. Как оказалось, закрывать глаза на то, что находится прямо перед самым носом, не так уж и сложно. — Я соскучился. Когда Даби не в себе, он становится отвратительно честным. И шмотки плохиша на нем сразу выглядят такими несуразными, что Ястреб готов рассмеяться прямо ему в лицо. Хорошо, думает он, что тот сидит тут один, как сыч, в темноте. Когда дурь закончится, выветрится из его башки — он протрезвеет и все забудет. Или сделает вид. Или… Даби прижимается к нему грудью, обнимает, подхватывая подмышки, и валит их обоих на кровать. Прошипев и тихо проматерившись, Ястреб успевает оттащить того за плечо: он ненавидит лежать на спине, давление на крылья вызывает дискомфорт и чувство беспомощности. Между ними происходит минутная борьба, в ходе которой Даби все время ржет, пытаясь перехватить его запястья, только вот силенок явно не хватает. Остается лишь сдаться. Уткнувшись в шею, Даби невнятно шепчет: — Не улетай, птичка. — Пошел ты, — Ястреб сталкивает его с себя. Едва он успевает перевернуться на бок, как Даби берет его лицо в ладони. — Что? — спрашивает Ястреб и сразу же чувствует себя последним тупицей. Из-за контраста шрамы будто тонут в темноте, с помощью фантазии легко представить, каким это лицо было или могло бы стать. Но Ястреб отказывает себе в этом. Остаются лишь глаза, которые смотрят так… На него никогда так никто не смотрел. Он сразу вспоминает их ночную прогулку пару месяцев назад, когда улицы накрыло снегом и тишиной, и они болтались по городу, как две пьяные шхуны, потерявшие ориентир. Все тогда было похоже на сон, воспоминания о космических туманностях и россыпи звезд. Они остановились, чтобы перекурить, как внезапно, будто свалившись откуда-то с неба, им навстречу вышли двое влюбленных. Пройдя мимо них, они попали в область света под фонарем. Ястребу едва удалось разглядеть их лица. Они останавливались и обнимались, затем двигались дальше, пропадая в темноте. Ястреб почувствовал напряжение тел, когда они облокотились о забор, а их неровные шаги будто остались единственным живым звуком в их оглохшем от собственного шума городе. Во всем этом было что-то необыкновенное, и когда он повернулся к Даби, то понял: он тоже это почувствовал. Будто те двое… и они. Будто во всем городе они одни были такие. Воспоминания о той ночи накрывают с головой, отголосок тишины и чувство связи. Даби проводит большим пальцем по его щеке. — У тебя синяки под глазами, — просто говорит он. — Ты плохо спишь. Ястреб бы пошутил, что свои синяки Даби прячет под шрамами, но не стал. К чему портить такой момент? — Как обычно. Он бы соврал, если бы ответил, что стал хуже спать после того, как Даби перестал оставаться у него на ночь. — Давай полежим, — предлагает Даби, заваливаясь на спину. — Или просто побудь со мной, пока я не усну. Ястреб не находит причин, чтобы возразить. Не хочет их искать. Он снимает верхнюю одежду и осторожно ложится рядом. Накрывая Даби своей курткой, он прячет их обоих под крылом. Какая теперь разница, думает Ястреб, какая разница, когда все, что могло пойти не так, уже пошло не так.