Home Alone in Derry

Дерри, конец июля 1998 года.

      Время пришло.       Ральф ощущал это буквально каждой клеткой тела. Нужно отдать долг, выполнить собственное обещание, дабы обещанное ему также было исполнено.       Жизнь за жизнь. Прямой и честный обмен.       Горько было оставлять Лоис одну, страшило грядущее, ожидающее его за последней чертой. Но он не жалел. Ни единой секунды не жалел о принятом решении. Пусть его не станет, пусть его близким будет больно — боль обязательно пройдет, сменится на тепло воспоминаний с привкусом горечи — но Натали будет жить.       Единственная и неповторимая малышка. Его малышка. У Ральфа никогда не было детей и тем более внуков, и Натали стала той, кто заменил ему их всех. Он не позволит жестокому Случаю забрать ее. Не позволит.       Поднявшись высоко над уровнем Краткосрочных, настолько, насколько получилось забраться, Ральф видел все, как на ладони.       Натали, сбитая с толку и перепуганная. Лоис и Элен, кричащие каждая что-то свое и каждая же в глубине души понимающая, что все вопли бессмысленны. Розали, несчастная собака, ставшая инструментом в руках жестокого мерзавца. И Атропос, торжествующе скачущий и что-то радостно орущий.       Машина приближалась. Зеленый «форд» облаченный в мешок смерти. Несущий смерть. Ральф уже знал, что сейчас случится, не нужно было много ума, чтобы догадаться. Парнишка за рулем автомобиля слишком напряжен, он хорошо следит за тем, что происходит на дороге и совсем не видит обочины. В молодости, когда Ральф только учился водить, он и сам грешил подобным.       Натали не выскочит на дорогу, иначе водитель заметит ее и объедет. Нет, это сделает Розали, и резко крутанувший руль парень, быть может, еще и вдавит педаль газа в пол от неожиданности. «Форд» ехал не с такой уж и большой скоростью, но вполне достаточной, чтобы при неудачном стечении обстоятельств убить шестилетнего ребенка. Или семидесятипятилетнего старика.       Ральф взглянул на Лоис, на Элен, на Натали — и устремился к уровню Краткосрочных.       Он был готов.

***

      Пит Салливан с самого начала знал, что выезжать сегодня было чертовски плохой идеей.       Нет, водить машину ему нравилось, и в свои шестнадцать он гордился, что получил учебные права. Вот только сегодня с самого утра какое-то непонятное, неприятное чувство словно грызло его изнутри.       Оно теребило, дергало, будто шептало внутри головы: «Останься дома, Пити, выпей какао, пролистай пару журналов, а потом глянь фильм-другой. Хорошие дела для хорошего дня. Выехать можно и завтра».       Пит почти подчинился ему, да только в последний момент передумал. А все его матушка, вздумавшая называть его ленивым лодырем. Она, видите ли, уже настроилась на поход в магазин именно сегодня и не хотела терять настрой.       И Пит сел за руль.       Первая половина поездки прошла вполне удачно. Они закупились всем, чем было нужно, и отправились домой.       Пит старался следить за дорогой. Правда, очень старался. Да только все равно выскочившая прямо под колеса собака оказалась для него полной неожиданностью.       Водил он недолго, и, конечно же, не успел еще столкнуться с подобными непредвиденными обстоятельствами, но сориентировался, стоит признать, просто отлично.       Пит вывернул руль, желая объехать собаку и мысленно возблагодарил Бога, что не разогнался сильно и теперь сумеет легко обогнуть несчастное животное. Становиться убийцей собак ему совсем не хотелось.       Мать на соседнем сидении в страхе громко закричала, но Пит уже ожидал этого, как и того, что машину немного занесет, а потому лишь слегка вздрогнул, но не сбавил скорости.       А вот чего Пит Салливан никак не ожидал — так это большого, яркого-красного воздушного шарика, который словно из ниоткуда возник прямо перед ветровым стеклом, сильно перекрывая обзор.       От испуга и неожиданности Пит резко ударил по тормозам и еще сильнее вывернул руль.       «Форд» развернуло, самого Пита мотнуло вперед, из-за чего он врезался лицом в руль. Боли он не почувствовал, только ощутил, как по губам и подбородку потекло что-то горячее. Рядом в ужасе продолжала нечленораздельно вопить мать.       Машина остановились, но за секунду до этого Пит услышал глухой удар.       «Я кого-то сбил. Господи! Я кого-то сбил!» — это все, о чем в тот миг мог думать Пит Салливан.

***

      На секунду звуки едва не оглушили его. Они неслись со всех сторон: крики Лоис и Элен, скулеж Розали, торжествующий вой Атропоса, визг тормозов. Только Натали молчала — все случилось настолько быстро, что девочка даже не поняла происходящего.       Изо всех сил Ральф толкнул ее, тем самым врывая из лап смерти. Нат оказалась на газоне и отчаянно разревелась от испуга, боли и обиды. Теперь и ее голос влился в общую какофонию звуков.       А затем Ральф ощутил удар, когда «форд» врезался в него, занявшего место Натали и готового принять на себя ее судьбу.       Звуки тут же исчезли, и мир в одно мгновение перевернулся с ног на голову. Цвета смешались, в глазах потемнело, а удар обо что-то твердое — дорожное покрытие, вот что это такое, сверкнула быстрая мысль — выбил воздух из легких.       Больно не было. Ни капли.       Ральфу показалось, что у него больше не выйдет ни вдохнуть, ни пошевелиться, ни даже открыть глаза. Но, собственно, в том не было ничего удивительно, верно? Он сам выбрал свой путь. И теперь его часы смерти начали отсчет последних секунд.       И все же тело, его дряхлое стариковское тело, до последнего боролось с подступающей смертью. Так, по крайней мере, подумалось Ральфу. Потому что — как еще было объяснить тот факт, что несмотря на всю тяжесть травм, которых он пока попросту не ощущал, у него получилось сделать вдох. И еще один. И еще.       — Ральф?       Голос Лоис, полный глухого отчаяния, пробился сквозь завесу окружавшей его тишины. А следом за ним один за другим начали появляться и другие звуки. Первым был постепенно стихающий плач Натали, следом — неразборчивое бормотание Элен, которая пыталась успокоить дочь.       [Это нечестно! Нечестно!] — вопль полный изумления и ярости принадлежал, без сомнения, Атропосу.       Ральф моргнул, и туман перед глазами рассеялся. Он увидел заплаканное, насмерть перепуганное лицо Лоис.       — Да, Лоис, — голос на удивление слушался его так же, как и всегда, — я тебя хорошо слышу.       Воздух все еще свободно продолжал поступать в легкие. Разум оставался ясным. Да и в целом он ощущал себя почти как обычно. Ральф попытался медленно повернуть голову, уверенный, что у него ничего не выйдет, но, к собственному изумлению, легко справился с этой задачей.       Теперь он видел тени Элен и Натали.       Невольно Ральф чуть насупился. Он ожидал всего, готовился к страшной боли, но никак не думал, что будет чувствовать себя относительно неплохо. Он должен находиться при смерти, и свято верил, что в таком состоянии человек просто никак не может ощущать себя так, как он сейчас.       — Ральф, ну ты только посмотри на себя, — голос Лоис дрогнул, и в ее глазах он вдруг ясно различил почти безумную надежду. — Ты порвал одежду. Весь перепачкался.       — Прости, любимая, — Ральф попытался улыбнуться, и это у него прекрасно получилось.       — Тебе очень больно, милый? — голос Лоис все же предательски задрожал.       — Нет… не уверен, — честно ответил Ральф, прислушиваясь к себе. Теперь он начал ощущать жжение в области левой щеки и локтей, неприятную, стягивающую боль в правой части грудной клетки, возникающую во время вдоха. — Совсем немного. Странно.       — Что странно?       — Не понимаю, — Ральф поднял обе руки, отчего боль в груди стала сильнее, сжал и разжал пальцы. — Я думал, будет хуже. Лоис, помоги мне. Помоги сесть.       — Не уверена, что это хорошая идея… — и все же Лоис наклонилась к нему, обняла и потянула на себя. Быть может, желание доказать, что ее любимый в порядке, пересилило в этот момент здравый смысл.       Мир снова качнулся, и Ральф ощутил, как боль, куда более сильная, чем та, которая стягивала грудь, разлилась по всей правой ноге. Но и только.       — Милый? — Лоис теперь смотрела на него с тревогой, но по ее сияющим глазам Ральф догадался, что она поняла что-то, пока еще недоступное ему.       — Нога, — Ральф скривился, одновременно осматривая и ощупывая себя, совершенно не веря собственным ощущениям, — мне повезло, если это сильный ушиб. Но, скорее всего, кость сломана. И, кажется, ребро.       — И все? — из глаз Лоис снова заструились слезы, но на сей раз от облегчения. Потому что она уже знала ответ.       — И все, — Ральф поднял на нее глаза и растеряно улыбнулся.       Возможно, у тебя просто внутренне кровотечение, а ты его не ощущаешь пока что. Или потихоньку растет гематома под костями черепа.       Да, все это было возможно, но внутри все сильнее крепла уверенность, что ничего подобного у него нет. Потому что тиканье часов смерти начало стихать. Они не останавливались, нет, просто их мерный, ритмичный звук начал отдаляться, а вскоре Ральф и вовсе перестал его слышать, как бы ни напрягал слух.       — Он в прядке, Лоис? Скажи мне, что он в порядке!       Лоис отклонилась чуть в сторону, и Ральф сумел разглядеть бледную, как смерть, Элен Дипно, которая крепко прижимала к себе всхлипывавшую Натали.       — Не совсем, — Лоис счастливо улыбнулась вопреки собственным словам. Так, словно делилась лучшей новостью на свете, — нога похоже сломана и ребра. И лицо он хорошо ободрал об асфальт. Но он жив. Он жив, Элен.       Лоис отвернулась и зажала рот рукой. Со стороны казалось, словно она пытается сдержать рыдания, тогда как на самом деле та изо всех сил старалась не рассмеяться. Честно говоря, и сам Ральф с трудом гасил в себе этот порыв. Теперь-то он, наконец, понял, что случилось. Понял, по тому, как занесло автомобиль и как близко к ним тот находился. Машина успела затормозить, ее развернуло, и вместо того, чтобы на всей скорости врезаться в Ральфа, она лишь задела его боком на излете. Сшибла с ног, заставила пропахать лицом дорожное покрытие, но не отправила в смертоносный полет. Хотя, судя по всему, должна была.       [Она была моей, моей по праву! Он не должен был вмешиваться! И ты тоже!] — полный безумной ярости вой Атропоса заставил Ральфа вздрогнуть.       Он быстро поднял правую руку и взглянул на предплечье. Шрама не было — обещание исполнилось и тот исчез. Но исполнилось ли оно?       В этот самый миг Ральф ощутил ужас. Он должен был погибнуть. Его жизнь — плата за жизнь Натали. Но если он каким-то образом выжил, если так вышло, не значит ли это, что в дураках остался он сам? И теперь Натали умрет какой-нибудь иной, ужасной смертью, вот только знать об этом он уже не будет. И уже не сможет этому помешать. Неужели все должно закончиться вот так, несмотря на все усилия?       — Нет-нет-нет, это неправильно!       — Ральф, что ты такое говоришь?       — Клото! Лахесис! — Ральф не обратил на восклицание Лоис никакого внимания. Собственно, ему сейчас ни до чего не было дела. Страх холодным ручейком пробежал по позвоночнику.       Маленькие лысые существа, из-за одежды больше всего похожие на докторов, появились перед Ральфом. На лицах обоих застыло выражение огромного потрясения, смешанного с благоговением. Судя по всему, эти двое и сами не понимали, что же на самом деле произошло.       — Мне было обещано другое. Что происходит? — голос Ральфа дрогнул.       Одновременно с этим он увидел, как отворилась передняя дверца «форда», и из машины выбрался Пит Салливан. Одной рукой он держался за лицо, из-под его пальцев капала кровь, а взгляд был слегка расфокусирован.       Клото и Лахесис одновременно развели руки в стороны.       [Так не должно было случиться, но, тем не менее, случилось,] — растеряно произнес Клото.       [Но, все же, договор остался в силе. И был исполнен,] — тут же добавил Лахесис, заметив, как нехорошо сощурился Ральф. – [Девочке больше ничего не угрожает. Случай теперь не властен над ней.]       — Почему я жив? — Ральф не отрывал взгляда от Клото и Лахесиса.       Лоис молчала, понимая, что сейчас ей не стоит вмешиваться. Пусть в этот раз она не видела, но прекрасно понимала с кем говорит ее муж.       [Как ты посмела лезть не в свое дело?! Снова!] — вой Атропоса ударил по ушам, и Ральф поморщился. И вдруг увидел, как лица Клото и Лахесиса синхронно исказились от ужаса.       [Договор никто не отменял. Одна жизнь продолжится, тогда как другая подойдет к концу,] — впервые за все время их общения голос Лахесиса дрогнул.       [Но Вечная решила иначе, и теперь обе жизни будут продолжаться, пока Она лично не заберет каждую. Ее воля неоспорима в этом городе,] — Клото внезапно почтительно склонился.       Через секунду Лахесис повторил его жест. И в этот миг крики Атропоса стихли, словно кто-то отключил звук. До ушей Ральфа донеслось едва слышное лепетание:       [Я не хотел… Господин… то есть, Госпожа… то есть… Меня заставили!] — а в следующий миг Атропос завопил так громко и пронзительно, что Ральфу показалось — еще немного и его голова попросту взорвется. К счастью, крик быстро начал затихать.       Судя по всему, Атропос сейчас удирал прочь во все лопатки.       Ральф быстро осмотрелся, но никого не заметил — ни Атропоса, ни того, кого он испугался. По крайней мерее, на этом уровне реальности.       — Элен? Господи, что здесь случилось? — Ральф и Лоис синхронно обернулись на этот новый голос и увидели Соню Дэнвилл, подбегающую к Элен.       — Автомобиль… Он чуть было не сбил Натали, — Элен обхватила Соню за плечи так, словно та была единственной возможностью для нее не сойти с ума. – Он ехал прямо на нее, понимаешь?!       Ральф глянул на Клото и Лахесиса, чьи лица по-прежнему выражали одновременно дикий ужас и великое почтение.       [Нам пора уходить, у нас тут больше нет дел,] – Лахесис поднял руку в прощальном жесте.       [Прощайте, Ральф. Больше мы не увидимся,] — Клото коротко кинул, а затем оба лысых создания растворились.       Поднялись на несколько уровней выше.       И одновременно где-то вдали послышались сирены — должно быть, кто-то уже успел сообщить об аварии.       — Нужно увести Натали, но ты должна остаться тут. И все рассказать полиции прямо сейчас, иначе тот молодой человек мигом выдумает правдоподобную историю, выставляющую его невинным ангелом, будь уверена, — Соня тем временем мягко отстранила от себя Элен и заглянула той в глаза. Дождавшись ответного кивка, она облегченно улыбнулась. — Я заберу ее к себе. Как закончишь тут, приходи. Все позади, моя дорогая. Теперь все позади. Помни об этом.       — Мама, я не хочу уходить! Я хочу остаться с тобой, — судя по голосу, Нат готова была снова начать плакать. — Мне страшно!       — Эй, Нат, привет!       Ральф повернул голову в сторону Элен и Натали как раз в тот момент, когда к ним подошел улыбающийся несмотря на все происходящее вокруг Патрик.       — Я же просила тебя не подходить близко, Пат! – Соня сокрушенно покачала головой.       — Прости, мам, — Патрик обезоруживающе улыбнулся так, как только дети и умеют, а потом снова повернулся к Натали. — Я кое-что нашел тут, недалеко. Если правильно помню, то она твоя.       — Ой, моя бейсболка! — Натали радостно выхватила бейсболку из руки Патрика и прижала к груди, мигом отвлекшись от всех страхов. — Думала, уже не найдется.       Патрик обернулся и с легкой тревогой взглянул в сторону Ральфа. Тот быстро поднял руку и показал большой палец.       Вот теперь все кусочки мозаики встали на свои места в памяти Ральфа. Он прекрасно помнил, как они с Лоис спасали этого малыша, и как много его жизнь значила для Предназначения. Вспомнил и прошлое Рождество, одиноко светящий окнами дом посреди темной улицы, белокурого, перепуганного мальчика, бредущего без обуви по снегу. А еще лежащего на скамейке, запорошенного снегом клоуна, для которого Патрик имел явно не меньшее значение, чем для Клото и Лахесиса. Если даже не большее.       Вечная решила иначе.       — Ральф? Все хорошо? — Лоис вцепилась в рубашку Ральфа с такой силой, что ее костяшки пальцев побелели. Как будто тот мог в любую секунду исчезнуть, рассыпаться, если она не будет крепко держать его.       — Да, Лоис, да, — Ральф посмотрел в любимые глаза и широко улыбнулся, — но, боюсь, в ближайшую пару-тройку месяцев тебе придется самой выносить мусор и стричь лужайку перед нашим домом.       — О, пустяки, думаю малыш Салливан не откажется мне помочь в этом деле. Раз уж он заварил всю эту кашу, — Лоис тоже в свою очередь улыбнулась, а потом они оба рассмеялись.       От этого ребра заломило сильнее, но Ральф не остановился. Смех легко срывался с губ, а вместе с ним некий огромный груз исчезал с души.       — Пат, как думаешь, с Ральфом все будет хорошо? — донесся до ушей отдаляющийся голосок Натали.       Похоже, Соня все же сумела уговорить детей отправиться вместе с ней домой.       — Конечно, Нат, они с Лоис еще лет двадцать проживут, а то и дольше.       — Почему ты так уверен? Они такие старенькие…       — Мне это сказал… эм… Интуиция подсказывает, да. Говорит, должен же за мной и тобой хоть кто-то из людей присматривать тоже. А потом их проводят к Черепахе.       Ответа Натали Ральф уж не услышал — дети отошли слишком далеко.       Но этого уже и не требовалось. Ответы на свои вопросы он получил. Правда, нисколько не сомневался, что быстро их забудет, стоит ему хорошенько поспать пару ночей.       Ральф повернул голову в сторону приближающихся машин, чей вой сирен становился все более оглушительным, и нисколько не удивился, заметив на противоположной стороне улицы красный воздушный шарик с надписью: «I ♥ Derry». Ветер лениво гнал его над тротуаром.       Под взглядом Ральфа шарик вдруг завис в воздухе и медленно повернулся другим боком, на котором красовалась иная надпись:       

«Счастливого Рождества, Ральфи!»