Лёд и жесть

Когда он протянул мне руку, открыв криогенную камеру, в моей жизни всё изменилось. Тэнно были призваны. Мы должны были сражаться. Сжимая его ладонь, я слышал голоса в своей голове, я чувствовал себя больше, чем просто воином. Я был… Избранным. Тем, кто поможет освободить ноющую от насилия и боли галактику. Во мне вскипала неуёмная энергия, наэлектризованный воздух вокруг меня искрился, головы Гриннир слетали с плеч. Несмотря на отсутствие брони, я бежал вперёд, не видя и не слыша ничего. Это было прекрасно – меня окутывало ощущение причастности к чему-то большему. Важному. Обязательному. Великому. Сейчас ничего не поменялось. Всё те же бои. Зачистки. Рейды. По кругу. Мы теряем товарищей, но всё равно рвёмся вперёд. Он и я. Словно братья по крови. И я всё чаще думаю о том, что если бы не Фрост, я бы точно умер в той криогенной камере. Без возможности возродиться где-нибудь в другой жизни. Не настолько тёмной, затерявшейся в бесконечности космоса. Вообще, его не так зовут. Имя у него связано с законом и порядком, чуть ли не с небесами, цвет которых я и забыл. Темнота ведь кругом. Вакуум. - Фрост? Он поворачивает голову и, встав с колен, смотрит на меня сквозь прорези шлема. - Как твоё имя? Рядом с ним всегда становится холодно, словно вернулся в состояние глубокой заморозки на несколько тысячелетий. Снимает шлем. Бледная кожа, казалось, запорошенная инеем, постепенно покрывается рисунками, сеточкой энергии, которая проходит через его костюм, даруя выносливость, силу и защиту. Фрост некоторое время молчит, прежде чем ответить: - Орайон. Голос у него холодный, такой же, как и он сам. Низкий, с хрипотцой, совершенно не походящий для его внешности. С виду тяжеловесный, ледяной варфрейм под костюмом казался хрупким, как стекло, обманчиво худым. Он смотрит на меня своими лазурными глазами, и я по началу даже не знаю, что сказать. - Если бы не ты, я бы, наверное, погиб. - Мой долг был вытащить из глубокого сна такого Тэнно, как ты, Вольт. Я не Вольт. - Моё имя Майрон. Задумывается на секунду и кивает. Принимает к сведению. Вечно дисциплинированный и до дрожи холодный. Глава нашего маленького отряда, состоящего из шести варфреймов: почти всех из них, помимо меня, из западни криогенной клетки вытащил Фрост вместе с Эскалибуром. Орайон метит в праймы, но почему-то мне совершенно не хочется, чтобы он нас покидал. Чтобы он не покидал меня. - Я рад служить под вашим командованием… - говорю вместо тех слов, что рвутся с моего языка уже несколько недель с того самого дня. А он всё ещё молчит. Смотрит внимательно и настороженно, словно ожидает продолжения, но не понимает, почему его нет. Подходит ближе ко мне, протягивает руку, будто бы для рукопожатия, но на самом деле этот жест более чувственный и важный. Он постоянно так делает, когда говорит с Фареем, со своим признанным фаворитом, со своей правой рукой и советчиком. Я всегда хотел быть на его месте, как бы глупо это не звучало. Решать важные вопросы. Медитировать вместе. Жить в одном ритме. Но Орайон всегда говорил, что я слишком тороплюсь и постоянно стремлюсь вперёд, подобно хвостатой комете. В никуда. Тэнно не должны торопить события. Тэнно не должны спешить. А я так не могу. - Я тоже рад. Это огромная честь… Он сжимает мою руку в своей и долго смотрит прямо в душу. Говорит со мной, не размыкая губ. Это общение, бессловесное и духовное, оно порой важнее звука чужого голоса, оно важнее имён. Если бы у Тэнно было общее сознание, мы бы наверняка читали мысли друг друга, не натыкаясь на стену из противоречий и званий. - Ты выглядишь неуверенным. Что-то беспокоит тебя? – его пальцы переплетаются с моими, и я почему-то вспоминаю, как Эскалибур прикасался к холодной щеке Фроста и смотрел на него преданными зелёными глазами. Это вызвало во мне чувство соперничества и даже ревности, но я понимал, что нельзя давать волю наэлектризованным эмоциям, нельзя испытывать подобное. Это мешает. - Если есть что-то, с чем ты не можешь бороться в одиночку, поделись со мной. Я знаю, Фрост. Я знаю, что если моя рука опустится, не в силах удерживать меч, это подорвёт ход операции. Я не должен давать волю своим переживаниям, подобно неразумному ребёнку из криокамеры. Это время прошло. - Мы, Майрон, мы. Запомни, что ты не один… - говорит он и накрывает мою ладонь своей. Становится холодно. Дрожь пробегает по моему телу, казалось, привыкшему к любой температуре, и я не в силах ответить капитану. Всё во мне протестует. Даже хвалёная смелость и боевой угар. - С этим, Орайон, не справиться даже тебе. Проблема поколений, наверное. Проблема веры и ещё чего-то такого, что никак не вяжется с нашей миссией и нашими мечтами. Порой мне кажется, что нас вообще никогда не существовало, что это всего лишь сон во сне. А этот холод и оцепенение - лишь отголоски криогенной заморозки на многие тысячелетия. Нет никаких Гриннир, разорванной галактики и нет Тэнно. Это просто наваждение. Странные мысли. Недостойные воина. И, подняв взгляд, я натыкаюсь на непонимание со стороны Фроста, на искреннее недоумение. Со страхом стиснув его пальцы, я начинаю подумывать о том, что он всё-таки читает мои мысли. - На следующую миссию пойдёшь со мной... - внезапно говорит Орайон - Возможно, это взбодрит тебя, вернёт тебе веру в то, что мы делаем. Наверное, на этом моменте моё сердце должно наполниться радостью. Но оно молчит. - А если нет? Фрост приближается ко мне на недопустимо близкое расстояние. - Тогда всё будет кончено. Ты прекрасно знаешь, что я устал считать потери. Я не хочу потерять ещё и тебя. Он не устал. Он просто...Пытается меня утешить. - Нам нужен твой меч, Майрон. Нужна твоя сила. Твоя воля. Потеряй мы твоё мастерство, мы бы не одержали столько побед. - Эскалибур такой же мечник, как и я. Даже лучше... - мой голос предательски срывается на злобное шипение, и Фрост, осознавая, в чём дело, вскидывает бровь. - Если ты считаешь, что ты не недостоин своего клинка, то смысла в этом разговоре нет. Либо ты пытаешься доказать самому себе, что это не так. Либо это докажу тебе я. Холод пробегает по моему позвоночнику, когда ледяные губы Фроста касаются моего виска в столь доверительном и интимном жесте, что становится трудно дышать. Не удостоив меня даже взглядом, Орайон проходит мимо и после тихого вздоха говорит: - Иди с миром. Если твоё сердце вновь будет одержимо сомнениями, не дай им победить. В противном случае... ты знаешь, где находится моя каюта. Я знаю. Посмотрев на свои дрожащие от холода руки, я понимаю, что только что соврал Фросту об истинных причинах своего состояния. Я сыграл удивительно правдоподобно. И теперь вынужден поддерживать созданную легенду, чего бы мне это ни стоило. Потому что все знают, что соперничество ни к чему хорошему не приводит.