maidboy

Удар. За ним другой. Уже месяц Джисон буквально терпит на себе все эти звенящие удары специальных гостей. Удары, после которых расцветает целый букет разноцветных гематом. А все ради чего? Конечно ради него. Чонин. Если бы у Джисона не было никого, конечно, он бы не стал это терпеть, а уж тем более соглашаться. Подумаешь, потерял бы наследство... Не оно ему нужно. Что будет с Чонином, если он всё так резко прекратит? У него не то, что будущее уже предопределено в вечных скитаниях, и нищей жизни. Не то, что поступить даже никуда не сможет. Жить будет негде.. Следы от плётки, рук, предметов, которые он даже никогда не видел, ведь иногда насиловали его с повязкой на глазах, прикрывает тёплой одеждой.

И он умирал. Умирал такой медленной и мучительной смертью.

Ушёл из дома в общежитие, чтобы его не видел Чонин. Такого измученного и худого. С синяками под глазами и непроходящими гематомами. Со следами от верёвок на конечностях, и алых засосах на шее. Когда их становится меньше, Джисон навещает Чонина. Редко, но навещает, ссылаясь на загруженность в учёбе. А тот верит. Потому что Джисон просит верить ему. Он больше не работает в зале. Он обслуживает теперь только особых клиентов. Клиентов, которые платят Ынмину за Джисона очень и очень крупные деньги. Деньги за несовершеннолетнего изнасилованного Джисона. *** Очередной заказ особого человека. Сон лежит на кровати, покрытой алым бархатом (как и вся комната в целом), в кожаном женском белье. Если это вообще можно назвать бельём. А он, как и обещал Мину, привык. Ему уже не важна ни жизнь, ни тело, ни его состояние, ни будущее. Он уже сам не осознает ничего. А просто делает это. Вот в комнату входит мужчина. Джисон не смотрит на него. Не разглядывает, как это было в первые разы. Не отстраняется и даже не боится. Абсолютно затуманенное сознание. Гость прислоняет к себе Джисона и.. Нюхает. Вдыхает словно наркотик. А потом резкий удар. По лицу. Сон не кричит и не убегает, а просто падает на кровать. Тот начал его гладить, целовать и руками развязывать его бельё. Следом ощупывает и расцеловывает грудь, а потом, остановившись, снова вдыхает своими ноздрями аромат груди Джисона, и резко ставит его на колени. – Ты знаешь что делать. - первое, что сказал мужчина, за всё время присутствия в номере. А Джисон знает. Уже он всё знает. Знает какому человеку и как нужно делать. И для него тоже. Сначала он вылизывает ствол через брюки, да так, пока они насквозь не будут влажными. Следом он снимает ртом мешавшую одежду, и начинает трогать его член своими ступнями, уже лежавшего на кровати господина. А потом в рот, и его любимый вакуум. Старается как можно дольше задерживаться, чтобы доставить тому большее удовольствие. За удовольствием следует меньшее количество наказаний, а это значит меньше отметин и признаков насилия. Когда он замечает, что гость уже на пределе, то просто трется своей грудью о его ствол, и тот кончает себе на живот. – Вылизывай. - следом раздался голос мужчины. Сон покорно вылизывает и глотает. Мужчина сажает Джисона между своих ног к себе лицом . Гладит по голове и осматривает. Ведёт сморщенными пальцами от скулы, дальше к шее и плечам, заканчивая у кистей рук. – Ты такой сладкий... Послушный... - за долгое время тишины, раздался голос мужчины, – Я хорошо заплачу за тебя. Следом он резко разворачивает Джисона так, чтобы он лежал грудью на его коленях, и тот сразу входит четырьмя пальцами, в узкое кольцо Сон-а. Из-за этого он болезненно закричал, но тут же закрыл рот рукой, а из его глаз потекли слёзы. – Что же, тебе не нравится?, - проговорил гость, наигранно взгрустнув, и после начиная грубо шевелить пальцами внутри Джисона, – А нет, знаю... Тебе хочется как можно грубее. Он берет рядом лежащую плётку, и твердый кожаный край, за который обычно держатся, следом входит в дырочку Сон-а, высунув перед этим свои пальцы. А тот трясётся, и пытается не кричать, кусая свои губы и закрывая рот рукой, но слёзы его выдают. Очень крупные и горькие слёзы. – Я так понял, на большее ты не способен. - кидая из своих уст, вытаскивает из Джисона край плётки, одевается и уходит. Джисон остается лежать на кровати. *** Где-то через полчаса в номер заходит Ынмин, кидая в сторону Джисона форму. – Сегодня ты без особых отметин, а старые почти не видно, - начинает, совсем не обращая на его моральное и физическое состояние, – поэтому продолжишь работать сегодня в зале. - развернувшись уходит, еле покосившись на него. А тот... Рад? Нет... Просто ещё одного гостя он уже не выдержал бы.