Платиновое зеркало

Осень сдавала позиции. Хоть и ранняя, но упёртая зима брала своё. Ноябрь только начался, но было уже совсем холодно и темно. Не только в природе, но и в душе, особенно у Трандуила. От тренировок пришлось отказаться, но вот вставать позже он себя переучить не смог, поэтому каждое утро начиналось с долгих и мрачных прогулок по внешним галереям, если было не сильно ветрено, он позволял себе также, разместившись на балюстраде, словно не уважаемый профессор, а какой-нибудь студент-старшекурсник, часами вглядываться в даль за Темным лесом, чем-то напоминающим родное Лихолесье, размышлять обо всем и ни о чем одновременно. Когда живёшь тысячи лет, эмоций начинают терять свой прежний облик: они тускнеют, бледнеют и забываются, в конце концов, ты вообще теряешь эту основную для живого существа способность - чувствовать. Твой мозг просто начинает имитировать те эмоции, которые принято испытывать в той или иной ситуации, но всё они лишь иллюзия. Так было и с Трандуилом, он осознал это тысячи две лет назад. Еда больше не казалась такой вкусной, вино лишь пьянило не принося никакого удовольствия, всё разделилось на то, что было обязательно, как например пища, и то, что больше не имело смысла, потеряв свою прежнюю способность вызывать какие-либо нервные импульсы, говорящие о эмоциональной реакции на них. Но благодаря этому появились и те, новые пристрастия. Любое вечное существо поймет его и его тягу к тому, что могло дарить какие бы то ни было переживания, хорошие или плохие - не имеет значения. Но самое ужасное заключалось в том, что с каждым веком таких вещей становилось всё меньше и это заставляло, незаметно так подсаживаться на оставшиеся, как на наркотик. Это Трандуил понимал очень хорошо, но ничего не мог с собой поделать. Ещё со вчерашнего поднялся шквалистый ветер, солнце скрыло за плотным слоем туч и небо грозилось вот-вот разразиться не просто сильной грозой - самой настоящей бурей. А он сидел на перилах балкона, со всех сторон продуваемого колючим морозным ветром, какой бывает только в предрассветный час, смотрел на мир, терзаемый разбушевавшейся стихией, и осозновал что эта воистину поэтическая погода не может тронуть ни одну струну его души вот уже несколько тысячелетий. Ни один рассвет, ни один закат, ни буря, ни райское затишье - ничто. А вместе с этим приходило и ещё одно осознание: у него самая настоящая ломка. Ещё в Средиземьи, где редко бывал затяжной мир, а если и был, то оставались охоты и охрана границ, походы и странствия в какие-нибудь мрачные земли, он приметил за собой это. То, какую эйфорию приносили они, как возвращалось, пусть и ненадолго, совсем давнее, волнительное мировосприятие, полное утраченных эмоций. Трандуил знал, что это и чем оно опасно, но считал, что может себя контролировать, а значит всё в порядке. Как же он ошибся! Как просчитался! Попав в этот, совсем спокойный по сравнению с его родным, мир он забыл продумать, чем заменить свой наркотик здесь, где не было возможности сразиться с орками или поохотиться на гигантских пауков.  К сожалению, когда он осознал свою ошибку, было уже слишком поздно. Его разум нашёл себе новую зависимость, только сам эльф понял это слишком поздно. "Северус" - сорвался с его губ тихий шепот. Да, так оно и было. Наличие этого человека в жизни Трандуила незаметно из обстоятельства превратилось в необходимость. Трандуил, вспоминая о нём, тяжело вздохнул. Да, этот маг был действительно необычным. Те эмоции, которыми он жил на людях, те, что руководили им, когда он был в своём маленьком мире и те, что он хранил глубоко внутри, не желая никому их демонстрировать - все они так влекли, вызывая не просто интерес, а что-то значительно сильнее. От того, как тщательно он их скрывал, они становились лишь выразительней, и каждый раз, стоило Трандуилу присмотреться внимательнее к этому человеку, прислушиваться к его голосу - и он словно вновь обретал способность переживать, хоть и чужие, но всё же эмоций. Это сводило с ума и всё равно хотелось большего. "Сегодня, - подумал эльф, - так продолжаться не может: или сегодня, или никогда". *** Наступил вечер. Они были в кабинете Снейпа вдвоем. За окном барабанил дождь, а на столе мягко горел подрагивая несмелый огонёк лампы. - Вы хотели о чём-то поговорить со мной, профессор Трандуил? - спросил брюнет, даже не повернувшись, продолжая изучать какие-то книги, поочередно доставая их с полки, и, пробегая глазами по строчкам, аккуратно водил по ним пальцем и одними губами произносил написанное на них. - Да, хотел, - блондин медленно, как-то несмело, в совершенно несвойственной ему манере, приблизился к Снейпу и практически прошептал: - Скажите честно: почему вы почти никогда не смотрите мне в глаза? - того словно током прошибло: и без того прямой, он, казалось, вытянулся ещё больше и напрягся, будто к его горлу приставили нож. - Вы ошибаетесь, - сухо произнёс он, стараясь сохранить спокойствие, но книга в руках предательски задрожала. - Да что вы говорите? - насмешливо произнёс Трандуил, подходя к нему совсем вплотную, кладя одну руку на его плечо, а другой, проведши от локтя до кисти Северуса своими изящными пальцами, аккуратно вынял чудом ещё не выпавший фолиант и поставил его на место. Он знал ответ на собственный вопрос, давно догадался, но очень хотел услышать это от него лично. - Вам кто-нибудь когда-либо говорил о таком понятии как "личное пространство"? - оборачиваясь к нему, сбрасывая со своего плеча чужую руку, но всё ещё не поднимая глаз, произнёс Снейп. - Может и говорили, но сейчас речь не о том: вы пытаетесь уйти от ответа на мой вопрос, а это не вежливо, - с этими словами он, не теряя свойственного ему аристократизма жестов, но в то же время крепко и неотвратимо, несколькими пальцами схватил за подбородок и повернул лицо брюнета к себе, вынуждая того всё-таки посмотреть ему в глаза. - Вы что себе позволяете? - Снейп пытался изобразить праведный гнев, но получилось не слишком правдоподобно, и это только больше распалило Трандуила. - Не пытайся притворяться, будто ничего не понимаешь, Северус, - такой резкий переход на "ты" и собственное имя, так по-особенному произнесённое этими искривлёнными в надменной улыбке губами окончательно вышибли из него остатки самообладания: в горле пересохло и язык, казалось, совсем не слушался, он нервно сглотнул. Атмосфера нагнеталась, а, посмотрев в глаза Трандуилу, Снейп заметил, как в них заиграли огоньки безумного пламени, не предвещавшие, особенно для него, ничего хорошего. - П... п...профессор...- Северус попыталась что-то сказать, но его прервал внезапный стук в дверь, и единственное, что он смог, это почти жалобно, хватаясь за случай, как за возможное спасение, произнести "войдите" и надеяться, что его услышали. - Добрый вечер, профессор... - МакГонагалл осеклась, - профессоры, прошу прощения, что помешала, - заметив её, Трандуил моментально оказался более чем в двух метрах от Снейпа, крайне профессионально делая вид, будто ничего и не произошло. Самого же Северуса, после произошедшего, ноги не держали, поэтому он схватился за книжные полки и чуть согнулся, пытаясь восстановить дыхание, которое совсем перехватило ещё минуту назад. - Нет, вы совсем не помешали, - поспешил заверить её Снейп, - Но в чём причина вашего столь неожиданного прихода? - Ах, точно! - спохватилась Минерва, - профессор, к вам гость и я лично вызвалась его проводить, - по голосу её было понятно: она бы с величайшим удовольствием проводила этого гостя только в одном направлении - к выходу. - Гость? - от удивления он даже выпрямился, - Кто? - Скорей уж, старый друг, - раздалось из-за двери, и в проёме выросла аристократическая фигура Люциуса Малфоя. - Я, - произнесла Минерва: она сразу почувствовала, что является здесь лишней, - пожалуй, в таком случае, пойду. - Да, спасибо, профессор, что так любезно проводили, - судя по тону, Люциус не просто был нисколько не благодарен, он с нетерпением ждал момента, когда за ней закроется дверь, - Доброго вам вечера, - намекая, что ей уже пора, добавил он. - Всего хорошего, - произнесла МакГонагалл и, обведя всех троих подозрительным взглядом, удалилась. - Северус! - Малфой расплылся в улыбке, такой же масленой, как и собственный голос, он обвёл кабинет и осёкся, заметив, что они не одни, - А вы должно быть... - он сперва замешкался, выискивая, что во внешности незнакомца могло бы навести на какие-то мысли. И что-то нашлось: в глазах его блеснула догадка, а улыбка стала ещё шире, всё больше напоминая оскал, - профессор Трандуил, если я не ошибаюсь? - он приветственно протянул руку. - Да, вы абсолютно правы, - хоть эльф и пытался изобразить радушие, ответил он на рукопожатие не без с трудом скрываемой брезгливости, - А вы? - Малфой, - произнёс незнакомец, - Люциус. - Вы отец Драко, да? - Трандуила осенило: "так вот кого он мне так напоминает", - Я мог бы и раньше догадаться, вы ведь с ним так похожи. Диалог заходил в тупик. Два лица с одинаково натянутыми фальшиво-доброжелательными улыбками замерли друг напротив друга, а у Северуса, наблюдавшего эту картину со стороны, создалось впечатление, что у него двоится в глазах. Поэтому он встряхнул головой, отгоняя это наваждение, и стал исправлять сложившуюся ситуацию. - Люциус, - обратился он к новоприбывшему, - ты по какому поводу приехал? - Зачем так сразу? - наигранно обиделся тот, направляясь к нему, - Неужели я не могу просто без приглашения приехать в гости к старому другу? - он подошёл вплотную к брюнету, но тот никак на это не отреагировал, и Трандуил, при виде этой картины, почувствовал что-то, абсолютно ему не свойственное. "Неужели эти двое больше, чем просто старые друзья?" - настороженно подумал он. А они, кажется, и вовсе забыв про замершего посреди комнаты, словно статуя, эльфа, болтали о чём-то так открыто и увлеченно, что только через некоторое время один из них обратил внимание на оставленного гостя. - Вы что-то ещё хотели, профессор Трандуил? - произнёс Снейп и тем самым привлек к нему и Малфоя, который теперь смотрел оценивающе, что эльфу очень не понравилось. - Нет, думаю, нет, - он замешкался. "Как же неудачно вышло!" - сорвалось внутреннее восклицание, - Я, наверное, пойду, - сперва он сомневался, но увидев утвердительный, хоть и смущённый, кивок со стороны Северуса, быстрым шагом покинул кабинет. - Значит, всё-таки никогда, - тихо произнёс он, когда дверь за ним шумно закрылась.