А тебя кто спасет?

Вечер 13 декабря выдался немного сумбурным. Скорее всего, это произошло из-за ожидания будущего. Жарким и сбивчивым шепотом Михаил рассказывал императору о планах будущих декабристов. Николай I, оглаживая тело блондина, кусал губы, а сердце самодержца неприятно болело от слов, от самой идеи заговора и того, что самый любимый человек во всей империи оказался заодно с заговорщиками. — Утром, 14 декабря, на Сенатской пло…ах, Коленька! — Михаил прижался мокрым от пота лбом к плечу императора. — На Сенатскую площадь выйдет полк Московской лейб-гвардии под моим командованием, далее придут остааа… Николай! — блондин закусил тонкие губы, когда император толкнулся особенно резво и глубоко. — Говори, Бестужев, говори, Михаська, — дыхание императора опаляло шею заговорщика. — слушаю я тебя, предателя любви моей. Из глаз серых потекли слезы. Губы сухие умоляли простить, умоляли простить перед смертью, чтобы душе легче было, но Николай лишь молча и колко смотрел в глаза предателя, и в глазах императора не было ни капли сожаления за боль, которую он причинял некогда любимому человеку, обласканному и обцелованному в покоях Зимнего дворца. — Говори! — Рылеев просил Каховского убить тебя, — тихо-тихо произнес блондин, кусая губы и смаргивая слезы. — требовал пробраться в Зимний и заколоть тебя. Но Каховский отказался, пусть и не сразу. Не выйдет у нас ничего, — лихорадочно зашептали тонкие губы. — не выйдет. Сто лет еще править твоя семья будет в здравии, потому что Бог на твоей стороне, Коленька. На секунду на покои опустилась тишина, а еще через мгновение тишину разрезал звонкий звук пощечины. — Изменник, — в глазах императора также застыли слезы. — Изменник! — горячо закивал блондин, приподнявшись на локтях. — не стану оправдывать себя, Николай. Тебе на коленях присягу дам, что ни один из моих не выстрелит. А ты стреляй. Стреляй, но не в солдат. Они ведь и не понимают ничего, им я речами сладкими душу запутал, они ведь и думают что конституция — жена брата твоего, Константина. В меня целиться вели пушками, мушкетами. Николай не выдержал, вышел из Бестужева и прижал рыдающее тело к себе. — Тише-тише, Михаська. Бог простит, он все знает, он все видит и все понимает. — император спрятал нос в шее штабс-капитана, его касания стали нежнее, пусть и предательство, а не убить любовь в сердце любящем и горящем. Блондин рыдал, вжимаясь в своего любовника, вцепившись в его плечи. — Слушай внимательно, даю тебе шанс доказать то, что ты свою вину признал. — зашептали горячие губы в ухо Михаилу. — завтра утром, ровно в семь часов утра, Сенат присягнет мне на веру, после этого разойдется. Я прикажу всем верным мне полкам прийти на площадь к часу. И я объявлю огонь, не думай, что я не прикажу стрелять. Мятежники будут убиты, если не поймут, что уйти выгоднее для их же жизней. И в тебя прикажу стрелять. — Отдавайте приказы, мой государь. Я с радостью приму смерть. — Докажи мне свою преданность. — Николай толкнулся в Бестужева и начал двигаться, целуя шею и лаская руками тело. Стоны заполнили императорские покои, два тела сплелись воедино. Михаил цеплялся за любимого и кусал губы, а Николай кусал кожу бледную, фарфоровую до синяков, до отметин красно-бурых. — И вся эта канитель, вся эта смута из-за престола. — тихо выдохнул Николай в плечо Бестужеву, когда они, утомленные, лежали, прижимаясь друг к другу. — из-за престола я могу потерять тебя завтра. — За народ боремся, император-батюшка. — тихо улыбнулся Бестужев. — За народ? — Крепостничество отменить, вот цель наша. Представь! — любовник сел, будто это и не он рыдал навзрыд еще час назад. — свободные люди, все живут и работают на себя, а не на своего господина. — А что крестьянин один делать будет, Михась? Откуда у него знания что и как делать? Что он с такой землей делать будет? — За народ боремся. — опять повторил Бестужев. — А за тебя кто бороться будет? Тебя кто спасет? Михаил устало посмотрел на императора, весь запал у него пропал. — Прошу, давай ляжем спать? Или ты пойдешь к жене? — Сейчас останусь с тобой. — император чуть улыбнулся, услышав тихое «Спасибо».

***

Теплый свет от пламени свечи освещал бледную спину императора России. Николай внимательно рассматривал лежащего перед собой мужчину, который судорожно дышал, кутаясь в одеяло. Бестужеву снился беспокойный сон. Император ухмыльнулся, рассматривая любовника. Еще несколько часов и придется вставать, готовиться, объявлять Сенату свое право на императорский трон, а дальше идти на Сенатскую площадь и ждать. Ждать когда любовь всей его жизни приведет свой полк. Ждать, когда полки, поддерживающие его, Николая I, придут на площадь. Ждать момента, когда придется открыть огонь, и смотреть как ядра из пушек летят в сторону любимого насмешливого блондина, который ничего не рассказал об утренней присяге. Ждать. Остается только ждать.