Пожалуйста, Поттер

Иногда Северус очень не любил вечера. Он знал, что Гарри вернется домой, и все пройдет как обычно — обсуждение, как прошел день, пока Гарри стоит в аврорской форме на пороге лаборатории, потому что ему лень переодеваться, а Северус доваривает очередное зелье; ужин, за которым они пару раз поспорят, но в итоге Гарри миролюбиво сменит тему, а Северус не станет противостоять; пара часов, в ходе которых они либо будут смотреть какой-нибудь фильм, при этом Поттер снова сложит на него свои ноги — поразительно, как он умудрялся их так вытягивать при своем довольно среднем росте, — либо сам Северус будет читать очередную книгу, а Гарри — лениво листать журнал или заглядывать Северусу через плечо, задавая дурацкие вопросы и опять-таки уложив на Снейпа свои ноги. Право слово, будто места другого нет. А потом они пойдут в постель, и Гарри начнет, как обычно, пожирать Северуса глазами, пока тот переодевается. Уже пятый месяц живут вместе, а всё — как в первый раз. Северус смущается, и от этого только сильнее расправляет плечи, держа спину ровной, будто его всё это не волнует. Гарри жадно смотрит, не скрывая интереса, как ткань скользит по коже. Северус и сам толком не знает, зачем он каждый раз надевает ночную рубашку. Привык, наверное. Все равно очень скоро, когда они оказываются под одеялом вместе, Гарри запускает под рубашку руки и начинает поглаживать тело Северуса. Тот никак не может свыкнуться с мыслью, что Поттеру нравятся его торчащие ребра и бледная кожа, но Гарри каждый раз выглядит прямо-таки восторженным. Что с него взять, особо сообразительным он никогда не был. Эта мысль очень скоро смывается волной возбуждения, которое уже начинало охватывать его под взглядами Гарри, но сейчас оно завладевает и телом, и мыслями. Через несколько минут Северус обычно обнаруживает, что не может толком пошевелить своими, обычно такими послушными руками с выверенными движениями, потому что его нервная система будто парализована, и он с тихим стоном позволяет Поттеру делать все, что тому вздумается. Гарри не спешит. Он нежно оглаживает бедра, его касания то осторожные, то сильные. Вскоре он задирает рубашку, и Северус стягивает ее, потратив на это последние крупицы рассудка. Он пытается цепляться за мысли, которые вылетают из головы, когда Гарри проводит по его груди, потирает пальцами левый сосок, проводит языком по правому, нежно целует куда-то в район солнечного сплетения, проводит пальцами по шее, запускает руку в волосы, легко тянет за них, потом очерчивает пальцами ключицы. Но следить бесполезно — еще несколько секунд, и сильные руки Гарри легонько разводят бедра Северуса, чтоб было удобнее касаться их внутренней поверхности. Самыми кончиками пальцев Гарри проводит по коже, доходя почти до мошонки, но сразу же начинает движение в обратном направлении, и Северус втягивает воздух сквозь зубы. Он чувствует, что раздвигает ноги сильнее, не в силах сопротивляться желанию, но Гарри нужно не молчаливое приглашение. Гарри немного меняет положение, сдвигаясь чуть ниже, проводя по животу Северуса губами и языком, вырывая новый тихий стон, на этот раз не короткий, а протяжный, будто сопровождающий мокрое теплое движение языка по коже. Руки Гарри тем временем направляют Северуса так, чтобы он повернулся на бок, открыв больше пространства для маневра. И как только Северус подчиняется, Гарри немедленно осваивает новые территории. Он начинает с затылка, снова запуская руку в волосы, сильно сжимая их, а потом шею сзади. По позвоночнику он проводит медленно, прижимаясь спереди к Северусу всем телом. Северус пытается тереться членом о живот Гарри, надеясь хоть немного найти выход скопившемуся возбуждению, но Гарри прижимается крепко, не оставляя места для движений, и продолжает вести пальцами по позвонкам. Когда он доходит до уровня лопаток, Северус вскрикивает. Гарри останавливает движение и начинает целовать Северуса где-то между шеей и плечом, осторожно продолжая касаться пальцами спины. С самого первого раза, когда они наконец добрались до постели после долгого общения, наполненного нервными попытками не ругаться, взволнованным узнаванием и всё нарастающим влечением, которое они оба принимали в другом за что угодно еще, кроме, собственно, влечения, Северус поражался, насколько четко Гарри давал понять, чего он хочет, и знал, как добиться этого. Даже в их довольно неловкий из-за практически полного отсутствия опыта первый вечер, когда Поттер отставил свой стакан с этим пошлым сливочным пивом, подошел к Северусу с лицом смертника, положил руку ему на щеку, направляя к себе, и поцеловал, явно уверенный, что это последний поцелуй в его жизни (Гарри подтвердил, что он был абсолютно убежден, что целует мужчину в первый и последний раз) — так вот, даже в тот раз, когда поцелуй смел все сомнения и они потянулись навстречу друг другу, расстегивая одежду и пытаясь уместиться прямо в широком кресле, которое оказалось рядом, Гарри, который был дико возбужден, все же трогал, целовал и вылизывал, пока Северус вымученно и смущенно не прошептал: «Пожалуйста»… Этого хватило, чтобы Гарри наконец прикоснулся к его члену, который до этого обходил вниманием, и Северус, не помня себя, толкался в его ладонь, пока наконец не кончил. Он был уверен, что Поттер поднимет его на смех, но тот выглядел восхищенным и жаждущим, так что Северус решился вначале на то, чтобы обхватить ладонью член Гарри, а после того, как услышал стон, — и на то, чтоб опуститься на колени и взять в рот. Судя по тому, какие звуки Гарри издавал в процессе, отсутствие у Северуса опыта в этом деле было совершенно незначимым, и вскоре Гарри кончил. Северус бы понял, если бы Поттер, вечно такой несдержанный, резко бы толкался ему в горло, и думал лишь о том, как расслабиться и найти нужный угол, но Поттер был удивительно предупредителен и почти не двигался, позволяя Северусу самому определять интенсивность проникновения и темп. После он помог Северусу подняться и обнял его, прижимая к себе. Сейчас Гарри действовал намного изощреннее, зная, что и как именно способно довести Северуса до исступления. Северус и сам не знал, зачем он сдерживается каждый раз — теперь он мог быть уверен, что его просьбы, высказанные хриплым шепотом, будут незамедлительно исполнены и не оттолкнут любовника. Но это была игра, в которую, видимо, хотели играть они оба — Гарри доводил Северуса до края, Северус неизменно просил Гарри о большем. Гарри провел рукой по заднице Северуса, сжимая и разминая пальцами ягодицы. Потянув Северуса на себя, Гарри перевернул его на живот и начал гладить спину, задницу, бедра. Потом он наклонился, отвел в сторону волосы Северуса и поцеловал сзади шею. Поцелуй сменился легким укусом, и Северус непроизвольно развел ноги, толкнувшись назад. Когда Гарри, поцеловав Северуса в спину между лопаток, начал поглаживать бедра изнутри, тот понял, что сдерживаться больше нет сил. — Пожалуйста, ох, Гарри… Северус приглушенно простонал имя любовника, уткнувшись лбом в постель и желая — сам толком не знал, чего, но точно большего, чем эти бесконечные сводящие с ума касания. Он думал, что Гарри сейчас, как это бывало и раньше, достанет смазку и начнет растягивать его, но Гарри, немного приподняв задницу Северуса, наклонился, чтобы провести языком от мошонки к анусу. Северус взорвался криком, а Гарри продолжал вылизывать ложбинку между ягодицами. Когда он сосредоточился на узком отверстии, с силой надавливая на него языком, Северуса затрясло. — Ну пожалуйста, Мерлин, я… Гарри, пожалуйста… Гарри глухо простонал, еще несколько раз толкнулся языком вперед, пытаясь проникнуть внутрь, а потом наконец Северус почувствовал, как внутрь проникает палец. Он со стоном подался навстречу, желая наконец ощутить Гарри внутри, приблизить это, и Гарри, добавив смазки, довольно быстро вставил и второй палец, а затем и третий. Когда степень растянутости стала достаточной, Гарри вытащил пальцы и вошел, одним движением, хотя и довольно медленным, но непрерывным. Северус начал двигаться навстречу, и Гарри, явно не желающий больше сдерживаться, быстро увеличил темп, вбиваясь в Северуса, который яростно встречал его движения, балансируя на грани оргазма. Когда Гарри смог просунуть под их тела руку, чтобы обхватить член Северуса, это стало последней каплей, и Северус стонал, кончая, исступленно двигаясь между рукой Гарри и его членом. Когда Северус полностью излился, Гарри рухнул на него. Северус недовольно проворчал: — Поттер, я тебе не подушка! — Ты же знаешь, что я на ногах не держусь после оргазма, — добродушно ответил Гарри. — Как не знать, если я регулярно вынужден выдерживать твои падения прямо на меня. Гарри тихо рассмеялся, скатился с Северуса набок и потянулся, чтоб поцеловать его. — Люблю тебя. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Гарри, — тихо ответил Северус, обнимая любовника и закрывая глаза. Иногда Северус очень любил вечера.