Волки не умирают от яда или расплата за любовь к пастиле

Солнце плавно клонилось к линии горизонта, золотя лучами верхушки вековых елей. Закат не успел разгореться в полную силу, поэтому в легкой позолоте свечения лишь едва уловимо проскальзывал розоватый оттенок. Из-за невесомости цвета, граничащей больше с призрачностью, чем с реальностью, все вокруг казалось отлитым из красного золота. В такие ранние вечера романтики пели сонаты, сочиняли стихи своим возлюбленным или же воспевали красоту природы за неимением оных. Эдварду было не до романтизма. Никакая музыка его потерянную или проклятую (он еще сам за столетие существования в этом вопросе до конца не разобрался) душу успокоить не смогла бы. Да если серьезно задуматься, то ничего в данный момент его успокоить не смогло бы. Хоть Джаспер и старался день тому назад повлиять своей силой дара, но слишком свежи были воспоминания и ощущения, поэтому брату пришлось отступить и удалиться подальше от волнений. Правда большую часть неожиданных терзаний Эдварда заглушала тупая ярость. Было не понятно, от чего он так злится. Резонно утверждать, что от безнравственности и плебейских выходок шавки, но эта резонность так и оставалась лишь в мысли. Которая давно затерялась среди других более изводящих мертвое сердце Эдварда. Какое там мертвое! Если со встречи Беллы оно ежесекундно трепетало, то с той злополучной выходки псины мерзко ныло и стонало. И отнюдь это было не от великой любви, которую с наслаждением воспевают классики всех народов Земли. Каллен стоял у окна в своей комнате и с мученическим видом рассматривал пейзаж за окном. На улице снова осень. Снег, который неожиданно выпал три дня тому назад, настолько быстро стаял, что тот заснеженный день казался чужим сном. Дерзко ворвавшимся в сознание без разрешения, и со стороны Эдварда было опрометчиво остаться в этом сне. Будто вампир сошел с ума и бредит о совершенно диком неправильном, но, черт возьми, каким-то чудом ставшим привлекательным необходимым. Сегодня день охоты, поэтому любимая Белла будет под присмотром волков. Кто удостоился сей привилегии на этот раз, вампира интересовало мало. Он каждый день старался свыкнуться с таким положением вещей, но, сколько б ни медитировал в одиночестве или в присутствии Беллы, все равно не смог понять и простить. Да, действительно. Эдвард был обижен за такое решение любимой. Ему неприятно было осознавать, что у него, как у сверхвысшего существа, нашлись слабости, которые мешают полноценно и безраздельно защитить самое дорогое в его вечности. Часть семьи давно ушла на охоту, наслаждаясь стремительностью погони, трепыханием жертвы и некоим извращенным умиротворением, а Эдвард все еще агонизировал от непонятных чувств. Все три дня у Эдварда никак не получалось прийти к какому-либо мало-мальски верному выводу. По крайней мере, следовало хотя бы честно признаться себе – у него встало на шавку. За признанием сего факта вампир решил проанализировать некоторые свои действия, которые были раньше такими простыми, а сейчас почему-то оказались с двойным смыслом. То, как он постоянно реагировал на псину, нельзя назвать одной лишь брезгливостью, вечной непримиримостью врагов, и простой ревностью. Хотя, про ревность стоит подумать. Пару раз, подбегая к Белле, когда та стояла рядом с Блэком, ему хотелось зарычать. Вот только вопрос: «На кого?». Он справедливо направлял свой гнев на псину и орал, чтобы тот отвалил от нее. Однако в чем действительно заключалось истинное желание? В том, чтобы Блэк был далеко отсюда? Или чтобы Белла держалась подальше от шавки? Какой он вкладывал смысл во фразу «отойди от нее»? Что в точности ему было неприятно? То, что любимая девушка стоит рядом с Блэком? Или то, что волк стоит рядом с Беллой, все внимание которого устремлено на девушку? А задевает это, потому что глубоко внутри вампиру очень хотелось остаться наедине с волком, чтобы Блэк при этом думал только о нем. По «каменному» телу Эдварда прошла волна дрожи. Само явление «содрогание тела» лежало в области фэнтази и существовать не могло - нежить ведь. Тем не менее, он всем своим естеством почувствовал эту аномалию, но порадоваться псевдо нормальностью не смог. Эдвард был в шоке. Вампир РЕВ-НО-ВАЛ оборотня к своей выстраданной любимой девушке. Он бы разразился матом, если б не его жесткое воспитание и проживание почти сотню лет в обществе благовоспитанного Карлайла. Так что Эдвард привычно впал в уныние и самоедство. Это в нынешнее время голубой оттенок в людях стараются толерантно не замечать. Опустив, конечно, про общие поползновения заклеймить и праведно побить. Суд все равно будет на стороне избитой и оскорбленной голубой братии, комитет по правам таких людей не дремлет. А вот в те времена, откуда он родом за такое сажали, бывало и казнили. И как теперь быть? Если за эти несчастные три дня рушатся его устои. Это еще не втягивать сюда отношения с Беллой. То, что Блэк оборотень и по умолчанию является злейшим врагом, Эдварда не смущало. В его семье самое важное была пара, и не имело значение: кто она и совместима ли ее жизнь с их. С другой стороны не все вампирские кланы обладали такой толерантностью, что тоже добавляло проблем. Однако, из всех перечисленных трудностей, Эдвард больше переживал как раз из-за того, что псина мужского рода. Каллен зло впился взглядом в близстоящую ель, словно во всем виновато было дерево. Ветки тихо покачивались от легкого ветерка, отчего длинные иголки переливались в лучах заходящего солнца. Тем самым мгновенно обретая способность хамелеона, изменяя со своего темно-зеленого на рыжеватый цвет умирающего небесного светила. Созерцаемый цвет в памяти вспыхнул воспоминанием смуглокожей крепкой груди. Она вздымалась от горячности произносимых проклятий. Безумно притягивала своей доступностью, так как щенок никогда не носил нормальную одежду. Только дранные шорты: обычные или сделанные из старых джинс. Как-то провожая Беллу, вампир даже вспылил на такую провокационную демонстрацию волка. Он понимал, что Блэк пытается завлечь Беллу, но глупо бесился сам, потому что с каждым разом желание дотронуться до оборотня росло все сильней. Эдвард задумчиво наблюдал за солнечными лучами, которые скользили по стволу ели, будто ласкали его. Касались веток, словно оглаживая каждую, и от легкого порыва ветра соскальзывали, задерживаясь лишь на кончиках иголок. Вампиру точно так же хотелось слегка дотронуться до кожи квилета. Чуть касаясь, медленно провести по ней своими пальцами. Холодными, безжизненными, замершими в вечности. Соприкоснуться с неуемным жаром живого «солнца». Ощутить его горячность, поддаться ей, если возможно оплавиться, словно он застывшая сталь. Затем быть уже смелее, приложить ладонь к груди с той стороны, где бьется волчье сердце. Ощутить силу жизни. В конец стать наглым и прижаться всем телом. Крепко обнять, впитывая древний огонь проклятья индейского племени Квилет. Каково это сгореть в жерле вулкана? Опустив логику, самосохранение, действуя сплошь на эмоциях, низменных желаниях. Наверно, сначала согреешься, затем порадуешься теплу, а в конечном итоге сгоришь без остатка. Все действо займет считанные минуты, если не секунды. Такая любовь, видимо, и называется на мгновение. Потому что после него (мгновения) от тебя ничего не останется. Вампир очнулся от своих тяжелых мыслей. Злость ушла, вместо нее накатила тоска. Каллен снова сконцентрировался на дереве, будто оно являлось для него якорем в море охватившего безумия. Свет заходящего солнца доставал только до одной стороны ствола, будто деля ель на две части. С одной стороны все, как положено. С другой – раскрашено не тем цветом, как бы указывая на противоестественность. Вот и у Эдварда вдруг так стало. С одной стороны любящая Белла - нормальная девушка, которую ждал столетие. С другой глупая псина - самец, который волнует его так же, если не сильнее. Проклятье, как могло все так усложниться! В комнату неслышно вошла Эсме. Она чувствовала, что с сыном что-то случилось, но не знала что именно. Женщина переживала и хотела помочь, только никак не могла понять в каком направлении следует продвигаться. Миссис Каллен решила, что начнет с насущного, то есть с Беллы. В последнее время она была ключевой фигурой в жизни ее мальчика. Вампирша подошла ближе к сыну и спросила: - Почему ты еще здесь? Твои братья и сестры уже давно на охоте. Что-то случилось между тобой и Беллой? Эдвард страдальчески улыбнулся: - Мне кажется, что я снова могу ошибиться. Я… я уверен в своих действиях, но мое сердце… оно меня мучает. Эсме, что ты чувствовала, когда обрела Карлайла? - Мне трудно так сразу сказать, - Эсме встала рядом с сыном и по-матерински обняла, - тогда я потеряла все, мне было не до новых впечатлений. Но Карлайл был терпелив, он верил своему сердцу. Доверься и ты своему. Ты уже достаточно взрослый вампир. Много натворил дел, среди которых были и ошибки. Но в конечном итоге ты всегда приходил к верному решению. Доверься и сейчас себе. Чтобы ты ни решил, я приму это. - А что если сейчас я сделаю что-то еще более ужасное, чем было до этого? - Ужаснее, чем охота на людей? – мягко улыбнулась миссис Каллен, немного отстранившись от сына. – Эдвард, мы вампиры, но это не означает знать в точности все, что случиться наперед. Я верю в тебя, то же самое и с остальными членами нашей семьи. Чтобы ты не сделал, мы будем рядом и поможем тебе. - Я…, - парень выдохнул и снова вздохнул, - я совсем запутался… - Тогда может лучше пойти на охоту? Забудешь на время о своих мыслях. Сосредоточишься на непосредственно действиях. А когда отпустишь проблему, верный ответ отыщется сам. Давай спускайся, буду тебя ждать внизу. Я хочу пойти с тобой. Дам немного «самостоятельности» Карлайлу. Эсме ободряюще улыбнулась и вышла из комнаты, оставив понурившего голову Эдварда стоять у окна. Вампир согласился с доводами Эсме. Необходимо проветрить голову, да и утолить голод не мешало бы. После чего он обязательно навестит Беллу. Не замечая, что порыв видеть девушку был связан со стремлением сильнее укрепиться в правильности своих чувств. Охота прошла превосходно. Эдвард отдался этому делу всей своей сущностью. Быстро выслеживал зверя, легко нагонял и аккуратно пил кровь. На одежде не оставил ни одного пятнышка крови. Эсме бежала рядом, радуясь поднявшемуся настроению сына. Каллен слышал ее мысли о том, что его проблемы скоро разрешатся и все вернется в прежнее русло. Чуть позже к ним присоединился Карлайл, и дальше они уже охотились все вместе. Вскоре Эдвард насытился. В голове немного прояснилось, к вампиру пришло спокойствие. Условное, конечно, но это лучше, чем медленное схождение с ума от неправильных желаний. Он сказал названным родителям, что вернется домой, переоденется и пойдет к Белле. Преодолев за считанные минуты огромное расстояние до дома, Эдвард быстро переоделся в свежую одежду. Он хотел было сразу бежать к своей девушке, но притормозил около комода. В нем он хранил шкатулку с ценными вещами. Пусть по детски, да кому какое дело. У каждого существа на протяжении жизни накапливаются дорогие сердцу вещи. Вампир же хранил их, как символ начала и в тоже время якоря его вечной жизни. Они помогали ему оставаться самим собой. Эдвард достал шкатулку и открыл ее. Среди немногочисленных лежащих там вещей он взял кусочек пастилы и красивое кольцо. Каллен не стал мучить себя вопросом «зачем», он просто взял и сохранил эту злополучную пастилу. Это как наваждение, от которого делаешь совершенно дурацкие поступки. Сегодня Эдвард понял, что время совершать глупости закончилось. Он принял решение забыть, посвятить все мысли Белле и будущей свадьбе. Эдвард сжал надкусанный брусок сладости и растер между пальцами. Потом подошел к окну и выбросил труху на улицу. Поднявшийся ветер подхватил белую пыль, унося ее в забвение. Несколько минут Эдвард еще наблюдал за полетом символа его неправильной страсти, а потом посмотрел на кольцо лежащее на ладони. Оно осталось ему от настоящей матери. Это единственная вещь, которая напоминала ему о потерянной смертной жизни. Да, он сделает предложение Белле по всем правилам и будет прилагать все силы, чтобы она была счастлива. На пляже, что называют Ла-Пуш, расположенном на территории индейской резервации племени Квилет, было тихо. Сегодня волчья стая почти вся была занята, а простые люди сюда мало заглядывали, потому что немного дальше находился более приветливый берег. Сэм поехал помочь Эмили, Сета с Лией припахала их мама – старейшина племени, Пол и Джаред сторожат дом Беллы, а Эмбри и Квилл патрулируют лес. Неохваченным общественной деятельностью остался только Джейкоб. Чему тот, если честно признаться, был очень рад. Волчьи чувства были в хаосе. Если раньше он понимал, ну почти понимал, что творится в его жизни, то теперь это может оспорить каждый волк, входящий в квилетскую стаю. С той глупой его выходки прошло три дня, и все эти дни Джейкоб был озадачен. Не взволнован, не взбешен, не рад, а именно озадачен и немного растерян. Возбуждение в тот раз на кухне не почувствовать мог только ленивый. А с таким обонянием, как у нелюдей вообще не нужно напрягаться. Несовместимость компонентов в «аромате» сразу заинтересовала. Сквозь жуткий запах пиявок проскальзывала едва уловимая приятно-сладковатая нотка, схожая с ароматом ванили. Это как в повседневной ситуации: находясь в гараже и полируя свою любимую «крошку», в жуткой вони полироли вдруг почуять приятный аромат жареного мяса. Сразу приходит на ум, что крыша твоя, под чутким руководством химиката, начала съезжать. Еще немного и уже можно будет вступать в клуб любителей «Краска и тормозуха наша все!». Джейкоб и представить себе не мог, что наступит тот день, когда найдет в жуткой вони пиявок что-то приятное. Согласитесь, это озадачивало. Причем это событие было связано с едой, он же тогда ел пастилу. Теперь при мысли о ней, он вынюхивал ваниль. «Замечательно, Джеки!» - раздраженно думал волк. Теперь о пастиле можно забыть. Хватит с него этой сладости. Если Сет к нему пристанет с ней, он хорошенько того стукнет. Что-то малый совсем отбился от рук. В душе так же витало смятение вперемешку с удивлением. У пиявки встало! Не просто встало, а на волка! Эдвард гей? Не-не. Такой вывод из-за того, что зверь мужского рода. Ладно бы на волчицу встало, а то на волка. На врага собственного рода. На Джейкоба! Черт возьми, на соперника в любви! Хотя, теперь спорный вопрос кто чей соперник. При этой мысли квилет встряхнулся всем телом, будто он был в своей второй ипостаси, отгоняя неприятные выводы. Остановился у кромки воды и правой рукой остервенело взъерошил волосы на затылке. Когда он был страшно взволнован, то всегда так делал. Погода была отличная. Солнце, такое редкое в это время года, припекало, приятным теплом радуя тело. Океан же был в своем репертуаре. Невысокие, но напористые волны атаковали берег и близстоящие скалы. Песок под ногами приятно холодил ступни ног парня, но волчья кровь не давала насладиться контрастом. Интересно есть в этом мире что-то достаточно ледяное, чтобы утолить его любопытство о контрасте. Опустим баллон с жидким азотом, такой эксперимент чреват мгновенной смертью. Блэк же не супермен. Хоть, он и стал сильнее, чем обычный человек, но самомнение его не зашкаливало. Он продолжал быть по сути обычным парнем, и в дальнейшем тоже хотел оставаться таким же обычным. С самого начала Джейкоб не хотел такой участи. Его буквально выбила из колеи внезапно проявившаяся способность. Ему до смерти хотелось все вернуть обратно, а когда он узнал, что во всем виноваты пиявки, то стал ненавидеть их еще больше. Если бы их не было, у него было бы все. И нормальная жизнь, и любящая девушка, а в дальнейшем будущем хорошая обычная работа. С появлением упырей все это стало только несбыточными мечтами. Парень тяжело вздохнул. Пора заканчивать с этим скулежом. Если он постарается, то Белла может все-таки будет его. Тем более, ей все равно: волк он или нет. Она сказала, Джейк это Джейк. Квилет мягко улыбнулся, посмотрел на штормящий океан, и решил, что прыжок со скалы подбодрит его. А еще лучше вышибет дурь из его головы. Так он думал, пока поднимался на их любимое место. Оно было сугубо для волков, так как обычные члены племени предпочитали развлекаться с более пологого плато. Придя на расчищенную площадку, Блэк подошел к краю и посмотрел вниз. Океан, казалось, только сильней разбушевался, бросая со всей силы волны на скалы, безжалостно их разбивая на тысячи и тысячи брызг. От такого неистовства аж дух захватывало. Парень сладко потянулся, втягивая полной грудью соленый влажный воздух, потом запрокинул голову, рассматривая синее небо с прожилками тонких облаков. Облака напомнили ему пастилу. Почему он так к ней привык? Блэк плюхнулся на землю и распластался, раскинув руки в стороны. Он продолжал наблюдать за облаками, размышляя о превратностях судьбы. Если подумать, то пастила похожа, чем-то на Эдварда: - Белая. Бледный в свете пасмурного дня, словно высвечивая свое настроение. Такое же надменное, высокомерное и унылое, как гавайская рубашка на снегах Аляски. - Блестящая на свету. Блестящий в лучах закатного солнца, что мамина старая подвеска на годовщину свадьбы. Да, Джейкоб как-то раз видел пиявку под лучами. Тогда он чуть не ослеп. Надо же было так создаться. Блэк два дня кряду ржал над такой способностью. Тоже мне принцесса из страны чудес. - Твердая, когда про нее забыли и оставили на столе. Твердый, когда его душевно терзает. Он просто закрывается в себе и делает вид, что та статуя у стены совсем не он, а кто-то прекрасный и недоступный. - Мягкая, когда берешь в руки и греешь ее в легко сжатых пальцах, боясь прикоснуться губами, потому что ее вкус так скоротечен. Мягкий, приветливый, когда рядом есть та, кого он любит на самом деле. Расточает ей ласку и мягкие улыбки, норовит окутать собой, подобно паутине. Да, это Блэк тоже видел, ведь к Белле он приходит часто. - Вялая, когда нечаянно опрокинешь на нее воду. Вялый, унылый, страдающий бесконечной болью из-за терзаемых душевных мук. Про эту боль и Джейкоб знает больше, чем положено. Ведь, любимая девушка у них одна и та же. Блэк же не зависим от этой заграничной сладости? Нет? Он ведь полюбил ее не за призрачный намек на пиявку? Да? Его же на самом деле не тянет к Каллену? Квилет ошибался. Вылитый кошмар не то, что он стал оборотнем, а то, что его привлекает кровосос. «Приехали, мистер Джейкоб Эфраим Блэк», - удрученно подумал парень. Блэк поднял руку на уровне глаз, растопырил пальцы и посмотрел сквозь них на солнечное небо. Отбрасываемая тень полностью делала смуглокожую руку черной. Никакого блеска, и это, представьте себе, радует. Джейкоб ничего не мог с собой поделать, его до сих пор веселит факт блескучести ужасного кровососа. «Какая неожиданная отличительная черта. Ха-ха, - ухмыляясь, размышлял квилет, - интересно, а его член так же сверкает, как и его лицо?». Мысль пришла неожиданно. Вот так просто вдруг. Вопрос снизошел из ниоткуда. Материализовался в мозгах и напугал своей дикостью. Джейк тут же сел ровно, посмотрел по сторонам, боясь быть подслушанным, но сразу же расслабился. Он сейчас человек и никто, кроме него эту хрень не услышал. Парень нервно рассмеялся. «Привычка, чтоб ее». Смех разбил охватившую его напряженность, стало намного легче. Джейкоб уселся поудобней, сделав упор на согнутые ноги, чуть расставил их и облокотился локтями на колени. Минут пять старался отрешиться от странных идей, а затем с очередной возникшей дебильной мысли, что член кровососа точно можно сравнить с пастилой, уверовал в свою невменяемость. «Я точно окончательно двинулся умом», - удрученно вздохнув, подумал Джейкоб, - «осталось пойти и отсосать ему для справки в дурку». Позади Блэка послышался легкий шорох, и на плато выбежал крепкий стройный парень. Один из близких друзей Джейка. Эмбри всегда был чуть ближе к Блэку, он привязался к парню сразу же, считая, что это судьба. Искренне восхищался Джейком, уважал и всегда чувствовал малейшие изменения в его настроении. Эмбри подбежал к сидящему парню и плюхнулся рядом. - Что за вздохи? Сердце мучимое болью, скоро будешь звать мозолью? - Бинго. - Что случилось, друган? – улыбка на губах Эмбри завяла при первых звуках слова «бинго». Джейкоб промолчал, и даже не посмотрел в сторону Эмбри. - Ладно, опустим шутки. Правда, что случилось? Ведь, с Беллой все в порядке? Вчера уж точно была, – озадачено нахмурился парень. - О! Это не Белла. Все нормально! Правда. С чего такая настойчивость? - Ох, ладно! Ты мнешься уже третий день. В мыслях, как девственница на выпускном. Что по твоему происходит? Ясный день, ты что-то скрываешь. - Я не собираюсь сегодня тебе пускать слюни в коленки. И потом разве это не передышка для стаи? Я ведь и сам понимаю, что достал своим сериалом. - Хмм… Не ты один. Лия тоже хороша, но сейчас не об этом, - тут Эмбри оживился. - Кстати, сейчас Пол тоже участвуют в вашем плейлисте. И по опросу он на третьем месте. Мы с пацанами делаем ставки. - Хе? - Эммет то, Эммет се, «я этому упырю медведю в следующий раз что-нибудь откушу», «а сегодня он...» и так далее и тому подобное. Сэм уже косится на него с опаской, думая, а уж не любовь ли это часом? - Ха-ха-ха…, - рассмеялся Джейкоб, - вы настоящие придурки! Еще скажи, что эта захватывающая романтическая история взяла свое начало от истока реки, которая делит границы владений пиявок и волков. Там в ночи, когда блеск быстроходной реки волнует сер… - Да-да, - Эмбри шутливо толкнул плечом лучшего друга, - еще не хватает стона одинокой скрипки тебе в аккомпанемент. Знаешь, после такого у некоторых закрадывается мысль, а вдруг следующая любовная драма будет с тобой и твоей ненаглядной пиявкой? От слов по спине Блэка пробежало целое стадо мурашек, причем это было стадо сплошь из динозавроподобных мурашек. Слишком близко, если не в точку. Парень резко повернулся к другу и повалил того на землю приговаривая: - Любовная драма? Какая еще любовная драма? Разве мне не достаточно? – приговаривал он, стараясь заломить руки и одержать верх над Эмбри. – Я тебе покажу драму! Я сейчас тебя сброшу с обрыва, чтобы остудился. Эмбри хихикал, уворачивался и старался выиграть в потасовке. Парни весело катались по земле, попеременно меняясь местами. Потешный бой, как в давние времена, когда они были еще проказливыми детьми. Джейкоб предсказуемо победил более легкого Эмбри. Восседая на его теле, сжимая коленками бока для верности, Блек наигранно пренебрежительно ухмыльнулся: - Ну, кто тут прав? Сам пойдешь к обрыву и разыграешь там драму? Или мне тебя дотащить? Хм? - Я рад, что у тебя улучшилось настроение. - Идиот! - тепло улыбнулся Джейкоб, и встал с поверженного тела друга, - но спасибо. - Ты же знаешь, что всегда можешь на меня положиться? Блэк подскочил к Эмбри, схватил его в охапку и побежал к обрыву. Добежав, перехватил удобней брыкающееся тело и прыгнул сам. Пока летели Эмбри оборал ему все правое ухо, а потом благоговейная тишина и яростное трепыхание в соленой пучине. Выныривая, Джейкоб еще много чего услышал в свой адрес, но он только ответил на тот последний вопрос, шепотом, по-доброму улыбаясь: «Знаю. Но с этим я должен справиться сам». Пол действительно слишком зациклился на медведеподобной пиявке. С их схватки прошло всего ничего, а они уже выбрали друг друга в противники. Поэтому каждый раз норовили оказаться лицом к лицу. Постоянно огрызались, подшучивали, стремились доказать свою крутость. Сегодня под окнами Беллы Полу так хотелось надрать Эммету задницу, да договоренность ему не позволила. Они только мило порычали друг на друга, и разошлись. Ничего, в будущем ему обязательно подвернется возможность, как следует отделать его закаменелую тушу. Джейкоб, обернувшись в зверя, быстро пробирался по лесу, спеша на встречу. Волчьи лапы привычно бежали по мягкой от хвои земле. Гибкое сильное тело слушалось мгновенно и беспрекословно, уворачиваясь от коряг и деревьев. Врожденная ловкость и грациозность удвоенная проклятьем позволяла быть не шибко внимательным. Так что все мысли были сосредоточенны на предстоящей встрече. Завтра наступит тот самый день – сражение с армией новорожденных. Блэку очень хотелось верить в то, что никто не пострадает, но все в руках духов. Главное они отстранили от непосредственной драки Сета. В этом помогла Белла. Она, конечно, преследовала свои интересы, но вышло, как нельзя лучше. Хотя, что уж тут таить. Блэку тоже перепало. Он мог без нареканий и протестов подержать на руках свою любовь. Заночевать рядом с ней, слушая ее тихое дыхание, ощущая прелестный запах. Хотя, нет. Запах будет отравлен вонью пиявки. Ведь, Каллен там тоже будет. Это все затея Беллы. Она проложит след новорожденным до удобной поляны, где будут в засаде Каллены с волками, а потом Джейкоб отнесет ее на руках в безопасное место. Там будет ждать ее обожаемый упырь. Правда, с нераздельной любовью к кровососу Блэк был не согласен. Он чувствовал, что девушка к нему тоже тянулась, а если задуматься, то несомненно любила. Время, за которое волк должен доказать Белле в том, что она ошибается на счет чувств, утекало, словно железная крошка под действием магнита. Волк старался, убеждал, заискивал, раздражался, ссорился и снова возвращался к прежнему. Его это угнетало. А еще тяготило необъяснимое поведение чертовой пиявки. Джейкоб неосознанно стал ловить странные взгляды Каллена, которые словно пожирали каждый сантиметр его оголенной кожи. Едва ли потемневшие глаза, тлеющие не от привычной злобы, а от сдерживаемой страсти, можно игнорировать, и наивно считать недопониманием разных рас. Горячий взор вампира лениво проходился вдоль голой груди, опускаясь ниже, задерживаясь, как бы поглаживая, а потом вновь устремлялся к лицу. Это пугало. Иногда. Так как взгляды умело маскировались среди привычных ненавистных, презрительных, желающих разорвать. Волк старался забыть, объяснить все это усталостью и загнанностью из-за поведения Беллы. Но индейца моментально опять ставили перед неоспоримым фактом – его желал депрессивный Каллен. В тот раз, когда они только договаривались об изменении плана, волк впервые пожалел, что не захватил с собой футболку. Джейкоб вышел на поляну победителем, с прекрасным полуголым телом. Намериваясь продолжить давить на девичье сердце своей мужской красотой, делая дохлого Каллена на своем фоне крайне плачевным. Только вот спустя пару минут общения Джейкоб уже не был уверен кому он демонстрирует свою мужскую красоту. Пиявка буквально вцепился взглядом в голую грудь, как бы медленно лаская ее чистой похотью, которую нехотя через силу скрывал налетом злости. Волк впервые в жизни стушевался перед пиявкой. «Приехали, конечная станция «Голубки за шею кусь». И что мне делать?», - взволновано думал Джейкоб, стараясь выглядеть устрашающе и невозмутимо. Про Джаспера, который с интересом наблюдал за ними двоими, волк и подавно забыл. Агрессию тот не выказывал, а потому Джейкоб напрочь перестал замечать брата пиявки. Блэк быстро схватил на руки Беллу, словно отгораживаясь ею от действительности, и побежал в противоположную сторону. В тот день парень особо и не запомнил, о чем говорил с Беллой и чего ему предпринять в дальнейшем по отношению развития чувств между ними двоими. Блэк добежал до нужной поляны. Быстро перекинулся, надел шорты и вспомнил, что хотел захватить футболку. Хотя, эта деталь существенно мешает. Завтра драка, поэтому на самом деле не до нее. С другой стороны Каллен врядли раззадориться настолько, что начнет приставать при посторонних. Тем более, среди зрителей присутствует его любимая. Джейкоб разозлился. «Фу, черт! О чем я тут думаю?», - парня передернуло. Встряхнулся и решительно направился к ожидающим его пиявкам и Белле. Уже подходя, волк услышал обрывок фразы, поэтому поинтересовался: - У кого это голова должна быть ясной? Белла смущенно улыбнулась и замяла разговор. Джейкобу закралось подозрение, что речь была о нем, но доказательств не было. А выспрашивать участвующих показалось ниже его достоинства. Парень просто отпустил это и терпеливо дожидался Беллу. Девушка еще что-то говорила, но Эдвард в основном смотрел на индейца. Во взгляде плескалось море чувств, среди которых отчетливо выделялись похоть, грусть и превосходство. Словно вампир о чем-то размышлял, при этом забыв надеть на лицо маску невозмутимости. «Что твориться с этим недоделком?», - злобно подумал Джейкоб. Эдвард посмотрел прямо в глаза парню и победоносно улыбнулся. Это настораживало. Развить мысль не дали, пора было отправляться в путь. Дорога была прекрасна. Джейкоб млел от общества Беллы. Все чувства оборотня в момент обострились, накаляя нервы до мысленного повизгивания. Спокойный разговор без пререканий и злости навевал медитативное состояние. Небывалая частичная дозволенность приводила в полный восторг, тут же разбивая умиротворенность. Это теплое, мягкое с приятными округлостями тело, крепко прижимающееся к его груди, уносило в страну фантазий на первых же прикосновениях. Мерное биение сердца. Ровное дыхание щекотавшее маленькие волоски на шее, тем самым вызывавшее приятную волну мурашек. Все приводило в восторг. Джейкоб мечтал, чтобы этот момент длился вечно. Мечты всегда остаются мечтами. Еще миля, и они вышли на горную площадку, расчищенную под ночлег. Чуть сбоку была расставлена палатка, недалеко разведен костер, а почти по центру, замерев, стоял Каллен. Хищно рассматривая вышедших из чащобы. Оборотень, пробежав приличное расстояние с нагрузкой, даже не запыхался, он бы еще столько же пробежал, только бы не видеть эту пиявку. Пару слов и чертов кровосос велит Белле укрыться в палатке. Блэк не стал нарываться, пусть. Он только рыкнул в ответ, чтобы последнее слово было за ним, и ушел на окраину плато. Долго размышлять в одиночестве индейцу не пришлось. К вечеру поднялась снежная буря. Она словно накрыла своим тяжелым покрывалом все близстоящие горы. Ближе чем на метр ничего нельзя было рассмотреть. Ветер завывал, бросал колкий снег в лицо, его ледяные порывы проникали почти до костей. Для Блэка это оказалось всего лишь развлечением. Он спокойно обернулся в волка, удобно улегся и собирался спокойно заснуть. Для предстоящего сражения необходимо набраться сил, так что квилет спокойно отставил треволнения в сторонку. Ум должен быть спокоен, как безбрежное море в штиль. Волку удалось только лишь покемарить. Из-за стука зубов Беллы, что мерзла в палатке со своим холодным другом, нормально заснуть не получалось. Сердце предательски сжалось, захотелось сделать добро. Ведь, поначалу Джейкоб решил не вмешиваться, а просто дать понять наглядно, что такой вот ухажер чреват трагедией. Но это была Белла, его упрямая до ужаса Белла. Поскрипев зубами от раздражения, огромный волк поднялся на лапы. Отряхнув заснеженные бока, зверь с легким свечением обернулся в человека. Парень надел шорты и пошел к палатке. Стоило только залезть туда, как вампир ощерился. - Не смей! - Ой, да ладно! Что ты можешь сделать? Предпочтешь, чтобы она замерзла до смерти? Хороша твоя любовь. – Джейкоб презрительно улыбнулся. Эдвард скривился от прозвучавшей издевки: - Не надо тут из себя строить. Я знаю, о чем ты думаешь! Забудь об этом. - Считаешь, что ей руки и ноги в дальнейшем не потребуются? Давай смотреть правде в глаза…, - на этот раз расплывшись в довольной улыбке, - я горячее, чем ты. Сказав, Джейкоб стал пробираться к Белле, но его остановила, легшая на голое плечо, ледяная рука вампира. Волк весь подобрался, готовый дать отпор. У него еще были свежи те безумные взгляды, бросаемые на его тело. Парню стало как-то не по себе. Он решил, что убьет пиявку, если та нарушит его неприкосновенность. В примирительный договор сексуальные домогательства не входили, потому как никому бы в голову не пришло про связь между вампирами и оборотнями. Но начиная с этого момента, похоже, скоро такой пункт войдет в соглашение. Эдвард даже и не надеялся на такую удачу. Он уже старательно порядком «затоптал» свои запретные желания, но тут подвернулся такой случай. Он с благоговением дотронулся до смуглой кожи, наконец-то, ощущая прОклятый жар. С вновь возрождающимся желанием крепче стиснул чужую плоть. На секунду отключаясь от внешнего мира, совершенно не слыша встревоженных мыслей псины, просто наслаждался горячей пульсацией волчьей крови. Он в эти секунды жил. Как ранее говорилось. Мечты остаются только мечтами. Блэк дернулся. Мышцы от напряжения стали каменные, тело готово в любую секунду действовать. - Убери. Свои. Руки. От меня, - глухо, почти рыча. Эдвард очнулся. В глазах прояснилось, в мозг ворвались хаотичные мысли шавки. Ему стало стыдно перед Беллой за свою слабость, но руки с плеча квилета не убрал. Изворотливость хищника не дала опозориться, Эдвард парировал: - Убери свои руки от нее. Произнес и понял, как это двусмысленно прозвучало. Джейкоб тоже это уловил. Хмыкнув, насмешливо приподнял бровь. Парень ждал, что будет дальше. В их противостояние вклинился умоляющий голос Беллы: - Н-не д-д-де-дерит-тесь. Вспомнив, что Белла все же замерзает, Эдвард отпустил плечо парня. Не отказав себе в удовольствии, напоследок мягко провести пальцами вдоль руки до локтя, в подобии ласки. Горячность тела нереально завораживала. Эдвард немного отполз в сторону. Джейкоб нахмурившись, проследил за ним. Его уже порядком злит ненормальный интерес пиявки. - Она заболеет по твоей вине. Эдвард мысленно надавал себе тумаков, возвращая все свое внимание к Белле. Она его любовь. Она его невеста, и скоро станет женой. Он уже сделал выбор. Он рад был узнать, каково это ощутить желанный прОклятый жар индейцев, но и только. Взвесив все «за» и «против» по отношению якобы безвозмездной помощи псины, Эдвард кивнул в согласии. Джейкоб получив разрешение, залез в спальник к Белле и взял ее холодные руки в свои. - Ты быстрее согреешься, если разденешься. - Прек-крати! - Что? Это из медицинского справочника по выживанию на природе. Белла только закрыла глаза и больше ничего не сказала. Девушка в горячих объятиях стала быстро отогреваться. Постепенно дрожь спала, навалилась усталость, а вскоре и вовсе сморил сон. Белла заснула, совершенно не тревожась весьма пикантной ситуации их любовного треугольника. Джейкоб блаженствовал, обнимая любимую девушку. Он приготовился много чего нафантазировать, только неожиданно вспомнил сцену на кухне в доме Калленов. Парню показалось забавным напомнить о промахе своего соперника. Тут же пришла дурная мысль. А что если псих Каллен и правда что-то чувствует по отношению к нему? Тем более недавно тот его, похоже, в открытую лапал. Ублюдок. Тогда может пиявке оказывать знаки внимания, чтобы та отстала от Беллы. Пусть себе пылает жаждой к нему. Недавний неожиданный испуг, от слишком пристального внимания, теперь жутко бесил, буквально вспенивая в венах волчью кровь. Поэтому парня уже не страшило быть объектом неправильной страсти. Да пусть смотрит как хочет. Один хрен. За себя уж он точно сможет постоять. Джейкоб воспроизвел в памяти от начала до конца сцену на кухне, потом акцентировал видение на стояке Эдварда. Потом, какого-то черта, в голове само всплыло убеждение о сверкающем члене. Парень постарался мысленно отмахнуться, но расшалившееся воображение усмиряться не хотело. А в довершении ко всему произошло наложение образов, и в действительности он уже эротично облизывал не шероховатую поверхность сладкой пастилы, а с упоением лизал гладкую холодную кожу упыря. «%%*%!», - обалдел Блэк. Ругайся не ругайся, а факт, часть которого намекала, что сам Джейкоб не прочь о таком подумать. Квилет совсем забыл, что Эдвард может слышать его мысли, поэтому план был бы заведомо проигрышным. Но. Эдвард рассматривал полулежащее перед ним крепкое тело индейца. Его глаза лениво путешествовали по рельефу мускул рук, правого плеча, небольшой части груди, все остальное же было скрыто теплым спальным мешком. В который волк беззастенчиво «винтился», под предлогом согреть его любимую девушку. Как это раздражает быть беспомощным совершенно в обыденных вещах. Сейчас он завидовал псине по страшному. Это чувство выкручивало, отдавало болью, сжимало сердце. Хотелось рвать и метать. А потом пришло спокойствие. Мысли соперника порядком его развеселили. Будь он беспринципным и мерзким, то воспользовался бы предложенным и поимел обоих. Но Эдвард был не такой. Хотя, волк в одном все же был прав – вампир действительно будет смотреть, и делать это будет с большим удовольствием. В этом он себе никак не мог отказать. Если желание прикоснуться больше не исполнится, то лицезреть ему никто не запретит. Мысли псины, как всегда хаотичны, но вот уже минуты две шли почти стройным рядом. Видимо, это то самое, когда говорят: «О стройности мышления». Хотя, нет. О такой стройности врядли имелось в виду. Забыв, где находится, Каллен погрузился в непристойные образы, которые проецировал ум шавки. Он снова пережил тот случай на кухне, только уже с позиции самого Джейкоба. Потом удивился об осведомленности о дефекте кожи на солнце, а далее его невозмутимость снес образ сверкающего гладкого пениса в возбужденном состоянии. Ладно, возбужденный, с кем не бывает. Но сверкающий. Ошеломленно замерев, Эдвард продолжил следить за ходом событий в дурной башке псины. На моменте, когда влажный язык со вкусом прошелся по бледной коже, вампир ощутил, что начал возбуждаться. В планы Эдварда сея деятельность не входила. Он уже сделал свой выбор. - Держи свои мысли при себе, щенок. Или у тебя будут проблемы, - прохрипел Каллен, при этом неосознанно облизываясь. - У меня проблемы? – тщательно проговаривая слова, откликнулся волк. – Давай это будет маленькой платой за то, что сидишь в моей голове. Походу ты там уже разбил палатку. - Глупости. Поверь, это не доставляет мне большого удовольствия. - Да ну! Нос волка трудно обмануть, - Джейкоб убеждал себя, что тот странный аромат, унюханный в тот злосчастный день, сейчас ему грезится. – Холод не позволяет тебе к ней прикоснутся… Ха, ты что, сомневаешься в ее чувствах? Эдвард промолчал. - … или в своих? Кого ты ревнуешь? Вампир все так же молчал. Он застыл, не в силах дать верный ответ. Он хотел солгать. Нет, он должен солгать. - Здорово. В мою голову залезть пожалуйста, а в свою пустить хрен. Тишина заполняла пространство в палатке. Вампир вопреки своему решению не мог врать. - Я знаю, что она тебя любит, но и меня она тоже любит. Просто не хочет признаваться себе в этом. - Я не могу сказать тебе, верно это или нет. Джейкоб наконец-то приободренный ответной реакцией, продолжил разговор: - Можно спросить тебя кое о чем? Если она выберет меня… - Не выберет, - тут же прервал его Эдвард. - Ну а если. Тогда ты постараешься меня убить? Глаза вампира потемнели. Радужка полностью стала черной, как безлунная ночь. - Я никогда не причиню ей боль, - и, не сдержавшись, более тише добавил, - мне бы не хотелось потерять обоих… ни ее, ни тебя… - Чушь! Ты вцепился в нее, не хуже клеща. Скоро она станет таким же кровососом, как ты. Ты просто сам ее убьешь. - Я этого не хочу! Белла сама этого хочет. Я столько раз ее отговаривал, я даже оставлял ее, но все без толку. Я ее чуть не потерял! Теперь будет, так как она хочет. - Ей кажется только, что хочет… Ох, если бы ты только дал мне больше времени, у нас все бы было хорошо. Зачем ты только вернулся. - Я рад… рад, что уходил и что вернулся. Если бы не было такого поворота судьбы, я тогда не встретил бы тебя. - Хочешь сказать, что счастлив меня видеть? - Теперь да. - Мне нужно быть польщенным, но хрен я себя так чувствую. К черту! Не задумываешься ли ты, что я лучше для Беллы? - А не задумывался ли ты, что лучше чем Белла? – грустно усмехнулся вампир. - Я с тобой пытаюсь серьезно поговорить, а ты тут издеваешься, - досадливо нахмурился Джейкоб. - Я с тобой тоже… Хорошо, я думал об этом. Ты сможешь ее защитить, дать ей человеческую наполненную радостями жизнь. Но дело в том, что она этого не хочет. Джейкоб вздохнул. Пиявка была права, сколько бы он перед Беллой не выплясывал, а мерзлота вечности ее прельщала больше. - Отлично. Вот и поговорили, - волку хотелось уже закончить этот напрягающий разговор. Ему не нравилось, в какую сторону постоянно тот уходил. Вроде бы говорили о Белле, но почему-то витало стойкое ощущение, что на самом деле о нем. - Я благодарен за твое присутствие в моей и ее жизни… На самом деле, если бы ты не пытался украсть смысл моего существования… если бы встретились при других обстоятельствах. Возможно… я бы был с тобой… я бы любил тебя. Джейкоб чуть не задохнулся. Ему казалось, что он участвует в каком-то кривом спектакле. Причем ему не дали ни сценария, ни объяснили правила игры. - Хмм… если бы ты не планировал высосать жизнь из девушки, которую я люблю, то я… я мог бы… нет, даже тогда нет. Эдвард рассмеялся. Джейкоб смотрел на вампира, и отчетливо слышал в голосе горечь. Желание продолжать разговор пропало. Он аккуратно, чтобы не потревожить сон девушки, поудобней улегся, собираясь немного поспать. Завтра, вернее, уже сегодня предстоит тяжелый бой. Неплохо бы отдохнуть. Стараясь не задумываться о только что услышанном, Джейкоб постепенно стал засыпать. И только где-то на периферии сознания крутилось, что внутри палатки все еще витает еле уловимый аромат немного похожий на ваниль. Эдварду было не дано спать, и в который раз он об этом пожалел. Вот бы забыться сном и ни о чем не думать. Кто же знал, что будет так тяжело. Под конец разговора вампиру безудержно захотелось признаться Джейкобу в своих чувствах. Он захотел, чтобы парень узнал о них. Немного задумался бы о нем, как о человеке, а не, как о грязном кровососе. Но сделал хуже только себе. Теперь он сгорал от ревности. Ему было тошно видеть, как Белла уютно прижимается к индейцу. Вампиру хотелось того же. Хорошо хоть возбуждение спало, а то в закрытом небольшом пространстве это действие стало смущающим. Правда, об этом волноваться было уже не уместно. Волчье обоняние давно его уличило. Вампир бы дальше страдал, если бы не отвлекся на сновиденья щенка. Всю оставшуюся ночь Эдвард с удовольствием наблюдал за двумя спящими людьми. Любовь бывает очень жестокой. Утро наступило быстро. С ним закончилась снежная буря. Проснувшийся волк, уже выбрался на улицу, намериваясь встретить Сета. Белла все еще спала, пригретая разгоряченным волчьей кровью телом. Эдвард решил, что тоже немного проветриться, до того как проснется девушка. И вовсе это не было связано с желанием лишний раз полюбоваться смуглым телом индейца. За наблюдением о том, как взаимодействовали волки друг с другом, время пролетело быстро. Эдвард даже пропустил момент, когда проснулась Белла. - Где Джейк? Он уже ушел? – спросила Белла небольшого волка. - Пока еще нет, - ответил за зверя тихо подошедший сзади Эдвард. Вампир обнял девушку, вдыхая ее прекрасный аромат. Стараясь им заглушить противную собачью вонь. Хотя, кого он обманывает. Он старается отвлечься от одной конкретной особи, которая по-хозяйски проверяет территорию вокруг лагеря. – Он решил убедиться, что лес чист, прежде чем уйдет. - Извини за прошлую ночь. Тебе пришлось нелегко… Вот оно. Эдвард сейчас сделает ход и не будет уже дороги назад: - Эта ночь определенно не пополнит список десяти моих любимых вечеров. - У тебя есть список? - Все десять были связанны с тобой. Одна из них была та ночь, когда ты сказала, что выйдешь за меня, миссис Каллен. - Ты выходишь за него замуж? – голос Блэка дрожал. Белла испуганно повернулась к Джейкобу: - О нет, Джейк… Эдвард! Ты… знал, что он был рядом и слышал нас. - Он имеет право знать, - голос вампира звучал холодно, жестко. В голове стучало «он прав, он прав», но сердце предательски сжималось. Эдвард видел всю гамму чувств, которая пробегала по лицу Блэка. Слышал его заполошные мысли, чувствовал его боль от осознания, что был предан. Ощущал его растерянность, смывающуюся сразу гневом. Мысленно волк стонал, орал и хотел крушить все, что только попадется под руку. Теперь в нем клокотала невыносимая ярость, окрашенная мукой от разочарования. В данный момент Эдвард мысленно умирал вместе с Блэком. - Стой! Джейк! - Белла, оставь его. Белла зло посмотрела на Эдварда: - Нет, ты не понимаешь… Просто, дай мне поговорить с ним наедине. Эдвард не смог вынести муки на любимом лице, и дал ей разрешение на разговор с волком. Он ушел подальше, чтобы не слышать, о чем они будут говорить. Как бы не хотелось ему присутствовать при разговоре, Эдвард уважал решение Беллы. В мыслях даже не было, что девушка может ему изменить или отказаться от свадьбы. Это скорее Эдвард может отказаться, если еще раз увидит тот отчаянный и потерянный взгляд Блэка. Но он сделал правильно. Все закончилось, не успевши начаться. Эдвард так и не смог перебороть неприятие к голубой братии. Он стопроцентно не хотел стать геем. Он все сделал правильно. Да и Джейкоб к нему ничего не чувствует, кроме ненависти. Этой ночью парень ему все предельно ясно разъяснил. Эдвард так долго ждал своего счастья, и наконец-то нашел, так почему же теперь просто не успокоиться и не плыть по течению. Тем более, все устроилось, как нельзя лучше. Почему он не может насладиться заслуженным триумфом? Почему вот здесь, стоя в глухом лесу в качестве победителя, он чувствует себя жалким и одиноким? Время замедлилось, почти остановилось, неимоверно утомляя этим вампира. Эдвард мысленно просчитал, сколько может длиться разговор, поэтому не страшась быть не к месту, повернул обратно. Почти приблизившись к палатке, он услышал голос Беллы: - Эдвард… Каллен поспешил к ней, попутно разглядывая в мыслях Джейкоба специально для него демонстрацию страстного поцелуя с Беллой. Он ошеломлен. - Ты все видел, - растеряно произнесла Белла. - Нет. Но мысли Джейкоба кричат очень громко. - Я… не знаю, что произошло… - Ты любишь его. - Но тебя я люблю больше. Эдвард это знал. Он понимал все хитросплетение чувств, связывающих его девушку и индейца. Он ее оставил чахнуть от сердечной боли, а парень ее спас. Он будет за это всегда благодарен. Поцелуй не вызывал никакой ревности. Почему-то это было правильно. В проекции от волка поцелуй был со стороны Беллы. Как губы оборотня ощущали мягкие губы девушки, как она замерла от нерешительности, как потом забылась и стала отвечать, как потом ее проняло, и она вложила больше усердия и страсти. Все это было ощущение через Беллу, а ему хотелось то же самое через Джейкоба. Посмотреть поцелуй через мысли Беллы. Возможность хотя бы косвенно соприкоснуться губами с губами парня. Кошмар Эдварда продолжался. Теперь у вампира появилась еще одна навязчивая идея. Как это целовать обветренные горячие губы квилета? Сет выбежал на площадку, тихо поскуливая. Это означало только одно. - Началось, - напряженно выдавил Эдвард. Эмоции захлестнули в момент. Оборотень в них просто задыхался, не понимая, что же в первую очередь он чувствует. Будто под ногами пропала земля, и он стремительно летит вниз. При этом не может понять, что нужно сделать для начала. Осознание предательства высушивало душу, рвало сердце. Он понимал, что больше шансов, отбить свою любовь, нет. Тут же понимая, что был смешон со своими попытками, надеждами, глупыми вопросами… Он знал! Он знал и все равно мило отвечал на дерзости Джейкоба. Разыгрывая из себя… Боль, сплошная боль. Джейкоб развернулся, и быстро пошел прочь. Его охватил гнев. Он душил, распирал изнутри, в глазах от сдерживаемых эмоций темнело. Взор сузился до узкой полоски дороги перед ногами. Сейчас оборотень жаждал одного – убивать. После разговора с Беллой, ее просьбы о поцелуе, да и сам поцелуй немного помогли прийти оборотню в себя. На сражение он бежал более менее собранным. Его грело то, что Белла наконец-то признала себе, что питает к нему не только дружеские чувства. Он прокручивал мысленно их поцелуй, смакуя каждую деталь. Рассчитывая пошатнуть уверенность пиявки, вот только он не учел одного – кровосос тоже питает чувства, но только к нему, к Джейкобу. А вот оборотень, подобно Белле решительно не замечает очевидный факт. Вампир сам ему признался ночью, но волк решил, что это все бредни больного мозга упыря. Джейкоб не допускал мысли, что такая детальная демонстрация только разожжет влечение Эдварда, тем самым усугубляя свое положение. Вампира все сильней притягивало к оборотню. В понимании вампира, этот мысленный показ сродни невербальной просьбе: «Поцелуй меня». Особо убиваться горем и размышлять Джейкобу не позволило расстояние. Он за считанные минуты домчался до места сражения, и, не останавливаясь, сразу же кинулся в гущу боя. Сейчас у него на уме было только одно – рвать и еще раз рвать. Он с залихватской веселостью разрывал на части нападающих новорожденных. Вместе с Сэмом присматривал за членами стаи, намериваясь при первой явной опасности броситься на помощь. Дикость происходящего боя вспенивала волчью агрессивность, растекающуюся по венам оборотня. Она утоляла жажду убивать, убивать пиявок. Ему сейчас это было необходимо, и он пользовался подвернувшейся возможностью по полной. Сосредоточенное «хрумканье» каменных тел недругов разбавило бесшабашное веселье из-за незначительного момента на поле боя. Неподалеку Пол был атакован сразу тремя пиявками. К нему не успевал ни Сэм, ни Джейкоб, ситуацию спас Эммет. Он выскочил будто из ниоткуда и помог Полу справится с опасностью. Блэк видел, как Эммет и Пол улыбнулись друг другу. Он подумал, что неплохо потом узнать, какие ребята поставили ставки, и поучаствовать в дебильном пари. Бой закончен. Вампиры разожгли костер и сжигали останки новорожденных. Им охотно помогали оборотни, намериваясь побыстрее с этим управится и пойти уже домой. Вонь от вампиров нещадно жгла носы. Над поляной клубился густой черный дым, обволакивая всех, кто стоял рядом с огромным костром. Легкий осенний ветер подхватывал его и уносил ввысь к заходящему солнцу. Рыжеватые лучи расцвечивали истончившуюся консистенцию дыма в темно-фиолетовый цвет. Этот выросший, чуть помахивающий на ветру «хвост» был виден на многие мили. Заповедная зона тем и хороша, что на много-много миль ни одной живой души, которая могла бы поинтересоваться происхождением дыма. Пока все трудились у костра, Джейкоб оставался в своей второй ипостаси и обследовал территорию вокруг. Чутко вынюхивая врагов. За вынужденной спешкой можно парочку пропустить, а этого оборотень допустить не мог. Другой причиной такой ответственности была, конечно, Белла. Джейкоб был еще не готов ее увидеть. Девушка решила за него. Когда волк взбирался на невысокий пригорок, собираясь проверить очередные кусты, он услышал взволнованный голос Беллы: - Где Джейк? Пришлось высунуться из леса, показать себя, чтобы не волновалась. И тут произошло, то чего он опасался. Один из новорожденных остался в живых. Лия, которая проверяла местность на пару с Блэком, унюхала врага и решила сама быстро того ликвидировать. Она была еще молодым оборотнем, обернувшимся не так уж давно, да вдобавок еще и женского рода. Она хотела доказать стае, что тоже чего-то стоит. Ее горячность бьющая фонтаном, всегда приносила больше проблем, чем пользы. Вот и в этот раз. Лия увлекшись своей грозностью и силой, пропустила обманный маневр, и попала в каменные тиски. Секунды растянулись на час. Джейкоб услышав рык, сразу бросился в сторону схватки. Только поэтому подоспел на помощь вовремя. Он вцепился зубами в плечо вампиру и отбросил от Лии, оторвав при этом руку. Секунда, чтобы убедиться в целостности волчицы, потом снова напал на новорожденного. Что произошло в точности, никто сказать так и не смог. Вот Джейкоб вцепляется в новорожденного, а потом заминка, и уже тот вцепился своими руками в бока волка. Бой был таким стремительным, что поначалу никто не сдвинулся с места, а услышав хруст ломаемых костей, на выручку кинулась вся стая. Но было уже поздно. Джейкоб упав на землю, бился в агонии. - Джейк!! – в ужасе закричала Белла. Но оборотень уже ничего не слышал. Он проваливался в ад. Если раньше в агонии трепыхала его душа, то теперь агония терзает тело. Боль, боль. Везде сплошная разрывающая боль. В легкие воздух проходит с трудом, причиняя невыносимую муку. Словно вместо него ему в горло проталкивают палку, утыканную гвоздями. И с каждым вдохом, эту палку дополнительно проворачивают вокруг своей оси. Кажется, духи выполнили недавнюю просьбу Блэка сдохнуть. Усилием, которое держалось только лишь на упрямстве, Джейкоб обернулся в человеческую форму. Если подыхать то, как человек. Он почти потерял сознание, когда почувствовал холодные руки на своем теле и сквозь шум в ушах расслышал: - Держись, Джейк. Карлайл позаботится о тебе. Ты не можешь вот так… Если бы у Эдварда было живое сердце, оно бы остановилось в тот момент, когда вампир увидел поверженного оборотня. Его пышущее силой и здоровьем тело, сейчас лежало чудовищно изломанным, словно поломанная кукла. Эдвард упал на колени и осторожно коснулся Джейкоба, стараясь не причинять большей боли, поддерживал корчившееся тело парня. Холодные руки вампира опалило жгучим жаром. Джейкоб слышал доносившиеся чьи-то слова, но не утруждал себя вникать в их смысл. Он старался отрешиться от раздирающей его боли, сконцентрировавшись на холоде чьих-то рук. Прохладные прикосновения помогали оставаться в сознании. Если быть до конца честным, то Джейкоб понимал, чьи холодные руки, так трепетно его касаются. Жалящие прикосновения доктора, узнает каждый больной. Парень-то понимал, но все еще не хотел сознаваться себе, что это было приятно. Последнее, что запомнил Блэк, это как его подняли на руки члены его стаи, чтобы отнести домой. И все. Потом только боль, его хриплые крики и потеря сознания. Очнулся он уже дома. Тело болело адски. Все так же дышал через раз. Воздух, попадая в легкие, скребся там, как вертлявый щенок. От кошмара, который длится, казалось бы, уже вечность наворачиваются слезы. На которые Блэку было плевать. Он продолжал путешествие в ад. И тут пришел доктор. Джейкоб пожалел, что не сдох сразу же. Все ранее было простой прогулкой по душистому лесу, а вот сейчас разверзся ад. Сэм крепко его удерживал на койке, хрипло шепча ободрения, а доктор в это время заново ломал кости, успевшие неправильно срастись. Блэк умирал снова и снова. Боль его заполнила сто лет тому назад и до сих пор продолжала мучить. «Как же хреново», - проскальзывала мысль, и тут же исчезала в новом потоке нахлынувшей боли. Экзекуция закончилась. Доктор вколол еще морфия и стал собирать свои вещи. Сэм же продолжал стоять рядом с кроватью. Он сам был испуган от произошедшего. Еще немного и они все могли потерять Джейкоба. Сэма потряхивало, но он старался этого не показывать. - Морфий скоро выжжет температура его тела, поэтому я вернусь позже и поставлю капельницу. И следи, чтобы он не перевоплощался во время лечения. Костям нужно срастись. Сэм нервно рассмеялся и мягко погладил по волосам Джейкоба: - Мы будем держать его в узде. Доктор пошел к выходу, Сэм двинулся следом, только на секунду обернувшись еще раз на лежащего в постели Джейкоба. В комнате помимо страдающего парня остался еще один человек. Скорее не человек, а существо. Эдвард упросил Сэма разрешить ему присутствовать при операции. Как только Карлайл направился к дому Билли, сын увязался за ним. Затем беззастенчиво стал утверждать, что тому понадобится дополнительная помощь. В итоге он оказался в этой комнате. Только Сэм отказался от помощи Эдварда. Он сказал, что справится сам, и не позволит прикоснуться к нему еще одному вампиру. Достаточно того, что его лечащий врач такой же вампир. Поэтому все это время Эдвард в напряжении простоял у стены, не решаясь подойти ближе. После окончания операции Сэм чудом позволил немного побыть наедине с Джейкобом. Эдвард бесшумно подошел к кровати, чуть нагнулся над ней и осторожно провел по вспотевшему лбу оборотня. Он так горел, что вампир опасался за вменяемость волка. Вампир провел еще раз уже чуть сильнее, а потом просто оставил руку на нем, тем самым исполняя роль холодной тряпки при высокой температуре. Эдварду хотелось много сказать, и столько же сделать. В нем проснулось его нездоровое чувство «все и вся оберегать». Хоть, оборотень и сильный, но он по сравнению с их расой такой хрупкий. Подумать только, он чуть его не потерял. Джейкоб находился во временной нирване. Он просто хотел забыться, чтоб покой наконец-то снизошел на него. Но тут он ощутил колебание воздуха, а потом прохладу на лбу. Неужели это пиявка совсем страх потеряла и притащилась сюда. Джейкоб с трудом открыл глаза, фокусируя взгляд на госте. Так и есть. Стоит, жмурится от чего-то, зрачки его глаз золотистые, в пристальном взгляде светится радость и какая-то дурацкая нежность. Блэк не вытерпел молчания и заговорил первым. Его голос был хриплым и надтреснутым: - Какого черта ты здесь делаешь? - Я очень переживал… - Угу… - Я не хотел твоей смерти… Я, правда, испугался. - С чего бы это? Тебе же лучше, ведь вы женитесь… никаких помех. - Я бы не… я бы хотел, чтобы мы были все вместе. Джейкоб прищурился, но из-за боли получилось что-то среднее между тоской и пренебрежением: - Каким образом? – парень горько усмехнулся. - Семья и личный пес? Уволь… - Прости… что бы ты ни думал, я рад, что с тобой все хорошо… Выздоравливай. - Пф… - Джейкоб попытался отвернуться к стене, но тут же зашипел от вспыхнувшей боли. - Не двигайся. Ты… тебе… - тихо проговорил Эдвард. И тут он нагнулся к лицу Джейкоба и сделал то, что так хотел уже много часов. Сначала вампир несильно укусил за нижнюю чуть пухловатую губу оборотня. Потом нежно провел языком по месту укуса. - Ох ни х… - договорить возмущенному Джейкобу вампир не дал, он приник к его губам, целуя того уже серьезно. Врываясь языком внутрь рта, проводя им по небу, задевая зубы, пытаясь вовлечь в процесс язык оборотня. Глаза Эдварда потемнели, страсть вспыхнула с новой силой. Ему нравилось целовать Блэка. Он продолжал терзать губы парня, несильно покусывать, тут же снова их посасывать. Джейкоб обалдевал от такой наглости, и никак не мог выпихнуть чужой язык из своего рта. Он сопротивлялся, но только делал приятно вампиру. У них получался довольно таки страстный поцелуй. От такого беспредела парень даже забыл на время о боли. В очередной раз пытаясь выпихнуть чужеродную плоть из своего рта, Блэк поранил язык о чей-то зуб. В такой гонке с языками, трудно понять, чей зуб был виноват. Капля крови приятным вкусом растеклась во рту у вампира. Тот был поражен – волчья кровь оказалась такой вкусной. Кто бы знал, что за страшной вонью такой деликатес. Эдвард испугался. В момент остановился, но яд уже выделился. Не желая этого, они произвели запретный обмен. Ему кровь, а парню яд. Каллен отскочил от оборотня, затравленно смотря на того. Вина накатывала, как цунами. - Сука! Какая же сука, - зло хрипел Блэк. Внутри тела разжигалась защитная реакция волка. Полчаса и от этой капли яда в организме уже ничего не останется. Единственное, что приводило в ярость, это то, что вампир помимо защиты разжег подлую искру в сердце оборотня. Волки не умирают от яда вампиров, похоже, они просто от него сходят с ума. ****************** ав: я еще раз перечитала и подправила) Убрала незначительное, пару слов добавила, поэтому не удивляйтесь, кто прочитал ранний вариант)) upd Здесь тоже скажу: Меня вынудили пересмотреть написание фамилии Джейка. Два дня корежило, но потом все же проанализировав, пережила эту боль >>.<< Так что кто увидит вдруг мое излюбленное Блейк исправьте на правильное((