Скелет

— Психанул? — укоризненно вопросил Субин, недовольно топая тапочком по линолеуму. А Бомгю молчал и на друга даже не смотрел. Ему нечего было сказать. Ну да, по-видимому психанул. Но как это, вообще, можно было здраво объяснить? "Я с ним связан ментально, я знаю, что ему там плохо, я должен был действовать и сделать хоть что-то" - так? Не-не, бред какой-то. Правдивый, конечно, но всё равно бред. А Субин всё продолжал топать. А Бомгю всё продолжал молчать. Сидел на полу, скрестив ноги, и неотрывно прожигал взглядом дыру в черепушке бесящего скелета. А скелет тоже молчал. Ни звука не издавал, как и положено искусственным скелетам. Вот только отчего-то Чхве был стопроцентно уверен, что дурацкий макет полностью доволен произошедшим. И вот хоть убей, а Бомгю без понятия, почему чувствует подобное. И это бесило ещё больше, ибо что с этим всем делать, он решительно не понимал. Субин тоже не понимал. Ничего не понимал. Раздражался, бесился, ругался и матерился, но в конечном итоге успокоился и попросил сказать хоть что-нибудь. По началу разговаривать Бомгю не хотел. Ему нравилось молчать и ничего, кроме как пялиться, не делать. Ему казалось, что даже если он и попытается что-то объяснить, всё равно не сможет сделать это нормально, мозга то явно нет. Но стоило открыть рот, как вместо запланированного "давай без расспросов" из него повалил нескончаемый поток слов, что, кажется, сливался в один огромный монолог о том, как Бомгю сошёл с ума и продолжает идти куда-то не туда. Пришло время молчать Субину. Он сидел в небольшом зелёном кресле, не двигался, почти не моргал, а лишь слушал, вникал в суть и время от времени посматривал на сидящий на диване скелет. Молчать Субину, видимо, понравилось. Ведь даже после того, как излияния души закончились, он молча смотрел куда-то в пол и, казалось, что-то усиленно обдумывал. Но какой бы мысленный процесс не происходил в голове у друга, он, кажись, был неудачным, ведь единственное, что он смог в конечном итоге произнести: — Ну, кабздец какой-то. Ну да. Что тут ещё добавить? И продолжили они оба молчать, каждый думая о своём. Субин переваривал полученную информацию, а Бомгю мысленно орал на скелет, пытаясь понять, на кой чёрт тому понадобилась одежда. Нет, это не было похоже на речь. Скелет с ним не разговаривал. Это больше похоже на образы, что возникали у Бомгю в голове. В данный момент это был образ джинсов и футболки, что упрямо стояли перед внутренним взором, давая понять, что макет желает облачиться в одежду. Парень был готов выть от бренности собственного бытия. Время стремительно приблизилось к вечеру, а это означало, что Чхве пора было уходить домой, ведь выбегая из школы после уроков, он, позвонив маме, обещал, что пробудет у Субина лишь до вечера, готовя с тем домашнее задание. К слову, к урокам они так и не притронулись, но это беспокоило парня сейчас наименее всего. Субин, видимо, переварив наконец всю вброшенную в него инфу, бесцеремонно потащил скелет к себе в комнату и запихнул тот в шкаф. Встретившись с недовольным взглядом Бомгю, парень лишь надменно выгнул бровь и озвучил приговор: — Либо здесь, либо под руку и вон из моего дома. — делать было нечего. Бомгю поник, обречённо опустив голову. Зашибись, конечно. Обокрал кабинет биологии, чтобы запихнуть награбленное в шкаф лучшего друга. Красота. Для чего, вообще, крал-то? И тот факт, что новое место жительства, самого макета, кажется, полностью устраивало, только раздражал. Променял просторный класс с двумя широкими окнами с видом на школьный двор на небольшой шкаф, заполненный вещами. Бред какой-то.