Приедешь?

27 мая 2012 года прошло несколько часов после завершения вручении премии БАФТА

Телефон разрывается от звонков Доминика Уэста, который обошел на полшажка. Все равно досадно. Вроде уже не мальчишка и должен понимать, что статуэтки, занимающие места на полках и собирающие пыль - не самое важное в жизни. Для фанатов - удар, больше половины из них даже не знают кто такой этот Уэст, и к этому несчастному "Попечителю" у них заранее негативное отношение. Он в холле отеля, в котором остановился на одну ночь, ведь завтра снова улетать в Америку. Почему не остановился у родителей? - Зачем травить душу? А где же он раньше жил, тогда...? Вопрос, конечно, интересный. И он сейчас как раз думает о том, не наведаться ли... домой ли?! Между звонками Уэста пришло смс. В нем было всего одно слово "Приедешь?". Он не ожидал, что она вообще как-то даст о себе знать, через столько то времени. Еще один звонок. Снова Уэст. - Да, - раздраженно отвечает Камбербетч. - Ну, мы ждем тебя. Ты едешь? - Я не смогу, извини. И передай мои извинения остальным. - Ты, можно сказать, сам нас уговорил и теперь отказываешься? - Недоуменно, но не злобно интересовался победитель. - Я не могу. ИЗВИНИ. - Еще раз с надрывом повторил Бенедикт. - Почему? - Не унимался Уэст. Он уже слегка отпраздновал свою победу, иначе не стал бы докучать своему коллеге. - Не могу смотреть на твою довольную рожу, - проговорил Камбербетч, - мне пора. Еще раз извини. Не дождавшись ответа, он повесил трубку. Плюс отелей в том, что такси поймать так же просто, как заказать обед в номер. Он садится в салон и называет адрес места, где жил последние три года, не считая этого, естественно. Отвечать он не решается, надеется, что минут двадцать она все-таки его подождет. Хотя кто собирается куда-то уходить посреди ночи... Она могла. Он нервно теребит в руке телефон, надеется, что напишет что-то еще. Телефон вибрирует, но это лишь еще одна сочувствующая смс, которая сейчас ему вообще не нужна. Остался буквально один квартал. Денег с него не берут, включат в счет в отеле. Ему плевать. Он кидает первую купюру, попавшуюся в руки и буквально вылетает из автомобиля. Длинные ноги и нетерпение помогают преодолеть расстояние в три шага, но перед дверью он цепенеет и застывает как вкопанный. Что делать... Еще секунда и его решительность улетучится. Он делает вдох, затем выдох. На счет три - уйдет. Он закрывает глаза и считает про себя. Раз. Два. - Зайдешь? Он даже не слышал, как открылась дверь. - Я же приехал, - он не знает, что ей говорить. Они даже не поздоровались, а надо ли это после стольких лет жизни вместе. - Ты сейчас думал о том, чтобы уйти. Так, зайдешь? Она слишком хорошо его знает. Слишком. Он нерешительно переступает порог. - Оливия... Они стоят в прихожей. Только сейчас он замечает, что она в вечернем платье и с укладкой. Красивая. Как она переживала, когда ее ругали за то, как она одевается. А он лишь говорил тогда, что на это не надо обращать внимание. Да, они не были модными, но они были счастливы. Сейчас как-то все наоборот. - Переживаешь? - Она держится стойко, хотя ему заметно, как она нервничает. - Ты ради этого звала? - Я не думала, что ты приедешь. - Я могу уйти? - Он разворачивается к двери. - А ты хочешь? Вся их жизнь от и до. Все двенадцать лет застряли в этом вопросе и этой маленькой прихожей. Не давая развернуться ни мыслям, ни чувствам. - Я уже давно не знаю, чего я хочу. - А как же дети и семья? - Ты можешь вот так спокойно об этом говорить? - Я не поверю, что ты об этом не думаешь каждый день все сильнее. - Ты позвала меня, чтобы мучить? - Я хотела извиниться. - Обычно ты так не наряжалась, чтобы извиниться. - Я собиралась на празднование побед "Попечителя"... - И почему не поехала? - Перебивает Бенедикт. - Подумала, что это будет жестоко... по отношению к тебе. - Я тоже собирался туда ехать, но из-за тебя. Из-за тебя я здесь. - Видишь, мы бы все равно встретились. - Там было бы много народу, это необязательно. - Если ты не хочешь меня видеть, зачем... - Я не хотел видеть тебя там, на людях. Господи, Оливия, я даже не знал, что ты туда собираешься ехать. Хватит задавать вопросы. - В нетерпении выпаливает Бен. - Тебе не кажется, что это жестоко? - А делать аборт не жестоко? На минуту повисает молчание. Они лишь упорно смотрят друг на друга, ожидая кто первый прервет молчание. - Что? ЧТО? ЧТО тебе не нравится? Не делай такое лицо, если ты хотела меня видеть, ты знала, что я тебе об этом напомню. - Я была молодая и... - Я бы не сказал, - хмыкнув прерывает ее Бенедикт. - Что? - Она в недоумении. Раньше он не позволял себе таких вольностей в ее отношении. Или она отвыкла. Нет, он таким не был. - Какой это был год? - Он задумался. - Мне уже было тридцать или около того, тебе...тебе на два года меньше. Сколько лет мы были вместе тогда? Ошибка? Ты так просто списываешь это на мнимую молодость, зная как я...Я хотел детей. - А я - нет? - Этот вопрос и сейчас не имеет смысла. - Что с тобой? Ты никогда не был таким циничным. - Популярность меняет, - еще раз хмыкнул Камбербетч, - я пройду? Ему захотелось выпить. Пуле отошла на шаг, ровно чтобы ему хватило места пройти на кухню. - Я никогда так не считала, ты сам знаешь. Он знает, что не считала. - Еще чуть-чуть и ты в это поверишь, потому что это будет единственным оправданием твоей вины в нашем разрыве. - Моей вины? - А, то есть ты считаешь, что и я виноват? Я виноват, что я чуть не умер в Африке, в тот момент, когда ты убивала нашего ребенка? А потом ты невозмутимо предложила расстаться, а я обо всем узнал только через несколько лет, когда мы, кстати, опять сошлись, к тому же, от твоего брата, а не от тебя. - Мне было больно видеть тебя. Мне было стыдно. Но уже нельзя было изменить то, что сделано... - Оливия замолчала, чтобы перевести дыхание и в конец не расплакаться. - Я тебя простил, несмотря ни на что. Потому что я любил тебя, я хотел быть с тобой. А потом опять все повторилось. - Не надо было тащить меня за собой в "Шерлока", чтобы только все и говорили о том, как ты меня там устроил. - Да я вообще был против, - негодуя, выпаливает он. - Серьезно? - Она даже не обижается. Совсем наоборот, это все меняет. - Я не хотел, чтобы ты снималась именно по этой причине. Я знал, что так будет. - Только не надо меня теперь учить. Если бы ты мне сказал... - Ты бы отказалась? Не смеши... - Он выдыхает и тянется к полке, на которой обычно хранил виски. - Единственная правда, которую о тебе пишут - карьеристка. - Теперь нет. Ты знаешь, чего мне это стоило. - Не только тебе. Он шарит по полкам, не может найти. - Все переставила, как я не хотел. - Он бурчит под нос, но она слышит. - Ты сам оставил квартиру мне, я живу как удобно. - А мне надо было выкинуть тебя на улицу? - Вообще-то квартира общая, так что, если хочешь - живи и переставляй как вздумается. Она открывает дверцу нижнего шкафчика и достает виски. Его любимый. - Ты не пьешь виски, - он прищуривается. - Но ты - пьешь. Он наливает в стакан и делает глоток. - Ты хочешь, чтобы я здесь жил? - Если хочешь - живи. - Зачем ты меня позвала? - Я хочу детей, Бен. - Я рад, что хотя бы сейчас эта мысль посетила твою голову. - Не надо играть в Шерлока, ты знаешь как мне тяжело. - Хорошо, но ты пойми, что, если потухшие угли еще можно разжечь... - О, господи, Бен ты не на литературном фестивале, выражайся как человек. - Нашли отношения - не феникс, Оливия. Они из пепла не восстанут. - Он еще раз сделал глоток. - И что, ты приехал полюбоваться на пепелище? - Нет. - Бен, я хочу детей от тебя. Я хочу, чтобы ты стал наконец отцом. Мы оба знаем, что у меня не будет никакой карьеры, тем более теперь. - Я приехал понять, люблю ли я тебя. - И? - Я не знаю, - задумчиво ответил Камбербетч, делая еще один глоток. - Бен, я... - Помолчи. Он поставил стакан на стол и подошел к ней. Положил ладони по обеим сторонам лица и заставил посмотреть заплаканными глазами себе в глаза. - Я не знаю. Я сейчас не знаю и не понимаю ничего, кроме того, что это был самый ужасный год моей жизни. Но я здесь, и останусь, только если ты никуда не уйдешь. Я не знаю, станешь ли ты хорошей матерью, но хочу чтобы именно ты была ей. Если у нас есть еще один шанс - мы должны им воспользоваться. - Бен... - Не важно кем мы будем, главное - мы будем вместе. Будем семьей.