О том как Грег разводился

- Ну она вам и понаписала, - весело сказал адвокат, разглядывая заявление о разводе, которое миссис Лестрейд подала неделю назад в мировой суд. - Это вы о причине развода? – уточнил Грег, потирая переносицу. - Ага, - все также улыбаясь подтвердил адвокат. Он коротко глянул на мужчину, сидящего напротив него, и опять перевел взгляд на монитор своего компьютера. - Это вы про то, что я гей? – устало спросил Лестрейд. На сей раз адвокат только кивнул, оставляя непроизнесенными слова: "Женщины иногда такие дуры." Подобное высказывание могло стоить этому юноше карьеры, но было ясно как белый день, что именно так он и подумал. - Но это правда, - сказал Грег. Адвокат бросил печатать и во все глаза уставился на просителя. Похоже, у него в голове не укладывалась мысль, что этот седовласый мужественный красавец способен так открыто заявлять о своей ориентации, к тому же, Грег представлял собой полную противоположность расхожему образу гомосексуалиста. При всем желании в нем было невозможно разглядеть даже намек на манерность и женственность. Никакой утонченности, плавных движений рук или дорого парфюма. Грега немного обтесало в университете, но он так и остался простым парнем из рабочей семьи в потертой кожаной куртке и дешевых джинсах. - Э… мда, - протянул служитель Фемиды. – В каком смысле? - У меня романтические отношения с мужчиной. У моей жены есть тому доказательства. Как выяснилось пару дней назад, она тайком записывала мои телефонные разговоры с любовником и вскрыла мою почту. Чем мне это грозит? У меня отберут дочь? - Ни в коей мере. Собственно, ничем и не грозит. - Замечательно. – Грег с облегчением откинулся на стуле и сцепил пальцы в замок на животе. – Нас быстро разведут? - Немедленно, учитывая вашу ммм… - Ориентацию? Адвокат покосился на дверь. - Прошу вас, тише. - Я не понял. Вас-то что тревожит? - ледяным тоном спросил полицейский. - Ну, люди могут услышать. – неловко сказал человек, которому Грег сейчас доверял свое будущее. - Уж если я нашел в себе силы совершить камин аут, то я и дальше собираюсь жить открыто. – веско сказал полицейский, вздыхая про себя о человеческой косности. И это Англия двадцать первого века! Адвокат криво пожал плечами и продолжил печатать документы.