Дихотомия апокалипсиса

Азирафель был знаком с некоторыми ангелами, которые потом пали. Они не были друзьями. Они были его братьями и сестрами. Впрочем, как и все ангелы тогда, до Падения. Но он никогда не видел демонов. До момента, когда черная гибкая змея подползла к нему и за неуловимое мгновение превратилась в существо с угольно-черными крыльями и длинными огненно-рыжими волосами. Существо посмотрело на него золотыми глазами змеи, обожгло темной демонической аурой, а потом белозубо улыбнулось. И тут случилось невероятное. На мгновение Азирафель забыл и о своем беспокойстве по поводу огненного меча, и о своей грусти из-за изгнания людей из Сада, и о предостережениях по поводу коварства демонов. Внутри расцвело безудержное и такое искреннее счастья, когда золотые глаза посмотрели на него. Азирафелю показалось, что в первый раз со своего создания он ощутил такое глубокое и сильное чувство. Его нельзя было перепутать ни с чем другим. Ведь ангелы — это создания любви. Они любят Бога, Вселенную, других ангелов, Землю и всех живых существ на ней. Но то, что внезапно появилось в сердце Азирафеля не было привычным ощущением любви. Это было нечто новое, такое сильное и чистое, что сбивало с толку, заставляя разум теряться в догадках, как может нечто настолько огромное появиться за считанные секунды. С ужасом Азирафель осознал, что любит демона, которого увидел первый раз в жизни на стене Сада. Любит так сильно, что готов на все, только бы тот просто стоял рядом и продолжал широко улыбаться. Азирафель отвел взгляд, чтобы демон не успел заметить, что бушевало внутри. Хотя возможно это были чары демона. Ведь наверняка павшие обладают магией, которая способна влиять на мысли и чувства. Наверняка, все это коварная уловка сил тьмы, хитроумный капкан для Стража Восточных Врат. Все эти мысли промелькнули в голове Азирафеля за считанные секунды. Он постарался собраться и унять предательски накативший порыв обнять демона. — Шутка не очень то удалась, — немного скучающим голосом заметил демон. Азирафель был так поглощен своей внутренней борьбой, что не сразу сообразил, что слова были обращены к нему. В замешательстве он посмотрел на демона, а потом неуверенно произнес: — Прости, что ты сказал? Так начался его первый разговор с демоном по имени Кроли. Азирафель знал уже тогда, что не забудет ту секунду, когда ощутил вспышку облегчения и радости при виде золотых глаз. Никогда не забудет, как изменился для него мир, созданный Богом, потому что угольно-черные крылья взметнулись вверх рядом с ним. Он не поймет, почему так легко поверил словам Кроли, почему укрыл того от первого со времен Сотворения дождя. И он гораздо позже задумается над тем, почему Кроли, не сомневаясь, шагнул ближе к нему. Как будто демон знал, что ему ничего не угрожает, будто доверял ангелу и неосознанно тянулся к нему. Азирафель не понял всего этого, но насторожился. И немного испугался, потому что впервые с Сотворения не доверял своим чувствам и мыслям. Он понятия не имел, что эта настороженность и недоверие изменят все и спасут мир от уничтожения. Крошечный стоп, что будет не давать делать шаг навстречу Кроули, крошечное сомнение, которое в конце концов исчезнет. Но это будет уже совсем другая история, другие шесть тысяч лет вместе и совсем другой Апокалипсис, которого не будет.