Одно желание

      Чёрный Ральф стоял у окна и курил в открытую форточку. Созерцание праздничной снежной белизны улиц не улучшало его хмурого настроения, а скорее наоборот, - усугубляло. Комиссия! Очередная, ядрёна вошь, комиссия. Сколько их было в Доме за эти годы — и не сосчитаешь. Только на этот раз чёртова бюрократия решила явиться аккурат под Новый Год, и Акула вцепился в него мёртвой хваткой, пока он не дал согласия. Ральф выдохнул мутную струю дыма в хрустальный морозный воздух и передёрнул плечами, поправляя шубу, тяжёлым покрывалом лежащую у него на плечах. — Дед Мороз? Серьёзно? — Р Первый скептически смотрел в крапчато-серые в красноватых прожилках глаза директора. — Ты в курсе сколько им лет? — Боже мой, я же не заставляю тебя с ними хороводы водить и стишки с табуретки читать! — директор смотрел на воспитателя, вздёрнув подбородок. — Просто мелькнёшь в коридоре в костюме и с мешком, раздашь конфеты. Всего делов-то?! — Почему я? Почему не Шериф или Гомер с Ящером? — Ральф уже знал, что вопрос решён, но потрепыхаться перед неминуемым было делом чести. — Ну, а то ты не знаешь?! — взмахнул плавниками Акула. — Шериф до вечера без стопочки не продержится, Гомер уезжает по семейным обстоятельствам, а у Ящера такая кислая физиономия, что её никакой бородой не прикроешь. — Два выходных, — умасливал Ральфа директор, — можно подряд. Съездишь куда-нибудь, развеешься. — Три. Пиши приказ сразу. Акула крякнул, обиженный недоверием, и взялся за ручку.       Шуба, наброшенная сейчас внакидку, была великолепна. Тёмно-бордовая, с длинными разрезными рукавами и белой меховой оторочкой, не считая морозных узоров по подолу и спинке. Ральф чувствовал себя в ней древнерусским боярином, явившимся с посольством к иноземному престолу. Новенькие белые валенки, чуть мятые по голенищу, смиренно ожидали его у дивана рядом с блескучим посохом и мешком с конфетами для всех пяти стай. Пахнуло сквознячком, и за спиной негромко хлопнула дверь, принеся из коридора шум и запах свежих огурцов с банкетного стола, накрываемого для почётных гостей. — Явились не запылились, — вздохнул Ральф, не оборачиваясь, — уже пора? — Ещё нет, но я подумал, что вам понадобиться дружеская поддержка сегодня, — проговорил знакомый, с лёгкой хрипотцой голос. Ральф обернулся, чтобы застыть соляным столбом: в его кабинете стояла Снегурочка. Разодетый в небесно-голубую шубейку, расшитую стеклярусом, в сапожках и кокошнике, повязанном синей лентой, но всё с теми же зачернёнными глазами и траурными ногтями на ковре подбоченившись притопывал Стервятник. — Что скажешь, дедушка, — подмигнула сатанинским глазом эта морозная дева из склепа, — хороша? — Где ты это взял, Стервятник? — только и смог удивлённо промямлить Ральф, нервно дёрнув рукой, когда забытая сигарета обожгла ему пальцы. — А разве директор не сказал, что Душенька отказалась быть вашей спутницей? — вожак Птиц, подтянул ленты кокошника и расправил завитые локонами волосы. За окном послышался шум подъезжающих машин и хлопки дверей. Ральф принялся спешно натягивать шубу, путаясь в рукавах и ища глазами шапку и рукавицы. Новая, свежескроенная из выданной Янусом ватной бобины борода пушилась и лезла ворсистыми щупальцами в рот. — Брови, — капризно скривив губы, брякнул Птичий Папа. — Что брови? — Ральф выплюнул клок ваты, впихиваясь в валенки. — Они у вас чёрные. Не годится. Стервятник быстренько нащипал пуха из белой бороды и, скрутив два жгутика и, хапнув со стола тюбик ПВА, одним ловким движением налепил воспитателю махристые, суровые зимние брови. Валенки, сука, жали и натирали пятки. Особенно левый. Ряженый Дед Мороз, подхватив мешок, поспешил к выходу. Снегурочка, уцепившись за рукав, была вынуждена подстраиваться под широкий шаг воспитателя. Акула и преданный Лоцман суетливо нарезали круги вокруг чинуш в костюмах и галстуках, но те, видимо, посетили не один интернат за сегодня и от того были уже тёпленькими, благодушными и снисходительно-покровительственными. — Вот и наш волшебник, наш Дедушка Мороз, — дребезжал Акула, — и-и-и-и его… Вид носатого, разодетого в бархат и ленты Стервятника, стоящего под ручку с Ральфом лишил директора связной речи. — Внученька, — закончил фразу кто-то из комиссии, — а что, очень современно, модно, свежо. Молодцы. Акула дёрнул булавку из галстука и подобострастно затряс плешивой головёнкой в согласии, приглашая всех столу, дабы не мешать сказочникам делать свою работу. Власть имущие чины не сопротивлялись. — Фу, слава тебе Господи, — облегчённо вздохнул Ральф, стягивая шапку и бороду на резиночке под подбородок, — петь и плясать не придётся. — Рано радуетесь, — хмыкнул Стервятник и погладил воспитателя по рукаву мягкой шубы, — внизу у ёлки все нас ждут. — Вот уж хрен вам, — Ральф встряхнул тяжеленное облачение и сгрузил мешок под ноги расфуфыренного Стервятника, — дальше сами, и прекрати обхаживать меня. Что ты тут вьёшься сизым голубем, я тебя спрашиваю? Ответить Птичий вожак не успел, так как к ним подскочила секретарша директора и суровым шёпотом сообщила, что им необходимо собрать всех в зале и побыстрее. Гости хотят видеть, как детки дружно водят хороводы и читают стишки. Лоцман резво уплыла в сторону салатов и игристого, а Дедушка Мороз был вынужден сказать фразу, содержание которой сводилось к пожеланиям неординарных сексуальных удовольствий всем присутствующим в наступающем Новом Году. И всё прошло прытко и резво. У ёлки их уже ждал весь Дом, наряженный кто во что горазд. Начиная от Трёх поросят из первой и заканчивая Красной шапочкой — Сфинксом и облезлым, с подведенными боками, Серым Волком — Слепым из четвёртой. — Здравствуй, Дедушка Мороз, борода из ваты! — дружно проревела эта разношёрстая толпа, как будто репетировали, паршивцы. — Ты подарки нам принёс? А дальше удивительным, не иначе как волшебным образом, всё закрутилось и завертелось. Всем происходящим дирижировал Стервятник, гоголем прохаживаясь вдоль нарядных рядов, Ральфу оставалось только кивать и соглашаться, сурово насупив брови. До прихода высочайшей поверки они успели ёлку зажечь, проорав хрипатыми глотками: «Раз, два, три — елочка гори!» Откружить пару-тройку хороводов и сыграть в непременную для всех детских огоньков лавату. Все стаи вперемешку хороводились и пели эту простенькую песенку, держа друг друга за уши, носы, руки, коленки и пятки. Дед с внучкой в качестве примера дуэтом топтались у ёлки. Ральф, страдая из-за жмущей обуви, не сразу заметил, что длиннопалая рука, которая должна была держать его за коленку, неспешно шагает по его ноге вверх под подолом шубы. — Ты что делаешь, мерзавец? — прохрипел Дед своей бесстыжей внучке. Стервятник обжёг его взглядом горящих глаз и, не спеша вытянув руку из-под полы шубы Ральфа, по пути огладив его ногу по внутренней стороне бедра, пропел следующую строчку: — Моя талия хороша, а у соседа лучше. Выхода не было — Ральф облапил руками в рукавицах тонкокостного Папу Птиц, а тот же — вот наглец — прижался боком к воспитателю, мурлыкая ему в ухо слова этой детской песенки. И, как положено по закону подлости, именно в этот момент в актовый зал вошёл Акула и его проверяющие. Дедушка Мороз вынужден был изобразить подобие вальса в валенках, чтобы оправдать эту двусмысленную позу со своим воспитанником. Гости уже были хорошенько под мухой и вряд ли могли заметить некую неправильность происходящего, а вот Акула метал молнии из-под недоуменных бровей. Какая-то дама в изрядно помятом брючном костюме пожелала послушать стихи в исполнении «милых детишек» и Ральф, ругнувшись сквозь зубы, зажевал изрядный клок ваты с бороды. Директор забормотал что-то, отговаривая визитёров от этого небезопасного мероприятия, но Рыжий-Снеговик с Мертвецом — Мальвиной уже притащили стул для Деда Мороза, а Ральф обречённо уселся на него. Первым вызвался раскрашенный в чертёнка Табаки и с завываниями прочёл стихотворное попурри из детских стихов. Следом выступил Викинг про бусы в три ряда, за ним блеснул Ангел с бумажными крыльями про рождественские звёзды, Валет речитативом продекламировал нечто озорное, но безобидное про зайчиков и снежинок. Каждый выступающий получал конфетку и мандаринку из мешка, за выдачу даров отвечала Снегурочка, стоящая рядом с Морозом и фривольно облокотившаяся о его плечо. — Тепло ли тебе, девица, тепло ли тебе, красная? — спросил Ральф, глядя снизу вверх на непривычно румяного Стервятника. — Ой, тепло, дедушка, — томно прошептала ему на ухо внученька, запуская руку за ворот шубы и щекоча ему шею. Ральф прел и потел под своим обмундированием и тихо ненавидел все эти бюрократические ревизии, а когда кто-то из чинуш попросил Деда Мороза станцевать и спеть с умницей-красавицей внучкой, мрачно обрубил, что дедушка не молод и уже устал от всей этой кутерьмы. — Я, блять, растаю сейчас, — предупредил Ральф, глядя на директора.       Акула поняв, что Ральф на пределе своего терпения, быстренько свернул весь этот проверяющий балаган, опять перенаправив его к выпивке и закуске. Следом из зала потянулись и стайное общество, держа в руках кульки и коробки с конфетами. У ёлки помимо Деда и Снегурочки остались ещё Мертвец с Рыжим. Эта крысиная пара в ходе праздника успела чем-то закинуться и теперь с обалдевшими рожами и непередаваемым восхищением, как будто им открылись параллельные вселенные, рассматривала ёлочный шарик с облезшими блёстками. Но Стервятник, ухватив за локоть, разухабистого Снеговика, а жилистую Мальвину за татуированную руку, вывел обоих за дверь. Покидав на пол варежки, шапку и бороду и, отодрав новогодние брови с частью собственных, Ральф сидел, распахнув шубу, ощущая как приятный ветерок остужает его распаренное тело. — Стяни с меня валенки, пожалуйста, — попросил он Стервятника, который не спешил снимать свой маскарадный костюм. Прихрамывая и загадочно улыбаясь, Стервятник подошёл и присел на корточки, чтобы помочь воспитателю разуться. — Что ты лыбишься? — не выдержал Р Первый. — Сегодня мы с вами персонажи славянской мифологии, — поводил насурьмлённой бровью вожак Птиц, — а у них только жена мужа разувала. — Но с учётом того, что ты моя внучка, — Ральф наклонился к сидящему на полу Стервятнику, — это было бы кровосмешение. — Внучка — искусственная версия гораздо позднего периода, а в ранних сказаниях, согласно источникам, всё совсем по-другому, — в расширенных зрачках Большой Птицы плясали огоньки мигающей елочной гирлянды. — Ты чего от меня хочешь? — прямо и в лоб спросил Чёрный Ральф. — Загадать желание, чего ещё хотят от Деда Мороза? — прищурил один глаз Стервятник. — Хотят, что бы оно исполнилось, — Ральф протянул руку, помогая парню встать. — Валяй, загадывай, только бороду я надевать не буду, извини, так послушаю. Снегурочка одёрнула шубку и, перекинув наполовину развившийся хвост за спину, вспорхнула на колено к Р Первому. — Вот это лишнее, Стервятник, — возмутился Ральф, — я же не Санта-Клаус! — А мне так нравится эта традиция шептать желания на ухо лично самому волшебнику, — вздохнул вожак Птиц, обвивая руками Р Первого за шею. — Можете вы сделать для меня исключение и потерпеть? Скептически хмыкнув, Ральф сел ровнее, запахнул ненавистную шубу на груди и приобнял страждущего волшебства за пояс. А потом от услышанного его сердце на мгновение замерло в груди, чтобы через секунду пуститься в сумасшедшие скачки из груди в горло, оттуда ухнуть куда-то в ноги, а затем запульсировать внизу живота, делая нестерпимым ощущение тепла чужого тела. Знал бы Ральф, что неосмотрительно высказанное им сегодня ругательство будет так творчески переработано, дополнено и жарким шепотом изложено ему в ухо со всеми бесстыдными подробностями и деталями, он бы себе тогда на лестнице бороду в рот целиком запихал. — Не думаю, что смогу помочь тебе с твоим желанием, — собрав волю в кулак, низким от сдерживаемого возбуждения голосом проговорил Ральф, стараясь не вздрагивать от того, как Стервятник чуть касаясь, проводил своей щекой по его скуле. — Но вы же не хотите, чтобы я перестал верить в чудеса? — смеясь, уточнил Стервятник, прижимаясь ближе и перебирая волосы на затылке, пропуская пряди сквозь пальцы и легонько царапая ногтями кожу. Ральф прерывисто вздохнул, пытаясь призвать к порядку сбившиеся с нормального ритма сердце и выровнять дыхание. — Слезай давай, — дёрнул коленом Ральф, — где ты видел, что бы загаданное исполнялось в тот же день?       Последние два дня перед новогодней ночью были на удивление тихи и безмятежны. Благодарностей за хороводы у ёлки Ральф не получил, но и гнев начальственный его тоже миновал. Акула, скоренько распрощавшись с немногочисленным остающимся персоналом, отбыл в Наружность и только зачем-то погрозил Р Первому пальцем. Стаи тоже притихли и основную часть времени сидели в своих спальнях. Последний раз пройдясь по коридорам и выслушав поздравления ото всех встречных-поперечных, Ральф решил, что на сегодня его дозор окончен и пора уже уединиться с бутылочкой шампанского и президентским поздравлением с голубого экрана. Некоторые наружные традиции нарушать не хотелось. Шампанское было вкусным, холодным и весело щипало язык, глава государства — строг, лаконичен и умеренно-оптимистичен, обещал преодолеть все вызовы и трудности вместе с согражданами, традиционные физиономии народных и не очень артистов в новогоднем шоу — безудержно радостны. — С Новым Годом, с новым счастьем, — в дверях стоял Стервятник с серпантинными лентами, свисающими с шеи, — угостите шампанским? Ральф кивнул, приглашая сесть и наливая в простой гранёный столовский стакан праздничного напитка, бокалов у него не было. То, что сегодня необычный день можно было понять не только по мишуре и золотым ключам-сережкам в ушах главы Гнездовища, но и по блёсткам в макияже Большой Птицы. — У меня тоже есть желание к Снегурочке, — проговорил Чёрный Ральф, делая большой глоток шампанского. — Вряд ли я выдержу, если вы сядете мне на колени, — улыбнулся Стервятник, блеснув в полумраке зубами. — Так что давайте по-старинке: на колени сажусь я, а желание на ушко шепнёте вы мне. Допив свой стакан, Птица самым бессовестным образом взгромоздился Ральфу на колени верхом и, обняв за шею, приготовился слушать. Ральф только собрался сказать, что желает того, чтобы Стервятник оставил его в покое во всех смыслах: как в личном, так и в учебном плане, и совсем не обязательно являться к нему через день с докладом о новостях в жизни Дома, он этого не требует. И уж тем более следует прекратить эти двусмысленные шуточки, пристальные взгляды, провожание со светом по коридорам после отбоя и угощения запрещёнными самокрутками с травкой. — Моё желание… — только-только начал свою речь воспитатель, когда бессовестный гость горячим языком прошелся по его шее и втянул в рот мочку уха, аккуратно укусив за неё. От ошеломляющей приливной волны возбуждения, прокатившейся от горла вниз и обратно, Ральф дёрнул ногой, своротив на пол шаткий журнальный столик с бутылкой и стаканами. Шампанское пенной струёй вытекало и тут же впитывалось в ковёр. — Ах, да ё… твою в рот…., да чтоб тебя…. и в...., — сам не ожидая от себя, Чёрный Ральф выпалил всё тоже мерзкое ругательство. — Так и знал, что наши желания совпадают, — глаза Стервятника смеялись, а сам он только тесней прижимался к воспитателю. — И я готов исполнить его прямо сейчас. Серпантин кололся и шуршал, оказываясь в самых неожиданных местах, ковёр был влажным и пах вином, ключи приятно холодили разгорячённые желанием тела. За дверью кто-то дурным голосом орал: «Что висит на ёлке? Шишки да иголки, обезьяны, попугаи — вот компания какая!»