Талисман был хорошим, а вот внимательность - плохой.

      Прямо по середине объяснений, в зал влетел адепт запыхавшись от бега ордена Юньмэн Цзянь и заорал не своим голосом: — Вэнь Чжулю!       Цзян Чэн среагировал моментально. Поднявшись с места, он встал в боевую стойку. Вэй Ин не заставил себя ждать. Своими телами они загородили Цзян Фэнмяня и госпожу Юй. Слишком рано! Слишком рано для нападения. Они к такому были не готовы. В зал влетает Вэнь Чжулю и изо всех сил бьет ударной волной духовной энергии вглубь зала, но юноши, как и супруги Цзян и Юй, остаются непоколебимы. И только госпожа Юй хотела уже активировать Цзыдянь, как он, сверкая молниями, буквально сорвался с пальца и оделся на правую, протянутую в его сторону, руку Цзян Чэна. Не медля ни секунды, будущий глава вступил в бой, а Вэй Усянь присоединился, нанося удары с тыла Суйбянем. Когда он понял, что ему не место в этой битве, то, подпрыгнув, пролетел пол зала и, приземлившись на возвышенности, достал непонятно откуда взявшуюся флейту, привычным движением сразу сыграв пару нот. — Откуда, черт возьми?! — возмутился Цзян Чэн, — «Когда успел?..»       Но все вопросы потом. Взмахи фиолетовой молнии гремели и крушили. Было разбито несколько ваз, повреждены опорные столбы, в каких-то местах повреждена крыша, однако, все это не имело значения, ярость Цзян Чэна в отношение заклятого врага и возможность уничтожить тварь, прикончившую его родителей, еще раз, убивали весь самоконтроль и какую-либо логику.       Госпожа Юй смотрела на это распахнутыми от удивления глазами. Отточенные движения, дикий нрав, горящий взор. По сравнению с Цзян Фэнмянем, она знала истинную силу этого кнута и его преданность. Поэтому, то, что этот артефакт буквально вырвался от нее, принимая Цзян Чэна, и эти легкие, полные гармонии заклинателя с его оружием, удары не могли не вызывать восхищения. — Полегче, Цзян Чэн, а не то разрушишь наш дом быстрее, чем Вэни успеют добраться сюда! — на мгновение оторвав от губ флейту, крикнул Усянь. — Заткнись!       Бой продолжался еще несколько минут. В этот поединок никто не имел права вмешиваться. В какой-то момент Вэнь Чжулю вдруг остановился и, подняв голову, направил свой взгляд, глаза в глаза, к Цзян Чэну. — Сын Пурпурной Паучихи… — Сжигающий Ядра.       Они стояли. 10 мяо. 20. 30. Усяню надоело. — К черту! Потом будете устраивать разборки!       И, издав одну лишь ноту, одной сильной волной сбил Вэнь Чжулю с ног. Цзян Чэн нанес сильнейший удар Цзыдянем, вырубив того, а после им же и связал.       Только тогда Усянь спустился с возвышенности и заговорил: — Он появился слишком рано. Они как-то прознали о наших планах? Не может быть, чтобы у Вэнь были настолько хорошие шпионы, а предательство Вэнь Цин и Вэнь Нина мы даже не рассматриваем. — Это плохо, если мы не успеем завершить план должным образом до срока, война может вновь вылиться для нас в не самые благоприятные последствия. Через два дня Сичэнь начнет переговоры с Не Минцзюэ, к этому времени наши войска должны быть не менее, чем на половину в боевой готовности. На сбор припасов у нас месяц. Если Вэни встрянут сейчас, раньше срока, то это значительно усложнит нам задачу. Дальнейший сбор информации привычными способами больше невозможен. Напиши письмо Сичэню и скажи, чтобы он высылал на секретные задания лишь лучших шпионов и бойцов. Теперь — лучших из лучших. К окончанию его монолога, к нему сзади подошла госпожа Юй. — Цзян Чэн… — Матушка…       Обернувшись, он увидел сперва ее встревоженный взгляд на его лицо, а после упавший на его правую руку. На ней был Цзыдянь, перешедший в свою миниатюрную форму — кольцо. — Ох матушка, простите меня, — поспешно снимая Цзыдянь с пальца и вставая на колени, проговорил Цзян Чэн, протягивая артефакт матери, — это было рефлекторно. Я даже не придал значения тому, что на данный момент Цзыдянь оказался у меня. Цзян Чэн просит прощения за непочтительность.* — Не стоит, — мягко и лаского, но в то же время жестко, тоном, нетерпящим возражений, произнесла она, — оставь его себе, — она заставила подняться и вложила Цзыдянь тому в руку, — он признал тебя хозяином и в этой войне он тебе будет нужнее, — закончила она, сжав в кулак ладонь с Цзыдянем и поцеловала Цзян Чэна в лоб.       Плохо. Плохо… Такая же сцена, как и перед прощанием госпожи Юй и Цзян Чэна во время захвата пристани лотоса.       Голову Усяня прошибла страшная боль, она окутывала, звала, убивала. Не в силах противиться, Вэй Ин схватился за голову. — Аааргх… — Вэй Ин? — тут же отреагировал Цзян Фэнмянь, минуту назад наблюдавший прекрасное воссоединение жены и сына. — Вэй Усянь! — вторым, избавившимся от ступора, оказался Цзян Чэн. Насколько мог, быстро надев кольцо на палец, он побежал к упавшему на колени шисюну, — что с тобой?! — ГОЛОВА. Страшно болит голова. Я… Ааа… Я не могу… Справиться… — Разве тьма не должна была покинуть твое тело в этом измерении? — Один раз связав с тьмой свою жизнь, ты уже не сможешь разорвать эти пути… Ай-ай-ай… Аргх… Она будет следовать за тобой, неважно, в каком измерении и времени, неважно, жив ты или мертв, к тому же, ты серьезно считаешь, что столь мощный талисман перемещения во времени, созданный с немалой помощью темных сил, не перенимает хотя бы часть их энергии?! Не говори ерунды, Цзян Чэн. — Тогда что случилось? Объясни… — Помнишь, прощание в пристани лотоса? — … — лицо Цзян Чэна погрузилось во мрак. — В моих глазах отразилась прошлая картина, а потом голова сильно заболела и я уже… Ааарх… — Так, значит, ты видишь в событиях тени прошлого? — И не только тени.