Вместе

— Пап, а поцему у мамы глаза класные? — Мама, ты плачешь?! — Оба марш в свою комнату! — приказываю я непривычно строгим тоном, и четырехлетняя Эмма торопливо хватает ладошку непонимающе хлопающего ресницами двухлетнего брата. Забавно: Маринетт всю юность мечтала, что Эмма будет младшей дочкой, однако Судьба распорядилась иначе. Эмма появилась на свет раньше, чем ее маленький брат Хьюго и пока еще только планируемый брат Льюис. И, к слову сказать, роль старшей, уверенной и заботливой сестры очень ей идет. Когда дети прячутся в своей спальне, я устало вздыхаю, сжимаю-разжимаю кулаки так, что костяшки белеют, а затем направляюсь в гостиную, где на диване, прижав ноги к животу и обняв себя руками, покачивается из стороны в сторону Маринетт. Моя Маринетт. — Хочешь меня вдовой оставить? — выдает она прежде, чем я успеваю зайти. Неловко замираю, не сводя взора со своей повзрослевшей принцессы. Язык не поворачивается назвать королевой ту, что так много лет задорно смеется в ответ на нуаровское «Мурррцесса». — Моя Леди, но ты же прекрасно знаешь, что со мной ничего не случилось бы, — шепчу я, медленно приближаясь к жене. — Наши костюмы защищают нас от всего на свете. — Тогда почему ты никогда не пускаешь меня ни в огонь, ни в воду, а лезешь сам? Вспомни, когда мы боролись с акумами, мы оба действовали! Мы все делали вместе! Вместе дрались, падали с огромных высот, замерзали и теряли память! А теперь… я все чаще узнаю из новостей, а не из сообщений напарника, что где-то случилась беда и Кот Нуар уже спасает людей! Милый, мы вместе отняли у Бражника Камень Чудес. Мы вместе восстановили Париж от многочисленных разрушений. Но почему же теперь, когда единственная угроза столице — это обыкновенные, совсем не волшебные преступники, ты предпочитаешь бороться в одиночку? Маринетт Агрест слабо приподнимает уголки губ, но смотрит на меня с укором. Глаза у нее, как заметил Хьюго, действительно красные. — Пожалуйста, не надо, — практически всесильный на битвах, но абсолютно бессильный перед слезами супруги, я притягиваю Маринетт к себе и крепко обнимаю, утыкаясь носом в блестящие волосы, пахнущие апельсином. — Я… понимаешь, малышка, я… я просто боюсь тебя потерять. Когда я не знал настоящей личности Баг, мне было намного проще. Маринетт быстро вырывается из моих объятий. В ее взгляде — непонимание. Она молча ждет объяснений, и те не заставляют себя ждать. Потираю нос указательным пальцем и смотрю в пол — точно так же, как моя дочь, когда очень хочет что-то сказать, но не находит слов. — Да, Маринетт, мне было намного проще, и знаешь почему? Я даже не подозревал, насколько хрупкая девушка скрывается под маской той, что ведет меня за собой в самых страшных сражениях. А потом… наблюдая за тобой, начиная и заканчивая каждый день размышлениями о тебе, о нас, я понял одну очень важную вещь. Если бы я потерял Леди Баг, прекрасную, однако по сути совершенно незнакомую мне девушку, я бы сломался, но рано или поздно встал на ноги. А вот если бы я не смог в нужный момент прикрыть от ударов Хищной Моли и его приспешников Маринетт Дюпен-Чен, девушку с лучезарной улыбкой, которая всегда приходит на помощь, но сама никогда никого не просит о ней, девушку, которая обладает самым чудесным смехом и самыми чудесными мечтами, девушку, которая смущается так мило, как никто другой, девушку, которая даже в самые холодные дни отдает все свое тепло другим… Я бы не пережил. Я был влюблён в Леди Баг, но эта влюбленность прошла, когда однажды после ссоры с Кагами, отчаянно меня завоевывающей, я почему-то перевоплотился в Нуара и пришел на балкон к Мурцессе. Мы тогда уже как три года общались, Маринетт, но лишь кошачье зрение позволило мне рассмотреть тебя как следует. Ни одна Кагами с ее холодной головой и таким же холодным сердцем не стояла рядом с тобой. В тот вечер ты выслушала меня, как не мог выслушать ни отец, ни Натали, ни Цуруги, ни наши с тобой многочисленные друзья. В тот вечер я открыл тебе душу, и для этого даже не пришлось называть ни свое имя, ни имя той, с которой поругался. Маринетт бережно сжимает мои запястья, и меня уже не остановить. Я должен выговориться. Я никогда не устану говорить ей о своих чувствах. — А на следующий день я решительно отказал Кагами и робко позвал тебя в кино. Никогда не забуду твое удивленное «Ч-что?!». Алья перед нашей свадьбой призналась мне, что ты на тот момент уже почти отпустила свою симпатию ко мне и даже подумывала о том, чтобы дать согласие на предложение Луки «стать одной мелодией и звучать синхронно до конца дней своих», — усмехаюсь, разумеется, с ноткой ревности в голосе. — Так что я чуть не опоздал… Но я же все-таки напарник самой удачливой Леди на планете, как мне могло не повезти? Замолкаю на несколько секунд, собираясь с мыслями, целую нежные руки Маринетт — каждый пальчик отдельно — и продолжаю: — Маринетт, ты необыкновенная, ты идеальная. Мы столько лет вместе — а я до сих пор не вижу в тебе каких-то недостатков, изъянов, которые бы раздражали. Я восхищаюсь тобой и любуюсь, как в первые месяцы наших отношений. И я один знаю, что Леди Баг — это лишь маска для женщины, что умеет быть сильной, но все равно нуждается в поддержке. Даже самой смелой и стойкой героине нужен тот, кто защитит ее от всего на свете. И пока у меня есть возможность вырубать бандитов и вытаскивать людей из пожара в одиночку — я буду пользоваться этой возможностью. Маринетт, ты — моя любовь, ты — моя семья, и я не могу потерять тебя. Пожалуйста, оставайся рядом с детьми и смотри издалека, как Кот Нуар спасает Париж. Когда будет нужно, я обязательно позову тебя с собой. Обязательно. И мы снова победим всех. Вместе...

***

Хьюго сопит, удобно устроившись у мамы на животе, а Эмма дремлет, положив голову на мамино плечо. — Жучок, отнести их в детскую? — негромко спрашиваю любимую и, не дождавшись ответа, понимаю, что Маринетт уснула тоже. Киваю самому себе и выхожу из комнаты, аккуратно закрывая за собой дверь. — Но ты же ей солгал, — будто из воздуха возникает Плагг. — Ты никогда не позовешь Маринетт с собой после того, как… — Это ложь во благо, — усмехаюсь я проницательному квами. — Любой бы на моем месте поступил точно так же. — Нет, не любой. Лишь лучший из лучших. — Не захваливай меня, Плагг, — тихонько хохочу я. — Это все-таки прерогатива моей Леди. Захожу в кухню, прижимаюсь к стене и закрываю глаза. — Как думаешь, Эмма и Хьюго поймут, когда узнают, что… их папа… убил их дедушку? — Только если папа не забудет подчеркнуть, что делал это ради спасения их матери. Сползаю вниз и открываю глаза. Сижу в тишине, наверное, целую вечность. А потом кто-то резко включает свет, и через мгновение я смотрю на тех, кем дорожу больше, чем собственной жизнью. — Вы почему не спите, котята? — Мы хотим пить, — сообщает Эмма. — Сразу двое? — Мы хотим иглать, — в отличие от сестры и отца, Хьюго совсем не умеет лукавить. — Пап, а поцему у тебя глаза класные? — Папа, ты плачешь?! Быстро вытираю лицо рукавом. — Нет-нет, все хорошо. Хотите, я расскажу вам сказку? — О Леди Баг и Коте Нуале? — О Леди Баг и Коте Нуаре. — А в конце все будет хорошо, папочка? — У супергероев по-другому и не бывает, моя золотая.