Bright soul

      Чёрные шпили высоток, серые демоны, белые волосы отца и матери. Шарлотта Магне с детства привыкла различать тысячи оттенков в монохромном мире. Полюбила это. Ещё одна деталь окружения, на счёт которой не принято задавать лишних вопросов. Нечто очевидное. Как тот факт, что раз в год случается истребление. Как то, что за Адской ночью следует такой же мрачный день.       Но было кое-что другое. То, что маленькая Чарли ждала как чудо, до дрожи в коленках. Строгая система родственных душ. Соулмейтов. Мама рассказывала о таком прекрасном явлении, что пока не входило в картину мира Чарли. О цветах. Зелёный, синий. Малиновый, красный, золотой. Фиолетовый, жёлтый, оранжевый. Они проводили вечера напролёт, лёжа на диване и мечтая. Чарли на примере родителей не сомневалась — любовь существует. Мама и папа созданы друг для друга, они соулмейты. Стоит немного подождать, и она тоже найдёт своего демона. А пока можно, повиснув на плече у матери, с придыханием просить ещё и ещё. Лилит снисходительно вздыхала, радуясь энтузиазму и энергии дочери, и начинала описывать. Всё, что придёт в голову. Интерьер дома, внешность знакомых Чарли, свои костюмы, папину коллекцию шляп. Она старалась подобрать для красок сочные, вдохновляющие описания.       Это мог быть волнующий зелёный. Как змея, спрятавшаяся в углу пустынной улицы, как трава на Земле, как один из любимых камней чернокнижников — изумруд. Или золотой. Королевский цвет. Волосы правящей четы, самой Чарли. Украшения на руке, детали интерьера. Лилит сама управляла дизайном дома. Она говорила о нём с гордостью, и Чарли не сомневалась, что он намного прекраснее, чем она пока может разглядеть. Но больше остальных её фантазию вдохновлял другой цвет. Красный. Цвет страсти и любви, горячей крови и вина в папином бокале. Самые любимые мамины платья. Розы. Помады. Чернила, которыми Люцифер подписывал самые важные документы. Маленькая Чарли мечтала увидеть его сама. И заочно тайно считала его самым любимым.       Всё изменилось, когда принцесса стала старше. Теперь она запрещала называть себя Шарлоттой, упрямо представляясь Чарли. Научилась брать всё в свои руки. Стала иметь собственное мнение. Противостоять другим. Даже самым любимым и близким, даже отцу. И постепенно, как-то само собой, вера в чудо стала гаснуть.       — Что, если я никогда не встречу своего соулмейта? — спрашивала она у матери, с которой до сих пор делила самое сокровенное. Обычно это случалось в сложные, неудачные дни, когда проблемы накрывали с головой. — Я родилась в Аду. Что, если моей родственной души не существует в принципе? А если мой соулмейт на Земле? Или даже в Раю?       Лилит гладила её по голове, пряча грустную улыбку. В этом плане она ничем не могла помочь своей дочери, кроме как поддержкой.       — Вы обязательно встретитесь, моя милая. Я это чувствую. Просто дай этому случиться и держи глаза открытыми.       И Чарли ждала. И снова. И снова.       Мимо проносились лица. Время. Удачные и не очень отношения. Чарли никогда не жаловалась на отсутствие поклонников. Её почти перестал смущать тот факт, что они так и оставались чёрно-белыми, будто нарисованными тушью. Она стойко переносила, что возлюбленные приходят и уходят. Чарли никого не держала. Отпускала с миром. Иногда только плакала от бессилия в подушку, но всегда находила в себе силы идти дальше. В конце концов, никто и не ожидал меньшего от наследницы трона. И несмотря на разногласия, Чарли держалась достойно, представляя свою семью.       Несколько хуже стало на душе при появлении отеля. Почти одновременно с этим, вдохновлённая и счастливая, Чарли пришла к Вэгги, чтобы порадовать её хорошими новостями. Люцифер всё же уступил ей здание, разрешая попробовать. Он не одобрял план, но отпустил дела на самотёк, чтобы дочь принимала решение сама и несла полную ответственность за свои поступки.       Вэгги опередила её, поймав подругу в крепкие объятия. Она говорила так быстро, так несвойственно для себя обычной, что Чарли не сразу разобрала слова:       — Это невероятно. Я нашла его, нашла! Представляешь, все цвета сейчас передо мной. Ты знала, что у тебя красный костюм? Очень тебе идёт! И волосы. Волосы, они золотые.       Чарли словно вернулась в детство. Когда окружающие живут своим, недостижимым для неё миром. Она выдавила из себя улыбку, похлопала подругу по плечу, попросила подробностей, не уверена, что готова их выслушать. А потом… Потом мир снова вошёл в колею. Чарли полностью посвятила себя идее отеля. История с Энджел Дастом, выступление на телевидении. Всё это здорово отвлекало от главной дилеммы. Чарли уже успела отложить соулмейтов и свою грустную жалость к себе в далёкий ящик, как вдруг раздался стук в дверь. Принцесса подошла, не отдавая себе отчёт в своих действиях. День и так был слишком длинным. Вряд ли он мог стать ещё сложнее.       — Привет! Я…       Чарли никогда не захлопывала дверь так быстро в своей жизни. Незнакомец за порогом был… Словно на Чарли вылили ведро с проявителем. Она видела. Прозрела. Красный пиджак, красные волосы. Красные, пронзительные глаза. Неоновый отсвет остального мира. Улыбка. Это слишком. Слишком остро, слишком быстро. Чарли прижалась спиной к двери, осматривая привычный интерьер, теряясь в экстазе новых чувств. Она изо всех сил старалась себя не выдать. Это было непросто, но оправдание для ошарашенного вида было. На пороге стоял Радио Демон собственной персоной.       — Не открывай! — закричала Вэгги. А потом принялась объяснять Энджелу, кто такой Радио Демон, насколько он опасен и как глупо сейчас впустить его в свой дом.       Но Чарли не могла иначе. Дрогнувшей рукой, она открыла дверь.       — Теперь можно говорить? — спросил гость, не пряча ехидные нотки в голосе. Чарли не настолько хорошо разбиралась в соулмейтах, чтобы понять наверняка — всегда ли это взаимно?       Поэтому, кивнув, молча впустила его внутрь.       — Аластор! Исключительно приятно познакомиться! — активно сказал он, пожимая её руку. А Чарли почти его не слышала.       Она впитывала в себя новые впечатления. Улица никогда не выглядела так ярко. А в сердце отчего-то не было радости. Радио Демон жесток, известен, непредсказуем и очень опасен. Не так Чарли представляла себе их встречу. И она боялась сделать неправильный шаг. Хотелось отрицать, закрыть глаза и вернуться в привычный серый мир. Сейчас и так накатилось много проблем.       Но всё-таки в новом обличье Ад был неприлично, безумно, ослепительно красив. И Чарли не понимала, что с этим делать.       — Эй, всё хорошо? — Вэгги вышла к ней на порог, настороженно коснувшись плеча.       — Да, да. Конечно. Пойдём, узнаем, что Аластор может нам предложить, — Чарли натянуто улыбнулась, почти так широко, как и сам Радио Демон. Вэгги тоже стала цветной, но ей было далеко, отчаянно далеко от вида нового знакомого. — Не стоит заставлять его ждать.