Тайна проклятого романа

Все ниже голову склонив, Пишу я свой роман. Про мастера, про Ершалаиф, Про забытье и про дурман.

Эпилог. Перо. Что такое перо? Для меня это инструмент, с помощью которого я могу укротить свои мысли, перенести их на бумагу, поделиться с другими. Передо мной разложено все необходимое для создания наброска будущего произведения. Тусклый свет свечи освещает мое бледное измученное лицо — я не спал уже около трех суток и меня сильно тянет ко сну. Но я не могу позволить его себе сейчас. У меня слишком много заказов и слишком мало времени на их написание. Простите. Кажется, я забыл представиться. Меня зовут Эквел Стикс. Во мне нет ничего выдающегося: обыкновенный единорог, синее тело, вечно работающее на износ и не знающее ни покоя, ни отдыха, черная грива, небрежно зачесанная назад вот и весь образ. Но все же, кое-чем я отличаюсь от других. Чем? Я отдал свою жизнь, свою молодость и здоровье, я принес их в жертву ради искусства. Я потратил 17 лет, чтобы добиться успеха. Но я бы не сказал, что у меня вышло хотя бы на половину. Я не справился с той ответственностью, что была возложена на меня. Единорог закрыл глаза и глубоко вздохнул. Свечение вокруг пера и рога пропало, позволяя ему мягко упасть на пергамент. В полумраке комнаты, что-то промелькнуло. Пони вздрогнул. Снова этот силуэт. Снова я не сомкну глаз ни на секунду. Сегодня придется вновь встретиться с этим… Глава 1. — Нет сомнений, что в этом деле явно замешаны темные силы. 17 убийств подряд и все связаны с этим проклятым романом. — Помилуйте, Эксвел, это просто совпадения. — Не бывает таких совпадений, Лимперк, не бывает — последние слова он фактически прошипел. — Все должно оставаться за кулисами. Мы не можем обнародовать эту информацию. Посеяв панику среди народа, мы изничтожим его изнутри. — Полагаете, что мы должны молчать? Давать новое объявление на набор актеров и снова видеть весь этот ужас? Вам не достаточно прошлых жертв, мистер Лимперк? А может быть вы хотите присоединиться к ним, сыграв одну из ролей? Белый земнопони и без того бледный, побледнел еще больше. Он схватился копытом за галстук и оттянул его, ослабляя. — Не дай, Селестия. Затем, забыв о своей мимолетной слабости, он взглянул на собеседника, пытаясь прочитать его мысли. Заметил ли он его ужас и смятение, мелькнувшее на его лице? Сделав над собой усилие, он заставил себя стать серьезным. Затем подошел к столу и плюхнулся в кресло. — Мистер Стикс- начал мистер Лимперк — если вы собираетесь и далее препятствовать работе театра, то я предложу вам незамедлительно взять расчет. Без сомнения, вы очень талантливый сценарист и ценный работник нашего коллектива, но ваше излишнее любопытство и упрямство делают лишь хуже. Думаю, найти вам замену не составит труда. Он сделал паузу и переложил листы бумаги. Так вот, предлагаю вам выбор: вы знаете достаточно много, по меркам театра -чересчур. У вас есть два пути: либо вы держите язык за зубами, или — он указал копытом на дверь- я вас не держу. Бросив мимолетный взгляд на Эксвела он ужаснулся. Морда пони исказилась в бессильной ярости, зубы оскалились, глаза метали молнии. — Вы хотите, чтобы я ушел?! Что ж, я уйду! Я уйду- закричал он. Но вы глупцы, если не понимаете, что за чертовщина творится в театре или идиоты, потому что не предпринимаете никаких попыток по прекращению этого ада! Я ничего не могу сделать, потому что я один. Один среди сумасшедших! Он перешел на шепот. Я не знаю сколько еще будет жертв. Не знаю сколько это будет длиться. И не знаю чем это закончится. Затем он развернулся и, громко хлопнув дверью, вышел. Позже, спустя несколько месяцев, когда начнутся новые постановки с новоиспеченными актерами, Лимперк вспомнить слова Эксвела и глубоко задумается над словами бывшего сотрудника.

Глава 2.

Снова этот сон. Снова на меня навалились эти тяжкие воспоминания. Трудно пытаться остановить их нескончаемый поток, прекратить же — невозможно вообще. Еще тогда я должен был сдаться, но я не сделал этого. Я был уверен, что справлюсь. Как же я ошибался. После того как меня уволили -я сник, но не смирился. Нет, я не стал противиться судьбе, не стал спорить с ее решением проверить меня на прочность. Я стал ждать. Выжидать тот момент, когда я смогу выйти из своего убежища и показать миру, что он не сломил меня. Не сломил, несмотря ни на что. Утро следующего дня выдалось довольно солнечным. Я равнодушно смотрю на пейзаж за окном. Меня давно перестали занимать подобные виды. Будь я поэтом, то непременно бы восхитился той красотой, что наблюдал сейчас, но, увы, я обычный раб- служитель искусства и мои оковы не дают мне полной свободы для создания подобного произведения. «Книгу. Возьми ту книгу. Просто возьми и прочти ее.» — Я не могу! «Ты должен». — Я не стану! «Обязан». Снова этот шепот в моей голове. «Просто прочти ее и все твои проблемы исчезнут». Эта фраза. Такой соблазн. Великое искушение. Но я знал, что будет, если я поддамся ему. Роман подчинит меня своей воли и мне не удастся избавиться от его влияния. Не удастся, не выйдет, я буду сломлен, но подчинен чужой воле. Снова. Хотя я всю жизнь был в подчинении у других. Может настало время выйти из тени и показать всем на что я способен? Но ведь это не я способен на такое, а книга. Та сила, что содержится в ней, откроет мне великую тайну. С ее помощью я достигну всего чего хотел. Почему я должен отказываться от этого? — Эксвел задумался, затем подошел к шкафу, вытащил какую-то книгу и извлек оттуда снимок. На нем была изображена кобылка. Лет 20 не больше. Сверкающая улыбка, янтарные глаза и такой знакомый взгляд. Ее голубые копытца сжимали в объятиях кого-то другого, того, кто стоял рядом и тоже лучезарно улыбался. На фотографию упала слеза и прочертила дорожку. Единорог не выдержал и отвернулся. Его тело начало содрогаться от рыданий. Этот снимок, только снимок и удерживал его от желания, от соблазна сблизиться и соединиться с романом воедино. Если я это сделаю-вслух сказал Эксвел, — последствия могут быть непредсказуемы.

Глава 3

— Лизи, Лизи. Ну, Лизи! Где ты? — пони насупился, но быстро насторожился, едва уловил шорох в кустах и различил тихий смех. — Вот ты где! — он быстрым движением раздвинул кусты и увидел ее. Небесного цвета пегаска с роскошной гривой, нежно бирюзового и розового цветов, с венком на голове сидела и смеялась. Ее звонкий и задорный смех лился по воздуху, словно трель птиц и достигала ушей единорога. — От меня не спрячешься — мягко произнес он и сделал шаг вперед. Кобылка хитро улыбнулась, ее янтарные глаза светились некой искринкой и смешинкой. — Оу, нет, это не к добру — только и успел подумать жеребец, как кобылка моментально взлетела. — Лизииииииии… Он бегал по земле и кричал имя своей возлюбленной, звал ее. А она смеялась, как дитя, летала сквозь облака и кувыркалась в воздухе. Пролетала совсем рядом с ним, что он мог коснуться ее. — Лизи, осторожнее. — Будууууу- раздался задорный голос кобылки и она взлетела еще выше. — Немедленно спускайся вниз -услышала она за своей спиной грозный рявк. — П…а…п…а… — запинаясь произнесла она. — Что я тебе говорил насчет полетов — и он глянул вниз- и этого жеребца? — Пап, я все объясню. — Молчать! Быстро домой! — процедил он сквозь зубы. Теперь ты под домашним арестом! — Что?! Папа, нет, пожалуйста! — Я что, что-то не ясно сказал? Или ты оглохла?! Быстро домой! — Дай мне хотя бы попрощаться с ним. — Нет! Я запретил тебе даже близко подходить к нему, не то, что разговаривать! Ты ослушалась меня! Что ж, будь по -твоему. Элизабет, быстро домой! А с вами — он развернулся к жеребцу — мы поговорим еще разок, для профилактики. Когда Хьюстон вернулся домой он сразу же выполнил свое обещание, заперев дочь на замок. Однако Лизи заметила, что у отца растрепанный вид и рубашка испачкана в чем-то красном. — Кровь? -подумала Лизи. Кобылка сползла по стене на пол и горько разрыдалась. — Разбил этому придурку нос — рассказывал отец на кухне. Раз уж он не понял меня с первого раза — пришлось напомнить. Больше он не сунется. Иначе — он стукнул копытом по столу — пусть пеняет на себя. Когда Эксвел добрался до дома, он был уже на грани потери сознания. Из разбитого носа хлестала кровь, все тело было в ссадинах и страшно ныло. Левый глаз заплыл огромным синяком и почти не открывался. Он с трудом поднялся наверх и рухнул на кровать, не особо заботясь о мягком падении. Повезло, что дома никого не было. Не хватало только маминых слез и отцовских расспросов. Проснулся единорог оттого, что кто-то тыкал его в плечо. Он с трудом открыл правый глаз, левый уже не открывался и взглянул на мать. От вида сына кобылица всплеснула копытами и закричала. — Боже мой, Эксвел! Что с тобой произошло? — Я…мама…я. На лестнице раздались торопливые шаги. Похоже отец услышал крики матери. — Что здесь происходит? Он кинул взгляд на присутствующих и замер. Затем ринулся к сыну и стал причитать. — Доигрался. Это он тебя так? Сколько раз говорили не подходить к ней? Вот и получил по заслугам. — Но отец, а если я люблю ее? — Исключено. Дочь моего врага никогда не будет желанной гостьей в этом доме. В моем- он подчеркнул это слово — доме, даже копыта ее не будет. Советую как можно скорее забыть тебе о ней. Нечего сердце зря терзать. И пошли вниз, — надо привести тебя в порядок. А то на тебя теперь без слез не взглянешь. Эксвел нехотя и с большим трудом поднялся с кровати и, поддерживаемый матерью, побрел вслед за отцом. — Ай, щиплет же -единорог дернулся и зашипел, когда отец, щедро смочив ватку перекисью стал дезинфицировать раны. — Не дергайся. Сам виноват. Супруга Блэка отошла в сторону, к плите и теперь готовила обед. В такие моменты она предпочитала не вмешиваться.

Глава 4.

Когда я проснулась на улице уже было светло. Я не спала почти всю ночь, прорыдав в подушку. Что я наделала? Из-за меня пострадал Эксвел! Но я хотела с ним увидеться. Я должна была его увидеть. Я должна была восстановить ту хрупкую ниточку, что связывала нас воедино. С трудом поднявшись с кровати, я тут же ощутила головокружение и боль в голове. Шаткой походкой направилась к зеркалу. В отражении на меня смотрела пегасочка. Лизи, куда пропали твои два прекрасных янтаря? Вместо них красные заплаканные глаза. Растрепанная грива, не выспавшаяся мордочка. Я отвернулась от своего двойника. Ненастоящего, фальшивого. Нет, это не могу быть я. Я — Элизабет Соуф, дочь Хьюстона и Эрики Соуф. Мне 17 лет, я учусь в самой престижной школе Кантерлота — спасибо родителям. На лето мы приезжаем в Понивиль, в загородный дом. Тут неподалеку есть маленький лесок, с которого, собственно, все и началось.

***

— Мисс Соуф, пора вставать -раздался за дверью голос дворецкого. — Доброе утро, Григ! — отозвалась, потягиваясь кобылка. Сколько времени? — Уже девятый час. Вы планировали сегодня пойти на прогулку с родителями и просили разбудить вас пораньше. — Я помню. Спасибо, что разбудил. А папа с мамой уже встали? — Мистер и миссис Соуф уже позавтракали и теперь ждут вас внизу. Торопитесь. — после этого он удалился. Элизабет еще раз сладко потянулась и встала с кровати. — Сегодня прекрасный день, Финек! Она взяла кошку в копыта и закружилась с ней по комнате. Я так рада, что приехала сюда! А ты? Животное протестующе мяукнуло и попыталось вырваться из крепких объятий хозяйки. Опустив питомца Лизи радостно подбежала к трюмо и села на пуфик. Взглянув в зеркало она улыбнулась своему отражению, взяла расческу и стала приводить в порядок потрясающий каскад волос. Она еще с вечера решила какую прическу сделает. Коса получилась великолепной: аккуратно переплетенные пряди, бирюзовая и розовая и убранные заколками в форме цветов. — Цветик, мы идем на прогулку в лес, а не на кастинг красоты — заметил отец Элизабет, когда кобылка спустилась к завтраку. — Я знаю, пап. Но я убрала волосы просто, чтобы не мешались. — она улыбнулась. — Поверю тебе на слово. Григориан! — Да, сэр. — Принеси завтрак Лизи. Пони удалился, но скоро вернулся с полной тарелкой блинчиков, покрытых карамелью и яблочным соком. — Приятного аппетита, мисс Элизабет —дворецкий поставил приборы и вышел.

Глава 5

Что такое вода? Я уже долгое время смотрю на идеальную водную гладь реки и осознание этого вопроса медленно, но верно доходит до моего сознания. Вода —это сила, что пони не способен контролировать. Она подобна огню. Стихийна и разрушительна. Может уничтожить все живое при неправильном обращении. Вода… Что может быть проще и одновременно таинственнее? Вода… Она такая разная: то течет по равнинам спокойно, то бурно несет с холмов и высоких скалистых гор. Может с небесной тверди капать редкими слезинками или литься сплошной стеной, как из ведра. О красоте воды можно говорить бесконечно… Пони поднял телекинезом камушек и кинул в воду. По ней разошлись круги. — А теперь ты не так спокойна как прежде. Я потревожил твой покой. Пони кинул еще один камень. — И зачем ты это делаешь? Пони от неожиданности чуть было не подпрыгнул: так неожиданно прозвучал голос. Он обернулся. За его спиной стояла кобылка. Он не видел ее никогда раньше, но одно знал точно- она сыграет важнейшую роль в его жизни. — С тобой все в порядке? Прости, не хотела тебя напугать. Ее голос. О, Селестия, ее голос звучал словно тысяча маленьких колокольчиков: звонко и нежно! — Меня зовут Элизабет, но для друзей просто Лизи. Как тебе больше нравится. — Лизи…-нежно прошептал пони. Какое красивое имя. — А как тебя зовут? -пони слегка наклонила голову. — Меня? -пони потупился — Эксвел. — Какое необычное имя. — Да… — И часто ты гуляешь в этом лесу, Эксвел? — С самого детства. Я часто прихожу сюда один, чтобы отвлечься от шума и погрузиться в свои мысли. — Поэтому ты говорил сам с собой? Потому что погрузился в свои мысли? — Не совсем так. Ты стала свидетельницей того как я рассуждал вслух. — О воде? — О водной глади. Смотри. Жеребец поднял магией камень и кинул в воду. — Видишь как она изменилась? Это потому что… — Ты кинул камень-закончила кобылка и улыбнувшись, подняла камень копытом и тоже кинула в воду. -Ты убила мою логику, Лиз. — Хих, я знаю. Но ты ведешь себя, как профессор на лекции. Пони насупился, а затем фыркнул и отряхнулся. Лизи прыгнула копытами в реку и брызги попали на его шерстку. — Побрызгаемся? -предложила она. — Почему нет? — Тогда беги. — Что? Ай. Ой. Зачем? Уже через минуту лес наполнился смехом и хихиканьем. Два жеребенка резвились в воде, поднимая кучу брызг. — Лизи, ай. Ой. Плюх. Ну вот, мы упали в воду и теперь мокрые. — Мы и так были мокрыми, Эксвел.- смеясь произнесла кобылка. — Но не настолько же. Пойдем на солнце, нам нужно обсохнуть. Лизи кивнула, и они вышли из воды. — Я хотел бы поинтересоваться-сидя на берегу и щурясь от яркого солнца сказал пони. Ты пришла одна. Я тебя никогда не видел раньше в Понивиле. Откуда ты? Голубошерстная открыла глаза и внимательно посмотрела на Эксвела. Узнав друг о друге много нового, с того самого дня Эксвел и Элизабет стали неразлучны. Они каждый день гуляли вместе по лесу и в городе, наслаждаясь обществом друг друга. И все бы было хорошо, если бы рано или поздно о новом знакомстве дочери не узнали родители.

Глава 6

Я проснулся и почувствовал, что горькие слезы текут по щекам. Подушка, как и следовало ожидать, пропиталась ими насквозь. Я поерзал, стараясь найти сухое место. Пока занимался этим, пробудился окончательно. В постель я не вернулся, а отправился прямиком в ванну. Открыл кран и умылся. — Брр. Холодная. Но это единственное средство, чтобы пробудиться, за исключением, конечно, контрастного душа. Я почистил зубы и причесался. Хотя причесался не совсем верное слово, скорее просто пару раз провел расческой по гриве, приводя ее лишь в относительный порядок. Волосы смешно топорщились. Насыщенно черные, они напоминали мне гриву отца. Разве только с одним отличием. Его грива была изрядно тронута сединой. В то время как моя не нарушила ровный ряд черных волос. За эти несколько лет я изрядно подурнел и состарился. Душевная травма, сопровождающая меня из детства, аукнулась мне только сейчас. Элизабет Софт-подруга моего детства и богатая наследница своих родителей. Стоило им узнать о наших встречах, как они моментально прикрыли эту лавочку. Несмотря на наказания, которые нас ожидали от родителей, мы продолжали встречаться тайно. Понятное дело, о встречах инкогнито рано или поздно бы узнали. Это продолжалось 2 месяца. В последний день нашей встречи я подарил Лизи книгу со своими произведениями. Пегасочка горячо меня поблагодарила и оставила в моей памяти тот поцелуй. Алые губы пегаски были в непосредственной близости с моими. Она поддалась ближе, я почувствовал ее теплое дыхание совсем рядом, а затем наши губы слились в поцелуе. Самая большая сладость — это прикосновение этой пони. Такая сладкая и аппетитная. В тот же день я поплатился за свои «души прекрасные порывы», разбитым носом. Отец запретил мне и на пушечный выстрел подходить к дому Софтов. Но я приходил. Тайно. Под покровом ночи. Я звал кобылку и мы вместе сбегали в темноту. Нет, она не боялась, как можно было бы подумать. Сказать по правде, иногда я трусил больше. Я улыбнулся, вспомнив забавную сцену в лесу, когда я пугался буквально всего: шороха, тени, шелеста, скрипа. Да, я был жеребцом, что выкрадывал кобылку каждую ночь, уводил гулять во мрак и нес за нее ответственность. И хотя я этого не показывал, а надежно скрывал в глубине души свои потаенные страхи, я страшно переживал за Лизу. Будь у меня шанс, я бы непременно доказал ей, что готов ради нее на все. Даже если бы из леса выскочило какое-нибудь чудовище, я бы незамедлительно бросился ему наперерез и закрыл бы любимую собой. Мы были бы счастливы вместе, если бы не наши семьи. — Он тебе не пара. Он нищий! — Заносчивая дочурка богатого папаши. Избалованная золотая молодежь! Наши доводы в пользу того, что они не правы — были ничем, по сравнению с их железобетонными аргументами. Наша история во многом походила на «Ромео и Джульета». Влюбленная пара и два враждующих семейства. Прям как Шекспир написал. Только вот я знал, что закончится она по другому. Не смертью главных героев. Я помотал головой, отгоняя нахлынувшие мысли. Ну вот, снова. Хотя чему я удивляюсь? Это уже вошло у меня в привычку. Единственным средством, которое помогало мне избавиться хотя бы на время от этого «печального прошлого»: было написание романа, о котором я и поведу речь далее.

Глава 7

Эксвелл Стикс остаётся один. Ему страшно и одиноко. Он по-прежнему видит вакуум и по привычке бросает редкие взгляды, полные надежд, на предметы с зеркальной поверхностью. Он пропал. Как и все. Все, кому хотел помочь. Вы знали, что сходить с ума не весело? Что это больно и душераздирающе? Знали, какого это, осознавать, что ты ломаешься, подобно карточному домику на ветру, и не в силах остановить своё разрушение? Стикс вот знает. Отлично знает, ведь он такое проходил. Эта книга. Эта прекрасная книга. Я нежно глажу ее по корешку, не отрывая взгляда от обложки. Губы еле разжимаясь, твердят как заученный урок имя любимой. Но словами горю не поможешь. Нужно действовать. И лишь роман способен на это. После третьего прикосновения книга заерзала в моих копытах. — Так не терпится? — тихо произнес я. — Да, конечно, мне бы тоже не терпелось, чтобы мне продали в дар душу. В ответ книга зашипела и окружила себя фиолетовым дымчатым ореолом. — Ты готов, Эксвелл? Я кивнул. Думаю, если бы книга умела улыбаться, она бы непременно сделала это. — Открой меня. Я повиновался. — В моей власти дать тебе то чего не хватает. Сердце свое не терзай зря. Впусти меня в душу. Впусти в свое сердце тьму. Мы станем идеальными союзниками. Я дам тебе то, что ты заслуживаешь, Стикс. Ты сможешь быть с ней. Она будет твоя. Эти слова. Я так долго хотел их услышать. Улыбка озарила мою мордочку. — Куда она теперь от меня денется.

***

Прошло семнадцать лет с нашей последней встречи. За это время изменилось многое, и я боюсь не в лучшую сторону. Мои родители представители аристократии — Хьюстон и Эрика Соуф, а я — их богатая наследница. Казалось бы, у меня есть все, о чем только может мечтать простой смертный: деньги, власть, связи, друзья, поддержка родителей. И, тем не менее, я не была счастлива. Не была счастлива по-настоящему. Не поймите меня неправильно, я не была эгоисткой и ценила то, что для меня делали родители. Они меня безумно любили. Но они никогда не спрашивали, что хочется мне самой. Они считали, что знают лучше меня все, что касалось бы моего счастья. Может быть, в материальном плане они и были правы во всем, но только не в любви. Они посчитали, что пони может полюбить кого-то насильно. Глупцы. Я никогда не стану питать чувств к тому, кто мне противен. И мои чувства к Эксвеллу не угасли. Я до сих пор любила его, хоть и понимала насколько это глупо. Ведь мы были детьми, прошло столько лет, столько воды утекло, все могло поменяться, он мог найти другую, а я все страдаю по нашему общему прошлому. Он мог забыть меня. А вдруг он и не… Лиза сползла по стене, зарыдав. — Нет! Неправда! Он любил меня! И любит! Он ищет меня. Мы будем вместе, будем! — по ее мордочке снова заструились слезы. Пони не выдержала и сорвала с себя платье и фату, что были на ней надеты. — Я не выйду замуж за этого ряженого павлина, ясно?! — она кричала и била копытами о стену. На крики сбежались родители. Хьюстон, темно — коричневый статный жеребец приблизился к дочери вплотную. — Что здесь происходит? — Лизочка, что случилось? — ее мать кинулась к ней и заключила в объятия. — Что с тобой, милая? — Не-не-не называй меня так. Т-только он т-так называл. — Пони захлебывалась слезами. — Кто он, Лиза? — Мать уставилась на дочь. — Эксвелл! Тут вмешался отец. — Ты про того нищеброда с которым подружилась этим летом? — Он не нищий! Я люблю его! — Быть такого не может — прорычал Хьюстон. — Я считал, что выбил всю дурь из твоей головы, Элизабет. Но нет, ты решила закатить мне истерику прямо накануне свадьбы. — Я не стану женой Амера. Никогда! — Станешь! — Дочка! — Нет, не стану! И ты меня не заставишь. С этими словами кобылка стащила с себя платье, кинула на пол и принялась топтать. — Плевать я хотела на эту свадьбу. Плевать! Понятно? Тебе нужны лишь деньги, а не мое счастье. Эрика секунду назад потерявшая самообладание от неожиданной выходки дочери теперь дышала полной грудью, стараясь вернуть спокойствие. — Лиза, послушай меня. Дочь перебила ее. — Нет, мама, это ты послушай. — Лиза подбежала к шкафу, распахнула его настежь и принялась торопливо швырять вещи на кровать. — Всю жизнь я слушала тебя. Ты загубила мою жизнь! Я уезжаю! — заключила она, убрав копытом выбившуюся прядь. — Ты никуда не уйдешь! — закричал ее отец. — И свадьбе быть, хочешь ты этого или нет. Покамест посидишь здесь и подумаешь над своим поведением. Воспользовавшись магией, Хьюстон запечатал окна и двери в комнате, отрезая дочери попытки к бегству. — Что ты делаешь? Нет! — Ты выйдешь отсюда лишь завтра, под венец. Спокойной ночи, дочка. Эрика, идем. Когда родители Элизабет покинули комнату, кобылка стерла с глаз слезы и тихо произнесла: — Я скорее умру.

***

— Надеюсь, это сработает. — Эксвелл стер пот со лба, взял в копыта снимок и поднес его к книге. — Семь лет я потратил на этот роман. Семь лет я не знал ни сна, ни отдыха. Так во что же выльются мои страдания? Этот роман идеален. Мы будем вместе, Лиз. Вспышка. Настолько яркая, что жеребцу пришлось зажмуриться. Когда он открыл глаза, то вскрикнул от радости. Перед ним на полу сидела Элизабет Соф, любовь всей его жизни собственной персоной. — Это, правда, сработало? — неверующе спросил пони. Магия, которую использовал единорог, заставила его тело ослабнуть, его копыта подогнулись и он рухнул как подкошенный на пол, потеряв сознание. Всего секунду назад Лиза сидела у себя в комнате на полу, а теперь оказалась в совершенно незнакомом месте. Она осмотрела глазами помещение. Ее взгляд упал на распростертое тело около стола. — Кто вы? Вам плохо? — пегаска подбежала к жеребцу. — Э-эксвелл…- ее голос задрожал, а из глаз брызнули новые слезы. На этот раз от счастья. — Очнись, Эксвелл, пожалуйста, очнись. Жеребец закашлялся и сел. Посмотрел на пегаску и, не говоря ни слова, заключил любимую в объятия. — Как? Как тебе это удалось? — шептала она, обхватив его копытами. — Тшш. Потом. Все потом. Я обязательно тебе расскажу. — Он стер с ее глаз слезы. — Не плачь. Ты очень красивая, Элизабет. Я люблю тебя. Жеребец и кобылка слились в поцелуе, и время будто остановилось. Он слышит, как бьется ее сердце. Нежный, долгожданный и сладкий поцелуй затягивается чуть дольше, чем положено и он обнимает Лизу, прижимая к себе. Чувствует тепло ее тела и вдыхает аромат ее волос. Жадно продолжает целовать ее губы, закрывает глаза. Он написал роман, в котором все идеально. Но скоро придет время расплаты.