Золушка в кедах. Шесть лет спустя

POV Павел       Я заглядывал в глаза своему отражению, под ладонями билось сердце в унисон с моим, а губы сливались в поцелуе, словно части одного целого. Мы и были одним целым, два брата, два близнеца, две жизни, одна судьба на двоих. Два доктора: один лечит тела, а другой – души. Мы стояли в моем кабинете и самозабвенно целовались. Отпускать брата на очередную многочасовую операцию не хотелось. После них он возвращается выжатый словно лимон, потому хотелось дарить ему как можно больше нежности. Наверное, не стоило делать этого при пациенте, но Юлька была скорее семьей, чем просто больным пришедшим на приём. Она все прекрасно понимала и, сидя в кресле, быстро печатала что-то в телефоне, словно не видела и не слышала наших влажных поцелуев и сбившегося дыхания. Как же сильно нужно любить И так жадно домой хотеть. Как же нужно боготворить, Чтоб не заметить смерть.       В голове почему-то повторялся припев старой и грустной песни, меня терзала тревога, но я не мог понять ее причины. - Павел Вл...- в кабинет заглянула молодая медсестра и, на секунду застыв и жутко краснея, пролепетала: - Я за дверью подожду. Мы резко отпрянули друг от друга. Я погладил его по щеке, извиняясь за свою несдержанность и опрометчивость. - Вы такие беспалевные! Диву даюсь, как вас отсюда еще не выгнали? – не без доли сарказма заметила девушка. - Это впервые! - вырвалось у меня. - Ты куда? – поинтересовался Егор, наблюдая за поднявшейся девушкой. - Пойду, поиграю в театр одного актера, - закатила глаза Юлька и бесшумно скользнула за дверь. Оттуда сразу послышалось: - Девушка, вам плохо? А то мы с Павлом Владимировичем можем прервать сеанс, он вас осмотрит. - Ка-какой с-сеанс? - еле выговорила медсестра. - Ну, как же? Он кукольный театр достал. Там про Чебурашку сегодня. - Вместе с Егором? - не отпускало девушку. - С каким Егором? - Мужчина, с которым они... - Вам стоит провериться, там не было никого, кроме нас, - с самым честным видом врала Юлька, - Вы меня до регистратуры не проводите? - Конечно, пойдемте со мной, -неуверенно ответила медсестра, словно у неё не получалось понять, что происходит и она ухватилась за единственную соломенку. Через пару мгновений из-за двери выглянул Егор и посмотрел вслед уходящей коллеге и своему спасителю. Теперь получалось, что девушке в белом халате все померещилось, а мы такие белые и пушистые. Я подошёл к любимому сзади и положил руки на бёдра. - Я у тебя, конечно, и сзади хорош, но мне пора идти, - прошептал он. Я хитро улыбнулся, пнул любимого под зад, выталкивая из кабинета, и в полной мере насладился возмущением в его глазах. Я сел в рабочее кресло, открыл блокнот и вывел на листке фразу, о которой мы сегодня говорили с Юлькой. Возможно именно ее понимание станет следующей темой для исследования: « Люби себя, иначе не сможешь полюбить кого-то другого, а значит, никто не полюбит тебя». Фраза, на первый взгляд, казавшаяся бредовой, была наполнена особенным смыслом. Я на какое-то время потерял связь с реальностью, обдумывая эту фразу, и пропустил момент, когда ко мне в кабинет вошли и даже вежливо кашлянули. - Привет, Денис! - я встал из-за стола и обнял друга. - Привет! Ты же не забыл, что обещал Никиту к стоматологу отвести? – сверкнул ярко-голубыми глазами Золушка. - Дядя Паша! – малыш кинулся ко мне на руки. Было странным то, что этот малыш, как и его приемный отец, мог легко различать нас с Егором. Каждый раз, глядя на них, мне тоже хотелось иметь своё непоседливое чадо. Правда, я хорошо понимал, что все так легко не будет. Денису и Сергею помогли родители. Официально Никитка - младший брат Дениса, хотя своих настоящих «родителей» он навещает как бабушку и дедушку. У нас такой шикарной возможности не будет. Никто не знает и узнать не должен, какие мы на самом деле. А найти женщину, которая бы родила и после отказалась от родительский прав в пользу «отца», тяжело. Особенно учитывая, что это будет не официальное суррогатное материнство, а вполне обычное, предполагающее телесный контакт. К тому же я не уверен, что Егор оценит такую идею, по крайней мере не сейчас.       Когда тяжелые трудовые будни закаончились, а мы оказались дома, далеко от всех этих кричащих, стонущих, ноущих, ругающихся, жалующихся и мельтешащих перед глазами пациентов, начался рай. Квартира, не только уютная и просторная, но и с прекрасной шумоизоляцией, с плотными шторами, скрывающими все происходящее в ней от внешнего мира, и со множеством зеркал, была нашей крепостью. - Устал? - участливо интересуюсь у брата. - Немного. - Операция была сложной? - Не сложнее, чем всегда, - вяло откликается Егор. - Хочешь, массаж сделаю? - Только массаж? - братик поиграл бровями. - Ты ведь устал… - расплываясь в улыбке, поддерживаю его игру. - Но тебя всегда хочу, - прошептал Егор на ушко. Я толкнул его на кровать с простынями цвета спелой вишни, достал из ящика прикроватной тумбочки кокосовое масло, открутил крышку, спальню заполнил сладкий аромат. Я выгреб пальцами побольше масла и опустил брату на спину. Масло тает и растекается, а я растираю его по коже, сначала едва касаясь, а потом с силой нажимая. Каждый раз, двигаясь дальше, покрываю уставшие мышцы поцелуями. Капелька стекает по шее вниз, я кусаю соблазнительный блестящий участок. Егор приподнимается на локтях, опрокидывает меня на кровать и нависает сверху. - Подожди! Я же не закончил! - возмущаюсь я. - Потом, - шепчет он. И от этого шепота тело покрывается мурашками. Он кусается, целует. Я выгибаюсь навстречу и царапаюсь. - Ну же! - рычу я, буквально выпрашивая чего-то более серьезного. - Сейчас, - севшим голосом, выдыхает брат, переворачивает меня на живот, приподнимает бёдра, разводит в стороны ягодицы и лижет там. Я вою, вцепившись в подушку зубами. - Я хочу тебя слышать, - отстранившись, ощутимо шлёпает по попе. - Нет, я... - меня прерывают пальцы размазывающие вокруг входа масло. - Я хочу слышать, - повторил Егор, проталкивая их внутрь. - Да-а! - сдаюсь я. Он тихо смеется, потом резко врывается в меня. Я теряюсь в ощущениях.