Mind Games

Хонджун никогда не горел желанием узнать, что именно творится в голове Юнхо (за исключением, быть может, нескольких случаев, когда последний говорил настолько тупые вещи, что старший просто обязан был убедиться, Юнхо вообще способен мыслить). Он старается читать чужие мысли как можно реже, ибо это, на самом деле, намного сложнее, чем кажется. Он не выбирает, чьи мысли услышит, и всё превращается в мешанину из голосов и образов. Когда ты живёшь в одном доме с ещё семерыми парнями, тебя окружает несметное количество порно с редкими проблесками адекватных идей. Так как Хонджун хороший друг (большую часть времени), он не собирается лезть в личную жизнь своих друзей, особенно таким наглым образом. Ну, обычно. Но иногда он всё же делает это. Он их лидер, и он должен понимать, что происходит, а люди вроде Ёсана или Юнхо предпочитают делать вид, что всё в порядке, дабы не обременять лидера новыми заботами. По крайней мере, Хонджун утешает себя, что делает это для их же блага. У него есть несколько правил. Одно из них — не лезть в голову Юнхо до тех пор, пока это возможно. В прошлом Хонджун уже допустил эту ошибку, и его радостно приветствовали образы Йери из Red Velvet в двусмысленном (честно говоря, вполне односмысленном) положении. В тот день несчастное сердце Хонджуна оказалось вдребезги разбито. Точнее, его мечты касаемо Юнхо. Неважно; после он пообещал себе больше не читать мысли младшего, если только не возникнет необходимость — мало ли, что ещё он там увидит. Не то чтобы он ревновал, нет — Юнхо его лучший друг и заслуживает только самого наилучшего. И так как Хонджун тоже его лучший друг, он знает: Йери в эту категорию не входит. Может быть, разве что кто-нибудь чуть-чуть повыше, с короткими волосами, со странным разрезом брови, неисчислимым количеством серёг в ушах и членом в штанах был бы идеальным вариантом для него. — Ты сейчас такой же незаметный, как те алые кружевные трусики на даме средних лет, что видны через полупрозрачные леггинсы, — Сонхва тычет в рёбра, и Хонджун захлопывает рот, одаряя старшего хмурым взглядом. Это один из тех случаев, когда он рад, что отключился от чтения чужих мыслей. — Понятия не имею, о чём ты, — раздражённо бормочет он в ответ. Никто не знает о его влюблённости. Ну, никто, кроме Сонхва. Хонджун подозревает, тот тоже обладает даром телепатии. Он пристально всматривается в его лицо. «Это отвратительно». Сонхва не реагирует. «И я сейчас не про твои навыки готовки». Сонхва даже бровью не поводит. Хонджун вздыхает и возвращается к завтраку. Поздней ночью Юнхо приходит к нему в кровать и ложится, обнимая со спины. Он делает так, когда кошмары мешают ему спать. Хонджун игнорирует колющую боль в сердце и прижимается ближе к широкой груди, наслаждаясь хотя бы тем, что имеет. Прежде чем погрузиться в сон, он позволяет себе мельком заглянуть в разум Юнхо. Тот думает о предстоящем выступлении (или оно ему снится), и Хонджун улыбается, наконец уходя от всех мыслей в свою собственную страну грёз. Наступившее утро такое же сумбурное, как и любое другое. Дети ругаются и ссорятся в безбожно ранний час, и Сонхва театральным жестом потирает лоб. — Где твой возлюбленный? Я слышал, как он приходил к нам в комнату прошлой ночью. — Он ушёл до того, как я проснулся, — Хонджун пожимает плечами и делает вид, что ему абсолютно всё равно. Так всегда, когда они делят постель: Юнхо просыпается раньше и тотчас покидает его. Уён поднимает на них взгляд и усмехается. — Не волнуйся, хён, Юнхо в порядке, в полном. Ему просто требуется немного времени побыть одному, если вы понимаете, о чём я, — он делает неприличный жест рукой, и Сонхва отвешивает невоспитанному ребёнку подзатыльник. Все вокруг смеются, а Хонджун застывает в ужасе, чувствуя, как леденеет кровь. Если Уён догадался, кого подразумевали под «возлюбленным», то кто ещё может знать, что Юнхо нравится Хонджуну? Знает ли об этом сам Юнхо? Поэтому он всегда уходит? Несколькими минутами позже Юнхо появляется из ванной, весь раскрасневшийся от пара и до невозможного милый, и Хонджун отводит глаза прежде, чем снова окажется пойманным на том, как пристально рассматривает младшего. Второй раз за день он осмеливается заглянуть в разум Юнхо. Обычно его мысли спокойные, Хонджун слышит это даже без применения способности; однако сегодня всё не «как обычно». Голова Юнхо наводнена образами Джи-Драгона в различных… позициях, положениях — преимущественно на коленях. Челюсть Хонджуна стремительно падает вниз, и он таращится на парня, что в свою очередь беседует с Минги так, словно он не воображает в данный момент, как Джи-Драгон отсасывает ему. Хонджун спешно отключается — от его мыслей, от чужих, от своих тоже — и подхватывает сумку. — Я буду в студии, если понадоблюсь. Юнхо оборачивается и выглядит обеспокоенным. — Всё в порядке? А оно так? Всё правда в порядке? Он всего лишь последние несколько лет рыдал над своей глупой влюблённостью в натурала, который оказался совсем не тем, кем казался. Наверное, ему бы радоваться сейчас, но Хонджун не идиот. Быть влюблённым в одного парня не значит любить парней в принципе, да и у Хонджуна и Джи-Драгона нет ничего общего, если уж на то пошло. Да, они оба лидеры, композиторы, мастерски читают рэп и неплохо умеют петь, невысокие, ходили с маллетом и у них обоих странное чувство стиля в одежде, но всё это отнюдь не значит, что он нравится Юнхо. — Да, разумеется. Увидимся в зале, — с этими словами он поспешно выбегает из комнаты. ***** Возвращается он домой после полуночи только для того, чтобы быть атакованным групповыми объятиями. Он едва ли может вдохнуть, но всё равно радостно смеётся в ответ на сумбурное проявление чувств. — В чём дело? — Твой день рождения, хён! — поясняет Сан. Честно говоря, Хонджун совершенно забыл об этом: он допоздна работал, а в моменты, когда отвлекался от дел, продолжал убиваться по поводу одного ненатурального натурала. Он резко замирает. — Это твоя рука на моей заднице? Сан смеётся и убирает ладонь, не преминув напоследок хлопнуть по ягодице. Хонджун обращает на него свой взгляд. «Если и это не заставит Юнхо ревновать, я не знаю, что сможет». Он даже не понимает, кому принадлежат эти слова. Он осматривается вокруг и не замечает никого, кто смотрел бы сейчас на Юнхо. Это его собственная мысль? Он сходит с ума? — Мы хотели угостить тебя тортом, но у нас встреча с фанатами вечером, и — Хонджун прерывает Юнхо, легко касаясь пальцами его губ: — Всё нормально. Мне не нужен торт, мне достаточно вас, парни. Это сопливо и слишком сентиментально даже для Хонджуна, но Юнхо улыбается ему так нежно — невозможно думать о чём-то ещё, когда на тебя так смотрят. — Не знаю, как вы, а я бы никогда не отказался от шоколадного торта, — бормочет Чонхо и первым покидает их ужасные групповые объятия. — С днём рождения, хён. Я спать. Один за другим они желают ему доброй ночи, и все разбредаются по комнатам. Все, кроме Хонджуна, который не чувствует себя уставшим, и Юнхо. Они садятся на диван и говорят. Пока старший находился в студии (и вне неё), когда он встречался с Иденом и менеджерами, остальные занимались вокалом и танцами. Юнхо рассказывает ему о прошедшем дне, и Хонджун выбрасывает в окно свою осторожность (своё слабое сердце) и ложится, укладывая голову на колени младшего. Мягкая ткань пижамных штанов приятно греет кожу, Юнхо перебирает его волосы, продолжая говорить, и даже если Хонджун раньше не чувствовал усталости, родной голос и ненавязчивая ласка убаюкивают его, и он не сопротивляется накатывающей сонливости. Несколькими часами позже он просыпается в своей кровати, его толстовка и носки лежат поодаль; он одет в домашнюю одежду и рубашку, и Хонджун прячет лицо в складках одеяла, потому что Юнхо позаботился о нём, как он всегда это делает, и он не может перестать улыбаться. ***** Он включает трансляцию просто для того, чтобы поприветствовать фанатов и поблагодарить их за все пожелания и поздравления, преисполненные любви и тепла. Когда ему звонили родители, чтобы сказать, как они им гордятся, он не смог сдержать слёз. Он все ещё одет в костюм, в котором выступал на фанмитинге, разве что без пиджака, поэтому выглядит даже немного празднично в белой рубашке и светлых, бежевого оттенка брюках. Он читает комментарии и отвечает на них, смеётся над выложенной Сонхва в твиттер фотографией, много болтает. Это хороший способ отметить день рождения. Так много людей поздравило его, и он впервые за год чувствует, что действительно чего-то добился. Люди любят его, любят их, им нравится их музыка, они их поддерживают, и Хонджун всегда будет благодарен им за это. Дверь открывается, и он чувствует, как улыбка расцветает на его лице. — Чон Юнхо! Юнхо посмеивается в ответ и протягивает ему один из напитков, что держит в руках. — Это мне? — он кивает и отпивает через трубочку из своего стаканчика. Хонджун находит это очаровательным. Они общаются, с фанатами и между собой, Юнхо снова включает режим ведущего новостей, и Хонджун счастливо смеётся, как он всегда делает, будучи рядом с ним. Ему хорошо, спокойно в его компании. Юнхо делает его счастливым. Нежное тепло разливается по груди, когда он с любовью смотрит на младшего, пока тот пишет что-то на доске. Сейчас его голова (и сердце) заполнены Юнхо, и он не обращает внимания, что слышит мысли людей вокруг. Он слышит внутренние вопли Ёсана и угрозы, направленные на Уёна, он слышит приближающихся Сонхва и Сана, что намереваются помешать Хонджуну и Юнхо и надоедать им, и мысли Юнхо он слышит тоже. В мире есть множество вещей, которые Хонджун в силах вынести. Юнхо, размышляющий о его «аппетитной заднице» — не одна из них. Глаза старшего расширяются в изумлении. «Он такой чертовски милый сегодня». «Это будет по-гейски, если я поцелую его? Ну, как бы, на день рождения?» «Немного движений языком, но ничего такого?» «Боже, его задница выглядит отменно в этих брюках». Юнхо оборачивается и улыбается Хонджуну, словно это не он сейчас думает поцеловать его. Хонджун растерянно улыбается в ответ. Что ещё он может сделать в этой ситуации, в конце концов. «Что хён подумает, если узнает, что он мне нравится?» Ну и самое лучшее: «Хорошо, что он не может читать мысли». Хонджун близок к тому, чтобы скончаться от остановки сердца, но в комнату наконец врываются Сонхва и Сан, и мысли Юнхо успокаиваются. **** Почти полночь, и день его рождения минет через несколько минут. Сейчас или никогда. Хонджун стучит в дверь комнаты и заглядывает внутрь после громкого «можно!», выкрикнутого Саном. Стоит ему войти, как Сан ухмыляется и слезает с кровати соседа, где тот сидит, увлечённо играя на планшете. — Мне нужно кое-что обсудить с Уёном, я скоро вернусь, — объявляет он. «Чёрт возьми, ну наконец-то», — добавляет про себя. Хонджун почти фыркает в ответ на эту мысль. — Эй, Юнхо, — он садится рядом. На самом деле, ему сейчас больше хочется упасть и замотаться в одеяло, чего он, разумеется, не сделает, но. — Да, хён? Что-то случилось? — тот ставит игру на паузу и поднимает глаза. Без макияжа Юнхо выглядит по-домашнему уютно и мило. — Думаю, я знаю, что хочу от тебя на день рождения, — лицо младшего светлеет. Ранее он уже пытался убедить хёна купить ему что-нибудь в подарок, всё, что тот пожелает, но Хонджун отказался, пояснив, что может сделать это и сам. — Это не совсем материальное… — Вернее, не тот тип материального, впрочем, неважно. — Я бы хотел получить поцелуй. На несколько секунд повисает крайне неловкое молчание, когда ни один из них не произносит ни слова. Хонджун уже готов достать козырь из кармана, оправдавшись неуместной шуткой, когда Юнхо наклоняется ближе и обхватывает ладонями его лицо. — Я весь день надеялся, что ты попросишь. — Ты мог бы и предложить. Никаких искр, бабочек или взрывов вселенных. Только тёплые губы и мягкие, ласковые прикосновения к его щекам. «Ты правда мне очень нравишься, хён». Хонджун улыбается в поцелуй. «Ты мне тоже, Юнхо».