Ненавистная история

И снова бесполезный день. Назойливый будильник противно разливал свою мелодию по комнате, заставляя парня разочаровано поморщиться. Очередной скучный и блеклый день, который не принесет ничего, кроме разочарования и новых мыслей о суициде. Руслан сделал над собой волевое усилие и, наконец, отключил эти звуки из самого ада. Да когда это уже закончится? Утро лишь началось, а парень чувствует себя максимально разбитым и уставшим, словно ночью грузил мешки с цементом. Сосед по комнате, Илья, недовольно заерзал на кровати и, перевернувшись на другой бок, сладко засопел дальше, совершенно не заботясь о том, что вновь прогуляет пары. Другой же парень, Даня, недовольно приоткрыл один глаз и сквозь темноту попытался разглядеть причину своего пробуждения. Руслан легко махнул ему рукой, на что получил средний палец в качестве приветствия. Жизнь в общежитии — это лучшее, что должно произойти с каждым человеком. Ничто не сможет заменить той радости, когда ты просыпаешься лицом к стене, а на ней сидит огромный рыжий таракан; вряд ли может быть что-то лучше, чем выжидать момент, когда душ освободится, и ты, наконец, сможешь помыться как человек. Стоит промолчать про радость наблюдать обвалившуюся штукатурку и побелку со стен на кухне, а также огромные клубы паутины в коридоре, в котором, наверное, не убирали с самого начала существования этого убогого здания. Руслан жил в этом убежище от атомного взрыва всего лишь 2 месяца, но успел вкусить жизнь по полной. Благо, с соседями по комнате ему повезло. Даня Кашин был его другом с самого детства и, к тому же, учился с ним в одной группе, что здорово облегчало жизнь, ведь всегда был человек, который мог отметить тебя на паре, если ты ее благополучно прогуливаешь. Илья Кулич же был уже на втором курсе университета, а значит — «повидал много всякого дерьма». Он многое рассказал об учебе в этом вузе, познакомил парней со многими ребятами, а еще поделился всеми сплетнями о преподавателях и студентах этого прекрасного учебного заведения. Именно благодаря Илье началась ужасная одержимость историей, а именно тем, кто преподавал столь ненужный в техническом вузе предмет. Руслан, вероятно, сходил с ума, но поделать с далеко уехавшей крышей ничего не мог. Он жил только одним днем — четвергом — и его же всем сердцем ненавидел. В этот день второй парой была любимая история, которую вел историк, Онешко Юлий Александрович, самый лучший кошмар из всех возможных. Тушенцов всегда ненавидел все, что было связано с датами, войнами, политикой и прочей ерундой, о которой из урока в урок вещали преподаватели. Но здесь… Юлий Александрович умел преподнести материал так, что ты на время пары забудешь о том, как тебя зовут, зато точно будешь помнить о том, кто такие декабристы. Руслан с сильным волнением, словно влюбленная девчонка, подолгу задерживал взгляд на этих прекрасных чертах лица, на этих тонких и изящных пальцах, которыми историк держал ручку, и на этих прекрасных тонких ногах, которые были обтянуты плотной тканью брюк. Вагончик с мозговыми клетками Руслана определенно тронулся, а вот тормоза там при создании не установили. Сегодняшний четверг обещал быть таким же, как все остальные, с одной лишь разницей — сегодня был день докладов по горячо любимой и ненавистной истории. И Тушенцов знал, что ничем хорошим это не закончится, ведь, оказавшись в одном помещении с объектом своих влажных фантазий, Руслан точно умрет от эмоций, а волнение выстрелит с такой силой, что нельзя будет связать и двух слов друг с другом. Даня вновь мирно засопел, отвернувшись к Руслану спиной, ясно давая понять, что на пары он не пойдет. Совершенно обычная картина, ведь Кашин тот еще раздолбай, который неизвестно как вообще оказался в высшем учебном заведении. Еще раз пожалев себя в своей голове, Тушенцов все-таки встал с кровати и поплелся собираться на учебу, полностью погруженный в свои мысли. Он отчетливо помнит, как началась его одержимость собственным преподавателем. Прокручивая в голове это, Руслан все никак не может понять, что с ним не так и почему в свои 20 он словно малолетка ведется на всякую чушь. Это ведь вполне может оказаться обыкновенным вбросом… Середина сентября была в самом разгаре. Изрядно напившись, парни шумной компанией сидели в маленькой комнатушке, которая с трудом вмещала в себя 9 человек. Здесь собрались в основном первокурсники, среди которых было лишь двое второкурсников — Илья Кулич и Максим Шабанов — которые весь вечер в красках описывали самые смешные истории, происходившие на парах, а также многое о преподавателях, которым вот уже через несколько месяцев предстояло сдавать сессию. — За историка вообще не переживайте, — сказал уже знатно набравшийся Илья, держа в одной руке стакан, доверху наполненный каким-то дешевым шампанским. — Он автоматы ставит только так, главное — ходить на все пары, ну или отмечаться. Руслан внимательно слушал почти все, чтобы потом не было проблем со сдачей сессии. У них было всего лишь два урока истории, поэтому он еще не успел понять, какой Юлий Александрович преподаватель и как получить у него зачет. — Вообще, — в беседу подключился Макс. — Говорят, он голубых кровей, — в голос заржал Шабанов с собственных слов, на что получил удивленные взгляды всех собравшихся первокурсников. — Пиздишь как дышишь! — почти выкрикнул Даня, не веривший своим ушам. — Отвечаю, братан, — положив руку на сердце, сказал Макс, продолжая улыбаться. — В прошлом году был скандал, мол, он приставал к первокурснику на дополнительных занятиях. Но потом все замяли, якобы, посмотрели по камерам и ничего там не было. Но хрен знает… Слухи все равно ходят, — пожал плечами Шабанов, делая очередной глоток клюквенного Garage прямо из бутылки. — Ебаный пиздец, — констатировал Даня, после чего повернулся к Руслану. — Будешь у нас подопытным кроликом, соблазнишь историка, чтобы проверить слухи, — в голос заржал Кашин, стараясь отползти как можно дальше, прекрасно зная, как Руслан относится к подобного рода шуткам в свой адрес. — Пошел нахуй, рыжий придурок, — агрессивно ответил Руслан, отпихивая от себя подальше пьяное тело друга. Разговор плавно утек в совершенно другое русло, но лишь Тушенцов не мог думать о чем-то другом, все время возвращаясь мыслями к тому, что их историк — гей. А если это правда?.. Спустя два месяца Руслан так и не знал ответ, но не переставал думать об этом. Каждый раз он с некой агрессией воспринимал шутки про свою ориентацию, хотя сам иногда ради прикола шлепал друзей по заднице и посылал им воздушные поцелуи, а также делал много чего другого. Неудивительно, что в его сторону сыпалось множество приколов, с которыми он не хотел мириться, ведь смотреть правде в глаза всегда страшно. Хотелось во что бы то ни стало узнать, правда ли все то, что говорят о Юлие Александровиче, или все это — лишь плод чьего-то разыгравшегося воображения. Но кто ж знал, что пристальное внимание и слежка за историком в социальных сетях приведут к глупой влюбленности. На страничке в контакте было всего две фотографии, на которые Тушенцов залипал днями и ночами, запоминая каждый миллиметр этого человека. У Юлия Александровича были фотографии, по которым было сложно определить, что он преподаватель, да еще и в высшем учебном заведении. На одной он в теплой куртке развалился на кресле, состряпав при этом смешную милую мордашку, выставляя вперед свои прекрасные ноги, на которые Руслан готов был дрочить бесконечно. А на второй было видно его красивое (Руслан даже бы сказал совершенное) лицо. Идя по грязным улицам к главному учебному корпусу, где проходит история, Руслан думал о том, как ему будет неловко сегодня отвечать доклад и что он, наверное, откинется, если у историка появятся дополнительные вопросы по материалу. Влюбиться в собственного преподавателя — и как только можно было так проебаться? Вот она — нужная аудитория, в которую потихоньку стекаются сонные и недовольные студенты. Вот он — Онешко Юлий Александрович, на которого влюблено смотрит вся женская половина, включая совсем неженственного Руслана. Историк как всегда выглядит прекрасно. Кажется, в нем что-то изменилось. Сегодня на голове у него был небольшой беспорядок, в то время как обычно волосы были аккуратно расчесаны. Такой творческий беспорядок лишь придавал преподавателю какой-то домашний вид, словно он собирался как можно скорее, боясь опоздать. И еще одна важная деталь, которую заметил Руслан, — это пластырь, скрывающийся на шее за воротом рубашки. Легкий укол ревности вызвал в душе у Тушенцова полную путаницу. Разве плохо, что у красивого молодого мужчины есть девушка или даже жена? Доскональное изучение странички в контакте не дало ответа на этот вопрос. Семинар уже давно начался, но Руслан не слушал абсолютно ничего из того, что читали его одногруппники — он лишь наблюдал за преподавателем, чувствуя мелкую дрожь в пальцах от мысли, что скоро ему придется выйти туда и попытаться что-то рассказать… — Тушенцов, Ваша очередь, — словно колокол в звенящей тишине прозвучал голос Юлия Александровича, вырывая Руслана из оцепенения и заставляя того вздрогнуть. — Напомните мне, о чем Ваш доклад? Руслан сглотнул вязкую слюну, стараясь унять дрожь во всем теле. Вся группа смотрела на него, выжидая какого-то вразумительного ответа, а Тушенцов лишь молчал, пытаясь вспомнить хотя бы свое имя, теряясь в глазах этого прекрасного человека. — Эм… — хриплым голосом протянул Руслан, после чего, откашлявшись, уже более уверенно сказал. — Теория официальной народности Николая I. — Замечательно, — как ни в чем ни бывало заключил Юлий Александрович. — Прошу Вас, — позвал историк побледневшего Руслана, игнорируя волнение последнего. Тушенцов не помнил, как он оказался перед всей группой, не помнил, как рассказывал доклад, не помнил даже блядского волнения, которое сжирало его изнутри словно червь. В сторону Онешко он даже не смотрел, ведь это стало бы грубейшей ошибкой в его жизни. И все шло замечательно, пока Юлий Александрович не решил уточнить какую-то, по его мнению, безумно важную деталь. — Руслан, Вы сказали, что некоторые общественные деятели были против данной теории. Кто, например, и почему? — выжидающе посмотрев на Тушенцова, спросил историк. Руслан плавился под этим взглядом. И зачем только он повернулся и столкнулся с этими карими глазами? Тушенцов перестал дышать, обдумывая, что сказать в ответ. Главное, не сморозить что-то по типу: «Не знаю, кто был против, но знаю точно, что готов вам отсосать прямо здесь, лишь бы всегда видеть этот взгляд». — Петр Чаадаев был ярым противником этой теории, — заплетающимся языком начал говорить Руслан, не отводя взгляд, и, видя заинтересованность в глазах преподавателя, уже более уверенным голосом продолжил. — В журнале «Телескоп» было опубликовано его мнение на этот счет… Слова лились сами собой, как будто Руслан всегда знал это, как будто он любил историю и искренне разбирался в том, о чем говорит. Еще бы не полюбить историю с таким преподавателем… С начала учебного года Руслан не пропустил ни одной лекции, внимательно слушая все, что говорил историк, запоминая почти каждое слово. Руслан успешно отвечал на любой вопрос преподавателя, сам не понимая, откуда знает и помнит все это. Закончив, наконец, издеваться, Юлий Александрович одобрительно кивнул, после чего произнес: — Руслан, отличный доклад. Останьтесь, пожалуйста, после пары. Тушенцова бросило в пот от одной лишь мысли, что он останется с историком. Зачем он ему понадобился? На ватных ногах добравшись до своего места на последнем ряду, Руслан плюхнулся головой на стол, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Вся группа на него скептически посмотрела, мысленно отмечая про себя, что он фрик, а девчонки стали перешептываться о том, что лучше бы они остались после пары один на один с предметом их обожания, но Тушенцову было откровенно плевать. Плевать на каждого человека в этой аудитории, плевать на то, что он действительно выглядит как придурок. Плевать! Только бы не выставить себя конченным перед Юлием Александровичем… Пара совершенно незаметно подошла к концу. Студенты моментально испарились из аудитории, оставляя после себя лишь душное помещение и бледного парня, которому предстоял разговор один на один с предметом его фантазий. Медленно дойдя до учительского стола, Руслан неловко остановился и прокашлялся, привлекая к себе внимание Юлия Александровича, который что-то заполнял в журнале. — У меня есть к Вам очень интересное предложение, — сразу же начал Онешко, поднимаясь со своего стула и подходя ближе к итак до смерти напуганному Тушенцову. — В апреле в нашем вузе будет проходить научная конференция по гуманитарным дисциплинам, на которой необходимо представить доклад на интересную тему. Его необходимо рассказать, представить презентацией или видео, в общем, сделать большой проект. Сегодня мне показалось, что Вы неплохо владеете материалом, к тому же, кажется, заинтересованы в предмете, — то ли спросил, то ли утвердил историк, на что получил нервный кивок со стороны студента. — Предлагаю приготовиться к конференции и получить автоматом зимний зачет и летний экзамен, а при успешном выступлении есть шанс претендовать на хорошую стипендию. Как Вам предложение? Ох, это намеренное обращение на Вы, от которого у Руслана бежали мурашки по коже. Умел же этот чертов милый демон свести с ума, совершенно не прилагая для этого усилий. Тушенцов медлил, пытаясь взвесить все за и против. Но адекватно мыслить не получалось, ведь в голове была лишь одна мысль: «Тебя заметил сам историк. Не будь кретином и не упускай свой единственный шанс!» — Я согласен, — на одном дыхании выпалил Руслан. — Это отлично, — улыбнулся Юлий Александрович, от чего у Тушенцова подкосились ноги. — Тогда подумайте над темой, которая была бы Вам интересна для изучения. Я тоже подумаю об этом. Напишите мне, например, Вконтакте. Я бы мог прислать примеры тем, если вдруг Вы будете затрудняться с выбором. Сможете найти мою страницу? — Он еще спрашивает, смогу ли я найти страницу. Она с первой недели лежит в моем избранном, — пронеслось у парня в голове, но вслух он произнес. — Конечно найду, это не составит труда. — Славно. Я очень рад, что еще остались заинтересованные студенты, — улыбнулся историк. — Тогда буду ждать Вашего сообщения. — Хорошо, до свидания, — еле слышно произнес Руслан, судорожно сжимая ручку портфеля в руке, и мгновенно вылетел из класса, слыша вслед лишь тихое «всего доброго, Руслан».