Цветы из самого сердца

- Нет. Вся гильдия «Хвост феи», много магов из других гильдий, весь город Магнолия, даже сама принцесса Фиорская стояли около новой могилы. Была такая толпа, что зайти ближе было невозможно. Плотное кольцо, в первых рядах которого были все хвостатые и Лион, сковало могилу самого известного, храброго, сильного, доброго и смелого человека из всех, кто только мог существовать. Того, кто стал известен, хотя даже не стремился к этому. Могила была не привычной никому, она очень сильно выделялась среди прочих. Она была почти у самого входа в кладбище, на видном месте. Могила была за большим позолоченным ограждением, восхищавшим воображение самого великого мастера своего дела. Узоры были сделаны не в форме листочков, привычных многим глазам из нас, а в виде голов дракона. На углах были словно живые, настоящие всполохи огня - настолько реалистично и точно создали медные украшения кузнецы. Там, где не было земли, под которой и лежал Нацу, был тонкий слой асфальта, поверх которого положили гладкие гранитный плиты. Так пожелала Нефрита. - Пусть город и королевство знает своего героя. Скажу даже больше, таких больше не будет. Вместо надгробного камня, по завещанию от умершего, был сделан каменный дракон, изрыгающий пламя вверх. Дракона из наилучшего белого мрамора, покрытого пластинами из особого сорта гранита - «Империал рэд», самого насыщенно-красного сорта, - делали долго, кропотливо и старательно, но сделали в срок. Статуя восхищала своими видами - невероятное чудовище было длинным, в два метра длиной, тянулось к небу, широко раскрыв свои невероятные крылья и выдыхая огонь вверх, словно стремясь спалить само солнце. А на чёрном, траурного цвета постаменте была выгравирована очень старательно надпись:

Нацу Драгнил

Великий маг, хороший друг и прекрасный человек

- Люси-чан... - слова Локсар, одетой во всё чёрное и прикрывавшее рот такого же цвета перчаткой прервал болезненный, спазматичный кашель, успевший изрядно надоесть за десять дней. Она отхаркнула ещё одну порцию кровавых незабудок, запятнавших асфальт за могилой алой жидкостью, и несколько розовых, отвратительных и мягкий на вид, словно желе, кусочков мяса. Затем утёрла рот обратной стороной ладони, испачкав тканев перчатку, и сильнее запархнулась в шубку. - Люси-чан стоит держать себя в руках. - Нацу, ну почему ты не признался?! - в истерике кричала блондинка, что буквально сидела на коленях земле, на самой могиле, прямо над тем, кто глубоко запал в её сердце. Черную футболку уже украшали пятна от земли, под балетки забрались камни и неприятно кололи кожу, резали, впивались в ступни. Юбка немного задралась, показывая бедра девушки, а голые ноги (особенно там, где были коленки) были все в сырой, холодной земле. Вуаль на голове немного съехала, а собранные в пучок волосы так и грозили вырваться из плена шпилек и сеточки. - Ну почему, Нацу, ну почему?! Почему ты оставил нас всех? Никто, совсем никто не положил ни одного цветка. Там, под землёй, покоилось уже остывшее тело убийцы драконов, её Нацу. - Люси, успокойся, - попросила Эльза, утирая слезу. Обычные доспехи сменило платье в пол, рукава до локтей, простая обувь в виде неприметных туфелек без каблука и клатч. Аловолосой стоило держать что-то, как посоветовал Жерар, чтобы не начать грызть ногти из-за обилия разрывавших тело чувств. Ей было не менее больно от того, что она потеряла лучшего друга, с которым провела все детство, который спас её, когда тёмное и кровавое прошлое накрыло с головой. Так было ещё и ужасно паршиво, до горечи и першения в глотке из-за того, что она не была рядом с ним, с тем, кто отдавал всего себя ради других, в его же последние минуты. - Не тебе одной больно. Я его с самого детства зна...знала. Знаешь как мне сейчас тяжело? - Он был таким хорошим и так мучительно умер, - низко наклонив голову, проговорил Грей, что всеми силами старался не сорвать костюм, угольно-черную рубашку и такой же галстук. Ему было дико больно, почти на физическом уровне из-за того, что юольшене было его лучшего друга. Несмотря на то, что они периодически дрались, были полной противоположностью друг друга, но они были так близки, что созидатель не имел совершенно никакого понятия, что делать дальше. Как он будет без него? Что дальше делать, к чему стремиться? И самое ужасное - что станет со всем городом, который он изменил? Ведь Нацу всегда создавал настроение счастья, создавал веселье и беззаботность. Неужели все заботы разом лягут на плечи, пытаясь сломать их за серыми буднями?! - Это я виноват, черт возьми, один я. Я полюбил Люси, к которой ты, брат, неравнодушен. Был. И мы... - Замолчи! - крикнула Хартфилия, почти ненавидяще глядя на мага. Она развернулась, из-за чего камни глубже впились в ступни, почти до крови. Даже боль не отрезвляла рассудок девушки. Зареванные шоколадные глаза больше не блестели жизнью и стремлением к чему-либо. Они не видели смысла ни в чём и ни в ком. Голос её дрожал, грозясь снова перейти на рыдания. - Заткни рот!! Я не люблю тебя, я всегда любила его!.. - Тогда почему ты ничего ему не сказала? - задался вопросом Лион. Он стоял слегка поодаль и харкал в сторонку полными крови колокольчиками, тоже в траурной одежде, тоже полный скорби и печали. Драгнил был тем, кто привёл его в чувства, помог понять, что бездумная месть всесильному чудовищу не поможет стать более великим, чем уже умерший. И плевать он хотел на то, что основную работу и большую часть мозгов вставил Фуллбастер. Беловолосый смотрел на Джувию, что не сводила глаз с Грея. Девушка едва ли не плакала, до хруста прижимая шубу к себе. Она всё больше и больше плевала цветы и лёгкие на асфальт, а незабудки так и грозились вырваться с рукавов и показать свои синие лепестки всему миру, словно крича: «А мы не скорбим, мы не жалеем о потере, посмотрите, мы же такие пестрые, нежели ваши чёрные наряды!» . - Это решило бы все проблемы, Люси. - Я думала... - утирая слёзы грязными, в земле со свежезакопанной могилы руками и размазывая грязь по лицу, всхлипылала она. Из-за того, что она становилась с каждым движением больше и больше в земле, она выглядела всё более жалкой и...обезумевшей,что ли. - Я думала он...что он не любит меня! Нацу... - А он любил так сильно, что за десять дней от ханахаки умер, - хмыкнул Лексус, смотря куда-то в сторону. Он и остальные громовержцы стояли чуть поодаль от такой сцены, но снующие туда-сюда люди грозили сдвинуть их прочь из кладбища. - Идиоты... - Ты...не любишь меня? - прошептал Грей. Он неверяще посмотрел на блондинку, бившуюся в истерике около могилы лучшего друга. На лице темноволосого было слишком много эмоций для него, столько, сколько он наверняка не испытывал никогда в жизни и не испытает после этого дня. Да если эти оба значения сложить, едва ли столько наберётся. Внутри, в области груди, где находилось сердце ледяного волшебника, будто что-то оторвалось. Оторвалось, разорвалось и сгорело, а потом это переехали бульдозером и отдали голодным, диким псам. Часть души, часть его самого. - Не люблю! Это...это была ошибка, Нацу ну почему... - громко рыдала та. Ей было всё равно на то, что скажут о ней завтра или послезавтра. Люси была уверена, что друзья вызовут людей в белых халатах, чтобы проверить, а не тронулась ли она умом и рассудком от горя и потери. Никто, даже если из кожи вон вылезет, не сможет её утешить. - Нацу-сан упомянул Люси-чан в завещании, - словно невзначай проговорила Джувия, утирая слезы перчаткой. И непонятно отчего были эти слёзы - от боли в груди и в теле из-за рвущихся наружу кровавых, убивающих цветов, из-за скорби по прекрасному человеку или из-за тоски по тому, кто стал причиной её болезни и станет причиной смерти в недалёком будущем. Люси подняла глаза и посмотрела на Локсар, утирая солёную влагу и ещё больше пачкаясь. Она не встала, нет, но едва слышно прошептала: - И что он... написал? - Просил передать Люси-чан письмо и диктофон, - синеглазая передала конверт, слегка заляпанный высохшей кровью, и довольно старый диктофон. Люси тут же начала открывать конверт дрожащими пальцами...