Стагнация

Привычным движением выбить дверь. Привычным движением встать в боевую стойку. Привычным движением попасть в ловушку. — Так, так. Враг торжествует, улыбается во всю ширь, направляет пульт устройства прямо в лицо. Только вот улыбка не искренняя, натянутая. Перри видит насквозь. Он не помнит, когда видел врага искренним последний раз. Наверное, в самом начале их истории, года четыре назад, когда враг состоял из чистой ненависти, когда лишь она заставляла его двигаться с места. Ненависть ко всему, и к Перри в первую очередь. Перри тихо цокает языком. Странное все-таки чувство, когда тебя ненавидят. Когда пытаются убить. А убить его пытались не раз. Перри выталкивали из самолета, Перри бросали в лаву, Перри швыряли связанным в воду. И что теперь? Клетка с отверстиями для воздуха. Докатились. Враг ленится или прикидывается идиотом. Ты можешь лучше, Хайнц. Где тот безумный гений, который заставлял испытывать настоящий страх своими устройствами. Который грозился уничтожить весь город, и расплавить кожу всех его жителей. Перри впервые за долгое время смотрит на него с долей сочувствия. Фуфелшмерц выглядит усталым. По-настоящему усталым. Бледное лицо отдает желтизной, тени под глазами — чернее угля, а лицо болезненно сузилось. Когда он отдыхает? Вопрос всплывает внезапно, и Перри тут же дает ответ. Никогда. Ему ли не знать. Перри и сам устал. Устал до смерти. От вереницы трагичных историй, от напыщенного образа героя, от бесполезных ловушек, от бессмысленной беготни. Исход ведь всегда один. И ты его знаешь. Хайнц знает точно. Зачем. Зачем все это. Зачем эти бессмысленные действия, ежедневный непрекращающийся ритуал. Ведь это давно перестало быть похожим на настоящую вражду. Когда исчезает ненависть, остаются одни и те же действия, доведенные до автоматизма. И Перри чувствует, что он будто застрял в навязанной роли, что дни становятся идентичными, и совершенно неотличимыми друг от друга. «Здесь кроме нас никого не бывает» — всплывает давняя и оброненная случайно фраза. Вдвоем. Два архетипа, застрявших в придуманном ими колесе Сансары. Но ведь если все фальшиво, то зачем напрягаться так каждый день. Зачем не спать ночь, создавая новое, изощренное устройство. К чему все. Они ведь давно прошли эту стадию. Перри дергает засов, и он поддается сразу и легко. Халтура. — Ты уже выбраться? О, познакомиться с моим… — Хайнц, — Перри зовет его твердо и по имени. Без дурацкой невыговаримой фамилии, доставшейся от нелюбимых родственников. Враг теряется на мгновение, испуганно моргает и смотрит неотрывно. — Что? — Нахер все это. Пошли в бар? Я знаю тут неплохой на углу.