Бесконечное Падение Луны

Он не обожжётся, если пламя в его груди будет гореть ярче пламени вокруг него       — Сладкий, я понимаю твоё недовольство. Но и ты нас пойми: мы тоже не всесильны, — девушка улыбнулась, мягко и обворожительно. — Мы с сёстрами работаем именно так и по-другому не можем.       Грешник силился улыбнуться, сделать вид, что понимает её и не осуждает, но выходило у него отвратно. Актёрское мастерство, видимо, совсем не было его сильной стороной.       — Послушай, — ненатуральная улыбка мгновенно спала с её лица. — Твои заморочки — это только твои заморочки. Мы все в одной лодке, и мы согласились пойти за тобой по своей воле. Мы не сомневаемся в тебе, но и следовать тебе дословно мы не можем, да и не стали бы, даже если бы могли… Так что… просто дай нам немного творческой свободы, хорошо?       И она улыбнулась ещё раз. Улыбка настолько же притягательная, насколько искусственная, могла свести с ума любого мужчину. Но не его.       Грешник больше не пытался улыбнуться. Он опять сделал всё, что мог, и этого опять оказалось недостаточно.       Ещё одна смерть на его совести.       Тяжёлый сапог обрушился на его скрюченные руки и выбил из них пистолет, отправил его в дальний угол. Подлая железяка тем не менее успела выплюнуть шесть граммов свинца, порвавших губу и таки вкусивших человеческой крови. Вслед за сапогом мелькнули окровавленное лицо, рука, сжимающая массивный пистолет, и само оружие, опускающееся тяжёлой рукоятью на воспалённую голову. Холодная сталь, приносящая успокоение мечущемуся безумному разуму.       — И что нам теперь с ней делать?       Мужчина средних лет был явно расстроен и ничуть не пытался это скрыть. Лишь его пытливый и расчётливый ум не позволил ему сорвать злость ни на пожилом напарнике, ни на крохотной связанной фигурке; но, хотя мужчина был умён, с каждой секундой его терпение иссякало всё быстрее и быстрее.       — Как бревно. Даже хуже. — Старик застегнул ремень, вздохнул и сел на порог внедорожника. — Первый раз вижу такого суккуба, шоб был хуже девки! Может, она помирает али ещё чего? Они болеют вообще али как?       Внезапная мысль вспыхнула в его голове, заставив ойкнуть, побледнеть и схватиться за пах.       — Да не болеют они! Сам знать должен, старый дебил! — Злость всё-таки начала брать над ним верх. — Прости. Прости, ладно? Я… просто…       Худший день в его жизни.       — Та ничего, я понимаю. И всё-таки, шо делать теперь-то будем? Дальше на восток я не поеду, у нас и так горючки впритык! Даже если таки повезёт и мымру эту сбагрим, едва ли навар будет!       Он тоже переживал, но опыт прожитых лет и лёгкая деменция помогали ему волноваться поменьше и сохранять голову холодной. Относительно.       — Таки смотри. Можна крючок сделать через центр и поискать там кого посочнее. Крупная дичь коли где и водится, то только там.       — Катаир…       Советы старика всегда были дельными, и начинающий охотник за головами честно пытался к ним прислушиваться. От любого другого человека он бы и не подумал принять такую идею, но сейчас задумался. Вынужден был задуматься.       — Слишком опасно. Может, попробуем педофилам её загнать? Она выглядит лет на четырнадцать, если не приглядываться особо. На шестнадцать, если приглядеться. Семнадцать, может… Ни груди, ни зада…       — Та не! Не берут же… да и шут знает, сколько ей годов-то на самом деле? Шестнадцать али шесть сотен? Не берут таких старых, мерзавцы… — Дед поморщился и сплюнул. — В тот раз едва последние штаны не потеряли, когда на мелочь поставили. А в центре девок будет — хоть пруд пруди, зуб даю!       — Да знаю, что будет… в этом и проблема. Как бы нас самих… не наловили. Только ещё и затрахаться до смерти сегодня не хватало, но… — Несмотря на нытьё, он уже согласился. Без риска на такой работе было никуда, и все охотники давно смирились с этим. — Не худшая смерть. Поехали. Только кончу эту падаль тут, а то мало ли…       Связанный суккуб лежал тихо — и не просто тихо, а практически бесшумно, словно труп. Лишь слабые, едва заметные движения плоской груди и впалого живота показывали, что она ещё жива. С тонких и аккуратных губ не сорвалось ни единого вздоха даже тогда, когда ей рубили крылья, а глаза невероятно глубокого синего цвета, ещё вчера бывшие такими резкими и красивыми, сейчас подходили скорее мёртвой рыбе.       — Пугает она меня, на самом деле. Если и едем за серьёзной наживой, то не буду рисковать.       Если бы эта девочка кричала, угрожала, умоляла отпустить или просто плакала, то у охотников не возникло бы ни единого вопроса. Но лежать молча и не шевелиться? Ни один суккуб, ни один демон никогда бы так себя не повёл. Это пугало больше любых угроз, особенно если учесть, сколь пустыми и бессмысленными они всегда были.       Он достал нож и замахнулся, и садист внутри него наконец-то обрадовался. От её личной пробы он не получил никакого удовольствия, но теперь от мерзкого демона будет хоть какой-то прок.       — Теперь-то я заставлю тебя стонать!       Его угроза, в отличие от угроз пойманных суккубов, была абсолютно реальна. И тем не менее ни одна мышца не дрогнула на её лице, ни на миллиметр не дёрнулся потухший взгляд.       — Шо встал? Кончай возиться, поехали! Времени в обрез, друг!       Её равнодушие было хуже любого оскорбления. Убить тварь будет неоправданным милосердием, но и играть с ней некогда. Плюнув, охотник бросил демона и убрал нож.       Он понимал, что она не застонет.       — Лежи тут и никуда не уходи, ладно?       Убедившись, что путы надёжно стянуты, он оставил безмолвного суккуба на земле и забрался в машину. Жертвовать верёвками ради такой казни, бессмысленной и жестокой, не было смысла, но старый напарник ничего не сказал. Он понимал, что товарищу нужно было выпустить пар, и не собирался защищать отвратного демона.       Лишь хмыкнул неодобрительно.       Сознание возвращалось медленно и неохотно, отвоёвывая себе законное место болью и потом. Именно боль — в буйной голове, во всех членах тела и пылающей губе — помогла вернуться, стать обратно самим собой.       Насколько это вообще было возможно.       — О-о-охо-о… А-а-а-а-а…       Холодный воздух обжигал, царапался, морозил глотку. Рефлекторно юноша схватился руками за лицо и тут же отдёрнул руки: распоротая губа пылала, словно залитая раскалённым свинцом.       Вкус железа во рту.       Такое чувство, что он останется на всю жизнь.       — Очнулся?       В её голосе совсем не осталось привычного озорства. По-прежнему высокий и резкий, он внезапно стал глуше и безжизненнее, словно его обладательница потеряла некий важный стержень.       Голос не той Аи Айко, что он знал.       «О нет…»       Он опять схватился за лицо, превозмогая боль, и даже не подумал отдёрнуть руки. Никакая боль не заставит его посмотреть ей в глаза.       Никакая боль не может быть сильнее этого стыда.       — Если очнулся, то вставай. У нас нет времени.       В грохоте выстрела, в лязге затвора, в хлопке пули, преодолевающей звуковой барьер, — в любом звуке было больше эмоций и жизни, чем в этом голосе.       — Некогда разлёживаться.       Те же сжатые губы и сощуренные глаза, но теперь они выглядели совсем иначе. Никакой больше игривости — только холод, злость и целеустремлённость. Кровавый бинт на правом виске и ухе и безнадёжно испорченная причёска.       Всё-таки попадания в голову оказалось достаточно, чтобы сбросить с Аи Айко её маску, и едва ли кто-либо смог бы назвать её настоящее лицо красивым.       Он с трудом встал, едва удерживая гудящую колоколом голову, по-прежнему пряча лицо. Лишь сейчас он осознал, что оно заклеено пластырем, а руки не связаны, — сущее безумие для того, кто едва не помер.       — Держи.       Знакомый до боли пистолет, маленький и лёгкий. Почти такой же, как его бывший табельный, — только бесценный оригинал Золотого Века, а не убогий новодел. Не самый мощный, но невероятно удобный в стрельбе и ношении.       Отличный выбор, чтобы застрелить молодую девушку.       — Надеюсь, когда дело дойдёт до реального боя, ты не промажешь в упор.       Холодные цепкие глаза. Красивые, умные и абсолютно безумные.       — Ты спрашивала, Ая, в порядке ли я.       Недюжинное усилие воли, чтобы убрать-таки руки с лица. Ещё одно, чтобы взять у неё пистолет. И третье, самое большое — чтобы посмотреть Ае в глаза.       — Так вот… я нихрена не в порядке.       И сунул пистолет в кобуру. В конце концов, густая тьма, залившая его плоть и дух, так никуда и не делась. Она была рядом.       Ждала.       Глупо и невежливо встречать её без оружия.       Не его голова. Не его мысли. Не его тьма в душе. Сам Судья воскрес из мёртвых, снова раздавил его жалкий разум, как гнилой орех. Но теперь не было Судьи, не было врага, которого можно было найти и убить — лишь он и бесконечно близкий конец, ставший ещё ближе. Слишком, слишком близко.       Но это уже ничего не изменит.       — Город… опустел почти весь. Трущобы с запада, центр целиком. — Раскуроченная губа вспыхивала при каждом слове, но оставить спутницу без ликбеза Свен не мог. — Почти весь восток, кроме самого дальнего края. Максимально далеко и от обоих Телосов, и от Марэ на западе. Поля сохранились, и все выжившие теперь там. Но это очень далеко отсюда.       Ая не отвечала и не смотрела на него, но слушала внимательно. Её лицо чуть расслабилось, хотя сохраняло холодное и удивительно злобное выражение. Такое отталкивающее и такое естественное. Искреннее.       — Нам нужен центральный НИИ. Самое высокое здание в городе, да и мире, если не брать в расчёт Вилленмахт с Игнисом. Там же и главная библиотека страны, и институт.       Здание института, огромное и величественное, нависало над серыми и мёртвыми улицами Катаира Нао — столицы Мор Элин. Шпиль его уходил в небо так высоко, как вообще это было возможно в Платиновом Веке, и демонстрировал всему миру гениальность конструкторов и величие страны. Жалко лишь, что даже самый высокий шпиль никак не помог городу с войной и голодом.       — Почему они не живут внутри стен, в центре?       Ей было сложно говорить, неприятно, но она раздавила свои гордость и неприязнь сразу же, как ситуация этого потребовала.       — Слишком далеко до полей, и защищаться больше не от кого. Тут только храмы, институты, библиотеки, банки… Ничто из этого нас не спасло.       Холодный мёртвый город. Роскошь дворцов и гениальность институтов остались в прошлом, и серые здания слепо глядели на заброшенные улицы чёрными провалами окон, неспособные даже предоставить кров человеку.       Мир изменился слишком быстро, и они не успели за ним.       — От Марэ уже нет опасности, а суккубам плевать на стены. Кстати, нам повезло, что мы до сих пор не столкнулись с ними. Держим ухо востро.       «И в самом деле странно. Где они?»       — А если новый правитель Марэ подохнет, и опять начнётся пиздец?       — Тогда от Элин не останется ничего.       «Даже некому сохранить воспоминания о ней».       — Ты говорил, что он серьёзный малый. Думаешь, он справится?       «Малый? Это… непохоже на неё. И почему ей стал интересен Марэ?»       Брошенные здания становились всё старее, а их фасады — всё богаче. Широкие проспекты стали шире, а тесные улочки — теснее. Застройка окончательно потеряла ладность и стройность, скатившись к хаосу одного из древнейших городов, сгрудилась вокруг исполинских махин храмов и библиотек. И пускай всё золото давно разграбили, центр Катаира Нао до сих пор сохранял свою внушительность.       Даже когда и внушать ему было нечего и некому.       — Я не встречался с ним лично, но он один из гладиаторов. Не политик, для воинов он свой. — Свен замер и прислушался. Звенящая тишина нервировала, сбивала с толку болезненный рассудок. — Если кто-то и может справиться, то он.       «Почему так тихо? Должно же тут хоть что-то издавать звук? Хоть ветер!»       Ветра не было.       «Почему тут нет ветра? Сейчас же весна, тут всегда ветрено весной!»       Нет более ветреного времени года, чем весна. Это однозначно ловушка, и никак иначе.       Инквизитор резко замер и огляделся, его рука прыгнула на кобуру со скоростью кобры и замерла на рукояти. Его острый и ясный взгляд забегал по крышам и окнам сбившихся в причудливом соседстве дорогих усадеб и убогих человейников, готовый сразу заметить любого врага.       «Ловушка! Это точно ловушка!»       Оно близко, совсем рядом. Только протяни руку — и прикоснёшься.       А оно прикоснётся к тебе.       «Но где? Слишком много мест для засады! И почему, чёрт возьми, нет ветра?!»       А откуда тут взяться ветру, если воздух залит тьмой? Беспросветной, давящей, слепящей.       «Я должен… должен…»       Вездесущей, мучительной, сладостн…       Мощный удар по щеке чуть не сбил героя с ног и заставил свежую рану вспыхнуть огнём с новой силой. Не останавливаясь, он неистово бил себя по лицу до тех пор, пока боль не выжгла из его хаотичного разума всё остальное.       — Я!.. Я… в порядке, Ая. Пока что… в порядке.       И насколько тебя хватит, Свен? Едва ли это будет так просто.       — Правда в порядке… Опусти, пожалуйста, пистолет.       Сколько у него теперь времени? Месяц, неделя? Сутки? Что он будет делать, если не найдёт Лема в Элин? Есть ли теперь хоть малейший шанс найти его?       Неважно. Вознесённый Герой Свен Уэльский ещё жив, и если тьма обретёт тело, если воскресший Судья явится лично — он выстрелит, и на этот раз он не промажет.       Коридоры столь огромные и тёмные, что даже свет фонарика неспособен полностью охватить их. Огромные окна освещали аудитории, но несколько библиотек и бесчисленное множество лабораторий оставались погружёнными во мрак. Грандиозное здание центрального университета Мор Элин было настолько же велико внутри, сколь и снаружи, и для неподготовленного человека превращалось в лабиринт. Впрочем, заранее сохранённая на КПК карта решала много проблем.       Выцепив лучом света очередной стеллаж, юноша выломал замок пожарным топором и добрался до ещё одного ряда тугих папок с личными делами персонала. Ему приходилось действовать почти вслепую, обшаривать каждый угол и каждую щель, но результата пока не было. Однако, даже будучи скорее холериком, Свен нашёл в себе силы на терпение и целеустремлённость.       — Долго ещё?       — Скорее всего. Возможно, весь день провожусь. Если потребуется — хоть неделю.       Ведь у него не было ничего, кроме цели. Некуда больше идти, нечего больше хотеть.       — У нас нет недели! Уже через пару дней сюда хлынут ищейки и спецназ! — Дочь Айко злилась и имела на это полное право. — Слушай, я плохо представляю, как тебе помочь копаться в архивах, так что пойду поищу инфу по Духам. Сейчас это куда важнее.       — Да, коне… Что? Стой!       Он запоздало оторвался от макулатуры и не успел выхватить тоненькую фигурку Аи до того, как она исчезла. Быстро, резко и незаметно, не издавая никаких звуков даже с тяжёлым ранцем за плечами.       «Зараза! И почему это ты не можешь помочь мне тут?!»       Идея разделиться изначально была настолько тупой, насколько это вообще было возможно. Впрочем, чего-то подобного от вздорной девки Свен и ожидал.       «Повезло хоть, что у них архивы бумажные, а не электронные. Ума не приложу, как бы подал сюда ток».       Он встал и прошёлся вдоль рядов, надеясь заметить девушку и притащить обратно. Его фонарик, однако, пасовал перед грандиозностью библиотеки, а слух явно был недостаточно остр, чтобы уловить удивительно бесшумные шаги. Однако спустя пару минут поисков удача улыбнулась герою и донесла до него звук выламываемого замка.       «Наконец-то!»       Он уже не злился на неё, а лишь радовался, что ему больше не придётся оставаться наедине с собой и своими мыслями. С содержимым своего воспалённого разума.       — Ая!       Он достиг источника звука буквально одним прыжком, едва не сгребя девушку в охапку, и не смог удержать сдавленного вздоха. Так давно он не был рад видеть рядом живого человека!       И едва остановился в последний момент, выхватив и вскинув пистолет.       Он нашёл девушку, но вовсе не Дочь Айко.       Длинные светлые волосы, приятное правильное лицо. Серая брезентовая «горка», разгрузка, ощетинившаяся широкими пятами магазинов, карабин на ремне.       — Ой!       Похоже, ей не понравилось, что в неё тычут пистолетом. Ей ещё повезло: Свен Уэльский был куда ближе к тому, чтобы молча расстрелять незнакомца, чем обычно.       — Стоять на месте! Руки за голову и, именем Евы молю, не дёргайся!       Рост выше среднего, средняя комплекция, внушительный бюст, видимый даже под бесформенным комбинезоном.       — Ты же не будешь… стрелять?       Она улыбнулась, но руки подняла. Медленно, нехотя, словно игнорируя девятимиллиметровый немигающий глаз «Фроммера».       — И не свети мне в лицо, сладкий… Это немного неприятно…       — Заткнись!       «Слишком невнятная реакция! Что-то с ней не так!»       — Солнышко, если бы ты хотел выстрелить, то выстрелил бы. Может, просто пропустим часть с угрозами и перейдём к диалогу? Я правда сегодня затрахалась бегать под пулями, поверь мне.       — Я тебе не верю, так что придумай что-нибудь поубедительней!       «Слишком спокойна! Кто вообще будет спокойным в такой ситуации?!»       — А что придумывать? Ты ничего и не спрашивал, сладкий.       Она улыбалась, но не подчёркивая своё превосходство и пытаясь унизить глупого инквизитора, а наоборот — подбадривая, подталкивая к верным словам.       — Тьфу, блядь. Кто ты такая и что тут делаешь? — Его запал начал спадать, но в то же время идея молча изрешетить незнакомку поселилась в уме ещё плотнее. Что-то отчаянно не сходилось, и даже слепой бы увидел это.       — Вот видишь! Не так уж и сложно! — Она улыбнулась, и улыбка эта, широкая и добрая, была глубже любого океана и ярче любой звезды. Улыбка, больше подходящая международной эстрадной диве. — Кажется, мы находим общий язык, а?       «Суккуб?! Но откуда у суккуба оружие? Они слишком тупы, чтобы им пользоваться, и броню никогда не носят, да и комбинезоны тоже».       Глубокий, низковатый голос, но нежный, бархатистый. Приятный не только на слух — даже на ощупь. Не режущий уши, не давящий, а обволакивающий и ласкающий. Светлые карие глаза, почти что рыжие, спокойные и игривые, совсем не напуганные оружием. Немного детское, чуть округлое лицо, пухлые и улыбающиеся губы. Просто находясь рядом, Свен чувствовал, что не хочет продолжать концерт и размахивать оружием, что пора прийти в себя и поговорить.       Чувствовал, что глупое бесстрашие девахи по-своему восхищает его.       И тьма, терпеливо ждущая своего часа, словно отступила.       Совсем чуть-чуть, едва-едва.       Но это невозможно было не заметить.       — Извини. — Свен сделал шаг назад и поправил фонарик на груди, чтобы он не светил незнакомке в глаза, однако пистолет не опустил. — Привык видеть незнакомцев только через прицел.       — Так давай познакомимся! Я Маришка! — Она улыбнулась ещё шире и бодро протянула руку для рукопожатия. — Пришла за папиной медкнижкой!       — Не боишься, Маришка?       — Тебя? Хи-хи!       Она даже не пыталась сдержать смех.       — Как я могу бояться тебя, если ты так сильно боишься меня? Мне даже как-то неловко… А тебя как зовут, таинственный нервный незнакомец?       — Почему бы не бояться меня? — Точное и острое замечание искренне задело тонкую горделивую натуру юноши. — Убью или украду, продав в рабство. Не веришь?       — Не верю! — Она опять захихикала, и смех этот был абсолютно искренен. — Ты не такой, как они. Они молча стреляют или вяжут, а не трясут пистолетом перед лицом.       Как и до этого, она выглядела убедительной.       — А ты их видела, чтобы сравнивать? — Герой продолжал спор чисто по инерции, уже почти не сомневаясь в её словах.       — Видела. Пару лет. С тех пор отличаю безошибочно. — Улыбка, только что бывшая яркой и сочной, потухла и завяла. — Если хочешь послушать, то давай не здесь? Недостаточно тут… романтично для этого.       «И правда… дурак ты, Свен, и не лечишься. Молодые и красивые девушки сейчас редко долго живут».       — Извини. Рад, что сейчас ты в порядке. — Пистолет он, разумеется, так и не опустил. — Марк, мародёр. Просто искал, осталось ли тут ещё что-нибудь ценное. Сегодня был тяжёлый день, и я не в духе.       — Глупый ты, Марк! Кто же ищет хабар в библиотеках? — Маришка смеялась каждый раз как в последний, отдаваясь этому всей душой. — Но, вижу, неплохо тебе досталось. Только не переживай, шрамы украшают мужчину! Надеюсь, шрам получится красивый и аккуратный!       Она изобразила пальцами странную фигуру, видимо, означающую в её понимании действительно красивый и аккуратный шрам, а затем показала папку из ящика, что так шумно открыла.       — Мой папа работал тут, и я пришла поискать, нет ли где его медкнижки. Бедняга совсем сдал, и я подумала, что тут может быть где-нибудь написано, чем он болеет!       Обычная бумажная папка. Типичное дело работника НИИ, напечатанное на серой бумаге. Абсолютно ничем не примечательное.       Кроме, возможно, имени на нём.       «Марьян Лем».       — Мариш… а твой папа, случайно, не входил в группу исследователей Телосов?       — Зря я тебя глупым назвала, однако! Откуда ты знаешь?!       «Бинго. Бинго, блядь, бинго!»       — Просто… как-то… видел списки… вот буквально только что!       «Это даже как-то слишком просто! Слишком!»       Вознесённый Герой Свен Уэльский буквально разорвался пополам. Одна его половина была готова пуститься в пляс, дикий и безбашенный, орать от радости, пока он не упадёт без сил, а вторая отказывалась верить в чудо и склоняла инквизитора обратно к идее просто пристрелить пугающе странную девушку.       — Правда?! Как нам повезло! Наверное… Это важно?       — Конечно!       Слово куда быстрее мысли.       — Я как-то знал одного старика, который тоже чем-то странным болел, потому что в Телосы ходил, представляешь? И до старости дожил, потому что… отвары странные варил, вот!       Свен никогда не умел врать, но сейчас искренне пытался.       — И меня научил! Хочешь, я и тебя научу? И папу твоего!       «А если это просто однофамилец?»       — Просто скажи, где вы живёте, и я к вам зайду и научу, правда!       «Неважно! Проверить всё равно нужно!»       — Правда? — Маришка ухмыльнулась озорно и кокетливо, прикусила нижнюю губу настолько элегантно, насколько это вообще анатомически возможно. — Ну раз и папу научишь… то приходи. И заскочи в аптеку, поищи чего-нибудь… к чаю, ладно?       — Обязательно. Искать что-нибудь к чаю в аптеках — это моё призвание. — Свен не слишком расстроился от того, что его неправильно поняли, но такой результат ожидаемо порадовал его вдвойне. Почти настолько, что он опустил пистолет.       Почти.       — Аха-ха! — Она сунула папку в рюкзак, отряхнула комбинезон и развернулась. — Предпоследнее СНТ на Восточном Проспекте, дом тринадцатый. Не заблудишься, сладкий? И… хотя бы дома в меня не тычь пистолетом.       И исчезла меж высоких рядов стеллажей быстрее, чем Свен успел ответить. Впрочем, отвечать ему было и нечего.       Ая хмурилась даже сильнее обычного, сощурив и без того узкие глаза так, словно зажмурилась. Она молчала, но её недовольство было ощутимо и без слов, витая вокруг девушки буквально видимой глазу тучей.       — И ты хочешь сказать, что поверил ей?       — Если спрашивать об этом так прямо, то и правда звучит как слишком очевидная глупость. Но да, я не вижу альтернативы. Если бы ты не свинтила, то послушала бы сама.       Она недовольна ещё и собой, и это было очевидно.       Солнце поднялось высоко в небо и уже собиралось начинать садиться. Сидя на ступенях огромного здания НИИ, Ая остервенело грызла сухари и слушала рассказ о произошедшем. У юноши впервые за день появился аппетит, но с такой раной приближаться к еде он не рискнул и лишь удручённо пускал слюни.       — А других людей по фамилии «Лем» я не нашёл, так что… этот единственный.       — Уж больно ты довольный стал, инквизитор. Одной потаскушки достаточно, чтобы тебя развеселить?       — Только если она дочь того, кто расскажет мне про отца и про то, зачем его убили. Да, чёрт возьми, достаточно!       Ая злилась ещё и потому, что была неправа. У неё явно была аллергия на собственную неправоту.       — Это очевидная ловушка, вот что я тебе скажу. Любому человеку, который думает не членом, а головой, это ясно.       — Возможно. Но проверить надо. Всё равно пойдём вместе.       Свен был достаточно доволен собой, чтобы не спорить. Тьма наконец отступила, сделала шаг назад, и он смог вдохнуть полной грудью.       — Что, одной девушки тебе уже мало? Хочешь обеих сразу?       — И это я тут думаю членом?       Ая совсем не умела проигрывать.       — Допус… Допустим! Допустим, мы сходим и проверим эту шлюху. Но сначала вопрос куда более важный.       «Точно. Я так обрадовался, что решил забыть обо всём грустном».       — Я нашла книгу, что хотела. «Анимист Октавий Койвак, Духи Стихий и их источники»! Прежде чем лезть в логово врага, нужно сделать из тебя воина.       — Хорошо. Да. Ты права.       «Не хочу».       — Если там и правда окажется та самая Хильди, то без силы Духа тебе не выжить. Сначала нужно стать готовым к тому, что её угрозы вполне реальны, а уже потом лезть на рожон.       «Но придётся. Не вижу другого способа дотянуться до неё».       Эта сила.       Полностью переворачивающая представление о том, насколько может быть силён человек.       Выше, чем самая смелая мечта.       — Я заметила тогда, что эта Хильди… довольно грубая.       — Ха? Что ты имеешь в виду?       «Грубая?»       — Она сильна, да. Сильнее, чем может стать любой человек, и смерть Гермеса это доказала. Но в ней нет элегантности, стройности, ритма. Она просто… пёрла на него, размахивая мечом, и всё. Взяла верх не мастерством, а лишь грубой силой. Полностью надеялась на свой щит и броню, понимаешь меня, инквизитор?       «Элегантность, стройность, ритм».       — Я хочу сказать, что если ты догонишь её по чистой силе… то сможешь взять верх мастерством.       Впервые за весь день Дочь Айко Ая улыбнулась. Едва-едва, совсем незаметно.       Но этого было достаточно.       — Я правда рада, что ты пришёл в себя. Нам нужно уронить этот огромный шкаф, Свен. Давай соберёмся и сделаем это, а?       Двигатель фырчал, гудел и рыгал, всем своим естеством выражая протест против эксплуатации себя любимого. Или, может, против загрязнения природы выхлопными газами? Против траты бесценной земли на рапс для получения дизеля? Никто не знает, и никому это не интересно. Двигатель продолжал гудеть, таща автомобиль через густой девственный лес, не изуродованный сетью дорог и остальными намёками на присутствие человека. Лес столь тёмный и дремучий, словно он одним лишь фактом своего существования решил опровергнуть начавшийся конец света.       Свену было тесно, жарко и страшно. Очень страшно. Не столько из-за самоубийственных планов, сколько из-за сидящего справа нетипичного водителя.       — Н-н-ну же, пошла!       Под напором четырёх колёс хрустели кусты и падали деревья, словно не существовало никакого пути, кроме как по прямой. Ая пыхтела как паровоз, рычала и скрипела в унисон с машиной, подскакивая на кочках и сваленных деревьях, но с фанатичным упорством продолжала давить на газ, словно участвуя в гонке.       — Полегче, полегче! Ты точно умеешь водить?!       Автомобиль опять дёрнулся, ударив юношу по голове сначала приборной панелью, а потом подголовником. Абсурдно массивный шлем полностью гасил всю силу ударов, но от такой грубой поездки героя начало укачивать, и он в сотый раз пожалел о том, что пустил противную девку за руль.       — Конечно! Я даже на вертолёте умею! Глазом не успеешь моргнуть, как мы будем на месте!       «О нет! Она же и правда собирается ехать так быстро! Стоп, вертолёт?!»       — Просто держись покрепче и наслаждайся! Или что, ты хочешь за руль?       — Давай просто снимем с меня латы, и я поведу! В них я чувствую себя как оловянный солдатик!       Невероятно массивные. Новодел паршивого качества, полностью пожертвовавший комфортом и подвижностью во имя ультимативной защиты. Даже ходить в таких было сложно, не говоря уже о том, чтобы вести машину.       — Олов… что? В любом случае, нет! Вдвоём мы их полдня будем надевать на тебя!       «Действительно, откуда ей знать об оловянных солдатиках?»       Юго-восток Катаира — единственный оставшийся в материковой части Мор Элин крупный город. Самое чистое место во всей стране, если не в мире, он собрал внутри себя почти всех выживших Элин, обеспечивая защиту и пропитание. Относительная близость к Мегали Эримосу также делала его крупным торговым центром, позволяющим купить всё, что вообще было возможно приобрести за деньги. Даже крупнейший портовый город, Лаиг Мар, обеспечивающий сообщение с островами, не имел и четверти его населения и постоянно находился в упадке.       Не будучи сжатым исполинскими стенами, как Уэльс, пригород столицы поражал не только размером, но и разнообразием архитектуры. Тысячелетние каменные здания перемежались деревянными хибарами, и среди них сверкали вечно яркой краской, словно алмазы, квадратные модульные дома Платинового Века, что должны были стать временным решением в ожидании строительства высоток. Этой амбиции, как и остальным, сбыться оказалось не суждено, и временное опять стало постоянным — даже более постоянным, нежели элинские дома.       Для реализации самоубийственного плана Дочери Айко потребовалось много снаряжения безумной стоимости и редкости, и приобрести его удалось, лишь использовав почти все вынесенные из особняка Айко умершего мира деньги. Тем не менее неадекватные цены компенсировались широтой выбора: возможность приобрести живой экзоскелет с тяжёлой бронёй и внедорожник Платинового Века стоила любых денег. Позволив себе лишь тёплый душ и горячий обед, путники покинули город сразу же, как закончили с покупками, не став задерживаться и светиться лишний раз.       — Ты точно уверена, что это здесь?       Лес стал ещё гуще, превосходя любые ожидания от того, насколько вообще дремучим можно быть. Деревья стояли плотной стеной, вынудив оставить машину и пойти пешком, а кустарники, больше похожие на колючую проволоку, сделали и пеший поход почти невозможным.       — Уверена! Я читала эту книгу ещё в детстве, и за последние пять лет тут вряд ли что-то изменилось! — Девушка проламывала путь через заросли с завидным упорством, не жалея ни одежду, ни себя. — А игнисский оригинал, что я нашла, только подтвердил мою правоту!       — Игнисский?       Тяжело. Даже идти было тяжело, и для того, чтобы не падать, Свен шёл по следу Аи из сломанных кустов и поваленных деревьев. Несмотря на то, что двигатель экзоскелета был заправлен ураном и работал исправно, выдержать массу лат и огромного щита, больше напоминающего створку ворот Центрального Храма Евы, не мог даже он. Неадекватная масса тем не менее была необходима для их цели.       — Да! Первую версию создавали сами учёные Игниса, описывавшие процесс призвания Духов, это был просто доклад. В поздних версиях внесли заметки о заключении контракта и результативности Октавия, но техническую часть резали с каждым изданием.       Она остановилась, облокотилась на дерево в попытках перевести дух.       — И в этом проблема. Для полной картины мне нужны были все версии, даже самые первые. Их никто не переводил со староигнисского, и в библиотеке папаши их не было, так что пришлось искать тут. — Даже измотанная и едва стоящая на ногах, Ая по-прежнему сохраняла способность самодовольно ухмыляться. — Знание пары мёртвых языков порой может пригодиться, не так ли?       — Местоположение самого Духа, как считают теперь, непостоянное. Брехня. — Дочь Айко вывела на экран карту леса и активно чертила на ней. — Он действительно не там, где был раньше, но при этом его суть намертво привязана к одной точке. Просто точка эта движется. Судя по картам из «анимистов», она всегда соответствует наибольшему скоплению сил природы. На севере от нас — океан, на западе — Телосы, на юге — внутреннее море, и пустыня на востоке.       На карте появлялись всё новые и новые линии, пока что решительно не понятные никому, кроме самой девушки. Свен лишь внимательно следил, радуясь в глубине души, что ему не приходится высчитывать это самому.       — Получаем простой факт! Сильфа, Дух Ветра, будет в самом центре Катаирского Леса.       — Невероятно бесхитростная логика. Просто… ты уверена, что это именно так работает?       — Конечно! Не всё же должно быть сложным! К тому же это не я придумала, а учёные Игниса, что её призвали. Я просто прикинула форму и плотность растительности во всём мире. Если учесть, что практически вся Терра Магна — это пустыня, а растительности в Игнисе и Виллене примерно столько же, как и на островах Мор Элин, то всё просто и очевидно.       «Надеюсь, ты достаточно хорошо понимаешь этих учёных».       — Я готова. А ты готов? Хватит сидеть.       — Это точно те слова, которые нужно говорить смертнику?       Последний шанс повернуть назад, сбежать от смертельной опасности. Оставить все глупые планы и вернуться домой. Прожить короткую и бессмысленную жизнь, погибнув от болезни или пуль боевиков. Оседлание Духа сожжёт последний мост, сделав любое отклонение от обещанного ему плана мгновенным самоубийством, и едва ли безболезненным.       Впрочем, Вознесённый Герой не колебался. Ибо знал, что все мосты давно сожжены.       — Никто не собирается умирать, глупый ты инквизитор!       Она встала и улыбнулась, оскалилась. Её полная уверенность в своих силах просто пугала, но в то же время передалась — не могла не передаться — напуганному юноше.       В конце концов, он мог положиться только на неё.       — Ая, спасибо. Это правда очень важно для меня. Если что-то… пойдёт не так, я хочу, чтобы ты зна…       — Я сказала! Что никто! Не собирается! Умирать! — Улыбка стала ещё шире, ещё самоувереннее. Такое типичное для неё выражение лица, такое органичное и естественное. — Вот вернёшься и скажешь всё, что хотел, хорошо?       У Артура Айко было непростое детство, о котором он предпочёл бы никогда никому не рассказывать. Рождённый вскоре после Второго Катаклизма в семье безумцев — ибо только безумцы способны решить завести дитя в уже погибшем мире, — он не познал ни материнской ласки, ни братской любви. Дитя войны, он слишком хорошо знал цену каждого прожитого дня и не раз задумывался о том, что не в состоянии больше эту цену платить. Нельзя сказать, что пребывание в Доме Айко, получение нового имени и должности сильно изменили Артура, — напротив, он лишь понял, что цену эту платит не он один.       Но только один человек не боялся этого. Он страдал так же, как все, мучился от кошмаров и бессонницы, так же сходил с ума от угрызений совести и мёртвых голосов в голове. И лишь он не сломался и продолжал нести своё бремя — не как ношу, не как крест. А как яркое пламенеющее знамя.       И Артур твёрдо решил, что если у его короткой жизни и есть цена, то ради этого огненного знамени он готов заплатить её стократ.       — Отец, ты звал меня.       Андор Айко улыбался. Улыбался так, как никто другой: смеялся одними лишь уголками рта, почти скрытого величественной бородой, но голубые глаза его находились в искренней истерике, бились в оргазме чистого восторга. И у Андора Айко были причины для радости.       Он ждал — и он дождался.       — Ты звал меня, и я пришёл.       Он не был готов ждать ещё дольше и находился в экстазе, в сладостном и мучительном ожидании мечты, что вот-вот исполнится.       Артур улыбнулся. Он улыбался всегда, но сейчас его жеманная улыбка была неискренна и тревожна. Он чувствовал, о чём будет разговор, и боялся. Боялся того, что услышит. Боялся и Андора, его ясных и восторженных глаз.       Артур так и остался трусом.       — Наконец-то ты пришёл, лапа! Я уже начал скучать!       В то время как Анджей внушал уважение, Андор внушал только страх. Он не занимался политикой, экономикой и не имел к этому ни таланта, ни стремления. На приёмах всегда дремал, из-за чего в своё время безнадёжно испортил отношения с Мегали Эримосом, и после них всегда исчезал сразу же, как только гости начинали прощаться. Даже на войне, грамотно командуя личным отрядом и одерживая блистательные победы, Старший Сын Айко казался скучающим. Артур никогда не понимал, что у него в голове, чем он живёт и с какой целью, и его пугала эта неопределённость, эта осязаемая пустота в груди уже немолодого мужчины. Он знал лишь про одно его развлечение, но успешно разыгрывал абсолютное незнание.       Потому что Андор Айко внушал только страх.       — Папочка, — Артур уже и сам не помнил, когда именно его речь так сломалась, — есть какие-то новости от того загадочного красавчика? Кстати, я до сих пор не знаю, как его зовут, представляешь?       — Зовут? — Анджей с трудом сфокусировал взгляд, словно пытаясь проснуться. — Его не зовут, он сам приходит… Итак!       Грузный старик решительно встал и оглядел сыновей, собравшихся в его кабинете. Молодые, красивые, готовые к действиям. Отрада для отцовских глаз.       — Действительно, время пришло. Мы… в самом деле достигли этого, дожили до этого дня. Я благодарю вас и как отец, и как правитель. И это значит…       Старший Сын привстал, неспособный совладать с возбуждением, и глаза его горели ярче полуденного солнца.       — …что теперь мы начинаем. Андор.       — Да, отец!       — Теперь твоя очередь, твой выход. Теперь… дело только за тобой.       Порывисто, агрессивно, он схватил отца, сжал в объятьях. Несмотря на то что Сын был ниже на полголовы и в полтора раза тоньше, ликуя, он едва не сломал старика.       — Братик, — Артур не мог не поймать себя на мысли, что он бы такое не пережил, — сколько времени тебе нужно? Я хочу поймать сестричку до начала концерта.       — Месяцев шесть. Нет, пять. Нет, даже четырёх хватит. — Андор не собирался скрывать свой оптимизм. — Нет, я прямо сейчас отправлюсь и увижу сам, сколько ещё труда предстоит. Если судьба благоволит нам, то уложусь в три.       Поставив задыхающегося родителя на место, Старший Сын быстрым уверенным шагом вышел из кабинета, и не подумав попрощаться. Решительный и целеустремлённый, как никогда ранее.       — Артур, мальчик мой, — Отец явно привык к насилию и рекордно быстро пришёл в себя, — я оставляю Аю на тебя. Кроме того, убедись, что она одна. Кто бы ей ни помогал, убей всех, даже если…       — Пап, ты правда думаешь, что это может быть тот трупик? Это чуточку похоже на паранойю, вот что я скажу.       — Мы не имеем права брезговать паранойей, сынок, — Анджей улыбнулся слабо и вымученно, словно тысячу лет не спал. — Если я всё-таки прав… то плевать, что он сказал. Мы не можем рисковать ни Аей, ни нашим планом. Убей его, если я окажусь прав.       К хронической усталости Отца приёмный сын Айко привык, но впервые в жизни увидел брата таким счастливым и радостным, таким возбуждённым. И увиденное испугало его ещё больше обычной апатии.       Значит, и правда осталось не больше трёх месяцев.       Совсем маленькая и идеально круглая полянка, такая яркая и инородная в этих непроходимых дебрях. Неправильная. Одновременно притягивающая взгляд и его же отталкивающая. Манящая прилечь, полюбоваться дневным небом или звёздами, но при этом вызывающая желание пройти мимо, уйти, бежать от неё.       «Такая маленькая…»       Бежать как можно дальше. Любой нормальный человек бы так поступил. Впрочем, Вознесённый Герой Свен Уэльский никогда не претендовал на звание нормального человека.       Мана пульсировала прямо в воздухе, вибрировала. Не было никакого сомнения, что это за место.       Это было так страшно, что доставляло удовольствие. Настолько страшно, что тьма — гнилая, удушающая, бесконечно и невообразимо мерзкая — отступила, спасовала перед этим безумным гипнотическим ужасом.       — Узри меня, о великий Дух, ибо Герой явился!       Абсурдно мощный шлем затрещал динамиками, искажая голос, — не концерта ради, а лишь из-за полной герметичности забрала, не пропускающего ни звука.       Она посмотрела на него с удивлением, даже с некоторым ужасом — и неудивительно, ибо человек в столь избыточной для любой цели защите окончательно терял человеческий вид.       «Действительно крохотная! Прямо кукла!»       Подлетела прямо к его лицу и, не найдя оного, сделала два круга вокруг головы. Разумеется, не нашла.       «Сантиметров двадцать, если не меньше».       Отчаявшись обнаружить в Свене любой намёк на человеческие черты, она наконец остановилась и, лишь на мгновение задумавшись, рассмеялась.       Миллиарды и миллиарды звенящих колокольчиков. Смеялась будто не она — смеялся сам воздух, каждая его молекула, каждый атом, и даже в искажении динамиков шлема этот перезвон был лучшим, что когда-либо слышал молодой инквизитор.       Длинные золотые волосы, нежная фарфоровая кожа. Невероятно яркие голубые глаза, такие огромные, словно занимающие половину лица, и при этом такие притягательные, гипнотизирующие. Легчайшее зелёное платьице, практически ничего не скрывающее, и тончайшие стрекозиные крылья, почти прозрачные, лишь переливающиеся на солнце всеми цветами радуги.       Ярчайшая ослепительная улыбка.       Прекрасная неземная фея.       Разумное олицетворение неописуемо могучих сил природы, Сильфа, Дух Ветра.       — Ха-ха-ха! Какой ты смешной, Герой! И где же твоё лицо? — Она смахнула слёзы с глаз и отлетела на пару метров, найдя в себе терпение для диалога. — Ты явился ко мне, и я явилась к тебе! Говори!       — Мне не нужно лицо, великий Дух! Мне нужна лишь сила, чтобы сокрушить моих врагов! — Поправив неприподъёмный щит на левой руке, Свен широко, насколько смог, раскинул руки и выпятил грудь.       «Громче, ярче! Не бойся переиграть!»       — Врагов?! — словно услышав знакомое слово, Сильфа встрепенулась и вспыхнула. — И насколько сильны твои враги, Герой?!       Неподражаемый артистизм Свена проходил самое серьёзное испытание в его жизни, однако на этот непростой вопрос он с чистой совестью мог ответить совершенно искренне.       — Нет никого сильнее моих врагов. Я собираюсь убить самого сильного человека в мире и повесить его голову над камином.       — Самого?! Самого-самого?! Во всём мире?!       Сильфа была обрадована, Сильфа была напугана. На её крохотном кукольном лице промелькнула настоящая буря эмоций, словно она и в самом деле была живой, несмотря на всю абсурдность и неприемлемость — особенно для инквизитора — такого предположения.       — Абсолютно! Я уже видел её в бою и знаю, что она отменяет законы физики самим фактом своего существования.       — Это ещё и женщина?! — глаза феи, и без того непропорционально огромные, стали ещё больше. — А потом? Как победишь, что будешь с ней делать?!       — Разумеется, буду насиловать часами подряд, удовлетворяя все имеющиеся фетиши и на ходу изобретая новые. А только потом — на камин.       Как будто у него мог быть другой ответ.       — УРА!!! — Дух заплясал, стремительно закрутился в воздухе, рисуя вычурные фигуры, вызывая тошноту и головокружение. — Наконец-то! Хоть кто-то пришёл, имея достойную мечту! Но…       Она замерла, на секунду задумалась и нахмурилась.       — Но как ты собираешься сделать это? Я не чувствую ни крупицы маны в твоём глупом теле!       «Разумеется, не чувствуешь. Я же специально блокирую каналы, чтобы ты не могла залезть мне в голову».       — Не чувствуешь?! Какая досада! А я ведь… сильнейший маг, владеющий редчайшей техникой! Никто и никогда не сможет сравниться со мной!       Сильфа выкатила глаза и распахнула рот, придя в неописуемый шок от такого заявления. Всё внимание её огромных голубых глаз оказалось приковано к инквизитору, открывшему в себе небывалый актёрский талант.       «Поднимаем занавес».       — Я назвал её… магия взрыва! Приготовься узреть мою мощь, о великий Дух!       «Поехали».       — Мне это не нравится. Ты знаешь, что мне это не нравится. Очень, очень сильно не нравится.       — Да ладно тебе! Я гарантирую, всё будет хорошо!       Свен ей не особо верил. Хотел, но некая часть его разума отчаянно сопротивлялась, вопила об опасности и неправильности замечательной идеи. Эта некая часть — здравый смысл вкупе с инстинктом самосохранения — ни за что бы не позволила инквизитору согласиться, если бы у него был выбор.       А выбора у него не было.       — Это кумулятивная ракета, понимаешь? У неё совсем мизерная площадь поражения! Она способна расковырять любую консервную банку, но осколков там нет!       — Кроме осколков корпуса ракеты. Ты хоть представляешь, какая у них будет скорость? И ты уверена, что это именно она? — У него было больше тысячи причин не соглашаться, и он был готов озвучить их все. — А тот парень в ДОТе? Ему ты тоже расскажешь о низкой площади?       — Неважно! Броня защитит! А тот парень сидел в замкнутом помещении, без щита и без экзоскелета. — Дочь Айко была самоуверенна, словно являлась мировым экспертом по взрывчатке. — Других выстрелов у Гермеса не было. Очевидно, он вообще держал их исключительно ради нашей новой лучшей подруги.       Дерьмовый, шитый белыми нитками план. Содержавший в себе ровно на две смертельно опасные ситуации больше, чем надо, и не имевший путей отхода. Ровно такой, какой и ожидалось услышать от Аи.       Но другого плана у героя не было.       Он успел вонзить щит в землю и прижаться к нему в самый последний момент перед тем, как взрывная волна накрыла его и отбросила, словно пушинку. Щит мгновенно слетел с руки, сломавшись в районе крепления, а монументальный экзоскелет захрустел, как краб в клюве у чайки. Удар столь мощный, что любой другой костюм не спас бы органы чересчур самоуверенного героя от превращения в фарш.       — А-а-а… Кха… Бл…       Рёбра, кажется, были целы, хоть и с неохотой пускали воздух в лёгкие, а вот крепления щита точно сломали левую руку. Впрочем, это всё равно было куда лучше, чем Свен ожидал.       Не пытаясь встать или даже сесть, правой рукой он отстегнул многочисленные крепления шлема и снял забрало, с трудом пытаясь отдышаться и прийти в себя. Юноша всегда относился к взрывчатке с глубоким почтением и проводил такие эксперименты впервые. Ему не понравилось.       — АХА-ХА-ХА-ХА-ХА-А-А!!! Ой, я просто не могу!.. А… А… Аха-ха-ха-а-а… — достоверно имитируя нехватку воздуха в лёгких, Сильфа буквально взорвалась смехом. Кружась на месте, словно волчок, и переливаясь всеми цветами радуги, Дух пребывал в настоящей истерике и не собирался останавливаться.       — Как… тебе моя мощь, о великий Дух Воздуха?       «Больно! Но нельзя применять магию!»       — Я… я просто… Каково твоё имя, Герой?! Ты самый забавный из всех, кто когда-либо приходил ко мне! — Глаза феи, залитые слезами, с трудом сконцентрировались на валяющемся на земле теле. — Давай ещё поиграем!       — Конечно, давай. — Не так важно, что именно ты говоришь, если ты делаешь это уверенно. — Но только если ты пойдёшь со мной: мне ещё нужно победить всех врагов.       — А ты собираешься побеждать их так же? Болтать, пока по ним стреляют большими ракетами? — Продолжая гореть восторгом, Сильфа подлетела вплотную и села на стальной ворот. — Ты точно не помрёшь?!       «Стоп».       — Ракетами? Какими ракетами?       Глупо задавать вопрос, когда знаешь на него ответ. Особенно глупо задавать его Духу природы, но юноша буквально ничего не смог с собой поделать.       — Ту ракету, которую в меня запустила с холма твоя подружка! Вы же пришли вместе, верно? — Продолжая сидеть на вороте доспеха, фея закинула ногу на ногу и довольно ухмыльнулась. — Ты молодец, что подготовился и не использовал магию, но она — нет.       «Пиздец».       — Я немножко подыграла вам… И это было ОЧЕНЬ ВЕСЕЛО!!! — несмотря на крохотный размер, она звучала просто невероятно громко. — Я видела, что именно ты хочешь убить! Ты и правда думаешь, что справишься?! А потом у тебя на неё встанет?! А если она страшная?! Тебе нравятся такие большие?!       — Если страшная, то просто надену шлем обратно. И да, справлюсь. Сам, без ракет.       В этот миг Свен сам кристально ясно понял, что он действительно собирается убить Хильди и разница в силе между ними — не более чем лучшая мотивация стать сильнее. Что это не мечта, не блажь, а предельно чёткий и реализуемый план.       — Ура! — Дух вскочил и принялся отплясывать на груди героя, не взлетая. Она крутилась в самых безумных, недосягаемых пируэтах, презирая человеческую анатомию и сгибаясь самым немыслимым образом. — Я каждый день ждала, пока кто-нибудь весёлый явится ко мне! Со времён Тави были лишь одни унылые рожи, тупые и самоуверенные, одни и те же убогие мечты о славе, деньгах и спасении мира!       — Так стань со мной единым целым, Сильфа! Пойдём и исполним истинную мечту, состоящую из убийств и изнасилований!       — Е… единым целым? — Она замерла, смутилась, потупила взгляд. — Т-так сразу? Может, сначала узнаем друг друга получше?..       — Так сразу! Я не могу ждать пять сотен лет, нужно действовать прямо сейчас!       «Как же больно! Соглашайся, ну же!»       Боль от сломанной руки прогнала страх, дав смелости сыграть ва-банк; видя реакцию Духа, Свен больше не мог ходить вокруг да около.       — Это так, твой век убог и короток… — Она спрятала глаза и нервно закусила губу, покраснев с головы до ног. — Т-тогда подожди, сейчас я сделаю себе тело побольше…       «Так, стоп! Она же…»       — Я не совсем это имел в ви…       — АХА-ХА-ХА-ХА-ХА-А-А!!! Какой ты смешной, просто чудо! Это никогда не надоест! А-а-аха-а-а…       — Сильфа, это Ая. Ая, это Сильфа во плоти. Твоя… — Свен зашипел от усиливающейся боли в сломанной руке. — Сценка ей очень понравилась.       — Привет! — Фея подлетела прямо к самому лицу девушки, внимательно её рассматривая. — А ты миленькая! Почему тогда тебя одной не хватает?!       — Хотела бы я знать…       Придя на зов героя и вытащив его из сломанного экзоскелета, Дочь Айко осматривала сломанную руку и готовила шину.       — Что нам нужно для заключения контракта?       — Один молодой и красивый герой! С огненным сердцем! И весёлый! И красивый чтоб был!       «Хорошо, что умный не нужен».       — Красивого нет, но есть весёлый. Готов подорваться на ракете, лишь бы повеселиться. — Ая закончила с рукой и улыбнулась Духу. — Берёшь, Сильфа?       — Э-э-эх… был бы у меня выбор! Но неохота сидеть тут всю жизнь, так что перед смертью хочу хотя бы разок прогуляться! — Фея театрально вздохнула и закатила глаза. — Да и та деваха, судя по всему, милая! Хочу посмотреть, как её насилуют!       «Достойная мотивация. Теперь понятно, почему ей никто раньше не нравился».       — Я, Вознесённый Герой Свен Уэльский, прошу тебя, Сильфа, поделиться со мной своей силой, чтобы мы смогли изнасиловать и убить самого сильного человека на свете.       — Отлично! Я вхожу! Обещаю, что буду нежной!       И крохотная фигурка феи, висевшая в воздухе, превратилась в пыль. Мгновенно рассеялась, словно её и не было никогда.       — Что? Сильфа?! Сильфа!       Инквизитор вскочил так резко, что едва не потерял шину на руке, и принялся вертеться по сторонам. Паника охватила его в одно мгновение, заставив забыть о боли, стерев радость от внезапно сработавшего плана.       — СИЛЬФА!!!       — Чего ты кричишь, дурачок? Я же тут!       «Откуда? Я слышу, но не вижу её!»       — Сильфа?!       — Конечно слышишь, глупый!       «Не могу понять, откуда её слышу!»       Не сверху, не снизу. Не слева и не справа. Очевидный вариант всё-таки перестал ускользать от глупого героя, заставив почувствовать себя полным идиотом.       «Ну да, конечно. Привет, Сильфа. С переездом».       — Спасибо! Ну и бардак тут у тебя! Ты бы сходил к мозгоправу, прибрался!       «Не пойду. Так куда веселее».       — И правда! Не ходи, но и совсем умом не трогайся, хорошо? Безумия должно быть в меру!       — Свен, что случилось? Где она?!       Удивительно спокойная реакция. Видимо, Дочь Айко была готова к любому исходу, даже такому.       — Она на месте. А нам пора идти, Ая. Слишком много нужно сделать, помнишь?

***

      Грешник — тот, кто согрешил, и грех его никогда не будет прощён. Свен (Самсон) Уэльский (Конгос) Специальность: пулемётчик Медали и заслуги: золотой призёр и действующий чемпион Син Уэльса по стрельбе из ручного и единого пулемёта, бронзовый призёр чемпионатов по стрельбе из пистолета и фехтованию Сильные стороны: превосходное владение всеми четырьмя стихиями; выдающееся владение всеми видами стоящего на вооружении огнестрельного и холодного оружия; неконфликтность Слабые стороны: безынициативность; эгоистичность; неумение и нежелание работать в команде Инквизитор способен подвергать сомнению учение Евы; нуждается в постоянном врачебном уходе*. *Прогноз неблагоприятный, трату медикаментов на инквизитора счесть нерентабельной. В выдаче сана ГЕРОЯ ОТКАЗАТЬ РАЗРЕШИТЬ. Комментарий: это бардак, а не Инквизиция. Найти того, кто поставил тут подпись, и доставить ко мне! Комментарий: в связи с явлением богини Евы дело переходит под юрисдикцию Центрального отдела и считается ЗАКРЫТЫМ.