Парень, чьи волосы цвета спелой пшеницы

Будильник прозвенел ровно в пять. С трудом просыпаюсь. Еле дотягиваюсь до этого звенящего гада и вырубаю его. Тупо пялюсь в давно не белённый потолок, потом на стену. Наконец, тихо матеря всё и вся, встаю и начинаю одеваться. Выхожу из комнаты и ставлю чайник на плиту. Хорошо, что с утра на кухне нет соседей. Хотя в нашей коммуналке кроме меня только старая «столетняя» тётя Роза помнящая ещё Сталина, и, я думаю, лично помнящая, да молодая пара студентов на последнем курсе Алина и Руслан. Ну ещё я. Тридцатилетний слесарюга. Чайник, зараза такая, не хочет закипать, а долго стоять мне тяжело, поэтому приземляю свою задницу на расшатанную табуретку. Рана на ляжке опять ноет. Так всегда бывает, когда непогода за окном. Вот вроде столько лет прошло, а она всё никак не заживает, наоборот. Скорей бы пришли результаты анализов. Эх, если б тогда наш водила Колян чуток свернул с той дороги, но… Медленно пью горячий чай и сооружаю себе бутер из всего, что нахожу в холодильнике. Я всегда ползу на метро. Не то, чтобы из принципа игнорю автобусы, просто в пробку попадёшь и всё. А у нас не любят опоздавших. Их нигде не любят! Одно радует — сегодня должна прийти зряплата. Но радость от этого пропадает, едва я сажусь в вагон. Кредит. Как, наверное, у всех в нашей стране. До сих пор не пропускал платежей по нему, но, видимо, придётся. А эти суки из банка ведь отнимают половину того, что я зарабатываю, но я сам виноват! Не надо было брать! Как я докатился до такой жизни? Да просто всё. Детство, юность, армия, война, госпиталь, инвалидность, завод. Одна строчка длиною в тридцать лет. Теперь я здесь, на заводе, на котором когда-то, ещё при Союзе, начинал отец. Прохожу вечно звенящую рамку на проходной с хмурыми охранниками, и жму руки мужикам, что идут рядом. Впереди девять часов: шума, криков, мата, рассказов про своих и чужих баб, придирки начальства и работа. Будь я поумнее или образованней, давно бы уже свалил отсюда, но... Всегда есть это грёбаное «но». Однако в моём случае это чуток по другому. Утреннюю планёрку, перекур, чай и работу, всё, что происходит до обеда, переношу как на быстрой перемотке. На автомате делаю свои дела и мысленно тороплю стрелки на часах. Скорей бы обед. В обед я увижу Тебя. Парень, чьи волосы цвета спелой пшеницы. Ты работаешь ИТРовцем и носишь красный халат, который жутко тебе идёт. Тебе вообще всё идёт. Даже эти коротенькие белые носки, что еле-еле прикрывают щиколотку, и эта белоснежно-белая футболка с дурацким рисунком. Хотя ходить в таком наряде среди пыли и грязи, и всего того, что творится в цехах, на мой взгляд, надо быть либо выпендрёжником, либо дураком. Ты — не дурак! Ты всегда бываешь в центре внимания. Всегда с тобой «свита» три-четыре товарища. Такая же молодёжь, как ты. Лет двадцать, двадцать два максимум. И они постоянно смотрят когда ты говоришь, и видно, что ты лидер. А ещё у тебя нереально серые глаза и ямочка справа, когда улыбаешься. А ещё ты никогда не кричишь. У тебя приятный и спокойный голос. Ты не знаешь меня. И никогда не узнаешь, но как ни странно, я знал Тебя раньше. Когда я увидел Тебя здесь это было так неожиданно, так странно. Будто в наше царство тьмы и мрака заглянул лучик света. Будто после долгой зимней спячки появилось весёлое апрельское солнышко. Ты был такой невинно милый. Как слепой котёнок мыкался по цехам и отделам. И везде Ты находил друзей и приятелей. Увидев Тебя я пропал. Сразу и бесповоротно. Это было как будто боевики залупили из РПГ по нашей колонне, и я погиб от первого же выстрела. Я понимаю, что Ты никогда не будешь моим! Да что там. Ты даже не взглянешь в мою сторону. А я пожираю Тебя глазами каждый раз, когда вижу. А это всего два-три раза в день. В нашем цеху Тебе нет работы, Ты там, среди кабинетной братии. И к «черни» Ты спускаешься довольно редко, а к нам вообще не заглядываешь. Если честно, я уже давно думал уйти. Уйти по-английски. Не только с работы, а из этого мира. Так, чтобы не мучить ни себя, ни других. Но после армии какая-то надежда была. Слабая, прозрачная, даже скорее призрачная. Ну, что всё будет хорошо, там дом, семья, дети. Но сейчас я понимаю, всё это был тупой самообман моего сознания. Не будет! Ни дома! Ни семьи! Ни детей! Будешь только Ты! Парень, чьи волосы цвета спелой пшеницы. Я никогда не знал, ЧТО такое любовь. Ни в школе, ни в своём ПТУ. Дома даже… не знаю. Мать точно не любила отца, но живёт с ним по привычке. Глупо подавать на развод, когда обоим пошёл седьмой десяток. Любят ли они меня? Честно, не знаю! Наверное, да. Наверное… Одно знаю точно, с вероятностью в сто тысяч миллионов процентов, узнай они, что я люблю Тебя, в одно мгновение я их потеряю. Такого они не поймут и не примут — никогда! А Тебя я люблю! Смена кончается, и я бреду домой. Завтра будет такой же день сурка, и послезавтра, и после, и после. А дома, накидавшись гречкой и сосисками под какой-то убогий сериал, я проваливаюсь в сон. И Ты снишься мне. В последнее время почти каждую ночь, и это то немногое, что у меня не сможет отобрать никто. Ни банки, ни приставы, ни родители, ни врачи, ни жизнь. Единственное где Ты и я вместе — это мои сны. Там Ты со мной. С утра я никогда не бреюсь. Наверное потому, что в спешке обязательно порежусь и крови будет, как на бойне. Хотя к ней я привык. По привычке провожу по щетине. Да! В детстве-то был не красавец, а сейчас просто урод. Треугольное лицо, широкий лобешник уже с глубокими морщинами, длинный нос, глаза так глубоко посаженные, что кажется у меня есть свой естественный козырёк от солнца. Брови, почти Брежнев в молодости, щетина и губы, бесцветные и тонкие. Урод, одним словом. Но иногда это помогает в жизни, как тогда с гопотой. В юности, помню, один мой теперь уже бывший друг говорил, что у меня исключительно брутальная внешность. «Мужественная мужественность!» — так он тогда сказал — «И бабы будут ссаться кипятком от одного твоего взгляда!» А я люблю парня! Видеть Тебя на работе сначала было счастьем, но потом я стал всё сильней и сильней осознавать, что большего не будет. Нет! Просто смотреть и то слишком много для такого как я, но человек такая скотина, что всегда ему всего мало! Но я — реалист. И лет с двенадцати не верю во всю эту романтичную хуйню, где Красавица раз и полюбила Чудовище. Так в жизни не бывает! Первый секс с девушкой у меня был в девятнадцать. Кто-то посчитает, что это слишком поздно, но у меня вот вышло так. Она была старше и опытнее, а я тогда втайне дрочил на её братишку. Он, как и Ты, был светленьким. Потом была армия, а там местные шалашовки, которые сами перелезали через «запретку» и «давали» просто так. Солдаты ведь всегда голодные до секса, плюс чистые, молодые, спортивные, иногда симпатичные. У меня каждый такой раз вызывал, как ни странно, ненависть. Возможно я женоненавистник, но я ничего не могу поделать с собой. Это когда трахаешь вроде симпатичную, а представляешь ЕГО! И от этого злишься и на себя, и на неё. После того, как меня комиссовали и дали инвалидность, мать решила сосватать за меня дочку своей подруги. — Не, ну, а шо, те терь в гроб ложиться?! Руки, ноги, голова усё у тя на месте, шо положено мужику, а там глядишь, внучат мне родите. Я тогда свалил к друзьям на месяц. Пил беспробудно, но каждый раз как очередная «мадам» лезла к моей ширинке, я даже будучи в пьяном угаре останавливал её. Наверное по жизни я всё-таки везунчик, ведь я нашёл работу со своим диагнозом, и купил вот эту конуру. Я не превратился в конченного бухаря, как отец, и мне точно не грозит попасть на алименты, как половине моих товарищей. Но осознание, что Ты не мой, грызёт меня. Эта невозможность построить что-то с тем, от кого захватывает дух едва вижу, это… это ещё хуже чем месяцы госпиталей и боли в теле каждую ночь! И видя Тебя, я понимаю, что даже будь я здоров как бык и моложе лет на пять, всё равно не смотрел бы ни на кого другого. Только ТЫ! В первый раз я увидел Тебя давно. Кажется лет двенадцать назад.Странно, столько времени прошло, но я помню этот день, как вчера. Была зима. Я отслужил пару месяцев и уже намылился в самоход. Мой друг должен был достать пивка, но в назначенный час не вернулся и я отправился на его поиски. Тогда было холодно, но снега почему-то было мало, не то, что сейчас. Я бежал прямиком через озеро, которое уже покрылось льдом, но видно он ещё был не очень крепок. А не в далеке стоял Ты, вернее там была компания мальчишек, человек пять-шесть. Вы дурачились, и кидали, что-то на лёд пытаясь проломить его. И он треснул. Сам не знаю, что, как? Но именно в тот момент я посмотрел на Тебя и через секунду Ты провалился с головой. Я кинулся махом. Не обращая внимания на холод, ветер, крики, воду. Только скинул бушлат и прыгнул за тобой. Вот странно, сам-то толком плавать не умею, а тут бросился, не думая. Вытащил я тебя довольно быстро. Хотя и промокли мы с тобой до нитки. Потом я ругался как сапожник, а Ты только плотнее укутывался в мой бушлат и смотрел на меня своими серыми, бездонными глазами. А потом, когда я завернул Тебя в свой бушлат и потащил домой, Ты всю дорогу как можно теснее прижимался ко мне. Показывая этим нехитрым жестом, что я хоть кому-то нужен. На прощанье я пожелал тебе выздоровления, а Ты… Ты сказал «Спасибо!». И это «Спасибо!» много для меня значило. А ещё Ты любишь фейерверки. Это тоже Ты мне сказал тогда, и среди всего того кипиша, который поднялся после этого нашего с тобой «купания», я запомнил. Понятно, почему спустя столько лет Ты выбрал такую профессию. Получишь диплом и станешь химиком-взрывотехником. Тогда Тебя быстро забрала скорая. А я вернулся в часть, спалился и получил неделю «губы». Потом госпиталь и температура под сорок. Не знаю, может быть болезнь, которая сейчас прогрессирует во мне, пошла оттуда! Когда Ты появился здесь, я узнал Тебя сразу. Ты стал ещё красивее, настоящий ангел во плоти. Возможно, это подарок судьбы, что по прошествии стольких лет, мы встретились здесь. И конечно Ты давно забыл меня, но это даже к лучшему! Дружить с больным инвалидом, извращенцем, к тому же старше тебя, да и уродом не то, чем следует заниматься, когда Ты юн, полон сил и открыты все двери и дороги. У Тебя впереди вся жизнь, у меня — нет! Сегодня наконец-то пришли результаты моего медобследования. Разворачиваю бумаги, пробегаюсь по тексту. Бумага еле слышно приземляется на пол. Долго смотрю в одну точку на стене. Да! Наверное так будет лучше! До Нового Года остаётся совсем немного, но я думаю успею. И следующие пару недель я только и делаю, что договариваюсь, то со своим риэлтором, то с банком. Когда всё улажено, заезжаю к родителям. Дежурный вопрос «Как дела?» и мой стандартный ответ «Лучше всех!». У них предновогодние хлопоты. Мать хочет обязательно большой и богатый стол, поэтому без конца ходит по подругам, чтобы узнать какой-нибудь новый рецепт, но больше посудачить о своей нелёгкой жизни. Отец пьёт. Я отдаю им то, что осталось после погашения кредита и говорю, что уеду на праздники, типа, к друзьям. Они не против. У меня ж всё хорошо! Я ж улыбаюсь, шучу. Помогаю поставить и украсить искусственную ёлку. На прощанье говорю, что люблю их, и это правда. У меня есть время до второго числа. Это больше, чем нужно. Аккуратно пакую свои нехитрые пожитки, думая кому из друзей что отдать, и вспоминаю Тебя. Перед сном сижу на сайтах и изучаю характеристики всевозможных фейерверков. Внезапно пишет друг из сети. Он единственный, кто знает КАКОЙ я. Спросил «Как дела?» и «Что буду делать на праздник?». Не хочу ему врать. Наверное потому, что не зная меня в лицо, мы только общаемся в сети и то анонимно, он видит меня насквозь. Это и хорошо, и плохо. Пишу, что признаюсь в любви человеку, которого люблю. А потом? Пальцы не могут отправить это слово, но зачем врать ему? Собравшись с духом, быстро отправляю и выключаю телефон. Во сне снова снишься Ты. Ты никогда не говоришь, но в этот раз почему-то сам смотришь в мои глаза и… целуешь. Об этом я не мог даже мечтать! Странно, вот жизнь прожил, а ни разу не целовался. В интернете бы точно написали «Ло-ох!!!». А Ты? У Тебя горячее дыхание и губы сладкие. В этот момент мне кажется, что на земле нет ни Бога, ни Чёрта. Самой земли нет. Есть бескрайний космос и Ты! Я тону в твоём поцелуе и безраздельное счастье и радость овладевают мной. Кажется, я сейчас засвечусь от этого чувства любви и счастья! Но хорошее не может быть вечным! Мой рот наполняется солёным. Я резко открываю глаза и, едва успев сориентироваться в темноте, сплёвываю на пол. Снова кровь. Да, немного мне осталось. Но ради Тебя я выдержу всё! Сегодня мне повезло. Я всю смену крутился у автоматов, что продают газировку, и где вечно тусуется молодёжь, когда собирается на обед. Ты отмечаешь Новый Год дома! Вернее посидишь с родителями, а потом сразу двинешь в парк дальше веселиться с друзьями. Я уже знаю, где Ты живёшь. Хоть в чём-то служба в разведке пригодилась. Тридцать первого у нас выходной. Сил с утра почти нет и мелькает гадкая мыслишка всё бросить и так и остаться валяться дома. Но я не такой. На сборы и приготовления уходит неприлично много времени. Но я знаю, больше я сюда не вернусь. Поэтому стараюсь ничего не забыть. До Твоего дома я добираюсь к одиннадцати. В этот раз моё тупое тело чуть не отказало прямо в дороге, пришлось тащиться на автобус, а то к моему грузу у полицейских в метро возникло бы много вопросов. Подхожу к дому и смотрю на Твои окна. Там свет, видно последние приготовления. Ты наверняка сидишь в телефоне, но мой подарок должен увидеть. Времени остаётся мало, поэтому приступаю. Достаю из сумки всё необходимое и начинаю раскладывать прямо на снегу. У Тебя третий этаж. Ты увидишь! Дыхалка подводит, пот течёт ручьём, кровь иногда вырывается изо рта, но, к счастью, сегодня её уже меньше. И вот дело сделано! Смотрю на часы. Пора. Поджигаю свою конструкцию. Вспышка, хлопки, искры. Вся территория перед пятиэтажкой освещается как днём. Я отошёл к деревьям и смотрю на Твои окна. Ты подошёл и отдернул занавеску. Радость захлестнула меня. Ты увидел! Ты прочитал! Отсюда я не вижу точно, но знаю, Ты улыбаешься. Вакханалия шума и красок длится всего пять минут, но Ты не отходишь. А когда последний залп раскидал по небу свои весёлые огни внизу осталась надпись: «С НОВЫМ ГОДОМ, В… !!!» Тебе понравилось! По крайней мере, я хочу в это верить. Иду в парк. То, что я задумал можно было сделать конечно в другом месте, но не вижу смысла искать подворотни побезлюдней. У народа всё-таки праздник! В парке гремит музыка, толпы молодёжи носятся туда-сюда. Кругом смех и веселье, но я забираюсь в ту часть, где мало кто ходит. Там, где поваленое с осени дерево. Отряхиваю снег со ствола и сажусь. Включаю телефон, друг прислал несколько десятков сообщений, но я уже всё решил. Из парка доносится приятная мелодия, медляк что ли поставили для парочек? Но песня хорошая. I don't know you're not there. I give you my love, but you just don't care. Was I right, was I wrong. Give me a sign.* Смотрю на Твою фотографию, потом достаю пистолет. Достать его и прятать была целая эпопея. Досылаю патрон в патронник, их мало, но мне хватит и одного. Ещё раз смотрю на твою фотографию, потом делаю последний вздох этого морозного воздуха и нового года. Секунду мешкаюсь, думаю куда лучше? В сердце или висок? И приставляю дуло к подбородку. Внезапно я вижу среди деревьев твою фигуру. Это точно ТЫ! В своей красной куртке и без шапки, и твоя непокрытая голова блестит от снежинок в лунном свете. Наверное из-за болезни отказывает не только тело, но и голова! Холодное дуло нащупало артерию на шее. Ты, кажется, что-то кричишь, но я не слышу. — Прощай! Парень, чьи волосы цвета спелой пшеницы — шепчу я, глядя на Тебя, как на живого, и нажимаю на спуск. Конец. *Kiesza — «What Is Love "