Интро-экстраверт

— Ого, у тебя здесь даже мольберт стоит, прямо как у настоящего художника! — восторженно воскликнул Фрэнк, как только парни добрались до комнаты Джерарда. — Ну да, ведь только имение мольберта у себя в комнате и отличает настоящего художника от наглого самозванца, — с сарказмом отвечает школьник, скидывая с плеча рюкзак и бросая его куда-то в сторону. Фрэнк на автомате повторил за Джерардом его действия, с облегчением избавляясь от надоедливой ноши за спиной. Пока Джерард спустился на низ, чтобы забрать их только что приехавшую пиццу, музыкант с интересом разглядывает комнату своего нового друга и не перестает удивляться с того, насколько круче и красивее она по сравнению с его собственной. У Джерарда здесь прикольные рисунки на потолке, которые он сам, наверняка, и нарисовал, а ещё у него есть приставка и огромная плазма на стене, о чём сам Фрэнк мог только лишь мечтать. Он подходит к книжной полке и поражается от количества книг, которые на ней покоятся. Джерард явно времени зря не терял. Фрэнк не спеша подходит к кровати и аккуратно садиться на неё, несколько раз подпрыгнув, чтобы проверить пружинит ли она. Оставшись крайне доволен её пружинистыми свойствами, он расплылся в широкой улыбке, представляя, как весело было бы на ней попрыгать. В самом невинном смысле этого слова, если что. — Хе-ей, наша пицца уже здесь! Проснись и пой, засранец, — радостно вскликивает Джерард, врываясь в комнату с огромной квадратной коробкой в одной руке и двумя банками коллы в другой. Фрэнк ликующе улюлюкает и подбегает к другому школьнику, чтобы забрать у того напитки из рук. — Этой пицце лучше бы быть офигенски-вкусной, иначе я за себя не отвечаю, — поспешно произносит музыкант, и Джерард смеётся с того, насколько отчаянно это прозвучало. — Ох, да услышат меня богини удачи! — картинно восклицает он, поднося коробку с пиццей вверх и эмоционально заламывая брови. — Пусть эта земная пища познает хоть капельку величия того божественного кушанья, которым вы, сучки, каждый день питаетесь! Аминь! — Джерард покорно склоняет голову и громко прыскает, когда слышит заразное хихиканье Фрэнка. — Ты идиот, Джерард, — музыкант улыбается ему как можно безобиднее и, не сдержавшись, быстро чмокает его в щёку. — Ага, чертовски голодный идиот, — весело отвечает парень, нетерпеливо усаживаясь на кровать и располагая коробку с пиццей прямо по центру. Фрэнк немедля садиться напротив него и немного наклоняется к коробке, чтобы уловить аппетитный аромат. Он так счастлив прямо сейчас, что даже сам себе завидует. — Хочешь включу что-нибудь на фоне? — бегло спрашивает он, доставая телефон из кармана и начиная рыться в сохранённой музыке. — Smashing Pumpkins в репертуаре имеются? — Джерард уже открыл коробку с пиццей и достал себе первый кусочек. — Блять, Джи, я уже говорил тебе, насколько сильно тебя обожаю? — поражённо произносит музыкант, будучи шокирован тем, что другой школьник только что назвал его любимую группу. Он включает первый попавшийся трек и откидывает телефон на подушки. — Что-то не припоминаю подобного, — с безучастным видом отвечает Джерард, откусывая тёплую пиццу и тут же сводя брови к переносице в искреннем наслаждении. — Господи, это великолепно! — стонет парень и поближе пододвигает коробку к Фрэнку. — Ты должен попробовать это прямо сейчас. Мозг музыканта слегка лагает из-за представленной перед ним картины в виде стонущего от удовольствия Джерарда, но он тут же вытряхивает лишние мысли со своей безнадёжно грешной головы и набрасывается на пиццу тоже. — Ох, дьявол, ты был прав, — удовлетворённо произносит Фрэнк, наслаждаясь вкусом своей любимой колбаски во рту. — Она и вправду великолепна. — И вправду, — поддакивает Джерард с набитыми щеками и тянется к газировке возле коленей Фрэнка. — Так что там насчёт твоей оды по поводу обожания меня? — бесстрастно напоминает школьник, обращая свой взгляд на музыканта. — Чёрт, точно, — спохватившись, отвечает Фрэнк, засовывая весь кусочек в рот целиком и небрежно вытирая руки о свои же джинсы. Он быстро дожёвывает пиццу и одновременно с этим тянется к своей гитаре, которую оставил у стенки возле кровати. Показательно размяв пальцы, Фрэнк устраивает гитару у себя на коленях и подносит руку вверх. — Эта ода посвящается Джерарду, — на полном серьёзе говорит музыкант, после чего громко прочищает горло. — О, Джерард! — с чувством произносит он, эпично ударяя один раз по струнам. — Как же я тебя обожаю! — Фрэнк снова проводит разок по струнам и отставляет гитару обратно, склоняя голову в благодарном жесте. — О, маэстро! — Джерард экспрессивно всплёскивает руками и вытирает несуществующие слёзы со своего лица. — Это было невероятно, поистине! — он снова хлопает в ладоши и активно мотает головой, подыгрывая Фрэнку, который уже вовсю смеётся и тянется за следующим кусочком лакомства. — Благодарю Вас, мой господин, — с притворной скромностью отвечает музыкант, доволен тем, что своей дурацкой шуткой смог заставить Джерарда улыбаться вот так, как тот сейчас улыбается. — Полноте, мой дорогой друг, перестаньте, — жеманно отвечает школьник, и Фрэнк и вправду хочет спросить Джерарда, не ходил ли он в театральный кружок когда-нибудь. — Позвольте мне отметить Ваши блистательные навыки актёрского мастерства, мой господин. Я прям-таки восхищён, — продолжая их маленькую игру в аристократов, произносит Фрэнк. — О какой игре вы говорите, Франсуа? — с притворным негодованием отвечает Джерард, прикладывая все свои силы, чтобы не засмеяться. — Все те эмоции, которые я имел наслаждение испытать, были так же честны и искренни, как и моя привязанность к Вам. — он хватает одну ладонь Фрэнка в свои руки и подносит её к своим губам, переводя взгляд на увлечённого им школьника — Будьте же милосердны, мой милый друг, и не расстраивайте меня больше ошибочными предположениями, — чувственный поцелуй Джерарда в тыльную сторону ладони Фрэнка становиться завершающим аккордом актёрской игры школьника. И началом новой игры несколько другой природы в штанах музыканта. Фрэнк напряжённо сглатывает, всё ещё не отрывая взгляда от горящих глаз Джерарда и неловко убирает свою руку из его руки. Ничего себе, похоже этому школьнику удалось смутить его прямо сейчас. К чему, к чему, а к таким раскладам, Фрэнк готов не был. Он замечает ехидненькую улыбочку на лице Джерарда и понимает, что тот тоже заметил. Он наверняка умудрился ещё и покраснеть как помидор от такого невинного действия. — Неужто Фрэнк Айеро, — хитро прищурившись, пролепетал Джерард и склонился к пылающему лицу парня напротив — чуть ли не главный фак-бой нашей школы, смутился от одного маленького поцелуя в руку? — победно произнёс он, окидывая музыканта торжествующим взглядом. — Заткнись, — недовольно прорычал парень, отводя глаза в сторону, чтобы не видеть этой наглой нахальной улыбочки прямо перед своим лицом. — Удивительно, — восхищённо произнёс Джерард, возвращаясь в исходное положение и доставая очередной кусочек пиццы из коробки. — Не думал, что когда-нибудь смогу наблюдать подобное, — весело сказал он, расплывшись в широкой улыбке. Фрэнк, всё ещё немного смущён, возмущённо фыркает. Он и сам вообще-то не думал, что способен на такое, но что есть, то есть. — Наслаждайся своей скоротечной победой, пока можешь, — снисходительно ответил музыкант, не спеша попивая свою коллу из банки. — Именно этим я сейчас и занимаюсь, мистер «я невинная милашка, краснею от одного маленького поцелуя в руку», — самодовольно улыбнулся Джерард, подначивая другого парня. — Эй, ну ты палку то не перегибай, — поёжившись возмутился Фрэнк, бросая в школьника сердитые искорки своим взглядом. Джерард лишь несдержанно разразился в заливистом смехе, хватаясь за живот и падая спиной на кровать. Он даже не заметил, что почти перекинул коробку с недоеденной пиццей прямо на пол, если бы Фрэнк предусмотрительно не схватил её одной рукой. — Ты только что чуть не лишил меня моего колбасного рая, идиот! — еле сдерживая рвущуюся наружу улыбку, прокричал музыкант, наблюдая за веселящимся Джерардом, которому, кажется, было более, чем всё равно на то, останется Фрэнк в своём колбасном раю, или нет. — Хорош жрать, Фрэнк! — нетерпеливо кидает школьник и отставляет надоедливую коробку с их обедом в сторону. — У нас осталось менее десяти часов на то, чтобы устроить самые улётные посиделки века, а ты тратишь наше драгоценное время на всякую хрень. Фрэнк полным грусти взглядом провожает свою любимую еду аж до самого конца её пути к прикроватной тумбочке и переводит взор на Джерарда, перерабатывая смысл сказанных им слов. — Что же, я весь во внимании, — смирившись со своей участью, спокойно произносит он. — Чем таким интересным предложишь заняться? — Фрэнк выжидающе смотрит на другого школьника, пока тот возвращается в сидячее положение и принимает позу мыслителя. — Как насчёт того, чтобы попалить с отцовского ствола по бутылкам на моём заднем дворе? — как ни в чём не бывало предлагает Джерард, чем заставляет музыканта поперхнуться своей собственной слюной и шокировано округлить глаза. — Ты же сейчас шутишь? — осторожно спрашивает он, немного напрягаясь всем телом, и пытаясь отыскать игривые нотки в голосе другого парня. Дело в том, что Фрэнка был некий опыт взаимодействия с оружием, когда его ёбнутые друзья, нахреначившись в стельку, решили использовать его в качестве живой подставки для их мишеней, и, честно говоря, ему пришлось приложить немало усилий для того, чтобы сьёбаться к чёрту до того, как они смогли воплотить этот замысел в жизнь. — Не-а, я сейчас серьёзен, как никогда до этого, — решительно произносит парень, вставая с кровати и направляясь к выходу из комнаты. Он поворачивается к застывшему от напряжения Фрэнку и машет ему рукой, чтобы тот следовал за ним. Музыкант неуверенно делает то, что ему сказано. — Мой папа хранит в своём сейфе некоторую часть своих сбережений, а ещё травматический пистолет, — наивно рассказывает Джерард, пока проводит другого школьника вглубь по коридору прямиком к кабинету своего отца. — А я, по чистой случайности, узнал от этого сейфа пароль, — парень весело улыбается, когда говорит всё это Фрэнку, а тот только удивлённо на него пялиться. — И ты сейчас выдаешь эту информацию человеку, с которым знаком три дня? — недоверчиво спрашивает Фрэнк, проходя внутрь огромного персонального кабинета. — Я тебе доверяю, — уверенно произносит Джерард, закрывая за ними дверь и подходя вплотную к музыканту. — Я ведь могу тебе доверять? — твёрдо спрашивает он, глядя в глаза другого школьника так пронзительно, что тот немного стушёвывается. — Эмм. Я имею ввиду, конечно, — немного нескладно, но решительно отвечает Фрэнк. Вся эта ситуация заставляет чувствовать его себя странно. От Джерарда словно начала исходить какая-то внутренняя сила, которая до этого спокойненько спала внутри него, но всего пару минут назад пробудилась по неизвестным никому причинам. — Иди сюда, красавчик, — довольно лепечет Джерард, пока копошиться в небольшом металлическом сейфе, и Фрэнк уже было подумал, что тот обращается к нему, но в следующую секунду школьник оборачивается лицом к музыканту, держа в одной руке пистолет, а в другой небольшую коробочку с патронами. Он беззаботно улыбается и снимает оружие с предохранителя, направляя его на Фрэнка, как будто прицеливаясь. Фрэнк стоически выдерживает несколько напряжённых секунд, пытаясь унять в себе бушующие эмоции, пока дуло пистолета смотрит прямо ему в лоб, и мысленно выдыхает, когда Джерард снова поставил пистолет на предохранитель и повертел его в своей руке. Этот парень однозначно не имел никаких проблем в плане обращения с холодным оружием. Школьник выглядел так уверенно, когда держал ствол в своей руке, что музыкант в который раз удивился с того, насколько неоднозначной была личность Джерарда. Вот он рисует персонажей из комиксов в своём блокноте и смущается от каждого поцелуя. А вот он стоит напротив него и тычет пистолет ему в лицо с совершенно непроницаемым и холодным видом. Чего ещё стоит от него ожидать? — Так что, ты спускаешься, или как? — торопливо спрашивает Джерард, находясь уже у выхода из кабинета. — Вообще-то, — тихо начинает Фрэнк, но тут же придаёт своему голосу уверенности, — я не поклонник игр с оружием, — он разводит руки в стороны и сжимает губы, потому что не знает, что ещё ему делать. Он не переживает по поводу того, посчитает ли Джерард его слабаком, потому что сам музыкант совсем не думает, что ствол в твоей делает тебя хоть с какой-либо стороны лучше. У него просто есть свои принципы, и он никак их не стыдиться. — Ты пацифист? — удивлённо спрашивает другой школьник, возвращаясь обратно в комнату и подходя поближе к Фрэнку. — Да, убеждённый, — немного настороженно, но всё же, не теряя своего самообладания, отвечает парень. — Никогда бы не подумал, — говорит последний, неверующе ухмыляясь. — У меня на заставке телефона картинка с собачкой, можно было бы и сообразить, — со смешком отвечает Фрэнк и забирает из рук Джерарда оружие вместе с нераскрытой пачкой патронов. Последний удивлённо поднимает одну бровь в верх, но ничего не говорит. Он следит за тем, как музыкант осторожно ставит пистолет на стол и снова подходит к Джерарду, одаряя его неуверенной улыбкой. — Извини, я порчу веселье, — виновато произносит он, засовывая ладони в задние карманы джинсов. — Всё в порядке, — спокойно отвечает Джерард, — ты ничего не испортил. Он бросает Фрэнку одну короткую улыбку и подходит к столу, чтобы спрятать оружие обратно в кейс и закрыть его ещё раз. Честно говоря, он был немного удивлён со всей этой сложившейся ситуации. Ведь музыкант всем своим панковским видом создавал впечатление приятеля, у которого под кроватью дома храниться несколько винтовок и, возможно, снайперка, но… Но у Фрэнка на заставке телефона была картинка с собачками, а сам он оказался убеждённым пацифистом. Всё-таки, забавно было наблюдать, как рушатся в голове Джерарда все стереотипы по поводу его «Идите все к чёрту!» парня. И самого Фрэнка это касалось тоже. — Если хочешь, могу показать тебе свою коллекцию вампирских комиксов, — предлагает Джерард, как только оружие было спрятано, а дверь к сейфу закрыта. — Вот это уже по моей части, — Фрэнк довольно улыбается и вытягивает руки из карманов. — Я недавно написал песню, которая называется «Вампиры никогда не обидят тебя». Хочешь послушать? — всё с той же добродушной улыбкой спрашивает он и смотрит на Джерарда таким взглядом, что тот, даже если бы по какой-то причине не хотел её слушать, всё равно бы это сделал. — Звучит как план, — соглашается школьник, и они сова возвращаются в комнату Джерарда. Последующие несколько часов парни проводят за обещанным просмотром комиксов и игрой на гитаре. Им и вправду весело, потому что Джерард не умеет рисовать адекватные комиксы, на которые можно было бы адекватно реагировать, а Фрэнк чуть ли не уничтожил всю комнату своего нового друга, пока устраивал для того приватный перформанс чуть ли не каждой своей новой песни. Они много бесятся и ещё больше смеются, надрывая себе животы и даже катаясь по полу, когда Фрэнк попросил Джерарда сыграть ему на гитаре, несмотря на то, что он в этом абсолютный профан. Тем не менее, то, с каким рвением и страстью Джерард пытался брать несуществующие аккорды, заставляло музыканта практически корчиться от смеха. А Джерард смеялся просто о того, что Фрэнку было смешно. За всё это время парни напрыгались так сильно, что приблизительно к пяти часам вечера не были способны уже ни на что, кроме того, как лежать на ковре Джерарда и по-дурацки хихикать с глупых дедовских шуток Фрэнка, которых у того было больше, чем клеток в мозгу. По крайней мере, Джерард был в этом на 100% убеждён. — Нет-нет, Джи, послушай ещё вот эту, — возбуждённо произнёс Фрэнк, стукая своей ладошкой по животу другого школьника и тупо улыбаясь. — О, Господи… — измученно стонет Джерард, поворачиваясь к музыканту спиной и закрывая руками свои уши. — Как помочь голодающему людоеду? — еле сдерживая в себе смешок, выдает музыкант, поворачивая другого парня к себе. — … — Джерард смотрит на него с абсолютно убитым видом и ничего не отвечает. — Протянуть руку помощи! — выкрикивает Фрэнк и заливается своим чертовски заразительным смехом, пока другой в это время корчиться от нестерпимых мучений и переосмысливает все решения в своей жизни, которые привели его к этому моменту. — Боже, твои шутки такие отсто-ойные, — тянет Джерард, обессилено смотря в потолок и складывает руки в замок у себя на животе. — Я реально чувствую, что деградировал на несколько ступеней эволюции за последние десять минут. — Не благодари, — всё ещё немного посмеиваясь, отвечает Фрэнк и тоже повторяет позу другого школьника. Парни на некоторое время замолкают и думают о чём-то своём. На самом деле, сейчас им было так хорошо. Никаких родителей, никаких забот и обязанностей. Они просто наслаждались моментом и не думали н о чём. Они хотели бы, чтобы этот момент длился вечно. Но потом Фрэнк делает громкую отрыжку, и школьники снова несдержанно смеются, просто потому что они два странных идиота по интеллекту больше напоминающих двоих пятиклассников, чем учеников старшей школы. — Ты отвратительный, — сквозь смех произносит Джерард, в то же время поворачиваясь к другому школьнику лицом и ставя руки себе под ухо так, словно он спит. — Ты тоже, — беззлобно отвечает Фрэнк и тоже поворачивается лицом к Джерарду. Он наблюдает за тем, как лучи закатного солнца освещают лицо другого школьника, делая его похожим на какого-то нереального персонажа из мифов или фантастических фильмов, и думает про себя, что ему чрезвычайно повезло находиться в этот самый момент в этом самом месте. Джерард был так красив сейчас. Его глаза искрились изумрудным цветом и так ярко блестели, что Фрэнк совершенно не мог оторвать от них своего взгляда. Он даже не заметил того, как протянул свою руку к лицу лежащего напротив него школьника и аккуратно провёл ею по острой скуле, переходя большим пальцем на подбородок, а потом на шею. Кажется, Джерард рвано выдохнул. Фрэнк не уловил этого, потому что был слишком занят разглядыванием подвижного кадыка Джерарда, который из-за частого сглатывания постоянно бегал то вниз, то вверх. Музыкант обхватил шею школьника своей рукой и легонько надавил большим пальцем на кадык. По большей мере чисто из интереса, потому что ему хотелось увидеть, отреагирует ли на это как-то Джерард. Джерард отреагировал. Немного не так, как предполагал Фрэнк, но, наверное, даже лучше. Потому что хриплый стон смущённого школьника ни в коем случае не может быть плохой реакцией на действия музыканта. Фрэнк многозначительно смотрит в глаза лежащего напротив парня, и когда видит в них молчаливую, но такую требовательную просьбу, медленно придвигается к нему вплотную и легонько выдыхает ему в губы. Джерард краснеет мгновенно, потому что они находятся так близко друг к другу, но практически ничего не делают. Просто смотрят друг другу в глаза и дышат друг другу в губы, неспешно наслаждаясь этим моментом близости. Так прекрасно. Джерард готов пролежать здесь весь вечер и всю ночь, лишь бы не нарушать это момент. Но когда Фрэнк наконец целует его в губы, Джерарду уже наплевать на то что момент разрушен. Потому что губы музыканта такие сладкие и немного липкие от оставшейся на них газировки, а дыхание его очень мягкое и приятное. Джерард невольно улыбается в поцелуй, потому что он сейчас чувствует себя так хорошо. Фрэнк обхватывает одной рукой щеку млеющего возле него школьника и осторожно раздвигает его губы своим языком, проскальзывая им внутрь и начиная исследовать рот Джерарда. Последний тихонько стонет и хватается оной рукой за талию музыканта, тут же в нетерпении сминая его рубашку. Ему так хочется ощутить Фрэнка ещё ближе, чтобы между ними не осталось ни единого сантиметра свободного пространства, чтобы они оба стали единым целым и никогда больше не разделялись. Но вот Фрэнк прерывает их сладкий поцелуй и аккуратно подминает другого парня под себя, оказываясь на нём сверху. И, окей, хорошо. Теперь Джерард немного напряжён, а ещё, кажется, охрененски возбуждён. Потому что вид возвышающегося над ним музыканта заставляет думать его о всяком… Джерард чувственно выгибается и, наверное, слишком громко стонет, когда Фрэнк впервые толкается в его пах своими бёдрами. «Неужели это опять происходит?», — проноситься в мыслях Джерарда, перед тем, как он безвозвратно теряется в круговороте приятных ощущений. Фрэнк так хорошо умеет доводить его до отчаяния, не прикладывая при этом особых усилий, что Джерард покорно и без каких-либо вопросов отдается его власти, даже не пытаясь вырваться из этой заманчивой ловушки. Музыкант опирается на локти по обе стороны от головы лежащего под ним школьника и снова напористо толкается в его пах своей эрекцией, утыкаясь ему в волосы и отрывисто выдыхая от такого болюче-приятного давления. Джерард громко стонет ему на ухо и зажмуривает глаза, пытаясь хоть как-то овладеть своим разумом. Но у него, чёрт возьми, не получается, потому что Фрэнк своими блядскими толчками, вынуждает его стонать безостановочно и всхлипывать так отчаянно, словно он уже на самой грани разрядки. — Фрэнк-и, Боже, а-ах, — Джерарду откровенно сносит крышу. Он обхватывает своими руками плечи музыканта и самостоятельно пытается двигать своими бёдрами, подстраиваясь под движения музыканта, яростно вбиваясь своим членом в его пах. Он так отчаянно хочет большего. — Блять, Джи, — с рыком произносит Фрэнк и впивается в его шею своими зубами, ярко реагируя на истошно-сладостные движения лежащего под ним школьника. Последний болезненно стонет, но настойчивых толчков не прекращает, и музыканту ничего не остаётся кроме того, как исступлённо стонать Джерарду в шею и оставлять на ней глубокие укусы, которые наверняка потом превратятся в синяки. Фрэнк бы покорил себя за это, но он совершенно не чувствует себя виноватым, когда Джерард чувственно закидывает голову назад и бесстыдно выстанывает его имя каждый раз, когда тот кусает его. Это какое-то безумие. Мозг Фрэнка практически превратился в кучку не контролированных нейронов, которые мечутся в хаосе туда-сюда, прямо как этот невероятно горячий школьник, мечется сейчас под ним. — Фрэнк-и, — кое-как произносит Джерард в перерыве между неудержимыми стонами и рваными выдохами. — Ты можешь?.. А-ах, Боже. Ты можешь?.. — он пытается сконцентрироваться, но музыкант сейчас сжимает одной рукой его волосы, а вся шея болезненно пылает от численных болезненных укусов, и это просто пиздец, как сложно. — Что, детка? — немного замедляя свои движения бёдрами, спрашивает Фрэнк. Он отрывается от истерзанной шеи школьника и подносит на него свой загнанный, практически неадекватный взгляд. Джерарда немного уносит с того, что Фрэнк только что назвал его деткой, и он в самом деле думает, что умрёт прямо здесь и сейчас. — Коснись меня, пожалуйста, — на одном дыхании шепчет он, немного смущаясь со своей же смелости, но не прерывая их зрительного контакта. В глазах Фрэнка начинают плясать черти. Он слегка ухмыляется и опускает одну руку на шею изнеможённого школьника, который внимательно следит за его действиями и покорно дожидается своей участи. Музыкант медленно скользит двумя пальцами вниз по сонной артерии своего хрупкого мальчика и спускается в ложбинку между ключицами, утыкаясь в воротник застёгнутой рубашки школьника. Не спеша расстёгивая пуговицу за пуговицей, Фрэнк спускается всё ниже и ниже, оголяя бледную чувствительную грудь Джерарда и оставляя на ней едва ощутимые поцелуи. Тот громко и судорожно выдыхает, когда музыкант осторожно проводит двумя пальцами по дорожке волос, расположенной внизу живота. Он смотрит на Фрэнка и с желанием, и с испугом одновременно. Последний лишь мягко улыбается и утягивает Джерарда в нежный вязкий поцелуй, ловя своим ртом тоненькие постанывания млеющего от желания школьника. Музыкант аккуратно поглаживает кожу Джерарда возле кромки его боксеров и постепенно проникает под них, осторожно охватывая аккуратный небольшой член, и чувствуя, как тот дёргается в его руке. — Чёрт! — выкрикивает школьник, прерывая их поцелуй и бесстыдно выгибаясь. Он зажмуривает глаза и хрипло стонет, когда Фрэнк начинает медленно водить рукой по его члену. — Охренеть! Фрэнк-и, это так… а-ах, это так… — Джерард пытается сказать, что ощущать чужую руку на своём члене очень и очень приятно. Настолько приятно, что ни о чём другом думать вообще не получается. Что хочется кричать и стонать во весь голос. Что хочется продать душу дьяволу и обречь себя на жизнь неисправимого грешника, лишь бы ощущать это чувство вечно. Но эти слова ему произнести не удаётся, потому что какого хрена его рот работает так несвязно прямо сейчас? — Малыш, тебе приятно? — заботливо мурлычет Фрэнк, расплываясь в самодовольной улыбке, когда видит, что распластанный под ним школьник практически не соображает, что с ним происходит. Музыкант немного ускоряет движения своей руки и несколько раз поднимается к самой головке, чтобы распределить естественную смазку по всей длине члена и сделать скольжение ещё более приятным. Он в принципе был уверен, что Джерарду достаточно и обычной рядовой дрочки, чтобы сойти с ума и окончательно потеряться в реальности, ведь для него эти ощущения в новинку и никто раньше не делал с ним ничего подобного. Но Фрэнк не был мудаком. Конкретно в этот вот момент он им не был. Потому что старался как никогда для того, чтобы первый опыт взаимного отдрачивания остался для невинного мальчика одним из лучших в жизни. — Фрэнк-и, — Джерард отчаянно стонет и хватается одной рукой за волосы музыканта, чтобы отвлечь своё внимание хоть на чём-то. — Мне так хорошо, Фрэнк-и, — смущённо произносит он и смотрит в глаза нависающего над ним школьника так загнанно и невинно, что тот на секунду теряется. Как вообще чуваку, член которого сейчас находится в руке другого чувака, удаётся выглядеть настолько, мать его, очаровательно и неиспорченно? — Ты меня с ума сводишь, Джи, — безысходно шепчет Фрэнк ему на ухо и снова ускоряет движения своей руки на члене Джерарда. Тот мгновенно отзывается нетерпеливым стоном, и музыкант продолжает свою работу, стараясь сделать свои движения более чуткими, но не менее настойчивыми. Он пытается отдрачивать Джерарду так же, как нравиться и ему самому, попеременно меняя темп и силу, с которой он сжимает чувствительную эрекцию лежащего под ним парня. У Джерарда уже почти не остаётся сил на то, чтобы кричать, он лишь сладостно округляет рот и сводит брови к переносице, пытаясь сохранить в себе хоть частичку здравого смысла, но зря. Фрэнк с особой силой проводит своей рукой по всей дине парня и постепенно спускается к яичкам, начиная аккуратно их сжимать и легонько массировать, чем сразу же доводит изнурённого и совершенно потерянного в себе школьника до грани. Джерард срывается на истошные стоны и бесконтрольно мечет руками по полу, то прижимая их к ковру, то хватаясь за волосы Фрэнка, который и сам чуть ли не кончает от настолько порнушной картины, которую имеет возможность наблюдать лишь он сам, и больше никто. Фрэнк так счастлив, что этот мальчик принадлежит теперь ему. Он заботливо проводит Джерарда сквозь его кипучий оргазм, нежно поглаживая его подрагивающий член и оставляя маленькие бархатные поцелуи на искажённом в безграничном удовольствии лице школьника. Джерард выглядит потрясающе, думает Фрэнк и утыкается своим лицом в его шею, пытаясь игнорировать собственную эрекцию, о которой все так равнодушно позабыли. Музыкант прислушивается к перерывчатому дыханию парня, ослабленного ярким оргазмом, и убирает свою руку из чужих трусов. Джерард лежит спокойно и, кажется, нежиться под приятными лучами кайфа, который постепенно расслабляет его тело и впрыскивает значительную дозу серотонина в его мозг, из-за чего на лице парня появляется дурацкая бессмысленная улыбка. Рука Фрэнка вся в тёплой сперме, и всего на секунду он задумывается о том, как хорошо было бы ощутить её сейчас на своём собственном члене. Он пытается выкинуть эту мысль из головы, потому что не пройдёт и одной минуты, как Джерард оклемается. И вряд ли ему захочется видеть возле себя Фрэнка, который бесконтрольно-загнанно стонет и бешено вбивается в свою собственную руку, позабыв о том, что в этой комнате есть кто-то помимо него. Музыкант успокаивает себя мыслями о том, что скоро Джерард вернёт себе возможность говорить и тем самым отвлечёт его от каменного стояка в своих собственных штанах, которые уже причиняют боль. Он всё ещё не знает, куда деть свою липкую, запачканную руку, поэтому просто как-нибудь вытирает её о свою рубашку, не заботясь о том, что это, должно быть, выглядело чертовски мерзко. — Джи, ты как? — тихо спрашивает Фрэнк, слегка поглаживая того по лицу и наблюдая, как школьник хоть и неохотно, но всё же возвращается в реальность. — Круто, — отвечает Джерард, выпуская маленький дурацкий смешок. — Это хорошо, — коротко подытоживает музыкант и пытается поудобнее устроиться сбоку возле другого парня, но вдруг несдержанно стонет, когда тот немного двигает своё бедро и случайно вдавливает его в твёрдую эрекцию Фрэнка. Они замирают на несколько секунд, потому что каждый сомневается по поводу того, что ему следует сейчас сделать, но потом музыкант чувствует, как бедро Джерарда повторно вбивается в его пах, уже явно намеренно, и он просто теряется. Джерард поворачивается к Фрэнку и осторожно обхватывает его шею и плечи руками, одновременно с этим предоставляя ему своё бедро для вторичных толчков, которые тот сразу же начинает бесконтрольно совершать. Музыкант тихонько поскуливает в шею Джерарда и раз за разом сжимает его талию, пока толкается в такое мягкое, приятное и просто идеальное бедро другого парня, который так радушно предоставил его Фрэнку для своего использования. — Вот так, Фрэнк-и, — нежно шепчет Джерард ему на ухо, чуть-чуть покусывая мочку и проникая языком в ушную раковину. Музыкант заметно содрогается в его руках и истошно стонет, начиная вбиваться в бедро школьника с удвоенной силой. Ему так немного осталось до разрядки. Всего несколько маленьких шажочков и Фрэнк улетит в пропасть. — Давай, Фрэнк-и, ты был таким послушным мальчиком сегодня. Сделал мне так приятно, — развязно шепчет Джерард, и музыкант думает, что он, наверное, сошёл с ума, потому что ему так сильно нравится слушать эти грязные разговорчики. Он оглушительно стонет и чуть ли не рвёт рубашку Джерарда в своих руках, когда чувствует, как волна наслаждения вот-вот накатит на него с головой. — Ну же, Фрэнк-и, кончи для меня. Я знаю, что ты хочешь — томно произносит Джеррад, и это становиться последней вещью, которую услышал музыкант перед тем, как он начинает тонуть в своём глубоком море необъятного наслаждения. Он на автомате толкается своим членом в бедро другого школьника до тех пор, пока это не начинает приносить заметный дискомфорт, и лишь когда Джерард самостоятельно убирает свою ногу на место, Фрэнк немного успокаивается, продолжая при этом потряхивать, словно он в лихорадке. Вау, у него практически нету мыслей в голове. Вообще ни одной. Фрэнку просто хорошо. И всё. — Умница, — слышится где-то сбоку, и музыкант смущённо улыбается. Он такой уязвимый сейчас. Джерард мог бы предложить его трахнуть прямо сейчас, и он бы не отказался. Потому что гипперстимуляция — это круто, и они однозначно попробуют это когда-нибудь. Но, конечно же, Джерард ничего подобного ему не предложит. Фрэнк был в этом уверен на 100%, и именно это его успокаивало. Джерард постепенный. Ненавязчивый и желанный. Пылкий и страстный в нужные моменты, но не властный. Он может осторожно руководить Фрэнком, когда чувствует, что тот поддаётся, но он никогда не заставит делать музыканта что-то, к чему тот не готов. Фрэнк был в этом уверен. Наверное. — Фрэнк-и, я так устал, — тихо произнёс Джерард у него над ухом, заставляя музыканта обратить на него внимание. Боже, он выглядел так затраханно прямо сейчас. Словно они трахались с Фрэнком на протяжении нескольких часов. Впрочем, он сам наверняка выглядел не лучше. — Хочешь пойти в кровать? — мягко спросил музыкант, обхватывая лицо другого школьника и оставляя на его губах целомудренный поцелуй. — Нет, — бессильно шепчет тот, утыкаясь Фрэнку в шею и тоже обхватывая того за шею. Школьники вяло переплетают свои конечности и утомлённо выдыхают, когда наконец-то теряют любое желание двигаться вообще. — Джи? — вопросительно мурлычет Фрэнк, чувствуя, как дыхание другого парня подстраивается в такт его собственному. — Что? — расслаблено спрашивает Джерард, чувствуя, как его тело постепенно проваливается в сон. — Ничего, — сдержанно отвечает Фрэнк, решая оставить разговоры на потом, и устало прикрывает свои глаза.