Ордынский выход

Начало       Пение свиристели нарушило тихое утро. Солнечные лучи, тихо прокрадывающиеся сквозь полузакрытые ставни, падали на очи молодого мужчины, стараясь пробудить его ото сна. Обрамлённые нежный зарождающимся светом глаза нехотя распахнулись, озаряя своим лазурным блеском новый день. Юноша был, безусловно, хорош собой: тело, закалённое в кровавых боях, сияло смертоносной мощью и изящностью, густые русые волосы пшеничными колосьями спадали на высокий лоб, образуя свои, только им известные узоры, поцелованные солнцем щёки излучали здоровый румянец , но самым главным достоинством мужчины были его большие, проникновенные и глубокие, подобно озёрам его Отчизны, глаза. В них, как говорил его отец, Господь Бог вложил частицу своей безграничной любви к миру и людям.       Быстро вырвавшись из ленивых объятий сна, юноша поднялся со своей лавки, на которой лежала смятая перина со шкурами и подошёл к окну. Отворив ставни, он полной грудью вдохнул свежий утренний воздух. Расстилающийся пейзаж высоких дубов и берёз, освещаемый зарождавшимся рассветом, не мог не радовать глаз. Юноша улыбнулся такой родной и знакомой картине, но через секунду его сердце кольнуло осознание того, какое именно событие омрачит это утро. Ведь именно на сегодня назначен день выплаты дани Золотой Орде. Разумеется. Ежегодный парад унижения чести и достоинства, напоминающий о непростительно слабом положении его отца, Родины и его самого. Один выход- окрепнуть и стать родителю помощью и опорой, дабы облегчить своему народу. Надев лёгкую льняную рубаху, штаны и его любимые крепкие сапоги из красной кожи, что служили ему уже не первый год, юноша отправился на подготовку к тяжёлому и такому нежеланному дню. .....       Юноша вошёл в главный зал их дворца, в котором ещё не собрались советники и бояре. Отец Руси сидел на украшенном хохломой деревянном троне, он внимательно вчитывался в огромную книгу,что покоилась у него на коленях. Услышав приближающиеся шаги, Киевская Русь поднял свой взгляд на сына. Русь низким поклоном поприветствовал князя. Не поднимая головы молодой царевич заставил себя нарушить давящую тишину: — Князь Батюшка... — Сын, умоляю, давай хоть сегодня обойдёмся без формальностей — Киевская Русь устало потёр виски. Всё же три дня без сна не проходят без последствий. Русь взглянул на опечаленные и усталые глаза князя, и в сердце словно безжалостно воткнули самый острый кинжал. Помедлив минуту, царевич воскликнул: — Батюшка, не печальтесь, прошу Вас, - будто плача, залепетал Русь, после сменив тон на уверенный. - Я Вам верно и бесстрашно служить буду! Освобож… – Хватит! - прервал его отец. - Чем же ты мне послужишь? Довольно пустых речей! Не раз уже об этом говорили! Бесспорно, силы, ловкости да чести тебе не занимать, но а вот рассудительностью Бог обделил! Как ты царствовать собираешься? В правлении же ум нужен, а не только сила. Вот была у нас сила, а Орда нас хитростью взял! - прокричал князь.        Стены ещё мгновение эхом разносили яростный крик по залу, перед наступлением полной тишины. - " - Моя вина, - думал Русь, - " - Знаю же, каким отец бывает в этот день. "       Слова Киевской Руси задели юношу больше, чем он ожидал. Их сила была не в громкости или злости, а в чёртовой правдивости.       Нет, Русь не был глуп. То, в чем ума не доставало, он всегда компенсировал смекалкой. Но вот в планировании, долгих раздумьях и плетении хитрых сетей для достижения своей цели он не преуспевал. Слишком прямолинеен он был, свято веря в дружбу и честь. Ох, не раз ему говорили - погубит его это. – Прошу, простите мою дерзость.       Янтарные глаза князя, секунду назад пылавшие гневом, успокоились при виде раскаивающегося взгляда своего сына. – Добра, право слово. Не хотел я тебя обижать, все слова мои идут только из заботы о тебе!       Киевская Русь несколько мучительно долгих секунд смотрел на сына неотрывным взглядом, а после огласил: – Сегодня пойдешь со мной на встречу с этим гадом. Прибудет эта змея со своей свитой, как солнце будет в зените - он вновь на секунду замолчал, задумавшись над чем - то, а затем продолжил: - Врага нужно знать в лицо.       Лицо Руси выразило неподдельное удивление. Юноша лишь кивнул, соглашаясь с отцовским решением. Дальше приготовления шли в полной тишине. Ведь слишком тяжело вести светскую пустую беседу, когда грусть свинцовыми когтями царапает горло. ....       Русь, прищурившись, смотрел то на яркое солнце,то на приближавшийся небольшой полк ордынских войск на статных конях, с которых свисали мешки для сбора награбленного. Воины, подобно грозовой туче, тихо плыли по священной русской земле. Юноша старательно вглядывался в размытые силуэты. Но как только эта самая туча приблизилась на достаточное расстояние, Русь смог увидеть его - Золотую Орду. Лик хана буквально во всем отличался от представлений юного царевича. Высокий, сильный и непозволительно изящный мужчина в вышитом золотом традиционном халате из шелка и парчи на застёжках из слоновой кости. На плечах его покоился красивый полушубок, защищающий от ноябрьской прохлады. Вид его одежды вызвал лишь отвращение, ведь и пушнина, и парча были родом с его земель. Бессовестно отняты, забраны и украдены. Русь обратил взор на лицо Орды: аккуратный нос, тонкие губы, изогнутые в нахальной улыбке, глаза, по форме напоминающие миндальный орех, ярко и самодовольно блестели на тонком и изящном лице, но особое внимание царевича привлекли длинные угольно - чёрные волосы. Они развевались и раскачивались от каждого шага его лихого жеребца, рассекали воздух так непринужденно, что казалось, будто это лёгкие перья летящего в небе во́рона.       Золотая Орда ловко спрыгнул с коня, и с несколькими своими приближенными, подошёл к Киевской Руси и стоящему чуть поодаль юноше. Он сразу обратил взор на Русь, но после быстро перевёл взгляд на князя, сдержанно улыбнулся и произнёс: – Здравствуй, Киевская Русь, - четко сказал он.       Царевич был сильно удивлен, что хан знал их язык. Справедливости ради, удивление было беспочвенно, ведь из многих вещей, что про него рассказывали, в огромном море проклятий и ненависти всегда упоминали его острый ум, образованность и проницательность. – Как твоё здоровье, все ли хорошо? - продолжил хан. – Здравствуй, Золотая Орда. Отрадно слышать, что ты так волнуешься о моем здравии. Но нужды в этом нет, - князь разговаривал спокойно и сдержанно, но нотки недовольства было не скрыть– Перейдем сразу к делу: как ты и просил, сто берковцев* золота, четыре телеги пушнины, пять пудов...       Русь, к своему огромному сожалению, уже не мог слушать отца, ведь, подняв взор от огромных телег с данью на Золотую Орду, он во второй раз встретился с ним взглядом. Но если в первый раз он был на приличном расстоянии, то сейчас царевич мог без труда разглядеть его тёмные и выразительные глаза. Орда смотрел на него пылающим интересом взглядом с неподдельной страстью изучения и познания.       Русь прекрасно понимал, что Орда знает о его существовании, ибо после своей победы он всё изучил о семье Киевской Руси и его окружении. Даже отец не раз говорил, что у хана и на русской земле есть свои уши и глаза. Но вот Русь гордо стоит напротив него, являясь прямым доказательством своей зрелости и силы. Проигрыш и победа всегда живут в мелочах, поэтому царевич, не отрываясь, смотрел прямо в глаза прибывшему хану. Не мальчишка уже - взгляд вынесет.       Всматриваясь в лицо Руси, Орда опустил глаза на крепкие плечи, скрываемые плащом и расшитой рубахой, после на грудь, подтянутый живот и бёдра, на которых хан остановил своё нескрываемое внимание на шесть секунд дольше, чем нужно, после плавно скользя взглядом по сильным и стройным ногам. Осмотрев красные сапоги, Орда снова поймал глазами очи царевича. Но теперь, помимо жажды изучения, во взгляде хана отчётливо просвечивалась дикая заинтересованность и почти детская радость. Русь, старался сохранять ледяное спокойствие, но, к своему сожалению, заметил ещё одну деталь в темных глазах напротив - дикую и яркую искру. — Вижу, что мой рассказ тебе не сильно интересен, - вежливо сказал Киевская Русь. — Кто этот юноша, стоящий за тобой? - игнорируя вопрос, поинтересовался Золотая Орда. – Мой сын - Русь. Первенец и наследник престола, и, по совместительству, мой самый верный соратник, - с нескрываемой гордостью ответил князь. – Наслышан о тебе, - сказал хан, уже обращаясь к царевичу, - Рождённый дикими ветрами лесов и вскормленный водами могучих рек. Тебе дарована сила, которой могли бы позавидовать мои лучшие воины, а твоя готовность прийти на помощь не раз спасала твоих товарищей. Хорошими словами тебя вспоминают, – речь хана напоминала самую нежную и спокойную песню. Замолкая, он слегка наклонил голову, хитро улыбнувшись. – Чего уж точно нельзя сказать о вас, Золотая Орда, - со злостью во взгляде ответил царевич.       Князь взволнованно взглянул на хана,но, вопреки ожиданиям, его улыбка стала только шире. Заинтересованно глядя на царевича ещё несколько секунд, Золотая Орда обратился к Киевской Руси: – Я хочу лично осмотреть дань, мои советники всё пересчитают. – Разумеется, - ответил князь.       Всё шло по классическому сценарию: проверка, подсчет и погрузка. После отчёта слуг хана Орда обратился к князю. – Не хватает одного мешка серебра. – Разумеется, я сказал тебе это в самом начале, - догадываясь, из - за чего его не услышали, Киевская Русь продолжил. - Новгород взбунтовался, но уже сегодня вечером остаток прибудет в Киев, а после - тебе в лапы. – Превосходно! И я даже знаю, кто этот остаток доставит, - улыбаясь, сказал Орда. – О чём ты говоришь? - непонимающе спросил князь. – Твои подношения, безусловно, хороши, но стало мне их не хватать. Золото и у Китая в избытке, - нежно лепетал хан. – Я не понимаю, к чему... – Отдай мне своего сына, князь, - громко сказал Орда.       Русь был готов поклясться, что земля ушла из - под его ног, а солнце погасло на бесконечную секунду. О чём говорит этот умалишённый? Совсем границу дозволенного потерял? – А тебя я, мой друг, от дани освобожу. Да и ярлык* оставлю, так и быть.Твой сын– интересный юноша, того и гляди, развеет скуку мою, - продолжил Орда.       Киевская Русь, отойдя от мгновенного ступора, поднял голову и с ненавистью в золотых глазах, прокричал: – Многое ты отобрал у меня, многое забрал. А теперь на самое родное в моей жизни позарился?! Ну, тогда слушай внимательно - отправляйся в ад под ручку со своим предложением!       Князь не думал ни секунды. Он не будет решать за сына его судьбу. Он имеет право выбора, право на жизнь.       Войны обоих правителей моментально осознали необходимость приготовления к битве, лица сменились на глубоко сосредоточенные. Все выжидали приказа. Русь охватила паника. Больше всего на свете он не хотел покидать родной дом, отца, товарищей, младшего брата, которому только исполнился годик. Он не представлял, как сможет прожить без родных сердцу пейзажей и людей. Он же умрет от тоски на чужбине. Но он ясно осознавал и другое - если сейчас начнётся битва, то живыми они не выйдут. Себя не жаль, но… Золотая орда молча поднял руку. Чёрт. Опусти он её в немом приказе нападения - и всё его войско броситься на нас. Решение пришло быстро. Уже собираясь отдать смертельный приказ, Золотая Орда услышал крик: – Прекрати!       Хан остановился, ожидая слов Руси. – Я принимаю твоё предложение. Завтра я доставлю остаток дани, но только при условии, что ты выполнишь всё свои обязательства – царевич говорил четко и уверенно. В глубине души он знал, что это его шанс послужить Родине и своей семье. Семье... Ах, к чёрту. Ради неё пусть хоть кровью моей умоется, плевать.      Киевская Русь пытался отговорить сына, кричал, и в отчаянии уговаривал передумать, хоть и понимал - сын своё слово назад не возьмёт.       Русь не слушал князя. Он уже в третий раз молча всматривался в очи Золотой Орде, с горечью понимая, что в эти гордые и победоносные глаза ему предстоит глядеть ещё очень долгое время.

....

      Киевская Русь нежно и аккуратно перебирал русые волосы своего сына, другой рукой прижимая к себе. – А помнишь, как ты захотел моего коня приручить? Таскал сено и овёс под рубахой, чтобы нянька не заметила, и приговаривал, что ты его в два счёта оседлаешь. А как укусил он тебя ненароком, так рукав все оттягивал. Ну а когда заметили, – всем говорил, что упал. И ничего, что следы от зубов на всю руку - упал, и всё тут! Всегда сердце твоё доброе лгать не умело…       Русь в ответ на это тихо рассмеялся, вжимаясь пальцами в рубаху отца. Целую ночь они так сидели. Устроили пир, на котором Русь попрощался со своими друзьями и товарищами, с родными стенами и домом. А как все закончилось, то князь позвал сына в свои покои, для разговора.       Он просил Русь не терять веру и хранить честь, просил о стойкости, просил сохранить силу духа. В конце он подошёл к своему сыну и вручил ему маленький молитвослов и свистульку на верёвочке. – Возьми: для здоровья души и разума. Музыка родная тебе от тоски загнуться не даст, а как всё совсем дурно будет, так на Бога одна надежда. – Спасибо, батенька.       Секунда, и они обнялись так крепко, как никогда не обнимались. Будто князь решил отдать всю ту нежность, что забрал за годы сурового воспитания. Так и не хватило у них сил отойти друг от друга. Упали на пол, и разговаривали о воспоминаниях да о прошлом. – А помнишь, - сказал Русь, - Как я новую белую рубаху порвал и пытался зашить, чтобы ты не заметил. – О да! - смеясь, ответил князь, - Только то, что нитки чёрные были, тебя вообще не смутило, рукодельника десятилетнего.       Стены комнаты вновь заполнил звонкий смех отца и сына. Русь хотел что - то ответить, но в миг затих. Начинало рассветать. – Пора, - сказал Русь. –Пора.       Они встали и, наконец, разомкнули объятия.       Много чего хотели они сказать, но оба понимали, что говорить уже ничего и не нужно.

...

      Лошадь Руси спокойно шла мимо высоких ордынских стягов и знамён.       Заинтересованными взглядами его провожали шаманы, воины и мирские жители, вот только царевич не мог ответить взаимностью на их любопытство. Он безэмоционально смотрел на окружающую его картину, гордо идя навстречу своей судьбе. Русь лишь тихо напевал себе под нос странную песенку, вряд ли вникая в смысл сказанного.

…

Отпусти меня на волю

Меня ждёт родная рать.

Я за это тебя буду

Добрым словом вспоминать.

…

      Русь минует стражу и подходит прямо к огромному шатру Золотой Орды. Всё в нем кричало о статусе своего хозяина: обтянутые самым дорогим шёлком стены украшали узоры из золотых нитей, двери напоминали арку, которую в диком танце обвивали два дракона, а на месте соединения их морд красовалась золотая табличка, которую Русь не мог перевести. Сам шатёр окружали двадцать флагштоков со знамёнами, под каждом из которых стояли стражники. Русь глубоко вдохнул, перекрестился и зашёл внутрь.Убранство шатра не уступало его внешнему виду. На полу были дорогие ковры, шикарные вазы и украшения. По центру шатра проходила ширма, разделяя его на две части. Внутри было много людей: советники, воины и шаманы полукругом окружали небольшой пьедестал, где на подушках в позе лотоса сидел Золотая Орда. Он вместе со всеми смотрел на танцующих в дивных масках и разноцветных костюмах людей, но как только Русь вошёл внутрь, Орда одним взмахом руки приказал прекратить представление и музыку. Воцарилась гробовая тишина. Под внимательными взглядами Русь произнёс: – Золотая Орда, я привёз вам остаток дани, и сам прибыл в ваши владения, как вы и просили.       Хан молча смотрел на юношу, а потом сказал что - то на своем языке. В один момент все присутствующие направились к выходу. Через несколько минут в шатре остались только двое. Орда не спеша спустился со своего пьедестала, невесомыми шагами подходя к юноше. Русь смотрел будто сквозь него, стараясь сохранять ледяное выражение лица. Хан наклонил голову, и медленно обошел новоприбывшего, после встав у него за спиной, рассматривая широкие плечи и крепкую спину юноши. Своей изящной рукой хан прикоснулся к плечу Руси. Юношу будто молнией ударило, он, неожиданно для себя, вздрогнул от такого лёгкого касания. Видимо, царевич волновался сильнее, чем ожидал. Орда провел ладонью от одного плеча до другого, после нежно скользнув к ключице, где, по его мнению, должна была быть застёжка от плаща. Расстёгнутая не глядя ткань с лёгким шелестом упала на ковёр. Хан провёл пальцем по открывшейся области шеи, после легко подхватив непослушную русую прядь, перебирая её между пальцами. В один момент Орда отпустил волосы юноши и встал напротив него. Русь всё так же смотрел мимо хана. Орда попытался перехватить его глаза своими, наклонив голову в направлении взгляда юноши, но тот снова отвёл взгляд, на этот раз на лежавший на ковре плащ. Русь смотрел на пол, стены, ковер, да куда, чёрт возьми, угодно, лишь бы не в его глаза. Все это было слишком обескураживающе для него. Насытившись этой глупой игрой, Орда схватил Русь за подбородок, одним движением направляя его лицо на себя. И вот, цель достигнута, Орда вновь всматривается в его глаза. Чего уж греха таить, они ему нравились. Напоминали бескрайнее голубое небо над степью, или реку, которую так страстно ищешь в жару.       Чего уж греха таить, Хану нравился весь юноша. Он, безусловно, был красив, но больше всего подкупала его гордость и непоколебимость, которую Орда с остервенением искал в своих воинах. И к его огромному разочарованию - четно.       Хан убрал непослушную прядку со лба Руси, после нежно поглаживая щёку тыльной стороной ладони. Русь, всё это время стоя как вкопанный, не мог больше выдерживать этот пьяный взгляд и довольную улыбку. Он спокойно убрал руку хана от своего лица. – Зачем? - спросил Русь.       Хан непонимающе посмотрел на юношу. – Зачем что? - уточнил он. – Зачем ты забрал меня? Зачем осматриваешь, как девку перед первой брачной ночью? Зачем всё это?!       Орда хмыкнул, сдерживая хохот. – Интересен ты мне, царевич, - ответил он, - Много я о тебе слышал и от разных людей, но самое странное, что даже самые злые языки о тебе плохо не отзывались. Разве что говорили, что ты у нас далеко не учёный, - усмехнулся хан.       Русь зло нахмурился, но промолчал, выжидая. – А с рассматриванием, - продолжил Орда, - Ты выбрал хорошее сравнение.       В один момент хан подошёл ближе, кладя руку на талию юноши. Русь резко оттолкнул его, смотря с яростью и ненавистью.       Хан устало выдохнул: – Ты, по - моему, не понял. Ты - моя дань, собственность. С тобой я могу делать всё, что только захочу. Захочу - возьму тело, захочу - поставлю на колени, а … – Нет, это ты не понял! - прокричал Русь, перебивая его.       Хан обескураженно смотрел на юношу. – Да! Здесь я, как птица в клетке, - сказал Русь. - И приковал ты меня, признаю, самой крепкой цепью. Всё продумал! Я осознаю, что будет, если я убегу. Знаю, что ты сделаешь с моим домом! Только вот одного ты не учёл - я здесь, как часть исполненного договора. Отец отдал своего сына и серебро, а ты, в свою очередь, освобождаешь мой народ от дани. Только никто не говорил, что я должен оставаться в живых в твоих владениях!       Орда непонимающе смотрел на Русь, когда тот взял его руку и положил на ханскую саблю, как бы помогая достать её из ножен. Русь в ярости перехватил оружие в руках Орды за основание, подставляя к своему горлу. Капли крови с руки юноши медленно падали на ковер. – Я - дань. Пушнина. Дело моего отца - отдать её. Ну, а если мех испортится после носки – то это только твоя проблема, Великий Хан, - Русь не чувствовал страха или неуверенности. Его переполняла бесконечная радость от найденной им лазейки. Может, хоть удастся уменьшить свои страдания? – Многое ты у меня забрал, многое можешь, но преклониться не заставишь! Так что наказывай хоть сейчас! Более того, милость мне окажешь!       Орда осмотрел сначала на кровоточащую ладонь, что обнимала острое лезвие его оружия, на острый конец сабли у горла, на яростные и уверенные глаза, в которых не было ни капли страха.       Губы хана, помимо его воли, расплылись в широкой, почти безумной улыбке.       А в его голове крутилась лишь одна мысль: — Чёрт, это будет интересно!