Serendipity

      Чертов снегопад! Чертова авиакомпания! Он был вне себя от ярости, когда быстрым шагом летел вниз по улице, позволяя острым снежинкам бить по лицу, а ветру обжигать кожу. На улице был дикий мороз, и мужчина почти не чувствовал собственных пальцев, но ему было все равно, ведь разочарование плавило его грудь изнутри. Конечно, он знал, что причитанием и ворчанием, и уж тем более срывами на других людей делу было не помочь. Что бы он ни делал, как бы сильно ни пытался, чертов самолет все равно не взлетит, и он все равно останется в Бостоне наедине со своим разочарованием.       А ведь Робин купил билеты чуть меньше, чем за месяц до вылета, спланировал все до мельчайших деталей, желая провести Рождество в Лондоне со своей семьей. Он приготовил им подарки и уже почти представлял как крепко обнимет каждого, когда появится на пороге дома. Но у авиакомпании были другие планы.       Он знал, что не стоило брать рейс в самый последний день перед праздниками. Он знал, что лучше подстраховаться и прилететь заранее, но подумал, что ничего не случится, если он задержится в Бостоне чуть дольше и, наконец, закончит проект, над которым он работал уже несколько месяцев. Робин просто ненавидел себя за то, что предпочел работу собственной семье. Это не тот человек, которым он был. Теперь ему приходилось пожинать плоды собственной глупости и легкомыслия.       Он остался один. В Рождество. Снежная буря, что решила «порадовать» местных жителей своим внезапным появлением испортила этот праздник многим, ведь пилот решил, что было небезопасно отправляться в такой шторм.       Черт бы побрал эту снежную бурю!       И теперь ему приходилось возвращаться обратно, в пустую холодную квартиру, где его ждало лишь подобие рождественской елки и гирлянда, у которой уже перегорела пара разноцветных ламп. Тишина была бы его спутником, когда мужчина бы отправился в постель с подавленным настроением и без всякой охоты просыпаться утром в полном одиночестве. Вот только, конечно же, даже здесь жизнь вставляла ему палки в колеса. Ведь если день уже пошел наперекосяк, дальше будет только хуже.       Выехав из аэропорта, Робин с досадой обнаружил, что, еще сегодня утром, желая успеть на рейс, он в спешке забыл ключи от дома у себя в офисе. С его ритмом жизни мужчина практически жил на работе, поэтому даже в аэропорт он ехал именно оттуда, перед поездкой заскочив проверить готовность проекта.       И теперь в канун Рождества ему нужно было ехать в офис, чтобы хотя бы попасть в свою квартиру. Что ж, вечер определенно был испорчен. Робин уже и не помнил, когда в последний раз справлял этот праздник в одиночестве. Его сердце упало в осознании, что он был абсолютно бессилен, и мужчина потупил взгляд, чувствуя вязкую горечь на языке. И как он мог быть таким идиотом?       Быстро пролетая в двери здания, мужчина направился в сторону лифта, желая как можно быстрее разобраться со своей проблемой, добраться домой и похоронить свое разочарование и одиночество в чем-нибудь покрепче какао или эгг-нога.       В здании было темно, и если в фойе еще горел приглушенный свет, то на этажах можно было увидеть разве что свет указателей аварийного выхода. Конечно, все люди уже были дома, готовя имбирное печенье, упаковывая подарки или сидя за большим столом, тогда как он в одиночестве скитался по коридорам собственного офиса в полной темноте. Волна разочарования прокатилась по его телу, отдаваясь какой-то тяжестью в груди. Он продолжил идти вперед.       Схватив ключи, Робин замер буквально на мгновение, оглядывая помещение на случай, если он забыл что-то еще. Тяжелый взгляд пробежался вокруг, огибая стол, небольшой диван, несколько шкафов, и… Внезапно что-то отвлекло его, заставило смутиться и несколько раз моргнуть, проверяя, не почудилось ли ему. Мужчина прислушался. Ему показалось, будто… он слышал какой-то звук. Такой тихий, едва слышный, который невозможно было распознать, если не прилагать усилия.       В такой мертвой тишине, как в офисе вечером перед Рождеством, чего только было не услышать.       Робин машинально спрятал ключи в карман, выходя из кабинета и оглядываясь по сторонам. Звук шел с другого конца коридора. Ему очень не хотелось ввязываться в еще большие неприятности, но и любопытство побеждало в борьбе с желанием просто уйти из этого места. Не то, чтобы все равно ему было, чем заняться. Робин поразился. Неужели кто-то все еще остался в офисе в такое время?! В Сочельник! Робин нахмурился, продолжая идти вперед. Уже через мгновение он увидел, как свет проливался через щель между полом и дверью одного их кабинетов.       Робин выдохнул и покачал головой. Это был кабинет Реджины.       Женщина сидела за компьютером уже несколько часов, работая над злосчастной статьей, которую хотела закончить еще неделю назад, но никак не могла добиться хорошего результата. Финальный продукт получался несуразным, что бы она ни делала, и уж точно не был близок к идеалу. Чего-то не хватало, и Реджина никак не могла понять, чего, как будто у статьи просто напросто не было души, изюминки. Женщина чувствовала, что она не сможет разжечь интерес читателей, хотя, может, это просто была её паранойя.       Миллс вздохнула, прикусив губу и вновь взялась за работу, напряженно ударяя пальцами по клавиатуре.       Её голова была не на месте. Утомленность и апатия подкрадывались к ней совершенно незаметно, забирая её жизненные силы, не позволяя сосредоточится и не пуская дельные мысли в её голову. Статья застряла. Женщина разочарованно пробормотала что-то себе под нос, и вновь принялась печатать.       Ей казалось, что она никогда её не закончит.       На мгновение она задумалась о том, во что превратилась её жизнь. О том, что в канун Рождества она выбрала находиться здесь, в душном офисе, никак не украшенном к празднику. О том, что вместо мыслей о теплом домашнем вечере она думала лишь о чертовой статье, которая никак не получалась идеальной. Женщина буквально похоронила себя в работе, стараясь как можно меньше думать об этом празднике, от которого только становилось тошно. В нем никогда не было ничего хорошего.       Это было так типично для неё – пытаться игнорировать все свои проблемы, но в праздники это выражалось особенно сильно. Ей нужно было сбежать, исчезнуть, растворится в этой проклятой статье, если это означало, что она сможет хоть ненадолго оттянуть пытку в виде вечера со своей обожаемой семьей.       Внезапно в дверь постучали, и прежде чем женщина успела откликнуться, она распахнулась, и в кабинет зашел Робин, совершенно заставая женщину врасплох. Мгновенно вскинув на него широко распахнутые глаза, Миллс с удивлением смотрела на мужчину, что нанес ей такой действительно неожиданный визит.       Она буквально не знала, что сказать, ведь уж точно не ожидала увидеть хоть кого-то в этом месте в такое время. Столько вопросов вертелось в голове, но не было ни единого дельного ответа. Больше всего волновал один: как он вообще её нашел? Вскинув брови, она выпалила:       - Робин?       - Хэй, - смятенно бросил он, заходя внутрь.       Он все еще был в куртке, а его шея была обмотана вязаным шарфом, который был слегка влажным от всего растаявшего на нем снега. Его волосы были чуть взъерошены, а обожженные снегом щеки раскраснелись, показывая, что на улице была далеко не самая благоприятная погода.       - Ты чего здесь? – он смятенно улыбнулся, проходя вглубь комнаты. – Сочельник же.       - Эмм, - все еще ошеломленная этим поздним визитом, женщина пыталась подобрать правильные слова, чтобы не показаться ему странной. – Я… просто заработалась.       Она опустила глаза и повела пальцами по клавиатуре.       Робин был последним, кого она ожидала увидеть в этот момент. Реджина ожидала, что даже если её кто-то увидит, никому даже в голову не придёт заходить в этот кабинет и докапываться до неё. Все в этом офисе знали друг друга и взаимодействовали по той или иной причине, но здесь у женщины не было лучших друзей. Именно поэтому, когда Робин зашей к ней в этот раз, она была, мягко сказать, удивлена.       Да, они общались и иногда обедали в компании общих знакомых, но не могли считать себя друзьями. Это был один из тех случаев, когда они толком не говорили о личном вне какой-либо компании.       Он мог бы проигнорировать её и отправиться по своим делам, но не сделал этого.       Робин был одним из тех людей, искренне любящих Рождество и наслаждающихся вечером в кругу семьи и знакомых. Он был тем, кто верил в чудо и прочую чепуху, чертов оптимист, улыбчивый, очаровательный и до отвратительного дружелюбный. В офисе он был любимчиком, который всегда готов был прийти на помощь. Она никогда не обращала внимания на его шарм. Это был удел хихикающих девушек из отдела рекламы.       - Заработалась настолько, что забыла про Рождество? – с мягкой, слегка грустной улыбкой спросил он.       Реджина задумалась о том, что же должно было приключиться у человека, так любящего этот праздник, чтобы в это «волшебное» время он оказался в этом пустующем офисе вместе с ней.       - Ты преувеличиваешь значение этого праздника, - вздохнула она, хмурясь и переводя взгляд на мужчину. Было в её глазах что-то грустное, апатичное, уставшее, как будто женщина в тайне по-настоящему злилась на весь этот мир и все происходящее. – Мне просто нужно было закончить статью.       - И она совсем не может подождать? – он поднял уголок губ.       - Нет, не может, - хмыкнула она. – Голд убьет меня. Я и так дотянула до последнего.       - Аа, - он втянул воздух через зубы и коротко кивнул.       На мгновение в кабинете поселилась тишина, прерываемая лишь стуком пальцев по клавишам компьютера. Женщина сосредоточенно пыталась что-то печатать, пробегаясь глазами по уже написанному тексту, и старалась делать вид, что чрезвычайно вовлечена в процесс.       Пыталась. Робин не был бы одним из лучших редакторов фирмы, если бы не мог читать всех сотрудников и их методы без каких-либо усилий. Он прекрасно видел, как билась венка на её лбу, когда она нервничала и злилась, а еще он понимал, что с таким настроем ни одна статья не выйдет идеальной. Сейчас она просто пыталась выплеснуть весь свой негатив на бумагу и попытаться слепить из этого хоть что-то достойное публикации.       А еще Робин особенно хорошо мог читать её.       Он усмехнулся. Той самой лукавой улыбкой, от которой теряли головы молодые сотрудницы компании.       После нескольких долгих секунд тишины, он вдруг резко выпалил, попадая в самую точку.       - Что, дома все действительно так плохо?       Реджина дернулась и тут же вскинула на него глаза.       - Что?.. – она сощурилась в недоумении и склонила голову на бок.       - Именно поэтому ты здесь, ведь так?       - Что ты… Нет, то есть… - она фыркнула и прожгла его взглядом. – Это совершенно не твое дело, Робин. Не надо делать вид, что ты так легко можешь забраться мне в голову.       Он уже было открыл рот, чтобы сказать что-то в ответ, как женщина его перебила.       - И что ты вообще здесь делаешь в это время?       Робин ухмыльнулся и одним ловким движением стянул шарф со своей шеи.       - А вот это, Реджина, уже очень хороший вопрос...       Мельком оглядев помещение, мужчина нацепил на свое лицо мягкую улыбку и заговорщически посмотрел на коллегу. В какой-то момент от этого пронзительного взгляда по её телу пробежались мурашки. Это было, пожалуй, их самое долгое взаимодействие один на один за последнее время, которое не касалось очередной статьи или прочих рабочих моментов. Это было… интересно, но чрезвычайно странно.       Брюнетка не отрывала от него глаз и пыталась понять, что же именно представляет собой этот человек и чего он хочет от неё.       Она ведь просто хотела дописать чертову статью.       - У меня выдался очень паршивый день… И я знаю, что это очень спонтанно и странно, да и к тому же я не тот, человек, с которым ты хотела бы провести этот вечер, но… Я бы был очень признателен, если бы ты оторвалась от своей статьи и присоединилась ко мне за бутылочкой вина.       - Откуда ты…       - У меня в кабинете всегда припасена одна для особого случая, - он вновь ухмыльнулся и облокотился о дверной косяк.       Реджина качнула головой.       Он правда только что…       - Слушай, я польщена, но…       - Реджина, ты явно не спешишь возвращаться домой, или ты бы не сидела одна в офисе в Рождество, а мне правда сейчас нужна компания, так… Что скажешь?       Реджина покачала головой, явно борясь со своими демонами. С одной стороны была работа, безуспешная и слегка депрессивная, но помогающая избавиться от пагубных мыслей, а с другой – вечер с Локсли и вином, которые в тандеме составляли для неё гремучую смесь. Она боялась сказать лишнего, довериться малознакомому мужчине на пьяную голову и потом вечно жалеть об этом, работая с ним бок о бок.       Это было очень плохой идеей, но почему-то звучало очень соблазнительно в сравнении с уже приевшейся работой.       Это не сулило ничего хорошего.       Она уже упоминала, что это было плохой идеей?       - Нет, я, пожалуй, откажусь, - она озарила его натянутой вежливой улыбкой и отвела взгляд. – У меня правда много дел.       - А потом Джон бегал кругами и кричал, что он вертолет, пока не снес целый стол с закусками, - выпалил он сквозь смех.       Женщина заливисто рассмеялась, прикрыв лицо руками, и покачала головой. Её глаза блестели, а щеки горели алым румянцем от выпитого вина. Расслабленная и беспечная, слегка взбалмошная, она сидела на мягком ковре рядом с серым диваном совсем близко к Робину в его кабинете и смеялась, как не делала этого уже очень долгое время. Полупустой бокал красного полусладкого стоял неподалеку, а рядом покоилась почти закончившаяся бутылка напитка.       Они оба забыли свои проблемы где-то за этой дверью, выпустив их из этой комнаты, как только избавились от ненавистной пробки.       Реджина сама не поняла, как оказалась здесь. Как они оба очутились на ковре, как разговорились о простых будничных вещах, а после перешли на смешные истории из прошлого и даже серьезные темы. Все было до ужаса легко и просто, и казалось, что темы для разговора не кончатся никогда. Еще ни разу с начала работы здесь Реджина не говорила с кем-то так непринужденно, не боясь открыться и поделиться чем-то личным.       Конечно, во всем этом был виноват алкоголь, но в какой-то момент женщина поняла, что ей было приятно общаться с этим человеком, несмотря на сложившиеся обстоятельства.       И что с ней произошло?       Она совершенно перестала думать о статье еще полчаса назад.       - Тогда мы поклялись, что не будем наливать ему больше двух бокалов на Рождество, что бы ни случилось, - он усмехнулся, расслабленно откидываясь назад. Брюнетка очаровательно улыбнулась.       Они оба улыбались, но вскоре атмосфера смениась. Улыбка плавно сошла с её лица и заменилась на горьковатую усмешку, омрачавшую её лицо странной тенью воспоминаний. На какое-то время в воздухе поселилась тишина, пока она не была разбавлена тихим вкрадчивым голосом женщины.       - В моей семье все совершенно по-другому.       Он молчал, позволяя ей говорить.       Реджина горько усмехнулась, прочищая горло и опуская взгляд.       - Моя мать… как бы это сказать… очень требовательный человек. Все всегда должно быть по её правилам. Так было всегда, и этот постоянный контроль, он… утомляет. Её всегда все не устраивало, что бы я ни делала, поэтому, когда мне исполнилось восемнадцать, я сбежала из дома так быстро, как только смогла.       Робин подвинулся ближе и сочувствующе улыбнулся.       - И это причина, по которой я не люблю Рождество. Для меня это не семейный праздник, а пытка, - она взяла бокал и поднесла его к губам, усмехнулась и сделала небольшой глоток. – Какой смысл пытаться быть идеальной, когда эти усилия не оправдываются. Я бы предпочла никогда больше не переступать порог этого дома, но не могу просто игнорировать собственную семью.       Она тяжело вздохнула.       - И сейчас сижу в офисе, пытаясь хоть как-то оттянуть возвращение домой. А еще… я не знаю, зачем тебе все это рассказываю.       Женщина мотнула головой, мысленно проклиная себя за такую слабость. Открыться, да еще и тому самому Робину, которого еще час назад считала местным улыбчивым фриком. Немыслимо!       И все же…       - Перестань, все хорошо, - он улыбнулся. – Семья – это всегда непросто. Просто у всех это проявляется по-разному… Я рад, что ты сказала.       Она поджала губы и посмотрела на него.       - Это глупости...       - Может это и к лучшему, что ты осталась в офисе. Ты спасла себя от дозы негатива, а также… встретила меня… - он просиял, точно начищенная монета и выпрямился, лукаво улыбаясь брюнетке.       Она фыркнула и усмехнулась.       - …и хорошо провела вечер…       - Ага, конечно, - закатила глаза и рассмеялась.       - Кто сказал, что Рождество обязательно нужно праздновать в кругу семьи? Это где-то предписано? А?       - Прекрати, - она смеялась, пока он отчаянно пытался строить из себя героя. И у него это очень даже получалось.       Они оба улыбнулись и посмотрели друг на друга, затихая и переводя дыхание.       - Может, так даже лучше. Может, судьба заставила нас столкнуться здесь именно сегодня, чтобы мы спасли Рождество друг друга?       Брюнетка качнула головой, все еще не отрывая от него взгляд. Её глаза сверкали от выпитого вина или же по какой-то другой причине, которую она до сих пор отказывалась признавать. Это было полным безумием, несуразицей, глупостью, и весь этот вечер был точно сон, от которого нельзя было проснуться. И больше всего её пугало то, что ей не хотелось, чтобы это кончалось.       Впервые за долгое время она смогла почувствовать себя на своем месте, расслабиться и поверить, что все будет хорошо. Напряжение и поджимающие сроки съедали её нервные клетки, но сейчас, в этот самый момент, ничего не имело значения, кроме её собственного счастья.        - Чушь, - она фыркнула. – Я не верю в судьбу.       - Может, сейчас самое время начать? – он лукаво вскинул бровь.       Они замолчали, и тишина разбавлялась только их дыханием. Они сами не заметили, как начали подвигаться все ближе, чувствуя, как от осознания происходящего кружится голова. Не хотелось думать ни о чем. Хотелось быть ближе, хотелось раствориться в моменте и забыть на мгновение, что, может, сейчас они могли совершить большую ошибку.       Что они делали?..       Кто их остановит?       Они затаили дыхание, осознавая, что молчат вот уже минуту и просто смотрят друг на друга, ища оправдание происходящему. Атмосфера накалилась, и вдруг Робин улыбнулся одними уголками губ и пробормотал.       - Смотри, омела, - указав одними глазами на дверной проем, над которым красовалась заветная веточка. – Ты знаешь, что это значит.       Взгляд брюнетки метнулся в сторону, после чего она слегка закатила глаза и коварно усмехнулась.       - Она не над нами, - шепнула она, сглатывая свое нетерпение. – Это жульничество.       Её сердце бешено билось в груди, порой пропуская удары. Ей до ужаса хотелось быть еще немного ближе, пускай она пожалеет об этом завтра. До ноющей боли в груди, она сопротивлялась собственному «я», и с нетерпением ждала, что же будет дальше. В воздухе пахло вином и парфюмом, который врезался в нос и пьянил сильнее любого крепкого напитка. Голова кружилась и не слушалась, а кончики пальцев просили прикосновения.       - Какая разница, - он сверкнул глазами, не отрывая их от её собственных. – Мы сами создаем себе правила. И я решил, что сегодня нам можно нарушить одно из них…       Он наклонился ближе, заставляя её затаить дыхание и с лукавой улыбкой пробормотал:       - Наше Рождество будет таким, каким мы захотим… - прежде чем забыться и впервые мягко прикоснуться к её губам.