кто сказал что звёзды не умеют любить?

— Уже правда завтра? — тихо спрашивает Пак, лежащий на кровати и уместив голову на коленях старшего. Бом прежде рассказывающий о первом дне на новой работе замолкает, принимая хмурый вид и поджимает губы не торопясь отвечать на тихий, но услышанный вопрос младшего. — Хён?.. — Пак тихо зовет Има, а когда в ответ вновь слышит тишину чуть заметно напрягается устремляя на того вопросительный взгляд. — Бома, скажи ты уже что нибудь… «- Он узнал?» «- Нет, не говори бред, как он м…» Джинён погружается в раздумья, из которых его выводит звонкий смех старшего. «- Он правда смеётся?» вновь тихо спрашивает себя Пак, прежде чем видя радостного старшего, невольно улыбнуться самому. — Правда! Правда завтра! — радостно смеётся старший, после понижая тон голоса — Не верится, да? — Да — тихо отвечает Нён и лениво обнимая старшего за шею притягивает его лицо к своему, радостно заглядывая в глаза — Завтра год, а впереди целая жизнь. Джейби смотрит влюбленно, а после последних слов младшего и совсем тает. Улыбается шире, накрывает такие родные, нежные губы со вкусом белого шоколада, своими. Нет, Джинён не пользуется бальзамом для губ со вкусом белого шоколада, и нет, он не ел его перед поцелуем. По правде, он терпеть его не может, у него же такой гадкий вкус. Им же с первого прикосновения их губ почувствовал его вкус, может это всего лишь воображение, выдумка… но какое значение это имеет? Когда, они оба любят… Когда, Джинён… готов килограммами есть этот гадкий шоколад, лишь бы сделать Бома чуточку счастливее. Когда, Джебом… рассмеялся бы услышав эту идею, сказав что получит сахарный диабет… ведь Нён и без того у него сладкий мальчик. Следующий день, их годовщину они проводят в стенах своей маленькой, но такой уютной двухкомнатной квартире, что находилась на последнем шестнадцатом этаже многоэтажки. Они пьют красное, сухое и такое гадкое уже по словам Има вино, закусывая его белым шоколадом… Что казалось бы может быть ироничней? Ближе к полуночи они выходят на балкон, долго смеются, Пак говорит что замерз хотя на улице было тепло, тепло будто на дворе середина июня, но на деле уже конец августа. Но Джебом понимает, всегда понимал. Нежно улыбается и в ту же секунду обходит худощавое тело младшего, нежно и трепетно обнимая со спины, укладывая голову на плечо. — Тепло? — Тепло. После они долго молчат, не потому что им не о чем говорить, а потому что им уютно и все понятно без слов. Или же почти все? — Хён, видишь… — Пак первый прерывает тишину и указывает на звездное небо над головой — Каждая звезда это душа умершего и она падает когда про него уже никто не помнит… Им поднимает голову, устремляя свой взгляд к звездам и молча вслушивается в каждое слово младшего, не смея перебивать и чувствуя как сердце больно сжалось. — И однажды… я тоже буду там, а потом просто упаду — Джинён говорит медленно, стараясь скрыть дрожь в голосе, но Джебом не дурак, он же слышит. — Кто угодно, но… Но только не ты, прошу не смей умирать. — старший обнимает крепче, говорит тихо, совсем почти шепчет у уха. Но все ведь мы знаем что слово навсегда очень лживо, вот и Джейби узнал это через три дня после года их с Паком отношений. После слов… после этой проклятой фразы… — Я не люблю тебя, давай расстанемся? — взгляд и слова Джинёна холодны, но Бом не верит, не хочет верить. — Рас… что? Что за шутки Пак Джинён, прекращай… — Им говорит умоляющим, уже дрожащим голосом, потому что понимает, это не шутки. — Не скажешь мне где нашёл тут шутку Им Джебом? — Пак усмехается, заглядывая старшему в глаза — Думаю даже, я никогда тебя не любил. Ты так жалок, хён. — Я… ненавижу тебя —Джебом сам не замечает как к горлу подступает ком, а из глаз начинают сочиться слёзы. — Я ненавижу тебя! — Джейби повышает голос сквозь душащие слезы, поднимает руку чтобы ударить, чтобы хоть как-то сделать Паку больно, но единственное что он может это схватить того за воротник и притянуть ближе к себе — Ненавижу… Ненавижу… — Я ВСЕЙ ДУШОЙ НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! Им бы никогда не поверил, если бы ему сказали что его бросит любимый человек, что он в спешке будет покидать квартиру с громким ударом двери на прощание, оставив все самое ценное в её приделах. А единственная ценность в его жизни это — Джинён. Но реальность сурова, после долгих криков Им покидает их с Паком квартиру, громко хлопая на прощанье дверью. — Вещи свои забери! — Пак кричит в след, и сильно прикусывает ладонь, чтобы не завыть как чертова шавка от боли, когда её бьют во дворе не самые умные дети, подростки, а может уже и совсем взрослые, но явно остановившиеся в развитии ребёнка люди, ногами где-то у ребер. — Выброси их, как свои чувства ко мне, лживый ублюдок! Меньше чем через два часа, Бома выкидывают из ночного клуба за пьяный дебош. Ещё через десять минут он набирает по памяти удалённый номер младшего, и лишь на пятый раз попадает на нужную линию. Джинён хочет не отвечать, хочет но…отвечает, так хочется услышать этот голос, вдруг последний раз? Он ставит телефон на громкую связь и откладывает как можно дальше от себя. — Только не смей, не смей признаваться… — повторяет пак себе под нос, смотря на экран телефона до тех пор, пока не слышит, такой родной, до боли где-то в области сердца голос, который в другую секунду ударяет ножом. — Джинён, помнишь я просил тебя не умирать? Забудь. — сразу же после сказанных слов… сбрасывает. Им говорит это не со злости, а с обиды на пьяную голову. А у Пака отпадает и малейшее желание бороться. Для кого? Для того кто пожелал тебе умереть? Но… никто из этих двоих не знал что эти слова будут последними что он скажет ему. Иму не было известно…что в ту ночь пак сидел на полу посреди разгромленной после ссоры комнаты и сжимал в руках врачебный диагноз… Онкология. ***

— Мне жаль, но наши опасения по поводу вас подтвердились, Мистер Пак.

— Сколько?

— Месяц, если повезет два.

— Ясно… — Нён говорит тихо, и даже старается улыбнуться, но. не выходит

— Мы можем попробовать прооперировать вас, но нет гарантии…

— Я подумаю, спасибо… *** И откуда ему было знать что этот разговор был меньше чем за неделю до их годовщины. Бом не знает и того что почти через месяц, после их ссоры Пак сделал операцию в надежде победить рак. Утро начинается как и все эти дни, после расставания с младшим, тихо, а единственный кто может обнять тебя это прохладный ветер, проникающий в съёмную однушку сквозь открытое окно, оставленное на ночь. Присаживаясь на край кровати, из размышлений его выводит телефонный звонок, а от высвечивающего на экране имени, мурашки по коже «Любимый». Даже спустя месяц, Джебом просто не смог записать его по другому, или удалить выученный номер наизусть из контактов телефона. На сердце Джейби повисла тяжесть, с которой он неохотно провел по экрану телефона вверх. " Это не он» Единственное что он успевает подумать, пока не слышит грубый и совсем не знакомый ему голос, по ту сторону трубки. — Вы Им Джебом? — Да… Что-то слу… — Я не знаю кем приходился вам Пак Джинён… — врач сделал короткую паузу, заставившую и так разбитое сердце Има уйти в пятки. «Приходился? Что это… Что за шутки… Какого черта он говорит… Бом… Проснись, проснись…» — Но вы были первым, кому он просил позвонить, если операция пойдет не успешно, и мы не… — врач не заканчивает, старший понимает, но отказывается верить, а его крик, переходит в нему истерику. — Это блять самая, самая ужасная шутка! Дайте ему телефон! Я просто убью этого засранца! ДАЙТЕ ЕМУ ТЕЛЕФОН! — Нам очень жаль… Джебом скидывает, все тело дрожит, сейчас в истерике он слишком поздно осознает что вся эта ссора лишь спектакль… Слишком поздно вспомнит свои последние сказанные им ему слова, почему это не было это проклятое 'я люблю тебя' 'я так черт возьми скучаю по тебе' 'прими меня' 'давай начнём заново' Потому что был пьян? А почему не позвонил после? Трус. Во время захоронения тела его любимого, Има опять не было рядом. Он не был с ним, когда был нужен больше всего, не был в больнице, не был когда тот умирал, и сейчас его тоже попросту нет. После звонка врача Джейби слишком много пьет, и это послужило единственной причиной почему его нет на похоронах. Через сутки ближе к шести вечера, Джейби не долго стоит у надгробия Пака, в следующею секунду бесшумно падая на колени. — Прости… Прости… На этот раз я не оставлю тебя… Дай мне время… — голос дрожит, а Джейби вновь накрывает паническая атака, счету которых он уже давно сбился за эти дни. — Я так сильно люблю тебя… Неужели так сложно было сказать правду?! Думал мне будет не так больно?! Думал я не узнаю?! А зачем тогда попросил сказать мне о твоей смерти первому?! Чего ты блять хотел?! Джейби кричит так громко, что вороны сидящие на близь посаженных деревьях, с гулом поднимаются в небо, оставляя их совсем одних. Прошёл месяц, Има уволили с работы за серию прогулов, но какая разница? Каждую ночь он стоял на балконе, всматриваясь в ночное небо… Но почему-то сегодняшняя ночь, казалась особенной, эта темнота манила, заставила подняться выше. Шаг, ещё один, второй, третий… и вот чьё-то тело летит вниз с крыши дома. А ближе к четырём часам утра полицейский, обведёт тело мелом и напишет в протоколе: «Суицид» — зачёркнуто. «Предположительно несчастный случай на почве сильного, алкогольного опьянения» «По словам соседей имя погибшего — Им Джебом» «Дело открыто: Ведётся расследование» И эти звёзды, никогда не погаснут, ведь кто сказал что звёзды не могут чувствовать, думать или даже любить? Так-же как солнце садиться, думая о луне, они будут зажигаться ночью и пропадать с рассветом, думая друг о друге.