Боль

      – Не заставляй меня снова делать это насильно.       У Рюноске в холодильнике пусто. У Рюноске на кухне нет ни малейшего намёка на еду. У Рюноске внутри «пространственное ничего». Голова тоже идёт в счёт.       Но Дазаю достаточно и этого, чтобы отыскать печеньки в шкафу.       Акутагава мёртвым взглядом прожигает мучное изделие. Он ведь обещал себе, что и кусочка в рот не возьмёт пока не добьётся своего. А ведь так хочется съесть всё это здесь и сейчас. Это ведь не так уж и плохо?       Осаму обречённо вздыхает, видя как мальчишка вертит лакомство в руках, взвешивая все «за» и «против».       – Акутагава-кун... – звучит родная «кличка».       – Дазай-сан, вы дочитали ту книгу? – внезапно вопросил бледнокожий.       Наставник хотел бы возмутиться, ведь его перебили, но вопрос оказался достаточно интересным, чтобы смягчить его пыл:       – Это было достаточно плачевно... Я ожидал менее печальный финал, – сделав озадаченное лицо, растягивал слова парень. – Тебе её вернуть?       Мальчик лишь устало поднял взгляд на другого:       – Если хочешь, чтобы я её сжёг, то да, – слабо усмехнулся младший.       – И зачем тебе её сжигать?       – Ну... Я её перечитывал раза три и каждый раз видел разный конец, – подперев голову рукой, Рюноске замученно стал смотреть куда-то в стену. –  Я не помню, что было в первые два, но в третий я увидел иронию, – заметив непонимающий взгляд учителя на себе, он пояснил. – Как бы главный герой не старался – ничего не выйдет. Это было иронично...       – И чем же она плоха? – совсем не понимая к чему это всё идёт, не выдержал Дазай.       – Я перечитал её последний раз и увидел просто юмор, – это было схожо с бредом наркомана, даже голос был похож. – Сколько бы побед он не достиг – все воспримут это как что-то не значительное. Как шутку, – вмиг у Акутагавы в глазах что-то сверкнуло. – Помнишь, ты говорил, что я чем-то напоминаю главного перса?       Мальчишке уже совсем не было стыдно за собственную нелепость. За глупые речи, которые он сейчас толкает. За красные, как у нарко-боя, глаза, которые сейчас почему-то завораживали Осаму. За свой потрёпаный вид.       – Ваши судьбы схожи, – подтвердил наставник.       На что мальчик хмыкнул: – Нет... – вытянул недолгую паузу бледный. – Моя жизнь не юмор.       – А что?       – Стёб.       Какой же это бред... Простите, Дазай-сан.       Учителю нравились философские мысли, которые даже ему трудно понять. А вот мысли своего ученика почему-то гораздо интереснее. Не важно, что они бессмыслены.       – Почему же?       – Ну вы ведь все стебётесь надо мной, – снова поймав вопросительный взгляд, мальчик вздохнул. – Вы ведь все пошутите «какой я бездарь», даже не зная к чему придраться. Знаете, что я сделал всё адекватно, но стебётесь.       – Это не значит, что нужно бастовать и доводить себя до аффектного состояния, – сложив руки на груди, подметил мужчина.       – Я не бастую и не довожу себя до аффектного состояния, – лицо мальчика искозилось в непомнимании. – Я просто размышляю о важном...       Рюноске, ты тупой или да?       Как только Осаму начал хоть что-то понимать, вся логика сломалась. Пожалуй, этот ребёнок не так предсказуем, как казалось до этого. Не просто помешанный, а с больными причудами.       – И о чём же ты размышляешь? – стараясь скрыть своё удивление, тихо задал вопрос Дазай.       – Именно сейчас?       – Да.       – О том, что я сейчас вижу.       – ...Извини, что?       Мне вас не за что извинять.       Младший довольно улыбнулся. Не известно почему, но ситуация казалась ему забавной. Хоть где-то учитель не может его разгадать. Жаль, что Акутагава совсем не соображает, что несёт.       – Что это? – слабо указав пальцем на лицо рядом сидящего, спросил мальчишка.       – Эм, волосы? Глаза? Бинты? О чем ты вообщ...       – Это маска или это ты?       Идиот.       Наставник застыл. Его зрачок чуть уменьшился, а губы дрогнули. Однако, после он вернулся в своё обычное состояние.       – Зачем тебе знать это? – заправив непослушные волосы Рюноске за ухо, спросил мужчина.       Ни капельки не смутившись такому жесту, мальчик пожал плечами:       – Просто нужно, – он закусил нижнюю губу, а после нашёл подходящие слова. – Так будет проще.       – Что проще?       – Понять что ты хочешь от меня, да и вообще понять тебя в целом.       – Я хочу увидеть здорового, сильного и хорошего парня, а не немощного мальчика, плачущего по любому поводу.       – Разве не послушную куклу?       Осаму замолчал. С подбородка спала капелька пота, и учитель прикрыл око, погружаясь куда-то в себя. Оно открылось, но уже на самом Дазае была одета привычная для ребёнка маска. Снова презрение и гнев.       – Акутагава-кун, прекращай, – мужчина вернулся к равномерному тембру голоса.       Но мальчика это не отпугнуло. Наоборот, он придвинулся поближе, любопытно разглядывая эту «эмоцию».       – ...Наверное, это самая красивая.       Мальчик удивился лишь тому, что пачка печенья опустела, а в руке у него был уже откусанный кусочек.

***

Тацуши Онаме 5 Марта

Ты где?

7 Марта

Ты заболел?

11 Марта

Ты сдох или чо?

14 Марта, Вторник

Отвечай блт!

16 Марта, Четверг

За тебя вся школа волнуется!!!

18 Марта, Суббота

ВСМ ТЫ БОЛЬШЕ НЕ БУДЕШЬ В ШК ХОДИТЬ?! ТЫ НАС БРОСАЕШЬ?? Рю-кун, прошу, ответь

19 Марта, Сегодня

Я сдох, не волнуйся Всё норм)

      Дазай сам попросил его проверить личку. Конечно же, Акутагава не сможет прочитать все 4 586 сообщений, но на некоторые он даже соизволит ответить. В первую очередь, на сообщения близких друзей.       Рюноске об этом никому не скажет, но они согревают его чёрное, как нефть, сердце.

Тацуши Онамэ

1 новое сообщение

Еп твою мать, че так долго?

Так получилось

У тебя всё норм с головой?

Я в этом не уверен, но нет)

Бро))       Ну, ему не угрожают жестокой расправой – уже хорошо.       Осаму, к слову, спит рядом в одной из футболок своего ученика. Поскольку мальчик любил покупать растянутую одежду, мужчине она подошла. А со штанами возникли проблемы, но всё же что-то нашлось. И наставник сам настоял на хоть какой-то домашней одежде, поэтому мальчишке сейчас было не так уж и стыдно. Но все равно было как-то не по себе, ведь Дазай спал к нему лицом. Его пушистые волосы, спадающие на глаза, были чуть взъерошены. Бинты, ранее прятавшие правый глаз, отсутвовали. Парень выглядел совсем по-домашнему, и это чертовски смущало Рюноске. Он слишком милый с расслабленным лицом и прикрытыми веками. Почему же учитель всегда прячет эту часть себя?       Дазай-сан, какой же вы всё же странный.       Хочется прижать его к себе, обнять, поцеловать, нашептать ему ласковых фразочек. Ведь Осаму слишком беззащитно выглядит. Но Акутагава знает, что это не его роль. Его наставник не любит какие-то изменения в отношениях с людьми. Да и самому мальчику не особо хочется что-то менять. Будет достаточно просто хоть каких-то тёплых чувств от этого человека. Достаточно, чтобы вне уроков тот к нему проявлял что-то большее, чем объятия по ночам.

Тацуши Онамэ

1 новое сообщение

Го гул?)

Сори, но я откажусь Давай в какой-нибудь другой день, ок?

А че так? (

Просто не хочу сегодня

Ну, ок Твой выбор       Только мальчик отложил телефон, как бледная рука уже осторожно перебирала шатеновские волосы. Он просто не сдержался. Они слишком мягкие и пушистые. Их невозможно не потрогать. И не важно: проснётся Дазай или нет.       И он проснулся. Сонно разлепил глазки и в непонимании уставился на мальчишку. Но Рюноске сделал вид что не заметил. Жаль, что лёгкий румянец скрыть никак не выйдет. На это старший лишь мягко улыбнулся:       – Ты решил разбудить меня в такую рань? – прошептал Осаму, притягивая ребёнка к себе.       – Ты сам проснулся, – шепнул мальчик.       Его снова обняли, но Акутагава сейчас мог разглядывать приятные черты лица. Из-за этого он ещё больше смутился.       – Живот всё ещё болит? – неожиданно спомнил старший.       Рюноске было невыносимо больно, после небольшого ночного перекуса. Но это было потому что желудок уже отвык от еды.       – Ну, нет, кажется, – промычал Акутагава.       – Рюн... – парень одёрнул себя. – И вообще, я тебе не мама, чтобы по имени звать!       – Мама меня обычно по-другому звала.       Да, он её помнил. Не совсем, но помнил. Женщина с тёмными, как смоль, волосами, подстриженными под каре. Она, кажется, была доброй, но Рюноске точно сказать не мог.       Дазай, сдержанно выдохнул:       – Не делай так больше, – поглаживая по голове, прошептал учитель.       Оба знали о чём идёт речь. Но вот мальчик лишь устало посмотрел в глаза другому. Он всё ещё хочет его во всех смыслах, хоть напрямую это не скажет.       – Дазай-сан...       – Так будет лучше для тебя самого, – наставник чуть качнул головой. – Просто сделай так, как я прошу...       – Почему нет?       – Потому что тебе станет только хуже, – он слабо погладил щёку. – На тебя просто плохо влияют гормоны.       Рюноске похер на то, что это такое. Просто ему нужно это. И не важно что случится.       Ученик осторожно проводит языком по сухим губам. Но старший ничего не делает, только сверяет взглядом, ожидая, что тот бросит эту затею. Но Акутагава повторяет, обильно смачивая всё слюной. И Осаму чувствует, как готов взять этого непослушного ребёнка здесь и сейчас. Поэтому пытается отстраниться.       – Тебя, вижу, учили соблазнять, – окинув безэмоциональным взглядом младшего, подметил Дазай.       – Первый раз в жизни это делаю, – он покраснел ещё больше от стыда.       Сонный, с растрёпаными волосами, с лёгким румянцем и слегка затуманенным взглядом Рюноске сносил голову. Всего четыре утра, на улице тьма, а Осаму уже готов его отыметь.       Мальчик снова придвигается ближе, снова лижет. Подобно жалкой псине, встречающей своего хозяина после работы. Только, в отличии от послушной собачки, пищит, когда ему надавливают на затылок и грубо вторгаются языком в рот. Но мальчишка прижимается ещё ближе, стараясь не замечать дискомфорт. Потерпит, ничего. Он ведь так просил, так хотел. Он ведь не захотел быть ни хорошим парнем, ни послушной куклой.       Видит Бог, Дазай пытался по-хорошему.