Like the Fireworks

      За морем огни в городе Йокогама выглядят как тысячи светлячков, собравшихся в одном месте. Величественные здания, скопившиеся в центре города, гордо возвышаются над ними, показывая свое главенство. Гигантское колесо обозрения, являющиеся символом города, все еще видно.       Если вы просто посмотрите на Йокогаму, то с уверенностью скажете, что она выглядит точно так же, как и любой другой город, ничем не отличаясь. Вы даже не подумаете о том, что этот город прошел через обломки, исчезающие туманы, и что все его жители в какой-то момент чуть не поубивали друг друга. И что в этом городе живут эксцентричные люди, — эсперы, — имеющие различные сверхспособности. — Ах, я надеюсь, что Европейское агентство держит Федора очень крепко, чтобы он не выбрался и снова не разрушил этот прекрасный город, — вздыхает Дазай, и воздух вырывается из его приоткрытых губ, наполненный ожиданиями и надеждами. — Красивый город, да? — Чуя задумчиво смотрит на Дазая, — раньше бы ты отнекивался. Ты бы сказал, что это точно такой же город, как и все остальные, со всеми его проблемами и врагами. — Это было еще в Портовой Мафии, Чуя. Повзрослей, — Дазай качает головой, но он прекрасно осознает вопиющую разницу, на которую пытается указать Чуя, — разницу, над которой его прежнее «я» могло бы посмеяться.       Чуя делает глоток из своего бокала с вином, после чего облизывает губы, и говорит: — Так мы будем делиться своими глупыми чувствами только потому, что сегодня первый день нового года? — Если ты хочешь этого, — усмехается Дазай, — но мне кажется, что это будет слишком неудобно. — Говорит тот, кто иногда становится очень слащавым, — Чуя насмехается над лицемерием Дазая, — просто подожди, пока я согреюсь.       Теплая тишина сочится между ними, и они почти не чувствуют холодного ветра, дующего в их сторону. Они просто наслаждались моментом. Они сидели на одном из ящиков грузового корабля, свесив ноги за борт, посреди моря за пределами Йокогамы, наблюдая за городом. Они не могут вспомнить, когда именно они начали чувствовать себя комфортно рядом друг с другом, возможно, после всех планов по спасению, где Чуя должен был спасать Дазая даже несмотря на то, что они из разных организаций. Куда бы не пошел один из них, двойной черный вновь будет восстановлен. — А я и не знал, что ты обожаешь фейерверки, — неожиданно выпаливает Дазай, сделав глоток саке.       Чуя поворачивается к Дазаю, хмурясь: — Что ты хочешь этим сказать, ублюдок?! Все ведь любят фейерверки? — Есть люди, которые их ненавидят, — Дазай пожимает плечами и бросает на Чую насмешливый взгляд, — и это люди из твоего начальства, Чуя. А я думал, что ты слишком крут для фейерверков. — Заткнись! — ворчит Чуя, но он искренне смущен замечаниями Дазая, кровь приливает к щекам, — мне просто интересно, как они выглядят… — Эх, — раздается вокруг недоверчивый тон в голосе Дазая. — Ну, в конце концов, в тебе течет кровь одзе-сама*, — пожимает он плечами, выпивая еще один стакан саке. — Ты хочешь полететь за борт этого корабля?! — Я был бы тебе очень благодарен, если бы ты сделал это, Чуя, — в глазах Дазая безошибочно читается восхищение. Он просто думает, что это позволит ему утонуть, — но рядом нет ни одной красивой женщины, так что нет, спасибо! — Господи, почему бы тебе просто не помолчать и не посмотреть вместе со мной фейерверк? — Чуя выпаливает это прежде, чем успевает подумать о том, что сказал.       Дазай был потрясен. Его глаза сначала широко распахиваются, а после все его лицо превращается в устрашающе ухмыляющееся, готовое разозлить Чую. — Похоже, ты немного опоздал со своим приглашением, Чуя. Но это было мило, так что я тебя прощаю.       Победоносное хихиканье Дазая вызвало у Чуи приступы гнева: — Я не это имел в виду, придурок! Я же сказал тебе заткнуться и смотреть фейерверк! Своими глазами! — Но это не то, что я услышал, Чуя, — Дазай демонстрирует свою уверенность, скрестив руки на груди, с рукой, держащей рюмку, и ты-никогда-не-отвертишься-от-меня улыбкой на его лице, сияющем триумфом.       Чуя уже выпил три бокала вина, и это, конечно, резко повышает его настроение. Он рычит сквозь стиснутые зубы: — Я действительно хочу ударить тебя, по-настоящему.       Дазай пристально смотрит на бокал, который держит Чуя, зная, что он уже третий по счету: — Знаешь что, если ты хочешь запомнить фейерверк как следует, тебе не следует пить так много. — Он ставит свой бокал саке и отнимает уже поднесенный к губам бокал Чуи. — Эй- — Смотри, Чуя, началось, — Дазай указывает на небо, светящееся разными цветами.       Чуя смотрит вверх сквозь свои тяжелые веки, которые угрожают закрыться после трех бокалов крепкого красного вина, которые он только что выпил. Он чувствует, как у него кружится голова, как кружится и ящик под ним, и как раз в тот момент, когда он чуть не падает на бок, Дазай хватает его за руку. — Отпусти меня, — слабо требует Чуя, — я сам справлюсь.       Дазай ничего не говорит. Вместо этого он придвигается ближе к Чуе, чтобы рыжий мог опереться на его плечо. Хорошо, что Чуя уже не мог сопротивляться и кричать. — Они действительно выглядят красиво, ха, — бормочет Чуя себе под нос, — Ане-Сан рассказывала мне о них, когда я был молод. — Чуя удивляется еще больше, когда похожий на цветок взрыв ярких цветов врывается в небо, вырывая у звезд их возможность сиять на фоне темной пустоты. Иногда Чуя следует взглядом за вздымающимися в небо огнями, находит свои собственные мчащиеся чувства. Либо опьянение начинает сказываться на подсознании, либо Дазай был таким теплым и мягким, как подушка, но в тот момент, когда хвост света останавливается в одной точке и взрывается, горя разными цветами, что-то взрывается и загорается и в Чуе.       Дазай отвлекает свое внимание от фейерверка — он все равно видел их много раз, но сейчас все по-другому. Сейчас он с Чуей. Он хочет посмотреть на его выражение лица, и то, что он видит, — это усталое лицо Чуи, который уже начал посапывать, и лицо рыжеволосого, обрамленное невероятными завитками его ярких красно-оранжевых волос, выглядит в этот момент таким умиротворенным. Дазай впервые чувствует такое блаженство. — Чуя, я– — слова застревают у Дазая в горле. Он ожидал такого, ведь в важные моменты он не может связать и двух слов, и это его очень раздражает.       Чуя вопросительно поднимает взгляд на Дазая, смотря в его глаза. — «Рыжий пьян, так что вряд ли он вспомнит, что я скажу, » — думает Дазай, увидев раскрасневшееся и распухшее лицо Чуи. — Ничего, — Дазай улыбается и возвращается к созерцанию фейерверка. — Ты выглядишь дерьмово.       У Чуи на виске вздулась жилка: — Еще раз такое скажешь, придурок, и я действительно проломлю тебе череп. — Страшно, страшно, — еще больше поддразнивает его Дазай. — Твоя палата в больнице уже ждет тебя…       Дазай оседает в необычной обстановке, от которой захватывает дух. Может быть, его чувства немного подождут. Поэтому он улыбается, потому что-то, что он имел в виду, когда сказал, что Чуя выглядит как дерьмо, сильно отличается от того, что он хочет сказать.

Нет, Чуя. Ты выглядишь прекрасно.