Нельзя похищать то, что принадлежит Геральту

      Огонь горел, освещая мягким светом деревья вокруг. Почти полная луна периодически выглядывала из-за облаков. Спокойствие ощутимо висело в воздухе, приятно отдавая лёгким холодком. Если отдалиться от костра, можно ощутить всю зябкость ночи. Но у огня приятно. Витал запах жареного мяса, и мерно потрескивали поленья.       Геральт — седовласый ведьмак, периодически переворачивал уже образовавшиеся кое-где угли, следил за мясом и иногда недовольно вздыхал на слова юноши, который хвостом увязался за ним.       Лютик — юный бард, имеющий возможность соблазнять прекрасных дам и удачливо уходить от женихов последних. Так вот, этот самый бард, делая пометки в бумагах, читал новые баллады, что пришли в голову во время совместных приключений.       Однажды Лютик, во время одного из своих выступлений, заметил нелюдимого мужчину. Геральт сидел в дальнем углу и был единственным, кто не высказался плохо в сторону юного барда. Лютик сразу распознал в нем хорошего человека, как бы ведьмак ни отнекивался. Случилось это уже более полутора лет назад. С тех пор они не раз сходились, и каждый раз расходились. Каждый раз юноша с горечью в горле прощался. Но с новой, более сильной надеждой ждал новых встреч. И каждый раз он встречал Геральта в новых местах. Каждый раз неожиданно. Каждый раз как в первый.       За все это время Лютик поменял более четырёх дюжин прекрасных дам. Геральт все так же тянулся к Йеннифер. Периодически находя и теряя её. Она так и не смогла простить мужчину. Осталось плотское желание.       И сейчас, когда судьба свела их снова, они сидели и о чем-то говорили. Ну как говорили. Геральт молча иногда хмыкал, а Лютик рассказывал, что успело произойти с момента их последней встречи. Казалось все как всегда, но с момента последней встречи что-то изменилось. Что-то, что не давало покоя ведьмаку. Что-то, что ощутимо висело в воздухе. Вот здесь, рядом. Буквально между ними. Но это что-то неимоверно ускользало от Геральта.       –… А потом является её муж. Надо было видеть его лицо. Точно разъяренный медведь. Еле ноги унёс! — красочно расписывал бард. — Ты представляешь, Геральт! Думал, в следующий раз на небе увидимся только.       — С такими похождениями, что-то и подхватить можно, — мрачно, как всегда ответил Геральт, а после добавил, слегка в шутку. — Если не уже.       Бард на секунду испуганно замер. После замотал головой, кидая в конце обреченный взгляд на ведьмака. Последний продолжал невозмутимо смотреть на парня. Только после затянувшегося, наполненного страхом и отчаянием, молчания, тихо засмеялся. Лютик недовольно взглянул на него, после чего его глаза резко расширились.       — Мне показалось, или могучий и вечно серьёзный Белый Волк только что смеялся? Да и с чего? С настолько грубой и не смешной шутки… Притом обидной!       Недовольно взглянул бард. После чего резко вскочил, роняя записи баллад, что читал до истории с прекрасной Альмирай или Алианной, и обиженно засопел. Горделиво задрав голову он резко распахнул глаза, устремив их на ночное небо. Недавние тучи расступились, и взору открылся прекрасный вид звёздного полотна.       — Глянь, ведьмак. Звезды в небе, словно россыпь бисера. Ах, если бы многие дамы были так же прекрасны, я бы не смог отпустить их из своих сладких, как орехи в меду, ласк.       Что-то неразборчиво пробурчав, Геральт устремил и свой взор ввысь.       — Они точно чистейшее серебро, — продолжил свое восхищение Лютик. — Знаешь этот цвет мне что-то напоминает… только что? Никак не могу вспомнить.       Все вокруг погрузилось в тишину. Где-то стрекотали сверчки. Шелестела листва и травы. Мерно потрескивали дрова. Геральт откинулся на траву продолжая наблюдать за звёздами. Кое-где виднелись падающие звезды. Тихо раздавались восхищенные вздохи барда. После нескольких минут этой идиллии раздалось, эхом нарушая тишину:       — Вспомнил!       Геральт лишь раздражённо фыркнул в сторону нарушившего тишину.       — Твои волосы, — в ответ лишь вопросительный взгляд. — Помнишь, тогда, когда я натирал твой зад ромашкой, — Лютик усмехнулся своим мыслям, — твои волосы, став чистыми, были такого же цвета. Такие же холодно стальные, но на самом деле мягкие и красивые… Я не видел таких волос ни у одной девушки.       Повисла липкая, на сей раз неприятная, тишина. Она оседала на коже. Хотелось оттереть её. Но Лютик лишь продолжал молча смотреть на ведьмака, ожидая его реакции. А он молчал.       И хотелось все перевести в шутку. Но уже слишком поздно.       Собрав разбросанные листы в кучку, бард уселся рядом с костром.       — Мясо готово, — как ни в чем не бывало, невозмутимо и грубо проговорил Геральт.       Достав мясо из углей, в которые превратились поленья, сложенные в кострище некое время назад, он оторвал кусок и протянул музыканту.       — Ты устал, на съешь.       С охотой, будто не было этого странного разговора, Лютик вгрызся в сочный кусок мяса. ***       Наконец первые лучи осветили лицо ведьмака. Тело приятно ныло от ощущения не размятых мышц. Ранние пташки пели только им известную мелодию. Вокруг пахло росой, которая смешивала в себе некие волшебные запахи. Разлепив кошачьи глаза, Геральт довольно потянулся, оглядываясь по сторонам. Но что-то не понравилось ему. Что-то было не так. Чего-то не хватало. А точнее кого-то. Ночью не далеко от него, Геральта, уснул бард. А теперь его место было пустое. Казалось, что такого? Может куда отошёл? Это не было бы так подозрительно, если бы ведьмак не знал, как любит поспать Лютик. Ни одна катастрофа не могла его разбудить. А тут ещё не было и восьми, а его уже нет.       Окончательно проснувшись и вооружившись, Геральт стал осматриваться. Перво-наперво он осмотрелся вокруг. Лютня барда лежала на месте, листы покоились там же. Это означало тот факт, что музыкант не сбежал. Он не смог бы оставить свою прелесть — лютню. Значит, его похитили. Вердикт был не из лучших. Уж лучше б сбежал. Тогда б Геральта не мучило это странное чувство вины внутри. Или это была не вина, а страх. Страх за то, что парень в опасности и возможно уже мёртв. После этих мыслей наступило отчаяние, и желание спасти его увеличилось, если не в трое, то вдвое точно.       Осмотрев место, где до этого спал бард. И о боги, там остался след. Еле видный и почти не отпечатавшейся, но сторону, в которую ушёл похититель определить можно.       Направившись по следу, он отошёл слегка от стоянки, где они ночевали. В поле зрения показалась слегка потрёпанная почва, а рядом на дереве след крови. Все это напоминало следы борьбы. Кровь, как оказалось, принадлежала Лютику. Собрав пальцами немного крови и как следует ее обнюхав, Геральт двинулся в одному ему известном направлении.       Пройдя около полутора километра на север, он замер. Запах крови стал неимоверно сильным. Пригнувшись и пройдя до камня, что стоял неподалёку, ведьмак заметил избитого до крови и связанного барда. Сердце болезненно сжалось. Вдруг из-за другого камня показались разбойники. Подойдя к еле дышавшему парню, один из них спросил:       — А я говорил, что отомщу тебе за мою жену. Слизень. Как же приятно видеть, как твоё лицо втоптано в грязь, — с этими словами он наступил на голову музыканта, окуная лицом в грязь, а потом хорошенько замахнулся по почкам.       Раздался всхлип, полный боли и отчаяния. Не выдержав, Геральт выскочил из-за камня, доставая меч. Разбойники лишь самодовольно усмехнулись и кинулись на него всей группой. Видит бог, не хотел ведьмак калечить этих людей, но выбора не осталось. Завязалась потасовка. Убив всех, а иначе они покалечат барда в другой раз, мужчина аккуратно взял на руки Лютика. В ответ донесся счастливо-благодарный стон. ***       Обработка ран заняла какое-то время. Промыв, смазав мазями, ведьмак перебинтовал охающего, но живого и в сознании Лютика. Ощупав руки и поясницу, бард попытался уныло улыбнуться, но боль пронзила рот. Была рассечена губа, на скуле красовался огромный кровоподтек. Заметив отразившуюся на лице музыканта боль, Геральт кинул:       — Не трогай. Дай обработаю, — достав из сумки ещё кое-какую мазь, он усадил Лютика напротив себя.       Набрав на пальцы чуть-чуть, он мазнул, втирая мазь в синяк. Неожиданно мягкими движениями, массируя, он размазывал содержимое склянки. Лютик неотрывно глядел на него. Сначала это были глаза. Песчано-желтые, как золото, кошачьи, усталые. Далее чётко выраженные скулы. И остановил свой взгляд на губах.       Набрав ещё мази, ведьмак принялся обрабатывать рассечённую губу. Мазь неприятно отдавала на языке. И пытаясь слизать неприятный вкус, Лютик зацепил палец. Мазнув ещё раз языком, бард вобрал палец внутрь, слегка посасывая. Ведьмак внимательно следил, как палец то появлялся изо рта, то исчезал внутри, но пальца не убирал. Эти действия продлились не долго. Убрав руку, Геральт отстранился, но не встал. Взглянув в затуманенные похотью глаза музыканта, мужчина не смог отвести взгляд. Игра в гляделки не продлилась долго. Лютик закрыл глаза и приблизившись максимально близко, мазнул языком по губам ведьмака, мгновенно углубляя поцелуй. Геральт ответил сразу же. Поцелуй переходил в более грубый. Руки Лютика легли на плечи мужчины, а последнего переместились на пояс парня, притягивая ближе к себе. Отстранившись, из-за нехватки воздуха, и отдышавшись, бард произнёс:       — Геральт, я хочу попробовать себя в роли наездника…       — Оставь Плотву в покое…       — Да я не об этом, — разочарованно ответил Лютик. — Расслабься и доверься мне. Знаю это не просто. Особенно тебе…       Переместившись на колени, бард начал раздевать мужчину. Ведьмак в свою очередь не отставал, втягивая парня в новый поцелуй. Подхватив руку и отлипнув от губ, музыкант вобрал два пальца в рот, и слегка двинул бедрами, проходясь внутренней стороной бедра по внушительной выпуклости в штанах. Пошло, с хлюпающим звуком, он жарко вылизывал пальцы. Скользя языком по фалангам пальцев, просовывая его между, приятно щекоча. Вторая рука Геральта смяла, призывно оттопыренный зад. Незаметно развязав шнурки штанов ведьмака, Лютик спустился вниз, стаскивая штаны. Высвободив стоящий колом и сочащейся смазкой член, он припал к нему. Проводя языком снизу вверх, бард коснулся кончиком языка уретры, слизывая выступающую смазку. Пройдясь по выступившим венам. А после вобрал. Геральт шумно выдохнул:       — Откуда такие познания…агрхх?       Выпустив из плена член, Лютик произнёс мило краснея:       — Я подготовился. Попросил меня научить…       Воспользовавшись таким положением парня, накаченного обезболивающими травами, мужчина ввёл без предупреждения палец на одну фалангу, замирая. Раздался полный боли стон, и Лютик вновь припал к члену ведьмака, помогая себе рукой. Вторая же рука Геральта устроилась на макушке парня, слегка массируя и надавливая, заставляя взять глубже, больше. Эхом раздавались по лесу сиплые вздохи ведьмака, и пошло хлюпающие звуки. Палец мужчины вошёл полностью, массируя изнутри тёплые стенки. После ввёл ещё один, растягивая. Незаметно вошёл и третий. Задел простату. И стон Лютика вибрацией отдал в член мужчины.       Он начал насаживаться на пальцы Белого Волка, продолжая ласку. Вздрогнув, бард резко выпрямился, утягивая в поцелуй Геральта. Руки ведьмака развели полушария задницы парня, опуская его на колом стоящий член. В лесу раздался первый, достаточно громкий стон. Опустившись полностью и опробовав, двинувшись вперед-назад, Лютик стал то подниматься, то опускаться, насаживаясь все глубже и резче, ускоряя темп. По лесу разносились всхлипы в вперемешку со стонами и утробное рычание, от которого пальцы на ногах подгибались.       Разрядка наступила резко и неожиданно уволакивая двоих в объятья неги. Тела вмиг ослабли. Словно наполненные ватой, обмякли. Внутри трепетало какое-то странное чувство. Чувство того, что все стало как должно быть.       Повернув голову, Геральт коснулся губами лба, уже сопящего парня, который крепко и доверчиво прижимался сбоку.