Fade Into Darkness

– Да, – ответила я, коротко кивнув. – Да, ты всё правильно поняла. Тишина, наполнившая комнату, казалась плотной и осязаемой. Она не была тяжёлой или угрожающей – скорее потрясённой, словно всё вокруг замерло, чтобы дать время обработать услышанное. Мэй продолжала сидеть неподвижно и не сводила с меня глаз, но в её взгляде не было ни гнева, ни осуждения – лишь глубокое изумление. Я прекрасно осознавала, что никакого восторга вслед за этим признанием не последует. В конце концов, этот ребёнок был абсолютной неожиданностью, которую никто из нас не планировал так рано, а все разговоры о детях велись исключительно в шуточной манере и касались будущего. Далёкого будущего. Но чего я отчаянно боялась, так это того, что миссис Паркер разочаруется и из-за этого её отношение ко мне как-то изменится, станет более напряжённым. Именно поэтому эта минута, проведённая в молчании, повисшем между нами, тянулась просто до невозможности долго, нервируя с каждым моментом всё больше. Несколько раз женщина приоткрывала рот, словно порывалась что-то сказать, только вот слова застревали где-то в горле, так и не вырываясь наружу. И торопить её смысла не было никакого. Вместо этого я лишь на секунду прикрыла глаза и слегка поморщилась, словно в ожидании вердикта. – Боже мой, – наконец прошептала Мэй, а её голос слегка дрогнул, заставляя меня поднять веки и посмотреть на неё. – Так получается, всё это время ты… – Да, – вновь повторила я, прекрасно понимая, о чём именно шла речь. – Когда разразился весь этот кошмар, я… я ещё понятия не имела, что уже тогда была беременна. Первые симптомы появились только на шестой неделе, когда Питер… он… На этих словах я запнулась, чувствуя очень неприятный, даже болезненный укол из-за нахлынувших воспоминаний о том, с чего всё началось. Я почувствовала, будто снова проживаю тот момент, а вместе с ним ещё раз пропускаю через себя шквал разных эмоций: страх, отчаяние, злость, опустошение, обида. Всё это смешалось в хаотичный клубок, накрывая душу болезненной тяжестью. – Когда его уже не было рядом, – всё же закончила я свою мысль, с трудом заставив себя произнести эти слова, а глаза неприятно защипало от подступивших слёз. – А увидев положительный тест, я впала в настоящую панику. Не знала, что делать дальше, и не могла заставить себя рассказать об этом даже Пеппер. Сейчас, оборачиваясь назад, я действительно понимала, какой бардак тогда был у меня в голове. И мне становится не по себе от мысли, что я оказалась в одном шаге от совершения ошибки, от которой меня лишь чудом отговорила Сара. И дело не в самом аборте, а в том, что я собиралась навсегда скрыть его факт, не сказав вообще никому. Это было несправедливо как по отношению к себе, ведь именно мне пришлось бы до конца жизни жить с этим грузом и тайной, так и по отношению к моим близким людям. И, в частности, по отношению к Питеру. Эти мысли мне не хотелось озвучивать. Не хотелось, чтобы Мэй узнала о том, что я собиралась сделать. Только вот что-то в её взгляде словно говорило о том, что она всё понимала. И никаких оттенков разочарования из-за этого так и не появилось. Лишь небольшая… грусть? Но и она надолго не задержалась, ведь стоило миссис Паркер заметить, как покраснели мои глаза, а также затряслись руки, как её словно окатили ледяной водой, заставляя прийти в себя и вернуться в реальность. – И я понимаю, что это не оправдывает моего молчания, – продолжила я, замотав головой. – Как минимум за последние несколько дней у меня была целая куча возможностей рассказать Питу, но меня постоянно что-то останавливало, а теперь меня не покидает ощущение, что я совершила серьёзную ошибку и… – И сейчас это уже не имеет значения, – внезапно сказала Мэй, перебивая меня и, тем самым, прерывая этот поток слов, полившийся из моего рта, а затем наклонилась чуть ближе. – Лиз, что сделано, то сделано. Прошлого нам не изменить, а узнать, как бы всё сложилось при других обстоятельствах, просто невозможно. Её слова заставили меня замереть, на мгновение полностью забыв, что я вообще собиралась сказать. Меня удивило и одновременно поразило, как быстро она смогла взять себя в руки после шока, вызванного моим неожиданным и выбивающим из колеи признанием. Мэй не нужно было проходить через подобное, чтобы осознать, каково это – оказаться в моей ситуации. Её понимание шло не из опыта, а из способности представить себя на моём месте. И сейчас, посмотрев ей в глаза, я заметила в них настоящую смесь эмоций, но ни одна из них не была плохой. В них читались боль и сочувствие. Боль за то, через что мне пришлось пройти, и сочувствие, рождающееся от попытки разделить хотя бы часть этого груза, а также сильнейших переживаний. Но в то же время в её взгляде появилось что-то большее: ответственность. Как будто она внутренне решила, что теперь это касается и её, что она не позволит мне остаться одной, наедине с этими страхами. – Иногда, самое лучшее, что мы можем сделать – довериться своим внутренним ощущениям и интуиции, – резюмировала женщина, положив руки на мои колени и слегка сжав их. – В критический момент именно они могут подсказать и направить в нужном направлении. И вот уже на этой фразе я не смогла сдержать нервной усмешки. Возможно, в любое другое время, я бы и согласилась со сказанным. Но сейчас? После всего, что произошло за последние несколько недель? Наверное, ещё никогда в жизни моя интуиция не казалась мне настолько дерьмовой. Я доверилась ей в один из самых неоднозначных периодов, решив следовать зову сердца, чтобы добиться справедливости. И к чему это привело? Чего я добилась в конечном итоге? А теперь я снова решила положиться на свой внутренний голос, а также идиотские «знаки вселенной», отложив этот чёртов разговор, о чём уже начинала сильно жалеть. – Сомневаюсь, что сейчас это мне хоть как-то поможет, учитывая то, какой у меня бардак в голове, – со вздохом сказала я, слегка поморщившись. – Я уже вообще ничего не понимаю, Мэй. Абсолютно ничего. В ответ на это миссис Паркер лишь слегка нахмурилась, однако вопросами заваливать меня не стала, давая время собраться с мыслями и самостоятельно поделиться тем, что я считала нужным. А поделиться было чем. – Ещё недавно мне казалось, что я знаю, как должна поступить. Как будет правильно, – начала я сквозь стиснутые зубы. – В конце концов, мне известно, какого это – быть незапланированным ребёнком. И мне не хотелось наступить на те же грабли, что и моя мать. – Лиз… – тут же протянула женщина, попытавшись возразить, ведь прекрасно понимала, к чему я клонила. Однако я не дала ей сказать что-либо ещё. Мне было просто необходимо высказаться и довести эту мысль до конца. – Я была уверена, что не хочу этого ребёнка, и мне нужно было просто поговорить с Питером, чтобы расставить все точки над «i», – продолжила я, желая наконец полностью сбросить этот груз с себя. – Но чем больше я думала над этим и оттягивала, тем больше у меня появлялось сомнений. Анализируя своё поведение, до меня начинало постепенно доходить, что дело было не только в страхе, что эта новость выбьет Питера из колеи, испортив весь план. Как и не в том, что я боялась его реакции настолько, чтобы постоянно переносить разговор. Нет, я просто неосознанно оттягивала сам момент принятия решения, ведь опасалась того, каким оно может быть. – А вчера, пока мы сидели в больнице в ожидании очередных результатов анализов, мне вдруг стало страшно, – протянула я, наблюдая за тем, как Мэй наконец потянулась к ножницам, чтобы обрезать бинт. – Я боялась услышать плохие новости от врача. Что всё, через что я прошла за эту неделю, может отнять... что эта жизнь внутри меня вдруг оборвётся. – Но результаты были хорошие? – аккуратно спросила Мэй, завязывая бинт на моей руке, а выражение её лица чуть смягчилось, будто она только что осознала что-то важное. – Да, и это меня до сих пор шокирует. Все мои анализы находятся в пределах нормы, – закивала я. – И я уже действительно не знаю, судьба это или же просто гены Питера, а может вообще всё сразу. Я невольно провела пальцами по повязке, проверяя, насколько туго она была затянута, хотя знала, что Мэй всё сделала идеально. Неловкое движение отдало лёгкой болью в травмированной кисти, но это скорее помогло сосредоточиться, чем доставило реальный дискомфорт. В последнее время я привыкла находить якоря в таких мелочах – в ощущении ткани под пальцами, в тепле кружки с чаем, в ритме собственного дыхания. Всё это напоминало мне, что я ещё здесь, что несмотря на всё, мир вокруг продолжает существовать. – Всё это так не вовремя, – еле слышно добавила я. – Как будто жизнь специально выбрала самый неподходящий момент из всех возможных. – Лиз, а когда было бы вовремя? – неожиданно спросила Мэй, мягко улыбнувшись, чем заставила меня вопросительно вскинуть бровь. – Жизнь вообще редко спрашивает нас, готовы ли мы к чему-то. Она просто случается – со всеми её испытаниями и неожиданностями. С этими словами она протёрла свои руки спиртовой салфеткой, убирая с них остатки моей крови, которые попали на кожу в процессе обработки раны и её перевязки. – Вы молоды, у вас ещё всё впереди, – продолжила Мэй тёплым, ободряющим тоном. – Я не имею права говорить, как нужно поступить в этой ситуации и что делать дальше. Но каким бы ни было ваше решение, если вы будете держаться друг за друга, всё обязательно сложится. Я перевела взгляд куда-то в сторону, пытаясь найти опору в окружающем пространстве, пока в голове беспорядочно кружились мысли. Хотелось поверить этим словам, но вся недавняя череда событий будто кричала об обратном. У меня до сих пор складывалось ощущение, будто кто-то просто решил в один момент нажать на какую-то кнопку, запустив эту череду сумасшедших событий. Ведь иного объяснения, как наша жизнь буквально в один момент превратилась в этот сущий ад, у меня просто не было. Новые происшествия обрушивались одно за другим, не оставляя времени на передышку. За одной трагедией неизбежно следовала другая, ещё более тяжёлая. Новые конфликты вспыхивали на ровном месте, а новости сыпались, как песок сквозь пальцы: здесь – очередная атака, там – разоблачение или громкое убийство. И каждый раз это чувствовалось как удар в грудь, который всё сильнее выбивает воздух из лёгких. Казалось, и без того неспокойная жизнь окончательно превратилась в бесконечный поток хаоса, где каждое мгновение грозило новой бедой. И беременность словно была вишенкой на торте. – Даже если кажется, что мир рушится, – внезапно добавила Мэй, а её голос стал ещё мягче, теплее, – иногда именно в такие моменты мы начинаем понимать, что по-настоящему важно. Что удерживает нас на плаву, даёт силы идти вперёд и ради чего действительно стоит бороться до конца. На секунду мне показалось, что женщина буквально прочитала мои мысли, озвучив именно то, что мне так отчаянно хотелось услышать. И эта фраза задела что-то внутри меня, заставляя вновь посмотреть на неё. – Ну а если ждать «удачного момента», то можно и не заметить, как пройдёт вся жизнь, а его так и не наступит, – с небольшим оттенком грусти сказала миссис Паркер, закрывая аптечку. – Проблем меньше со временем не станет, как бы сильно этого не хотелось. Но разве это повод стоять на месте, откладывая всё важное и лишая себя возможности двигаться вперёд? Её слова звучали просто, но глубоко проникали в душу, заставляя задуматься и взглянуть на ситуацию с другого ракурса. Большую часть своей жизни я провела в своеобразном режиме ожидания: в детстве – того, что появится отец, и наша семья станет полноценной и счастливой; в подростковом возрасте – того, что наши с мамой отношения вскоре наладятся и мы снова станем близки, как раньше; а последние несколько лет – долгожданного спокойствия и того самого момента, когда жизнь перестанет бросать вызовы, позволяя нам наконец сосредоточиться на светлом будущем. И каждый раз я словно забывала о том, что существует настоящее, что однажды уже сыграло со мной злую шутку, из-за чего я потеряла возможность разрешить наши с мамой проблемы, наивно полагая, что у нас есть ещё много времени, чтобы это сделать. Тогда мои страхи и гордость перевесили всё остальное, в последствии образовав внутри меня дыру, залатать которую за прошедшие пять лет у меня так и не получилось. Подходящего момента так и не наступило. И сейчас я понимала, что это было лишь оправдание для того, чтобы не делать первый шаг. Шаг вперёд. – Вам с Питом пришлось повзрослеть слишком рано, – со вздохом добавила миссис Паркер. – Вы оба знаете, что такое ответственность и сможете со всем разобраться, придя к правильному решению. А затем, не давая мне возможности что-либо ответить, она продолжила: – Всё будет хорошо, дорогая. Я в этом даже не сомневаюсь. Мне хотелось спросить, действительно ли она верила в то, что говорила. Или же это было обыкновенное самовнушение, которым женщина пыталась успокоить не только меня, но и себя. Я на мгновение задержала взгляд на её лице, пытаясь уловить хоть тень сомнения, но её выражение оставалось непроницаемым, как будто Мэй знала нечто такое, чего не знала я. И в голове закрутилась целая куча различных вариантов ответа, только вот озвучить какой-либо мне не дал телефон, настойчиво завибрировавший в моём кармане. Я вздрогнула от неожиданности и машинально потянулась к нему, доставая гаджет, на экране которого высветился знакомый номер. И вдруг меня пронзила неприятная тревога, заставившая нахмуриться, сильнее сжимая устройство в руке, что не осталось незамеченным для Мэй. Она тут же вскинула бровь, а её взгляд недоумённо скользнул по мне. – Всё в порядке? Этот вопрос вывел меня из этого глупого ступора, заставив несколько раз моргнуть, отгоняя лишние мысли. – Наверное? – с лёгкой неуверенностью в голосе ответила я, приподнимаясь со своего места и принимая входящий вызов, моментально выпалив: – Что такое, Нед? Поступили новости от Питера? В последнее время мы, по понятным причинам, никогда не звонили друг другу просто так, чтобы просто узнать, как дела. Для самых базовых вопросов мы использовали сообщения, ответить на которые можно быстро и без лишней воды, предоставив необходимую информацию и не тратя на это много времени. Поэтому любые входящие вызовы настораживали, заставляя напрячься. – Хэппи снова игнорирует мои звонки! – словно полностью пропустив мои вопросы мимо ушей, полушёпотом воскликнул парень, а от меня не ускользнули какие-то странные нотки в его голосе. – Вы сейчас где? Всё ещё в П.И.Ре? – Да, у нас тут завал случился, а Хэппи носится, как белка в колесе. Наверное, просто не услышал телефон, – пояснила я, обменявшись взглядом с Мэй, продолжавшей внимательно смотреть на меня. – Что-то случилось? Мы собираемся где-то через час выеха… – Контроль последствий случился, – резко бросил Лидс, перебивая меня, из-за чего я замерла, чувствуя, как мои глаза полезли на лоб. – Они сейчас здесь, у дома. И у них есть ордер на обыск, а мы с Эм-Джей не знаем, что делать. Только не это. – Что… – только и смогла сказать я, замечая, как Мэй также поднялась со своего места, понимая, что происходит что-то неладное. – Какой ещё обыск? В последний раз нечто подобное я слышала только после случившегося в Европе, когда на Питера спустили всех собак, а вместе с ним под раздачу частично попали и Тони с Пеппер. Тогда обыски прошли в квартире Паркеров, а также частично в Старк Индастриз, но вот наш дом это всё же обошло стороной, хотя попытки были. Тогда Тони элегантно разрешил этот вопрос, не позволив каким-то людям копаться в его частной собственности, угрожая учинить настоящий скандал, если вдруг хотя бы одна рука постороннего человека прикоснётся к его личным вещам. Но сейчас его не было рядом, чтобы помочь и поставить на место всех этих идиотов. И это было очень плохо. – Мы и сами ещё ничего не понимаем, – неопределённо ответил Нед, а я тут же включила громкую связь, чтобы и у миссис Паркер была возможность всё услышать. – Они приехали очень неожиданно, буквально ворвались в дом со словами, что у них есть приказ прочесать каждый угол здесь, а затем сказали нам впустить их в мастерскую, чтобы избежать проблем. – И что вы сделали? – Сказали, как есть: у нас нет к ней доступа, – неожиданно ответил Нед и только сейчас я услышала на фоне голоса других людей. – Мы ведь просто приехали, чтобы присмотреть за домом в ваше отсутствие.    Конечно, это было очевидное враньё, к которому парню пришлось прибегнуть, находясь в окружении сотрудников Контроля последствий, которые наверняка слушали всё, что он говорил. Временный доступ к мастерской был предоставлен и Лидсу, и Эм-Джей, которые всю неделю помогали Питу, поэтому нуждались в том, чтобы беспрепятственно входить в «рабочую зону» и выходить из неё тогда, когда понадобится. Но стоит им заявить об этом, как проблемы перенесутся и на ребят, которых моментально признают соучастниками, стоит этим идиотам найти в мастерской что-то, что им не понравится. Да и, к тому же, это был идеальный вариант, чтобы потянуть время. Тони создал прекрасную систему защиты от посторонних, обойти которую отнюдь не просто. Само собой, если сильно захотеть, то попасть можно даже в самое, казалось бы, неприступное место. Но это наверняка займёт больше сил и времени. – Мы через это уже проходили. Не отвечайте ни на один из их вопросов без присутствия адвоката, – торопливо сказала я, а затем кивнула Мэй, разворачиваясь в сторону двери. – Я сейчас найду Хэппи, будьте на связи. – Постараемся, – коротко ответил парень. С этими словами мы завершили вызов, а я почти сразу вылетела из кабинета, осматриваясь вокруг в попытке понять, где сейчас может быть Хэппи. Меня всерьёз беспокоила внезапность действий Контроля последствий. Ещё вчера ничего не указывало на то, что они снова зацепятся за нас: ни визитов агентов, ни предупреждений, ни вызовов на беседу, как это бывало раньше. Или же я просто об этом не знала. – Вот чёрт, – тихонько выругалась я, стоило осознанию прийти ко мне, из-за чего резко остановилась. – Это всё объясняет… Для меня было загадкой вчерашнее странное поведение Пеппер, а также её непонятные разговоры по телефону, во время которых она выглядела очень нервной и встревоженной. И что-то мне подсказывало, что дело было именно в этом. Но она просто решила не рассказывать о том, что мы снова на прицеле у Контроля последствий, чтобы ещё больше не нагнетать обстановку в столь важный и ответственный момент, когда все и так были на взводе. Только вот, похоже, справиться с этим самостоятельно у неё не получилось. – Я пойду найду Хэппи, а ты лучше возвращайся ко мне в кабинет, – раздался голос Мэй за моей спиной. – Я его приведу, и мы решим, что делать дальше, хорошо? – Я с тобой, – возразила я, замотав головой. – Мне уже лучше, и сидеть одной просто нет смысла. Мне хотелось знать, что происходит. Причём услышать детали я хотела из первых уст, а не получить очередной сухой пересказ позже, из которого будут выброшены все самые важные факты. Мэй посмотрела на меня с лёгким сомнением, но, кажется, поняла, что переубедить меня не получится, поэтому лишь кивнула и указала в ту сторону, где находилась кладовая с другими техническими помещениями, откуда мы и пришли. И хотя нас не было всего около двадцати минут, обстановка в коридоре, в который мы вскоре вернулись, изменилась. Людей заметно прибавилось: среди них были как сотрудники центра, так и грузчики из разных компаний с парой крепких постояльцев, вызвавшихся помочь. Шум голосов и звук перекатываемых тележек заполняли пространство. Часть коробок аккуратно выставили вдоль стен, но почему-то их пока не заносили внутрь кладовой. Остальные коробки, видимо, только что привезли: их с осторожностью снимали с тележек и сверяли со списками. Мэй оглядела происходящее с напряжением в глазах, а я невольно замедлила шаг, пытаясь понять, откуда весь этот хаос взялся за столь короткое время. – Извините, – негромко произнесла женщина, как только мы обошли первое скопление людей, слегка задев их, пытаясь протиснуться дальше. Она окинула быстрым взглядом пространство около кладовой и заметила молодого парня в фирменной футболке центра, который стоял чуть в стороне с блокнотом в руках. – Джастин, – окликнула она его, из-за чего парень слегка вздрогнул, быстро осмотревшись по сторонам. И стоило ему заметить нас, как он мгновенно прервал разговор с грузчиком и направился в нашу сторону, обходя нескольких человек, преграждавших путь. – Да, миссис Паркер? – спросил парень с лёгкой торопливостью, остановившись буквально в шаге от нас. – Что здесь вообще происходит? – уточнила она, глядя на коробки, громоздившиеся вдоль стен. – Откуда это всё взялось? Джастин бросил взгляд на беспорядок, царивший за его спиной, а затем передал свой блокнот, полный различных цифр и пометок, Мэй. – Пришла последняя поставка, вот мы и думаем, что с этим всем сейчас делать, – пояснил он, из-за чего женщина тут же нахмурилась, взяв его записную книжку и быстро осмотрев то, что в ней было написано. – Погоди, как это последняя? – переспросила миссис Паркер. – Мы ведь уже получили всё, что было в первоначальном списке, разве нет? Последняя машина приезжала минут сорок назад. – Мы тоже так думали, – кивнул Джастин. – Но по накладным всё чисто, весь этот инвентарь для рабочей зоны волонтёров действительно должен был прийти сегодня, поэтому ошибка была допущена в чём-то другом. Казалось, что весь этот сегодняшний дурдом должен был плавно подходить к своему завершению. Но он, судя по всему, лишь набирал обороты, что мне очень не нравилось. И не только мне, судя по тому, как устало вздохнула Мэй, замотав головой. – Ладно, разберёмся, – коротко и слегка задумчиво ответила она, а затем ещё раз окинула взглядом пространство вокруг нас. – Ты не видел Хэппи? – Он на втором этаже, – Джастин тут же указал в сторону лестницы, находившейся позади нас. – Парни начали заносить туда новые стеллажи, а он решил проконтролировать, чтобы в этот раз точно ничего не сломалось в процессе. Мэй слегка сжала переносицу пальцами, словно пытаясь прогнать нарастающее раздражение. Она сделала медленный вдох, сжав губы в тонкую линию, а затем стряхнула остатки эмоций, будто отбрасывала их за ненадобностью. – Поняла. Спасибо, Джастин, – коротко сказала женщина, а затем добавила: – Подготовь для меня все имеющиеся документы касательно сегодняшних поставок, пожалуйста. Хочу ещё раз с ними ознакомиться. Повторять не пришлось – Джастин мгновенно закивал, развернулся и быстрым шагом начал удаляться от нас в поисках тех самых бумаг, которые его попросили найти. Мэй посмотрела парню вслед, нахмурив лоб, будто не знала, за что хвататься в первую очередь. Пальцы, которыми она сжимала блокнот, слегка дрогнули, а её взгляд метнулся сперва в сторону двери кладовой, а затем к стене, около которой стояла часть ящиков. Проблемы буквально окружили нас со всех сторон, из-за чего было сложно сконцентрироваться на чём-то одном, расставив приоритеты. Ну а времени нам терять было нельзя, поэтому я приблизилась к миссис Паркер, аккуратно положив руку на её плечо, из-за чего женщина вздрогнула, выбравшись из глубоких размышлений. – Я поднимусь наверх и сообщу Хэппи о возникшей ситуации, а ты попробуй разобраться с происходящим здесь, – уверенным голосом сказала я, а затем, прежде чем Мэй успела возразить, добавила: – Мы всё равно сразу спустимся сюда, а ты сама сказала, что тебе нужно взглянуть на документы. Особого выбора в этой ситуации не было. Как бы нам этого не хотелось, но разорваться сразу на несколько задач получается мало у кого. А особенно, когда задач и проблем настолько много. Мэй прекрасно понимала, что, скорее всего, работу придётся закончить ровно в тот момент, когда Хэппи узнает о происходящем дома. Ну и если она хотела успеть сделать ещё хоть что-нибудь, то нам придётся разделить задачи. Именно поэтому, после недолгих размышлений, она всё же кивнула, быстро буркнув, что будет ждать нас здесь, у кладовой. Ну а я, без лишних слов, тут же направилась в сторону лестницы, уже буквально через минуту оказываясь наверху. Передо мной распахнулась просторная рабочая зона, обставленная многочисленными столами, стеллажами и оборудованием, которое волонтёры использовали для работы. Это был своего рода офис, где решалось большинство самых важных вопросов. И именно здесь раньше «базировалась» Мэй, прежде чем её всё же уговорили отделиться от большинства и переехать в свой собственный кабинет, где сосредоточиться было гораздо проще в условиях почти полной тишины. На выходных в центре всегда было довольно много волонтёров, большинству из которых не нужно было идти на их основные работы, из-за чего они могли прийти сюда и помочь. Но даже так людей сегодня критически не хватало, чтобы быстро разобраться со всеми поставленными задачами. Именно из-за этого и пришлось привлекать грузчиков, а также сторонних разнорабочих, которым поручили не только доставку, но и сборку мебели, предназначенной для обновлённого пространства. И именно возле них сейчас стоял Хэппи, разглядывая содержимое одной из коробок, которую они принесли и уже успели вскрыть. Выражение его лица было довольно напряжённым и уставшим, ведь уже который день подряд у мужчины практически не было отдыха, да и сегодня он взвалил на себя целую кучу обязанностей, чтобы поскорее покончить со всем и поехать домой. Только вот что-то мне подсказывало, что поедем мы, в конечном итоге, куда-угодно, но только не туда. – Хэппи! – окликнула я его, заставляя обернуться не только самого Хогана, но ещё и нескольких других человек, стоявших рядом с ним. – Хэппи, где твой телефон? – Что? – слегка растерянно спросил мужчина, полностью выпрямляясь, и тут же похлопал руками по своим карманам. – В смысле, где он? Он у ме… Только вот в следующее же мгновение он запнулся, застыв на месте, стоило ему понять, что телефона у него с собой не было. И это всё объясняло. – Вот чёрт, – сердито буркнул Хэппи, осматриваясь по сторонам. – Я впопыхах бросил его где-то здесь и совсем забыл об этом. Вам с Мэй кто-то звонил? На миг мне показалось, что в его взгляде мелькнуло что-то похожее на страх, будто он уже знал, что услышит, но всё равно решил уточнить. – Да. Нед, – ответила я, немного отходя в сторону, чтобы уступить дорогу нескольким рабочим, поднявшимся следом за нами. – Он бог знает сколько раз пытался дозвониться до тебя в попытке предупредить, что, оказывается, у нас дома уже вовсю хозяйничают наши старые знакомые, каким-то чудесным образом умудрившиеся получить ордер на обыск. А затем, понизив свой голос и проигнорировав то, как шокировано округлил глаза мужчина, добавила: – Хэппи, ты ведь наверняка знал о новых проблемах с Контролем последствий. Почему вы ничего не сказали? Только вот этот вопрос так и остался неотвеченным, ведь в следующее же мгновение Хоган громко выругался, из-за чего практически все находящиеся на этаже люди резко повернули к нам головы, и тут же ринулся в сторону столов в попытке найти свой телефон. И эта паника, которая отчётливо прослеживалась в его движениях, лучше любых слов объясняла, насколько паршивой была ситуация. В сильной спешке Хэппи сбросил на пол несколько папок, которыми была завалена рабочая поверхность одного из столов, из-за чего девушка, стоявшая рядом с ним, слегка вздрогнула, немного отступая назад. И это заставило меня тихонько буркнуть себе под нос ругательство, направившись к мужчине, чтобы помочь ему и, вместе с этим, не дать разнести пол офиса, только вот я резко остановилась, стоило Хэппи в этот же миг обернуться, бросив быстрое и довольно громкое: – Лиз, срочно позвони Пеппер. И дважды повторять мне не пришлось, ведь уже в следующую же секунду я разблокировала свой телефон, быстро находя нужный мне номер в контактах и набирая его. Несмотря на то, что Хэппи наверняка знал гораздо больше деталей и подробностей, чем мы, он всё равно пребывал в неменьшей растерянности. Мужчина наверняка не ожидал столь решительных и резких действий со стороны Контроля последствий, ну а подсказать, что нам делать дальше и куда сейчас ехать, скорее всего, может только Пеппер. Вряд ли её обошла стороной новость о том, что происходит в доме. И мне искренне хотелось верить в то, что она уже заручилась поддержкой лучших адвокатов, которые помогут разрулить сложившуюся ситуацию. Только вот меня смущал тот факт, что она не попыталась дозвониться до нас. И даже если представить, что она набирала Хогана, но просто не дозвонилась до него ровным счётом так же, как и Нед, то почему она не попыталась связаться со мной, прекрасно зная, насколько это важно. Ну а ответ на этот вопрос я получила достаточно быстро, когда услышала мерзкий голос автоответчика, уведомившего о том, что абонент сейчас недоступен. И это было очень не к добру. В последнее время миссис Старк всегда держала телефон под рукой, отвечая на звонки даже во время совещаний и переговоров. И, конечно, можно было стараться мыслить в более позитивном русле, полагая, что сейчас она просто очень занята. Но что-то мне всё же подсказывало, что дело было не в этом. От экрана меня снова отвлёк Хэппи, пробурчавший себе под нос что-то невнятное, судя по всему, так и не сумев найти свой телефон под этой кучей бумаг, из-за чего быстро осмотрелся вокруг в попытке вспомнить, где ещё он мог его бросить. И уже спустя несколько секунд его взгляд внезапно зафиксировался на другом рабочем столе, находившемся чуть поодаль. Рядом с ним стояла небольшая коробка с целой кучей каких-то документов, а это означало, что Хэппи вполне себе мог подходить туда, чтобы с ними ознакомиться или найти что-то необходимое, ну а телефон просто в спешке положил на стол, совершенно забыв о нём. И в этот раз мужчина быстро махнул мне рукой, чем дал понять, что мне нужно было идти за ним, а затем довольно резко, но, тем не менее, негромко спросил: – Телефон недоступен? – Нет, вызов как раз-таки проходит, – со вздохом ответила я, чуть ускоряясь, чтобы поравняться с Хоганом. – Она просто не отвечает. – Чёрт… чёрт, чёрт, чёрт, – затараторил он, переходя на бег, из-за чего и я сама выругалась, стараясь не отставать. – Нед что-нибудь ещё сказал? Они уже в доме? – Пытаются попасть в мастерскую, насколько я поняла. Ребята не дали им доступ, чем выиграли немного времени, – пояснила я, а затем резко подняла руку, указывая на стул, стоящий около стола, к которому мы подошли. – Хэппи, вот он. Местоположение телефона отчётливо показывало, что он действительно был просто брошен в спешке, когда мужчину, вероятнее всего, кто-то отвлёк. И не прошло и нескольких секунд, как гаджет оказался в его руках. Хэп быстро разблокировал его и начал лихорадочно прокручивать экран, словно искал что-то важное. Таким его я не видела уже достаточно давно. Хэппи всегда был одним из тех, кто старался сохранять холодную голову в любой ситуации, не поддаваясь эмоциям, что не единожды выручало не только меня, но и Питера. Да даже Тони. Но сейчас его поведение не просто удивляло – оно пугало. Возможно, он боялся, что из-за собственной невнимательности упустил что-то важное, ведь не ответил на звонки вовремя, подставив тем самым других. Или же все происходящее вокруг слишком сильно действовало на нервы, заставляя его терять контроль. – Хэп, – попыталась я окликнуть его, чувствуя неприятное напряжение внутри, которое усиливалось с каждой новой секундой, – прошу тебя, объясни, какого хрена происходит? Почему… Только вот договорить у меня не получилось, ведь мужчина довольно резко выставил руку, а ещё через мгновение приложил телефон к уху, начиная нервно притопывать ногой, в ожидании ответа. И, к счастью, долго его ждать не пришлось. – О, Бри, слава богу хоть ты ответила, – неожиданно сказал Хэппи, запуская пятерню в свои волосы. – Что там у вас происходит? Это имя было довольно знакомым, и если меня не обманывала память, то принадлежало оно новой ассистентке Пеппер, которая появилась у неё буквально полгода назад после того, как предыдущая, с которой они проработали вместе больше десяти лет, ушла в долгожданную отставку. Девушка эта, судя по отзывам Пеп, была очень ответственной и выкладывалась на все сто, ну а сейчас она была единственным доверенным «информатором» из Старк индастриз, который мог хоть что-то рассказать о происходящем. Я слегка дёрнулась, собираясь подойти ближе, надеясь уловить хоть что-то из слов ассистентки. С громкостью, которую Хэппи всегда выкручивал на максимум, жалуясь, что иначе ни черта не слышит, это не казалось сложным. Но в следующий момент я замерла, замечая, что взгляды почти всех присутствующих в помещении по-прежнему были прикованы к нам, а атмосфера вокруг стала гораздо более напряжённой. Ни Мэй, ни Хэппи, ни мне не хотелось привлекать лишнего внимания и наводить здесь панику среди людей, которые и без того были встревожены всеми событиями, а также новостью о том, что миссис Паркер уйдёт в небольшой отпуск как минимум на неделю. Всем было прекрасно известно, что просто так она бы не решила абстрагироваться от работы в столь кризисный период. И поэтому люди задавались логичным вопросом: а что вообще происходит сейчас и что будет происходить в ближайшее время? Ну а рассказать им о том, что грядёт, мы, по понятным причинам, не могли. Максимум – дать рекомендации, которые и без того звучали из разных источников каждый божий день. Поэтому сейчас все с интересом и некой настороженностью наблюдали за нами, пытаясь понять, что началось и стоит ли им вообще переживать. Ну а это, в свою очередь, может привести к серьёзному шуму, если здешние начнут переговариваться, пуская различные слухи и строя предположения. А в прошлый раз такое закончилось не совсем радужно, из-за чего сейчас и пришлось менять часть мебели. – Что ты такое говоришь, Бри? – прошипел Хэппи, старясь говорить как можно тише. – Ещё утром всё было под контролем. Как вообще… Договорить эту фразу он так и не смог, ведь девушка, судя по всему, перебила Хогана, сказав что-то, что заставило его замолкнуть, внимательно вслушиваясь в то, что ему говорили. И это было что-то не особо радостное, если учитывать то, как сильно сжался кулак свободной руки мужчины, костяшки на которой побелели. Он ещё несколько секунд слушал в то, что говорилось на том конце провода, а затем уже в который раз бросил быстрый взгляд, в котором не читалось ничего хорошего, на меня. И это заставило меня прикрыть глаза и сделать глубокий вдох, заранее начиная настраиваться на то, что мне придётся приложить немало усилий, чтобы сохранить самообладание и не сорваться в очередной раз. У всего этого кошмара не было видно ни конца, ни края. – Я уже давно говорил, что всех этих идиотов из нашего юридического отдела нужно уволить к чёртовой матери! – выплюнул Хэппи, а его голос заставил меня поднять веки. – Ждите его приезда, а потом делайте всё, что он скажет, ясно? Я постараюсь приехать как можно быстрее. На этих словах я нахмурилась, окончательно запутавшись в происходящем и о ком вообще сейчас шла речь, кого «его» должны были ждать в Индастриз. Но даже этой крупицы информации было достаточно, чтобы понять, что Пеппер сейчас была в серьёзной беде, из-за чего руководить ситуацией придётся какому-то другому человеку. Хэппи завершил звонок довольно внезапно, сжав телефон с такой силой, что, казалось, тот вот-вот треснет и сломается пополам. И я могла поклясться, что ещё немного и он полностью потеряет самообладание, со всей злости ударив по столу, чтобы хоть как-то выместить всю ту злость, что закипала у него внутри. Но мужчина понимал, что это ещё больше напугает людей, находящихся рядом с нами, поэтому вовремя успел сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, в один момент сжав свои виски, словно его голова норовила вот-вот разорваться от количества мыслей. Именно поэтому я решила не заваливать Хэппи бесконечным количеством вопросов, которых после этого звонка стало лишь больше, и просто продолжила выжидающе смотреть на него, давая время всё осмыслить. И, к счастью, это молчание между нами продлилось не очень долго. Только вот расслышать, что именно сказал мужчина, у меня не получилось, ведь он принялся бормотать что-то себе под нос с такой громкостью и внятностью, что даже окажись я вплотную к нему, то всё равно не смогла бы разобрать сказанное. И только я хотела переспросить на тот случай, если это каким-то чудесным образом всё де адресовывалось мне, как вдруг Хэппи резко поднял взгляд на меня, – Так, ладно, смотри какой у нас план, – сходу начал он, из-за чего я слегка опешила, несколько раз моргнув. – Сейчас мы с вами… мы… нет, вернее, я… Нет. Нет, это плохой план. Мысли в голове мужчины сменяли друг друга просто с невероятной скоростью, что было отчётливо видно по растерянности на его лице. Ну а посоветоваться с кем-то возможности не было, ведь ни Тони, ни Пеппер, ни Питер сейчас на связи не были. И мне хотелось как-то помочь, предложить свои идеи, только вот я понятия не имела, что вообще происходило, чтобы иметь возможность выдвинуть какую-либо идею. – Чёрт, одних я вас тут точно не оставлю, – выпалил Хоган, стараясь говорить так, чтобы до других не долетели обрывки его фраз. – И домой отвезти я вас тоже теперь не могу. С этими словами мужчина снова посмотрел на свой телефон, который всё это время держал в руках, продолжая обдумывать различные варианты дальнейших действий. – Так в чём проблема поехать в Старк Индастриз вместе? Тебе ведь туда надо, да? – всё же подала я голос, разводя руки в стороны. – Я всё ещё не понимаю, что происходит, но не думаю, что Контроль последствий точит зуб именно на… – Именно на нас они и будут сейчас точить зуб, Лиз, – вновь перебил меня Хэппи, замотав головой. – Эти уроды ворвались в офис буквально десять минут назад и сразу заявили, что Старк Индастриз проходит по делу о поддержке и спонсировании терроризма, а Пеппер – одна из подозреваемых. В один момент внутри меня всё сжалось, а сердце словно пропустило удар, из-за чего я слегка пошатнулась, ухватившись рукой за стол. – Что? – сорвалось с моих губ прежде, чем я успела осознать собственные мысли. – О чём… о чём ты говоришь, Хэппи? Какой ещё терроризм? – Я и сам ещё ни черта не понимаю, – коротко выдохнул Хэппи, проводя рукой по лицу в попытке отогнать лишние мысли, а все нужные собрать в кучку. – У них на руках оказались бумаги, которые якобы доказывают, что компания снабжала Кувалду. Контракты, платежи, внутренние отчёты… я вообще не представляю, откуда у них это всё взялось. Вот так, в один момент, все мои представления и догадки касательно того, насколько дерьмовой была ситуация были не просто перечёркнуты, а буквально уничтожены. Подобное не могло произойти просто потому, что какой-то идиот решил пошутить, за пять минут подделав бумаги в фотошопе и разослав их куда надо. Это не мог сделать обычный человек с улицы, а особенно учитывая уровень безопасности в Старк Индастриз. – Но это же… – я судорожно втянула воздух, – это же не… – Конечно нет! – тут же воскликнул Хэппи, сразу уловив ход моих мыслей, и моментально одёрнул себя, стоило осознать, что его голос прозвучал слишком громко. – Мы ещё несколько дней назад узнали, что начинает мутиться какая-то вода, но даже представить не могли, что случится нечто подобное. И уже это окончательно поставило точку в вопросе странного поведения Пеппер в последнее время. Она знала о проблемах с Контролем последствий. Знала, что творится что-то неладное, и пыталась разобраться с этим. Только вот ничего из этого не вышло. – Роуди оставил нам запасные ключи от своего дома, чтобы мы могли присмотреть за ним, – неожиданно добавил Хэппи. – Я вас с Мэй на время отвезу туда, пока ситуация немного не устаканится. Там безопасно и место неприметное, никто не заявится, поэтому… – А ты что делать будешь? Поедешь в Индастриз? – на этот раз уже я перебила мужчину, округлив глаза. – Хэппи, ты начальник службы безопасности. Тебя сразу же арестуют! Я не знала, что меня пугало в этой ситуации больше всего: сам факт ложных и очень серьёзных обвинений, вероятность того, что всю мою семью могут арестовать или же банально тот факт, насколько внезапно всё это началось. И именно это навело меня на одну мысль. – Хэп, вот хоть убей, но я не верю, что всё это случайно. Сначала Питер срывается посреди белого дня, полностью наплевав на изначальный план, потом, ни с того ни с сего, всплывают эти поддельные документы и начинаются обыски с задержаниями, – протянула я, подходя чуть ближе к мужчине. – Если тебя арестуют, то мы останемся совсем одни. И я не знаю, что делать в таком случае! Все эти дни мы без устали повторяли нарратив, что нам всем просто жизненно необходимо держаться вместе, ведь только так мы сможем позаботиться друг о друге и чего-то добиться. И вот так, в один момент, всё это было практически полностью перечёркнуто, ведь от нас уже как минимум смогли отделить двух важных людей: Питера и Пеппер, тем самым лишив основной опоры. Поэтому мы просто не могли лишиться и Хэппи. Особенно сейчас. – Я всё это прекрасно понимаю, поэтому и нахожусь в замешательстве, – пробормотал он, покачав головой, а затем шумно вздохнул, бросая взгляд на волонтёров, стоящих поодаль. – В любом случае, здесь нам оставаться нельзя. И с этим я не могла спорить. События развивались с пугающей скоростью, и, как бы мне ни хотелось верить в лучшее, удержать ситуацию под контролем уже не представлялось возможным. Мы ждали удара с одной стороны, а он настиг с другой. Всё внимание было сосредоточено на Кувалде, а его людей, его методы и его жестокость мы воспринимали как главную угрозу, совершенно забыв про «тыл», за которым тоже нужно было присматривать. И самое страшное – никто не знал, что будет дальше. Поэтому находиться среди гражданских, подвергая их серьёзной опасности, было не самой лучшей идеей. – Мэй осталась на первом этаже? – задал новый вопрос Хэппи, выдёргивая меня из мыслей, а я тут же активно закивала. – Хорошо. Пойдём, по ходу дела разберёмся, – быстро добавил он, только вот не успел сделать и пары шагов, как вдруг выпалил: – Крейг! Крейг, ты за главного. Проследи, чтобы за сегодня было выполнено всё то, что мы с тобой обсуждали. Парень, стоявший около одного из столов, отвлёкся от изучения чего-то на мониторе своего компьютера, довольно резко посмотрев на нас со слегка округлёнными глазами. Как и несколько других ребят. – Мистер Хоган, вы уже уезжаете что ли? – слегка удивлённо спросил он, быстро оглядываясь назад, в сторону доставленной фурнитуры. – Вы же хотели ещё… – Да, планы немного изменились, – прочистил горло Хэппи, подходя поближе к пареньку. – Работы тут осталось не так много, а с офисом разберёмся потом, когда мы с миссис Паркер решим другие вопросы. Меня искренне удивило то, как быстро мужчина взял себя в руки даже несмотря на то, что ещё всего несколько минут назад паниковал, из-за чего не мог нормально сформулировать свои мысли. И, что самое главное, он придал своему голосу максимальное спокойствие и уверенность, словно эти «вопросы» были чем-то бытовым и не особо серьёзным, из-за чего много времени на них не уйдёт. Хотя, на деле, никто из нас не мог сказать наверняка, сколько дней, а может даже и недель всё это будет продолжаться. – За сегодня и завтра нужно постараться организовать пространство на первом этаже, – продолжил Хоган, указывая пальцем на пол. – В главном зале не хватит места для всех кроватей и столов, что сегодня пришли, поэтому освободите половину кладовой и сделайте из неё дополнительную зону для временного размещения людей. Часть из доставленного можно будет распихать по кабинетам, да и на цокольном этаже место тоже есть, пусть и немного. А дальше уже разберёмся, что с этим всем делать, ясно? – То-есть, офисную фурнитуру мы совсем не трогаем сейчас? – решил уточнить Крейг, быстро посмотрев на все коробки, которые сюда успели занести. – Нет, в ней пока нет необходимости, – замотал головой Хэппи. – Новая порция волонтёров присоединится к нам только в июле, когда у студентов закончится сессия. А вот разместить нуждающихся может понадобиться в любой момент, поэтому сейчас сосредотачиваемся именно на этом. Прибытие новых ребят, готовых помочь с делами в центре, всегда было довольно ожидаемым явлением, происходившим каждый год примерно в одно и то же время.                                 Волонтёрская работа не была принудительной, но всегда давала определённые преимущества, начиная от грантов и заканчивая полезными связями, которыми можно было обзавестись в процессе работы. Ну а желающие помочь в месте, связанным не только с Человеком-пауком, но и Тони Старком, являющимся одним из основных спонсоров центра, всегда находились. Просто иногда в этих людях здесь нуждались больше, чем обычно. И сегодняшний день был как раз одним из таких. – Парни, – Хэппи довольно резко повернулся в сторону грузчиков, стоящих в самом проходе, – вы тоже… Но фразу он так и не закончил. Я заметила, как его взгляд метнулся ко входу, а потом – дальше, в сторону лестницы. Лицо мужчины дернулось, челюсть сжалась, словно он увидел нечто, чего там быть не должно. – Какого… – протянул Хэппи, делая несколько широких шагов к выходу из офиса. Я шла за ним, не сразу понимая, что именно его так насторожило. Но когда мы приблизились, всё встало на свои места. На лестнице, которая начиналась через несколько метров после выхода из офисной зоны, обнаружилось нагромождение мебели: панели от стеллажей, какие-то фанеры и ящики. Всё это не перегородило путь полностью, но пройти будет ощутимо сложнее – доски лежали под углом, из-за чего придётся либо высоко перешагивать, либо пробираться боком. Ну а на лестнице сделать это будет в разы сложнее. – Это ещё что за хрень? – Хэппи остановился и оглядел весь этот хаос, взмахнув руками. – Откуда всё это взялось? Один из грузчиков, молодой парень с тёмными волосами и широкими плечами, пожал плечами и лениво кивнул в сторону кучи: – Парни из Индастриз сказали нам нести всё наверх. Кладовая уже забита под завязку, а тут, как нам сказали, место найдётся. И в этих словах был смысл. Уже как минимум дважды за сегодняшний день я слышала то, что нужно найти способ увеличить количество свободного места на первом этаже. И именно поэтому мне тоже показалось, что разместить часть доставленного на втором этаже – идея не самая плохая. Собственно, из-за этого я и не обратила внимание на то, что лестница становилась захламлённой ещё тогда, когда поднималась наверх, думая, что так и должно быть. Но судя по тому, как шумно выдохнул Хэппи, скользнув взглядом по лицам грузчиков, а затем на секунду прикрыл глаза, будто пытаясь подавить желание выматериться, это было не так. И, на самом деле, его сильное раздражение было вполне себе понимаемо. Невозможно сохранять спокойствие тогда, когда весь день абсолютно всё идёт не по плану, а люди буквально пропускают мимо ушей всё то, что им говорят, лишь больше усложняя работу. – Из Индастриз, значит? Кто именно? – голос Хэппи был спокойным, однако от меня не скрылись опасные нотки, звучавшие в нём. – Хотя плевать, это уже не важно. Меня просто поражает тот факт, что вы послушали обычных работяг, большинство из которых приехали сюда впервые, но не удосужились уточнить этот вопрос у кого-то из здешних. Моё внимание привлёк логотип, изображённый на комбинезонах этих ребят, а также подпись под ним, показавшиеся мне очень знакомыми. «Уайтстоун Констракшн». Судя по всему, это была одна из строительных компаний, у которой пару месяцев назад уже заказывались материалы, что я помнила из-за того, что приезжала в П.И.Р в момент доставки. И если меня не обманывала память, то и тогда без проблем не обошлось. Это не была благотворительная акция от этой компании. Этим ребятам платились деньги из фонда за их работу, поэтому от них так же ожидалось и соответствующее качество выполнения поставленных задач. Ну а с этим были определённые проблемы. – Мы просто выполняли свою работу, сэр, – пожал плечами парень, не найдя ничего лучше, чтобы ответить на очевидный выпад в их сторону. Хэппи снова раздражённо вздохнул и почесал затылок. Было заметно, что ему не хотелось вот так бросать всё это безобразие, прекрасно понимая, что без его контроля всё станет только хуже. Но и оставаться мы здесь тоже не могли. Он слегка поморщился, а затем быстро взглянул на меня, словно собираясь что-то сказать, но потом передумал, снова переводя взгляд на бардак, творившийся впереди нас. – Знаете что… – протянул мужчина, словно ещё не до конца был уверен в том, что хотел сказать, однако почти моментально мотнул головой, словно отбросив все лишние мысли в сторону. – К чёрту. Мне уже надоело сегодня со всеми ругаться. Он провёл рукой по лицу, быстро стирая усталость, и резко махнул рукой. – Уносите всё это обратно в коридор, – отдал команду Хоган, указывая пальцем в нужное направление. – Дальше Крейг вам всё объяснит, что делать. – Но… – попытался возразить один из грузчиков, в некой растерянности осматривая всё то, что они успели сюда притащить. Мало кому хотелось выполнять какую-то работу дважды. А особенно, если это было сопряжено с физическим трудом. Но виноваты в этой ситуации были они сами. – Ребята, давайте шустрее, я вас умоляю, – поторопил их Хэппи, постучав пальцем по стеклу своих наручных часов. И этого было достаточно для того, чтобы грузчики наконец развернулись к завалу. Ну а сам мужчина, поморщившись, повернулся ко мне, тихонько добавив: – И всё же мне бы хотелось поговорить с тем умником, который это придумал. Не нравится мне, что наши парни из Старк Индастриз самовольничают и творят бог знает что. Внутри меня что-то ёкнуло на этих словах, заставляя испытать дискомфорт вместе с нехорошим предчувствием. В любой другой ситуации я бы даже не обратила на это внимания, решив, что такие «советчики», которым не мешало бы самим разобраться в вопросе, прежде чем давать указания, встречаются повсюду. Только вот сейчас, на фоне новостей о поддельных документах, совершенно всё вызывало подозрения. Даже такая мелочь. – Сейчас? – всё же решила уточнить я с долей удивления в голосе. – Нет, нет, – тут же замотал головой мужчина. – На это нет времени. Но вот узнать имя не помешало бы. А затем, выдержав секундную паузу, он добавил: – Пойдём, Лиз. Мужчина развернулся, не дожидаясь моего ответа, и уверенно вышел на лестничную площадку, а я двинулась следом, продолжая внимательно смотреть на грузчиков, принявшихся распределять, кто за что берётся. И с этим приказом Хэппи всё же немного поторопился, ведь скопление людей на лестнице мешало нам пройти дальше. – Пропустите нас, – спокойно добавил мужчина, легонько похлопав по спине одного из парней, стоявших прямо перед нами. Тот машинально обернулся, встретился с нами взглядом и, кажется, только сейчас понял, что загораживает нам путь, лишая возможности пройти дальше, ведь пространства для манёвра сейчас практически не было. И он тут же сделал шаг в сторону, пропуская нас, но в этот момент с первого этажа раздался резкий, отрывистый грохот – короткий, но достаточно громкий, чтобы заставить всех вздрогнуть. Ну а один из грузчиков, стоящий у края лестницы, дёрнулся так резко, что деревянная панель, которую он до этого приподнял, выскользнула из его рук и с глухим ударом рухнула на ступени, немного соскользнув вниз, однако зацепилась за металлическую перегородку перил, из-за чего накренилась и застряла под неудобным углом. Парень, в попытке ухватиться за панель, не удержал равновесие и чуть было не полетел вниз вместе с ней, от чего его уберёг Хэппи, моментально среагировавший и сделавший два быстрых шага, а его рука схватила грузчика под локоть, удерживая от падения. – Осторожней, – коротко бросил мужчина, выпрямляя того и немного оттягивая назад, подальше от края, из-за чего и мне пришлось немного отступить, освобождая пространство. – Уф, спасибо, мужик, – благодарно сказал грузчик, выдыхая и поправляя свою рабочую куртку, которая была надета на нём поверх комбинезона. – Я уж думал, что проедусь лицом по ступенькам. Хэппи ничего не ответил. Только внимательно посмотрел на него, чуть прищурившись, и кивнул, убирая руку и машинально встряхивая её, словно проверяя, всё ли в порядке после резкого рывка. А затем бросил ещё один внимательный взгляд вниз, в сторону лестничного пролёта, как будто пытаясь понять, что именно там упало и не предвещает ли это новых проблем. В этот момент я тоже повернула голову, следуя его примеру, но буквально через мгновение что-то заставило меня инстинктивно вздрогнуть – еле уловимое, но резкое движение со стороны грузчика, которого он только что удержал от падения. Всё случилось слишком быстро. Прежде чем я успела осознать или даже перевести взгляд, в воздухе мелькнуло что-то блестящее, мельком отразившее свет, будто кусок стекла или металлическая пластина, но прежде чем мозг успел сложить детали в цельную картину, раздался глухой, странно влажный звук, похожий на тот, что бывает, когда нож входит в плотную мякоть чего-то сочного, словно фрукт, только намного глубже, с более тяжёлым, давящим оттенком. Хэппи издал какой-то приглушённый, даже хриплый звук и дёрнулся, сначала едва заметно, будто кто-то просто окликнул его по имени, но буквально через мгновение его тело напряглось, спина выпрямилась, а пальцы бессознательно сжались в кулак, словно его резко пронзила резкая, жгучая боль, ещё не до конца осознанная. Только тогда я увидела, как его белоснежная рубашка чуть выше пояса медленно начала темнеть, как будто ткань впитывала разлитые чернила. Но это были не чернила. Это была кровь. Глаза мужчины шокировано округлились, а с губ снова сорвался сдавленный звук. Он слегка качнулся назад, тяжело хватая воздух ртом, и только сейчас я заметила рукоятку ножа, торчавшую из его тела, прямо под рёбрами. – Хэппи! Нет! – мой крик прозвучал будто со стороны, а сердце оглушительно рухнуло вниз. Я сделала отчаянный рывок вперёд, но в следующую же секунду кто-то с силой дёрнул меня за волосы, из-за чего дыхание перехватило от боли, а холодное лезвие внезапно прижалось к моему горлу. Я резко втянула воздух, не в силах пошевелиться, парализованная внезапным осознанием, что всё это – ловушка. – Спокойно, девочка, – пробормотал кто-то прямо возле уха, горячее дыхание коснулось кожи, и я вздрогнула, не в силах пошевелиться, только чувствуя, как ужас сковывает тело изнутри. – Без резких движений. Он довольно резко отступил назад, потянув меня за собой, из-за чего я вскрикнула, но звук тут же оборвался. Холодное лезвие ещё сильнее прижалось к коже, настолько плотно, что вдавилось в неё, оставляя острое, режущее ощущение. Боль тут же пронзила меня, но я не издала ни звука, боясь сделать даже вдох. Казалось, что малейшее движение — и нож просто разрежет кожу, как бумагу. Так легко, будто тому, кто держал меня, было не принципиально, порежет он меня насмерть или просто оставит шрам. Хэппи дёрнулся, поднял голову, панически посмотрев на меня, но прежде, чем он успел хоть что-то сделать, его грубо толкнули вперёд. Так резко и сильно, что он не просто пошатнулся, а рухнул, тяжело ударившись корпусом о стену возле входа в офис, всего в метре от меня. Удар был сильным, а от боли у него перехватило дыхание. Хэппи дёрнулся, инстинктивно схватившись за рукоять ножа под рёбрами, но это только сделало хуже, из-за чего он болезненно вскрикнул. Его плечи дрогнули, колено подкосилось, и он тяжело осел на пол, голова бессильно наклонилась вперёд, словно он пытался собраться, но тело предательски не слушалось. И в этот момент к нему подошёл тот самый парень, воткнувший в него этот нож. Он наклонился, упираясь ладонью в колено, и чуть склонил голову, внимательно всматриваясь в раненого мужчину. – Что, больно? – спросил он с медленной, нарочито насмешливой интонацией, будто издевался над очевидным. Хэппи тяжело дышал, сжимая одной из рук окровавленную ткань его рубашки, но даже не поднял взгляда. И это явно не понравилось этому головорезу. – Эй, я с тобой разговариваю, – недовольно бросил он, и в следующий же миг его рука грубо схватила Хэппи за волосы, дёрнув голову вверх. От резкого рывка из груди мужчины вырвался сдавленный, рваный вдох, а на его лице мелькнула гримаса боли. Но он не закричал. Вместо этого Хэппи стиснул зубы, бросив на меня очередной взгляд, наполненный болью, сожалением и злостью. – Вот так-то лучше, – одобрительно хмыкнул бандит, пристально всматриваясь в его лицо, будто пытаясь прочитать в нём эмоции. Однако спустя пару секунд он резко разжал пальцы, будто просто потерял к нему интерес, и в этот же момент за его спиной показались три уже знакомых нам парня, которые всё это время продолжали стоять на лестнице, в ожидании дальнейших действий. Быстрым, но спокойным шагом они прошли мимо нас, словно не обращая абсолютно никакого внимания. И только сейчас я заметила в их руках пистолеты, которых раньше не видела. Сложно было сказать, где именно они их запрятали: в складках ткани своих комбинезонов, в их массивных карманах или поясных сумках, которые были надеты практически на каждом из них. Сейчас это уже не имело значения. Но вот что было важно, так это то, что направлялись они обратно в офисную зону, где продолжали находиться ни в чём невиновные волонтёры. – Не трогайте их! – выпалила я, а острая боль в очередной раз пронзила моё горло. И в этот раз я могла поклясться, что почувствовала кровь, начинавшую сочиться из того места, где нож соприкасался с кожей. Из офиса послышались громкие голоса, которые словно начали отдавать приказы, а также возгласы некоторых сотрудников центра. Но ни выстрелов, ни болезненных воплей так и не последовало. И это окончательно сбило меня с толку. В голове крутилось целое множество вопросов. Кто были эти люди? Какую цель они преследовали? Сколько их вообще находилось сейчас в центре. Они наверняка не решились бы проводить эту странную операцию, если бы приехали впятером. Нет, я могла поклясться, что ребят из этой строительной фирмы приехало гораздо больше, до этого я видела их и на первом этаже. А это означало, что все, кто там сейчас находились, так же были в смертельной опасности. В том числе и Мэй. – Вы нам все планы испортили, знаете? – с усмешкой спросил головорез, стоящий около Хэппи, а его глаза на секунду метнулись в мою сторону. – Вот и какого хрена вам вдруг взбрело в голову уехать именно сейчас? Всё моё внимание на секунду перевелось на тот завал, что эти уроды устроили на лестнице. И теперь всё окончательно складывалось. Скорее всего, никто из сотрудников Старк Индастриз не отдавал никаких приказов насчёт переноса части вещей наверх. Эти уродам просто нужно было найти быстрый способ отрезать нас от первого этажа, захлопнув эту своеобразную ловушку. Только вот что они собирались делать после этого? Этот вопрос меня действительно пугал. – Всё должно было получиться гораздо более… элегантно, – добавил головорез, выпрямляясь, а затем быстро достал из своего кармана телефон, отходя в сторону. – Но ничего, мы с вами и так развлечёмся. Тем более, что время нам ещё позволяет.

***

– Ты какой-то чересчур молчаливый, Питер, – издевательски протянул Кувалда, присев край стола прямо около парня. – Неужели даже не поинтересуешься, как я узнал о твоём маленьком трюке? Голос его звучал расслабленно, почти с ленивым весельем, а в движениях не было ни спешки, ни напряжения, словно вся эта ситуация забавляла его. Словно он уже знал, чем всё закончится, и теперь просто смаковал этот момент Ну а Питер не торопился с каким-либо ответом. Он сидел неподвижно, стараясь сохранять внешнее спокойствие, но внутри всё было иначе. Мышцы были напряжены до предела, пальцы непроизвольно сжаты в кулак, а мысли лихорадочно крутились в голове, пытаясь оценить ситуацию и найти хоть какую-то лазейку, но их постоянно прерывала тяжёлая, удушающая пустота, которая будто окутала его изнутри, стоило только осознать, что это – конец. Не просто провал. Катастрофа. – Хотя, может ты и сам уже понял, что именно тебя выдало, – негромко продолжил Кувалда, сцепив пальцы в замок и слегка подавшись вперёд, точно хотел рассмотреть его получше, уловить какую-то мимолётную реакцию. – Ты ведь у нас смышлёный парень, да? Но Пит снова ничего не ответил. Не потому, что ему нечего было сказать – наоборот, в голове было слишком много мыслей, слишком много эмоций, которые приходилось загонять поглубже, чтобы не дать Кувалде даже доли того, чего он хотел, потому что сейчас его молчание – единственное, что оставалось под контролем. А Кувалда будто и не собирался давить. – В конце концов, тебе ведь практически удалось обвести меня вокруг пальца, – всё же не выдержал он, прекрасно понимая, что так и не дождётся ответа от супергероя. В голосе его прозвучала насмешка, но за ней скрывалось нечто большее – настоящая заинтересованность, почти восхищение, смешанное с оттенком раздражённого удовлетворения, как будто он нашёл в сложной головоломке недостающий элемент. – И, чёрт возьми, если бы не столь удачное стечение обстоятельств, я бы вряд ли узнал, что в наших рядах завёлся троянский конь. Эти слова заставили Питера ещё сильнее сцепить зубы, ведь он догадывался, о каких именно обстоятельствах говорил этот маньяк. Весь сегодняшний план парня откровенно держался на одном лишь честном слове. Рисков было слишком много, но Паркер был уверен, что предусмотрел большую часть из них, наметив примерные пути решения возможных проблем, которые могли возникнуть по ходу дела. Он знал, что его могли заподозрить, что его прикрытие может в любой момент дать трещину. Однако он даже не задумывался, что кому-то взбредёт в голову атаковать именно тот склад, на котором он подменил одного из головорезов. В этом банально не было логики, по крайней мере с точки зрения Пита. Если бы у нападавших была чёткая стратегия, продуманный план, заключавшийся в ударе по логистике или поставкам – это имело бы смысл. Только вот тогда они бы атаковали другие, гораздо более значимые и злачные места, а то и несколько за раз. Но просто так, один из самых непримечательных складов, в тот самый момент, когда он использовал свою единственную возможность проникнуть внутрь базы?.. Разве что нападавшие не ставили перед собой никаких глобальных целей. Возможно, им было важно не столько нанести урон по Кувалде, сколько подставить Питера. Только зачем? Почему именно сейчас? Не выгоднее ли было выждать, позволить ему предпринять что-то более существенное, чтобы ещё больше ослабить Кувалду? Несостыковок было слишком много. – Знаешь, мне ведь сразу показалось, что именно ты мог приложить руку к этой атаке, – продолжил Кувалда. Он говорил всё тем же размеренным тоном, но теперь в нём сквозило что-то другое – некая игривая нота, как будто он сознательно тянул момент, наблюдая за реакцией. – В конце концов, мы ведь через это уже проходили. На лесопилке кажется, да? Сердце Питера на секунду пропустило удар, и он неосознанно сжал кулаки ещё сильнее, но тут же взял себя в руки, не давая себе проявить хоть какую-то эмоцию. И всё же он поднял взгляд на мужчину, сидевшего буквально в полуметре от него. Ну конечно. Как бы Питер ни пытался оставаться в тени, как бы ни старался скрывать следы своего участия в конфликте, избежать полного разоблачения ему так и не удалось. Кувалда знал. И вопрос был лишь в том, как давно. Узнавал ли он сразу же, пока события ещё разворачивались, позволяя супергерою лишь думать, что тот всё делает скрытно? Или эти сведения доходили до него позже, постфактум, когда что-то уже нельзя было изменить? Может, именно поэтому он ничего не предпринимал? Ждал удобного момента? Держал Питера в своих руках, позволяя ему думать, что у него всё под контролем? В любом случае, сейчас это уже не имело никакого значения. – Не буду скрывать, меня смогли выбить из колеи эта внезапная импульсивность и непоследовательность, – добавил он. – Редкий случай, когда я действительно на мгновение растерялся, не зная, чего ожидать дальше. Мужчина сделал небольшую паузу, прищурившись. – Но ещё раз внимательно взглянув на общую картину, я всё же понял: это был не ты, – он усмехнулся, почти по-доброму, но эта доброжелательность была куда опаснее любого злого оскала. – Слишком шумно, слишком грязно, слишком топорно. И уж слишком удачно совпало со странным поведением Лэнса в том лесу, на которое обратили внимание сразу несколько человек. Кувалда сделал паузу, оценивающе посмотрел на Питера, а затем чуть наклонил голову и медленно выдохнул: – Забавно то, что в любой другой ситуации я бы, может, и не придал этому значения. Тут хватает идиотов, которые творят глупости без всякого умысла. А затем, хищно улыбнувшись, добавил: – Но это совпадение показалось мне слишком любопытным. Питер смотрел на него, стараясь удержать равномерное дыхание, но внутри всё кипело. Слова Кувалды резали слух, оставляя после себя неприятный осадок, словно грязь, въедающаяся в кожу. Его голос был размеренным, даже мягким, но в нём чувствовалось что-то липкое, проскальзывало ощущение контроля, власти над ситуацией. Он просто играл. – И, чёрт возьми, судьба сделала мне просто великолепный подарок! – весело воскликнул мужчина, ударив ладонью по поверхности стола, на краю которого продолжал сидеть. – Думая, что мы просто поймали за руку очередную крысу, я и представить не мог, что вызвал на разговор именно тебя! Слушать всё это было просто не выносимо. Внутри Питера буквально бурлило желание подорваться со своего места и сделать всё, чтобы заткнуть рот этому уроду, продолжавшему упиваться тем, насколько удачно всё для него складывалось. Но какая-то часть супергероя всё же хотела получить полное разъяснение ситуации. Понять, в чём именно заключалась его ошибка. – Я столько времени ломал голову, думая, как тебя заманить сюда в нужный момент. Как сделать так, чтобы ты сам клюнул на удочку и ничего не заподозрил, – глаза Кувалды опасно блеснули. – И что же в итоге? А затем, выдержав секундную паузу, продолжил: – Ты сам пришёл ко мне. Эти слова прозвучали с удовольствием, с таким нескрываемым наслаждением, что на какой-то миг перед глазами Паркера словно заплясали чёрные пятна. Всё это время он действительно был марионеткой, которой умело управляли, подталкивая в нужную сторону. Пит понимал, что риск наткнуться на ловушку был повсюду, но меньше всего он ожидал, что Кувалда сам захочет видеть его здесь, на этой базе. Однако в этом действительно был смысл. Одним из главных преимуществ парня была его ловкость. На открытой местности сражаться с ним было до ужаса тяжело, а особенно, если в арсенале у противников было самое обыкновенное оружие. Но ситуация немного менялась, стоило бою перенестись в закрытое и довольно ограниченное пространство. А этот подземный комплекс был просто идеальным местом для того, чтобы столкнуться с Питером лицом к лицу: целая армия вооружённых головорезов, отсутствие места для манёвров, а вместе с этим и очевидных путей для отступления. Сейчас этим уродам даже не понадобится высокотехнологичное оружие, чтобы вывести Пита из строя. Достаточно будет нескольких десятков автоматов, от пуль которых он банально не сможет уворачиваться до бесконечности в замкнутом пространстве. А это означало, что он сам загнал себя в ловушку. – Твой план был чертовски хорош, Питер. Я действительно не ожидал, что ты решишься так сильно заморочиться, а уж тем более, что у тебя получится создать нечто подобное в такие сроки, – Кувалда довольно резко поднял руку, указывая на лицо супегероя, на котором всё ещё находилась активированная маска. – Ты неплохо вжился в роль, и всё было практически идеально. Но знаешь, в чём заключалась основная проблема, выдавшая тебя? Он чуть склонил голову на бок, сделав небольшую паузу, словно давал Питеру время самостоятельно прийти к какому-то выводу. И в эту же секунду телефон Кувалды, лежавший на столе, издал вибрацию, но он даже не глянул в его сторону, словно этот звук не имел для него значения. – Можно выучить повадки, скопировать манеру речи, жесты. Можно научиться вести себя так, что большинство людей не заметят подвоха, – продолжил мужчина, разводя руки в стороны. – Но есть вещи, которые невозможно сыграть, а настоящая природа всё равно проступит сквозь маску. И всё из-за одного отличия между тобой и всеми этими парнями. Взгляд Питера невольно метнулся к двум зомбированным телохранителям, продолжавшим неподвижно стоять на одном месте, словно даже не дышали. – Ты не убийца, – почти ласково произнёс Кувалда. – И в этом заключается твоя главная слабость. Он плавно встал на ноги, не отрывая взгляда от супергероя. Движение было ленивым, расслабленным, но от этого только более пугающим. Мужчина сделал несколько неспешных шагов, обойдя стол, а затем скользнул взглядом вниз – туда, где всё это время безмолвно лежал телефон. Он протянул руку, но едва пальцы коснулись холодного металла корпуса, как голос Питера вдруг прорезал напряжённую тишину: – Зачем? Кувалда замер на долю секунды, а потом медленно повернул голову. – Что? – Зачем ты мне всё это говоришь? – глухо спросил Питер, не сводя с него взгляда. Кувалда чуть склонил голову, будто обдумывая вопрос, но в глубине его глаз мелькнула тень удовлетворения. Как будто он ожидал, что Питер скажет именно это. – Хочешь сказать, я трачу время впустую? – Хочу сказать, что ты тянешь его. Для Пита не было открытием то, что Кувалда был любителем пафосных речей. Это был его способ подчёркивать собственное превосходство, демонстрировать власть и силу. Поэтому возникшая ситуация не сильно удивила парня. Только вот любопытство, с которым он ещё слушал вначале, быстро сменялось раздражением. Злость поднималась изнутри, становясь ощутимо острее. Он уже услышал всё, что хотел. Поэтому в дальнейшей болтовне смысла уже не было. В ответ раздался короткий смешок. Кувалда наконец поднял телефон, глянул на экран всего на мгновение и тут же несколько раз нажал на экран, словно набирая короткое сообщение. Питер не увидел текста, не смог прочитать сообщение, но даже несмотря на это дурное предчувствие с новой силой закрутилось внутри него, сжимая внутренности, а виски снова словно зажали в тиски. – А ты куда-то торопишься? – с издёвкой спросил преступник, вскинув брови. Только вот отвечать на этот вопрос не было совершенно никакого смысла. Он был, скорее, риторическим, ведь тяжело спешить куда-то тогда, когда ты находишься в капкане, а буквально за дверью располагается целая армия головорезов. И мужчина, кажется, уловил усилившееся напряжение супергероя, а также заметил взгляд, который то и дело метался к телефону, из-за чего его улыбка стала шире, но в ней не было ни капли веселья. – Забавная штука, правда? – протянул Кувалда, снова сев в своё кресло и откинувшись на спинку кресла, а затем покрутил гаджет в руке, явно намереваясь продолжить эту игру. – Технологии. Он словно невзначай поводил пальцем по экрану, но глаза его оставались зафиксированы на Питере. – Помню времена, когда, чтобы проверить, жив ли кто-то, нужно было отправлять человека, терпеливо дожидаясь его возвращения с новостями, – он наклонил голову, медленно переведя взгляд на экран, а затем снова на Питера. – Теперь же просто достаточно пары движений пальцами. И это очень удобно, не так ли? И в это же мгновение что-то внутри Питера оборвалось. Слова Кувалды звучали ровно, почти лениво, но именно эта расслабленная интонация пугала сильнее всего. Он не просто вёл разговор – он подводил к чему-то, растягивал удовольствие. И в этом не было ничего хорошего. – Но самое интересное, – протянул Кувалда, лениво покручивая телефон в руке, – что теперь не нужно даже находиться рядом, чтобы вершить судьбы. Питер сжал кулаки, внезапно осознав, что сердце бешено колотится в груди, а пальцы холодеют. Грудь сдавило странное, неприятное ощущение, словно кто-то медленно, нарочито затягивал петлю. – Одно касание – и чья-то жизнь делает резкий поворот. Другое – и она вовсе обрывается. Казалось, он сказал это просто ради красного словца, но в том, как он произнёс последнюю фразу, слышалось нечто большее – обещание, предупреждение, завуалированная угроза, которую Питер просто не мог игнорировать. – Удобно, конечно, – мужчина чуть повёл плечами, словно рассуждая вслух. – Вот только экран не передаёт всех тонкостей. Он не передаст, например, как под пальцами рвётся кожа, как тепло ещё живого тела постепенно уходит. Или как воздух наполняется этим… особенным запахом: смесью крови и страха. Перед глазами парня тут же появилась пугающая картина. Словно он только что взглянул на кадр какого-то фильма, только вот вместо лиц актёров были его родные. И уже это стало для Питера последней каплей. Стул резко скользнул назад, громыхнув по полу, стоило парню резко вскочить на ноги, а холодное, липкое предчувствие, которое до этого лишь тенью маячило на краю сознания, внезапно захлестнуло его целиком. Это не были случайные слова, сказанные в попытке запугать. Это был ответ. Подтверждение. Питер с силой ударил ладонями по столу, склонившись вперёд, ближе к Кувалде, но даже не заметил этого. Движение вышло само собой, будто подчиняясь той панике, что уже колотилась внутри. Только вот его резкость словно совершенно никого не напугала, ведь никто из присутствующих даже не дёрнулся. – Что ты сделал? – выпалил супергерой, уже не пытаясь сдерживать ни себя, ни свой голос. А Кувалда лишь чуть приподнял голову и лениво, с долей насмешки, посмотрел на него снизу вверх. – Я? Я ничего ещё не сделал, Питер, – невинно ответил мужчина. – Разве что отправил своих ребят на одно важное задание, когда ошибочно подумал, что ты замешан в случившейся атаке. Так, для подстраховки, если бы вдруг всё действительно пошло не по плану и мне пришлось бы отвлекать тебя, выманивая туда, куда мне нужно. Питер не заметил, как напрягся ещё сильнее, а его ногти впились в поверхность стола, однако он продолжал смотреть в эти холодные, равнодушные глаза, из которых невозможно было прочесть ничего, кроме высокомерного удовольствия. Вопросы вихром закрутились в голове. В чём заключалось это важное задание? Куда именно он отправил своих цепных псов? К ним домой или в П.И.Р, или же куда-то ещё? – Тебя непросто отследить, Паучок. Ты можешь неделями скрываться чёрт знает где, но стоит чему-то плохому случиться с твоими родными, как ты тут же выходишь на свет, – продолжил Джозеф. – И сейчас ты бы мог быть рядом с ними, если бы не твоё упрямство и наивная вера в то, что ты сможешь меня остановить. В кабинете вдруг стало слишком тихо. Настолько, что эта тишина казалась не просто отсутствием звуков, а чем-то осязаемым, давящим, заполняющим собой каждый угол. Телохранители Кувалды продолжали стоять неподвижно, не издавая ни звука, будто вся сцена разворачивалась в каком-то искажённом пространстве, где единственными живыми существами оставались они двое. И в тот же миг внутри Пита вспыхнуло отвратительное чувство, которое он ненавидел чуть ли не больше всего на свете. Отчаяние. С той самой секунды, как он активировал эту чёртову маску, Питер и не догадывался, что за его спиной уже начали разворачиваться события, которые он не мог ни увидеть, ни остановить. Одного лишь небольшого изменения переменной было достаточно, чтобы абсолютно весь план начал рушиться, словно карточный домик. – Я стою здесь, прямо перед тобой, – сквозь стиснутые зубы прошипел Питер, а его голос стал тише, опаснее. – Если тебе так хочется свести счёты, делай это со мной. Они тут ни при чём. Эти слова сорвались с губ без раздумий, словно перед супергероем находился человек, обладающий хоть каплей сострадания, а не маньяк, успевший убить десятки, если не сотни ни в чём невиновных людей за последние несколько месяцев. Психопат, которого эта фраза лишь ещё больше раззадорила, заставляя усмехнуться. – Ты слишком много о себе думаешь, – он качнул головой, снова крутанув телефон в пальцах. – У меня нет с тобой никаких счётов, Питер. Ты для меня не больше, чем назойливый паразит, которого давно пора прихлопнуть. С каждым мгновением голос Кувалды становился всё более и более жёстким, бескомпромиссным, а сам он в очередной раз начал приподниматься со своего кресла. – Но знаешь, – задумчиво протянул он, – убирать тебя – всё равно что выбросить инструмент, который ещё может принести пользу. Огоньки веселья пропали из его глаз, а улыбка начала сменяться оскалом. И это всё означало, что его игра подходила к концу. Ну а супергерой, в свою очередь, нахмурился, пытаясь понять, что именно он подразумевает под сказанным. – Я встречал таких, как ты. Самоуверенных, упрямых, думающих, что они могут что-то изменить, – продолжил Кувалда, легко касаясь пальцами гладкой поверхности стола. – Но знаешь, что самое смешное? Они все, рано или поздно, ломаются. Абсолютно все. Он выпрямился, делая небольшую паузу. – Ты не настолько особенный, как тебе кажется, Паучок. Твои принципы, твои страхи, даже твоя воля – всё это можно выжечь дотла, уничтожив тебя изнутри, – Кувалда чуть понизил голос, а глаза его опасно сверкнули. – Разрушить так, чтобы от прежнего тебя не осталось ничего, превратив в глиняную фигуру, из которой можно лепить всё, что захочется. В голове невольно всплыла та информация, на которую наткнулся Питер, перебирая файлы на том компьютере, за который его поставили «работать». И паззл окончательно сложился воедино. Синхронизация когнитивных импульсов, коррекция психофизиологических отклонений, воздействие на нейропластичность в стрессовых ситуациях – всё это было указано в том проклятом документе, вызвавшем так много вопросов. Уже тогда Питер смог провести связь между этой находкой, а также изувеченными телами, найденными в болоте. А чуть позже получил дополнительное подтверждение, стоило ему увидеть этих двух зомбированных сотрудников ФБР, до этого считавшихся пропавшими без вести. Кувалда экспериментировал с психикой человека, воздействуя на неё самыми зверскими методами, чтобы увидеть, как те или иные факторы могут изменить человека. Это могла быть как сильнейшая физическая боль, так и длительное моральное истощение, когда человек ломается не сразу, а медленно, с каждым днём теряя что-то важное: волю, страх, воспоминания, саму способность воспринимать реальность иначе, кроме как через призму боли. Питер увидел это в глазах новых телохранителей Кувалды. В этих пустых, выжженных взглядах, из которых испарилось всё человеческое. Они не были просто запуганными жертвами. Они были… сломанными. Перепрограммированными. Этот маньяк не просто убивал – он стирал личность, превращая людей в безвольные, податливые и полностью послушные инструменты. Практически любой наёмник, сколько бы денег ты ему не заплатил, может однажды предать тебя, стоит кому-то другому поманить рукой с более внушительной суммой в ней. Но созданная тобой марионетка не придаст. И никогда не оспорит приказ. И осознание этого, а также того, что Кувалда намеревался попробовать сотворить нечто подобное и с ним, заставило Питера сжать кулаки просто с невероятной силой, чувствуя, как дыхание начинает всё больше учащаться. – Так каково это? – неожиданно спросил Кувалда, в очередной раз нарушая повисшее молчание. – Осознавать, что своими действиями ты подписал приговор не только себе, но и своим родным? Кровь прилила к лицу Питера мгновенно, с сокрушительной силой обрушиваясь на сознание, и в висках болезненно запульсировало, отдаваясь гулким эхом в ушах. Грудь сдавило так, будто вокруг него внезапно сомкнулись стальные тиски, а дыхание сбилось, став прерывистым и натянутым, словно струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения. Он стиснул и зубы так сильно, что в челюсти тут же проступила ноющая боль, но даже это не помогло заглушить ярость — невыносимо горячую, жгучую, прожигающую изнутри, растекающуюся по телу густой лавой, заполняя каждую клетку, каждый нерв. – Какого это понимать, что они умрут? Что прямо сейчас кто-то загоняет их в угол, а ты ничего, абсолютно ничего не можешь с этим сделать? Мир вокруг начал тускнеть, звуки приглушились, а голос Кувалды, его ухмылка и даже окружающая обстановка отошли на второй план. Осталась только эта фраза. Жгучая, разрывающая на части, врезавшаяся в сознание с мучительной неотвратимостью, не давая ни вдохнуть, ни пошевелиться, ни вообще хоть как-то остаться прежним. А затем – резкий удар. Паучье чутьё вспыхнуло с сокрушительной мощью, обрушившись на него подобно раскату грома, но на этот раз оно не просто предупреждало его об опасности. Оно сплелось воедино с той самой яростью, что уже накрыла его целиком, и в ту же секунду Питер понял, что это не просто сигнал угрозы – это сигнал к действию. Его тело среагировало раньше, чем он осознал, что делает. Руки дёрнулись, и резким, отточенным движением он взмахнул запястьями, будто стряхивая невидимые капли воды, а едва слышный щелчок механизма отозвался лёгкой вибрацией на коже запястий. И прежде, чем Кувалда успел хотя бы моргнуть, в его сторону со свистом устремилась прочная, липкая нить, точно нацеленная в грудь, а сам Питер в это же мгновение резко развернулся назад. Два телохранителя уже были совсем рядом, двигаясь быстро, бесшумно, и если бы не чутьё, то он бы понял это слишком поздно. Рывок в сторону. Левая рука взметнулась вверх, блокируя первый удар, нацеленный в шею, а правая тут же пошла назад, с силой ударяя локтем в солнечное сплетение второго. От мощного удара тело мужчины дёрнулось, резко подавшись назад, но на его лице не дрогнул ни один мускул. Ни сжатых губ, ни судорожного вдоха, словно боль была для него чем-то несуществующим, из-за чего супергерой слегка округлил глаза. Эти двое ребят были хорошими агентами, которых долгое время пытались найти после того, как они были объявлены пропавшими без вести. Они стали жертвами чудовищных экспериментов, и как бы Питер ни хотел избежать этого столкновения, как бы его ни отталкивала сама мысль о том, что придётся навредить им, иного выхода просто не существовало. Он должен попытаться выбраться отсюда. Ему нужно найти своих родных. Нужно попасть к ним как можно скорее. Удача сейчас не была на стороне супергероя. Шансов на успех практически не было, но и просто сидеть сложа руки он тоже не собирался, а уж тем более не собирался позволять этому уроду пытаться сделать с собой нечто подобное, что он сделал с этими парнями. Если в этой ситуации у него была хоты бы крошечная надежда на то, что он сможет выбраться, то Паркер должен был ей воспользоваться. И уж если судьба сложится так, что у него не получится сделать этого, то он предпочтёт умереть в бою пытаясь. Из мыслей его вытянул другой зомбированный агент, ведь в это же мгновение его кулак пронёсся в опасной близости от виска парня. Питер резко скользнул вбок, уклоняясь от нового удара, и резко схватил телохранителя за запястье, рывком притянул ближе, а затем, напрягая мышцы, с силой швырнул его в сторону. Мужчина влетел в стену, и Пит мог поклясться, что даже оставил на ней трещину, с громким грохотом упав на пол, на время выходя из строя. И именно в этот момент, краем глаза, Питер увидел движение. Кувалда разорвал паутину на себе. Просто взял и разорвал её, словно это была обычная ткань. Никаких серьёзных усилий. Никаких слов. Сердце парня на мгновение сбилось с ритма, а сам он растерялся, и именно в этот миг кулак врезался ему в живот, прямиком в диафрагму. Не сильный удар. По крайней мере, для него. Но достаточно резкий, чтобы на мгновение выбить дыхание, заставив его совсем немного податься назад. Паркер коротко выдохнул, инстинктивно напрягая мышцы, и снова скользнул в бок, уходя от очередного удара, а рука телохранителя рассекла воздух прямо перед его лицом. Питер молниеносно перехватил руку телохранителя, сжав запястье с такой силой, что кости противника хрустнули, но тот даже не дрогнул. Его лицо оставалось таким же пустым, как и прежде. И прежде, чем мужчина смог как-то отреагировать, супергерой рывком потянул его на себя, в тот же момент сменив хват, надавил на плечо и, не давая тому опомниться, дёрнул вниз, заставляя согнуться, прежде чем ударить коленом в лицо. Послышался влажный хруст костей, а кровь из сломанного носа брызнула на одежду Питера, только вот зомбированный агент продолжал стоять на ногах. Супергерой стиснул зубы, злобно промычав, а его рука сжала затылок противника, после чего он, используя всё своё преимущество в силе, мощно швырнул мужчину вниз, лицом в бетонный пол. И в тот же момент как тело противника замерло, паучье чутьё вспыхнуло новой жгучей волной, захлестнув каждую клеточку Питера. Причём сразу словно с двух сторон, что сбило с толку, мешая полностью сфокусироваться на одной угрозе. Не думая и не давая себе ни секунды на передышку, он резко развернулся, уже занося кулак для удара, как вдруг всё вокруг разорвалось. Будто невидимый таран врезался прямо в голову, воздух содрогнулся от гулкого, сводящего с ума звука, что пронёсся сквозь череп, отдаваясь внутри дробящим эхом. Это не был обычный шум. Это было нечто большее: глубже, тяжелее. Пит чувствовал, как оно раскалывает его сознание изнутри, пробивая мозг резким, извращённо чистым визгом. Будто тысячи стеклянных игл впивались прямо в барабанные перепонки, раскаляя их до бела, вплавляя звук в череп, заставляя его вибрировать, гудеть, трещать изнутри. Питер дёрнулся, неосознанно стискивая голову руками, а пальцы вцепились маску, из-за чего один из её концов отклеился от кожи, обнажая часть лица. Болезненный рык сорвался с его губ, но даже собственного голоса он не услышал – только этот звенящий ад, что заполнял всё пространство В одно мгновение его ноги ослабли, мышцы будто подрезало, грудь сдавило так, что лёгкие отказались работать, а перед глазами заплясали расплывчатые тени. Питер попытался сделать вдох, но диафрагма словно сжалась в железном кулаке, не давая воздуху пройти дальше горла. Он ещё сильнее стиснул свою голову, дёрнулся, стиснув зубы, прежде чем рухнул на колени. Но даже сквозь этот хаос ощущений, через боль в голове, звон в ушах и расплывающиеся перед глазами силуэты, Питер сумел различить мерные, неторопливые шаги, звучащие с пугающей уверенностью, как если бы их обладатель заранее знал, что битва закончилась, и теперь просто шёл к своей добыче, не испытывая ни малейших сомнений в своём превосходстве. Он не успел ни пошевелиться, ни сфокусироваться на приближающемся силуэте, прежде чем первый удар ногой пришёлся прямо в скулу, заставив голову резко дёрнуться в сторону, а рот наполнил тёплый металлический привкус. Маска, уже и без того плохо держащаяся после, судя по всему, ультразвукового удара, сползла ещё больше, обнажая большую часть лица, а потом слетела полностью, когда новый, более тяжёлый удар в лицо заставил мир вспыхнуть новой россыпью искр, а парень тут же рухнул на спину, тяжело ударившись о бетонный пол. За всё то время, что супергерой сражался с преступниками, он успел запомнить примерную силу удара каждого. Она отличалась, причём иногда значительно, но всегда оставалась в приделах разумного. Ещё ни одному обычному человеку, не обладавшему суперсилой или сверхтехнологичным костюмом, не удавалось ударить Паркера так, чтобы вывести его из строя. И именно это позволяло сделать моментальный вывод, что с Кувалдой всё было не так однозначно. Зрение Питера всё ещё было размытым, словно он смотрел сквозь мутное стекло, контуры предметов плавились и искажались, но это не помешало ему увидеть силуэт, склонившийся над ним. – Сколько раз я тебя изучал, Питер? – спокойно спросил Кувалда, доставая что-то из своих ушей. – Десятки? Сотни? Супергерой поморщился м несколько раз моргнул, в попытке как можно быстрее прийти в себя. Эти ощущения, этот писк в ушах и боль были ему уже знакомы. Почти тоже самое он испытал во время своего первого знакомства с ультразвуковой пушкой, которую уже однажды пускали в действие люди Кувалды. Только в тот раз он находился на большем расстоянии, на открытой местности, да и частота словно была другой, из-за чего боль, которую он испытывал сейчас, отличалась. Она словно была менее интенсивной и длительной, но в разы острее, словно в мозг Пита вогнали тысячу игл. Складывалось ощущение, что этот ультразвуковой удар и его интенсивность предназначались не для того, чтобы убить, а просто чтобы ненадолго вывести из строя, избежав слишком серьёзных повреждений. – Ты… – прошипел Паркер, сплёвывая накопившуюся во рту кровь и чувствуя, что к нему начинает возвращаться способность говорить, – подлая крыса… Кувалда усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли раздражения или злости, лишь что-то лениво-довольное, как если бы он действительно развлекался, наблюдая за всем происходящим. – О, ну зачем же ты так, Питер? – дружелюбно протянул мужчина, словно разговаривал со своим старым знакомым. – Не путай здравую оценку своих возможностей с подлостью. Он чуть склонился вперёд, небрежно поправляя какой-то странный браслет на своём запястье, который, судя по всему, и являлся источником этого ультразвукового импульса, и продолжил изучать Питера сверху вниз. В этом движении было что-то пугающе естественное, как если бы для него всё происходящее не выходило за пределы обычного будничного дела. – Мне не стыдно признаться, что в честном рукопашном бою против тебя у меня не было бы никаких шансов. Этот маньяк являлся превосходным примером того, что внешность человека может быть обманчивой. Изучив некоторые известные факты его биографии, а также успев немного понаблюдать за ним во время первой встречи, Питер прекрасно понимал, что Кувалда обладал феноменальной физической формой. И, вероятнее всего, в прошлом даже был профессиональным спортсменом. Но даже этих навыков было бы недостаточно в прямом столкновении со здоровым и полным сил Паркером. А особенно тогда, когда в нём настолько сильно бушевала ярость. И Кувалда это прекрасно понимал, здраво оценивая свои возможности, несмотря на раздутое до невозможности эго. – Я немного… поработал над собой, – добавил он, слегка дёрнув своим массивным плечом. – Но даже этого могло не хватить против тебя, поэтому я просто уровнял наши шансы. Питер снова неглубоко вздохнул, моргнув, позволяя голове чуть отклониться назад, прежде чем медленно скользнул всё ещё расфокусированным взглядом по мужчине. Ещё в первую минуту их встречи он обратил внимание на то, что он словно стал крупнее, массивнее. А теперь этот пазл складывался. Экзоскелет. Он всё же нацепил его на себя, ведь затея с сывороткой, судя по всему, провалилась из-за предательства того, кто над ней работал. Именно поэтому Кувалда смог так просто разорвать паутину. И именно поэтому его удары были настолько мощными. – И я мог бы повторить этот небольшой трюк. Как мог и не останавливаться вовсе, дожидаясь того, как твои кровеносные сосуды буквально разорвёт, – продолжил мужчина. – Но в этом нет никакого интереса. Его пальцы резко сомкнулись на куртке Питера, дёрнув его вперёд с такой силой, что ткань жалобно затрещала, готовая порваться. – Нет, гораздо приятнее одолеть тебя именно в честном и равном бою. И в эту же секунду Кувалда резко выпрямился, ещё сильнее потянув супергероя на себя, прежде чем отшвырнул его в сторону. Только в этот раз он уже не беспомощно грохнулся на спину, а перекатился, сгруппировавшись, и приземлился на ноги. Голова всё ещё гудела как из-за последствий ультразвукового удара, так и из-за чутья, но он всё же смог прийти в чувство, сконцентрировавшись на своей внутренней злости. Раз этот ублюдок хотел честного боя, то Пит устроит ему его. И он не будет себя сдерживать. Паркер сорвался с места первым, делая резкий финт влево и тут же занося кулак для удара в висок. Но Кувалда двигался не хуже, словно прочитав этот ход заранее, как будто они играли в шахматную партию, где каждый старался предугадать дальнейшие действия своего оппонента. Его рука взметнулась навстречу, легко и без видимого напряжения, но сила в ней была колоссальной, а Пит тут же ушёл вниз, перекатываясь и вынося ногу вперёд. Мужчина успел сместиться, но не полностью – носком ботинка Питер зацепил его голень, из-за чего тот слегка дёрнулся, теряя устойчивость. Кувалда не упал, но потерял на мгновение баланс, и Питер, воспользовавшись этим, продолжил атаку. Ему не нужно было размышлять о тактике, движения приходили интуитивно, каждое следующее рождалось ещё до того, как завершалось предыдущее. Паучьи рефлексы, отточенные до совершенства, превращали бой в единый поток непрерывного движения. Разворачиваясь, он резко сменил угол атаки, уходя в сторону и нанося стремительный удар в рёбра, точно под плавающие. Ладонь Кувалды дёрнулась вниз, мгновенно перекрывая траекторию удара, но Питер не дал ему времени на ответ и мгновенно развернулся, уходя в новую позицию. Он чувствовал, что не может позволить противнику навязать свой ритм. Кувалда был не просто сильным – он был умным. Он не шёл напролом, не полагался только на грубую силу, а анализировал движения, подстраиваясь под темп. Именно поэтому Питер не дал ему ни секунды передышки. Он двигался, словно раскалённая молния, стремительно сокращая дистанцию и тут же разрывая её, бросая удары, заставляя Кувалду отступать. Каждый удар был выверен, точен, нацелен в уязвимые места – подмышки, шею, солнечное сплетение. Но противник не поддавался. В тот момент, когда Питер рванулся вперёд, надеясь прорваться к левому боку Кувалды, тот вдруг сменил тактику. Вместо того чтобы защищаться, он резко шагнул навстречу, перехватывая момент инициативы. И Паркер, на долю секунды потеряв концентрацию из-за резкого укола чутья, отвлекшего его внимание в другую сторону, не успел среагировать. Мощный удар, и Кувалда впечатал кулак ему в грудь, ударив так, что рёбра болезненно заныли, а воздух из лёгких вышибло разом. Мир вокруг резко накренился, звук словно приглушился, в ушах застучала тяжёлая пульсация. Но он не позволил себе снова упасть. Через силу заставив лёгкие снова втянуть воздух, он сделал отчаянный шаг назад, стиснув зубы от резкой боли в груди. Её можно было проигнорировать. Гораздо хуже было другое – нарастала дезориентация. Чутьё продолжало сходить с ума, захлёстывая сознание лавиной тревожных сигналов. Оно предупреждало его обо всём сразу, будто угроза исходила не от одного человека, а от сотни. Оторванные, бессистемные импульсы мешали сосредоточиться. Словно его самое серьёзное преимущество вдруг начало играть против него. Противник двигался с пугающей уверенностью, ни разу не оступаясь, словно заранее знал каждый его шаг. Это раздражало и лишь усиливало злость, и без того бурлящую внутри парня. Не слепая, не та, что затуманивает разум, а холодная, острая, как лезвие ножа. Она заставляла его сжимать кулаки крепче, двигаться быстрее, атаковать жёстче. Он рванулся вперёд, уходя в низкую стойку, и сделал вид, что собирается нанести удар в корпус. Кувалда среагировал мгновенно – его локоть резко пошёл вниз, прикрывая бок. Но это был обманный манёвр. В следующий миг Питер резко сменил траекторию, уходя ещё ниже и выбрасывая ноги вперёд. Его пятка с силой впечаталась в колено противника, и хотя экзоскелет смягчил удар, на мгновение нога Кувалды всё же дёрнулась. И этого уже было достаточно. Паркер почувствовал, что перевес начинает склоняться в его сторону. Боль в голове всё ещё мешала сосредоточиться, но он перестал её замечать. Всё, что имело значение, – это ощущение противника перед ним. Он резко сместился, уходя в бок, и нанёс новый удар – короткий, жёсткий, под рёбра. Потом ещё один, и ещё. Он бил его, заставляя отступать, не давая ни мгновения передышки. Кувалда не мог не чувствовать этих ударов, не мог просто игнорировать их. Питер знал, насколько сильны его собственные удары, знал, что даже с экзоскелетом этот ублюдок должен был ощутить боль. А затем он сделал ещё один шаг вперёд и ударил его в лицо. Кулак впечатался в скуластую кость, которая не была защищена пластиной, с такой силой, что Питер ощутил, как его собственные пальцы хрустнули от удара. Шея Кувалды дёрнулась, а сам он потерял равновесие, чего было достаточно для супергероя, чтобы воспользоваться моментом, подпрыгивая, и ударяя его ногой так сильно, что мужчина рухнул на пол. И Питер не дал ему и мгновения на восстановление, не позволил отдышаться, сосредоточиться, осознать происходящее. Он налетел на него сверху, тут же продолжая наносить удары. Безжалостно, методично. Вымещая всю свою агрессию и ярость, накопившуюся за всё это время. Питер бил снова и снова, целясь в незащищённые участки лица, в те самые уязвимые точки. Каждый новый удар отзывался раскатистым гулом в ушах, сотрясал суставы, отдаваясь напряжённой пульсацией в сжатых костяшках. Кожа на его руках уже саднила, пальцы ныли от перегрузки, но он не останавливался. В эти секунды всё сузилось до одного единственного действия – разбить Кувалду, довести его до грани, оставить его неподвижным, пока тот наконец не перестанет дышать этим насмешливым, уверенным, каким-то пугающе невозмутимым дыханием. Лицо противника было залито кровью. Её тёмные потёки стекали по коже, оставляя алые полосы на щеках, подбородке, пропитывая ткань воротника. Его губы рассекло, нос был наверняка сломан, а под глазом набухала тёмно-синяя гематома. Но Кувалда даже не дёргался. Не пытался вырваться или как-то сбросить супергероя с себя. Это заставило Пита стиснуть зубы, и он замахнулся ещё раз, но в этот момент услышал звук. Тихий. Почти незаметный. Смех. Глухой, сдавленный, больше похожий на придушенный хрип. На какую-то короткую, болезненную конвульсию. Но это был смех. Нечто внутри Питера дрогнуло, по спине прошёлся холодок ужаса. А в следующее же мгновение паучье чутьё взорвалось очередным ослепляющим предупреждением. Мир сжался в тугой, болезненный ком, и прежде, чем Питер успел осознать, что происходит, резкая, жгучая боль пронзила бедро – лезвие, которое Кувалда незаметно извлёк из-под одежды в один из моментов, вошло глубоко в его плоть. А следом тяжёлый, усиленный пластиной лоб обрушился ему прямо в лицо. Раздался отвратительный хруст. Острая, сверлящая боль вспыхнула в голове, захлестнув всё сознание обжигающей вспышкой. Нос подался внутрь, кости треснули, раскалываясь, разлетаясь в крошево. Хрящ мгновенно смялся, кровь рванулась фонтаном, сразу же заполнив носоглотку, обжигая губы металлическим привкусом. Питер резко втянул воздух, но тут же захлебнулся, закашлялся, поперхнувшись собственной кровью. Он чуть отлетел назад, инстинктивно схватившись за лицо, а пальцы тут же утонули в горячей, густой липкости, заливающей кожу. Кровь хлынула на бетонный пол, а боль смешивалась с пульсацией, которую посылало его чутьё, превращая всё в кашу. Только в этот раз оно стало более направленным, собралось в точку, сосредоточившись в одном направлении, будто пространство впереди внезапно исказилось, напряглось, готовясь разорваться на части. Питер дёрнулся, взгляд сам по себе метнулся вверх, а с губ сорвалось короткое: – Чёрт… В это же мгновение что-то оглушительно рвануло сразу в нескольких местах, будто по всей базе одновременно вскрылись заложенные вены взрывчатки. Гулкий, голодный, разрушительный раскат прошёлся по потолку, по стенам, пробежал невидимой дрожью по полу, и в следующий миг сверху обрушился удар. Сокрушительный, рвущий пространство. Рефлексы сработали раньше, чем Питер осознал. Он резко вскочил, опираясь на ноющую, пронзённую болью ногу, и бросился в сторону, уходя с линии, которую даже не видел, но ощущал каждой клеткой. Но этого было недостаточно. Гулкий разлом прошёлся по бетонной тверди над головой, и в следующий миг она начала рушиться. Треск разрываемых опор слился с грохотом, с рёвом разлетающихся осколков, с яростным рваным звуком обвала. Краем глаза супергерой увидел, как сверху летят массивные плиты, балки, провода, в воздухе бешено закрутились облака пыли. А затем удар. Тяжесть врезалась в плечо, сбивая его с ног. Боль вспыхнула резким, пульсирующим уколом, пронзив мышцы, рванулась в шею, в грудь. В воздухе на долю секунды зависли алые искры – не от металла, а от разорванной кожи. Питер сдавленно промычал, но прежде, чем он успел подняться, что-то массивное рухнуло сверху, вдавливая его в бетонный пол с такой силой, что грудь стиснуло, будто в тисках, из лёгких выбило весь воздух. В глазах вспыхнули чёрные пятна, а затем разлился оглушающий звон, заглушивший всё: грохот взрывов, треск металла, даже собственные, рваные, задыхающиеся всхлипы. Питер попробовал вдохнуть глубже, но тут же захлебнулся собственной кровью, сдавленно закашлявшись, судорожно втягивая воздух, в котором пахло гарью, раскалённым железом и чем-то ещё – чем-то тяжёлым, гнилостным, будто из-под земли вырвались затхлые испарения самой смерти. Боль пронзила его новой волной, пронеслась по позвоночнику тысячей раскалённых игл, сотрясла тело судорогой, вывернула мышцы, словно кто-то намеренно скручивал их, сдавливая так, что в висках пульсировало, а в глазах плясали темные пятна. Каменная плита давила на спину, бок был зажат между искорёженной балкой и разбитыми фрагментами пола. Левую руку словно парализовало, её скручивало жгучей судорогой, которая тянулась от плеча до самых кончиков пальцев. Пит не сразу осознал, что запястье было выгнуто под неестественным углом. Где-то вдалеке всё ещё гремело. Взрывы грохотали по коридорам базы, треск металла смешивался с отголосками разрушения, но его слух тонул в оглушающем звоне. Пыль забилась в нос, в рот, обжигая горло, оставляя кислый привкус разрушенного бетона. Питер приоткрыл рот, но вместо крика вырвался лишь хриплый, надломленный вдох, пропитанный отчаянием. Волна тошнотворного холода прокатилась по спине, расплескавшись по затылку. Глаза начали медленно закатываться, сознание тянуло в вязкую темноту. Нет. Нет, он не мог потерять сознание. Только не сейчас. Он не мог просто лежать здесь, под этой грудой обломком и ждать, пока тело сдастся. Он дёрнулся, ещё раз пробуя пошевелиться, но всё тело тут же взорвалось белым пламенем боли, будто невидимые когти рвали его мышцы на части, растягивали их до предела, грозя разорваться от малейшего движения. Глухой, едва различимый, болезненный смешок сорвался с его губ, хотя этот рваный звук тут же оборвался сдавленным всхлипом, когда новая вспышка боли пронзила рёбра, заставляя грудную клетку болезненно сжаться, выдавливая из лёгких последние остатки воздуха. Он снова втянул воздух, медленно, осторожно, чувствуя, как каждое движение отдаётся сотнями мелких осколков в теле. Где Кувалда? Было ли его тело так же придавлено обломками, раскрошено этими безжалостными, разорванными кусками металла и бетона, или он всё же выжил, отступил в сторону, сумел выбраться из-под рушащихся плит? Ещё в первые минуты своего пребывания в этом помещении, Пит заметил какую-то странную, замаскированную дверь в одном из дальних углов. Это вполне себе мог быть запасной, аварийный выход, который помог бы избежать подобной смертельной ловушки. Если он выбрался… Питер резко одёрнул себя, понимая, что не мог позволить себе сейчас думать об этом, не мог позволить страху полностью захватить его. Парень попытался глубже вдохнуть, на этот раз чуть спокойнее, пробуя подавить боль, оттеснить её на задворки сознания. Перед глазами тут же всплыли образы. Лица тех, кого он больше всего боялся потерять. Тётя Мэй. Элизабет. Нед. Эм-Джей. Он должен был попасть к ним, должен был спасти и защитить. А для этого ему нужно было выбраться отсюда. Никакая боль не была сильнее страха за тех, кого он любил. Питер напряг мышцы, пробуя пошевелить ногами, ощущая, как его бедро пронзает жгучая боль, расходящаяся от раны, в которой всё ещё сидел нож, но он не позволил себе сосредотачиваться на этом, сосредотачиваться на том, насколько сильно его ломает, насколько тело уже перестаёт его слушаться. Он дёрнулся сильнее, пробуя сдвинуть плиту, но она даже не шелохнулась, а вместо этого на голову посыпалась новая порция пыли и мелких камней, осыпав лицо, забив рот, заставляя сдавленно закашляться, пытаясь прочистить горло от вязкого, удушающего осадка. Чёрт. Он сжал зубы, мышцы спины и плеч горели от напряжения, его руки дрожали, пальцы с трудом сжимались в кулаки, но он продолжал давить, несмотря на боль и несмотря на то, что его тело умоляло его остановиться. Питер напряг мышцы сильнее, вдавливаясь спиной в холодную, запорошенную пылью поверхность над собой, снова пробуя вытолкнуть завал, который сковывал его движения. Сломанные рёбра вспыхнули огнём, и из горла вырвался сдавленный, надломленный крик. Но он продолжал давить, цепляться за каждый сантиметр свободы, выкручивая тело в попытке хоть немного сдвинуться. Плита поддалась. Едва заметно, на несколько миллиметров, но этого было достаточно. Он чувствовал, как она становится менее устойчивой, как часть обломков смещается, позволяя ему чуть глубже вдохнуть. Воздух, пропитанный гарью, пылью и кровью, рванулся в лёгкие, заставив его закашляться, но он знал – он выберется. Он собрал остатки сил, резко дёрнувшись в сторону, и что-то, наконец, с глухим скрежетом сдвинулось, обрушив рядом новые куски бетона. Освободив здоровую руку, он вцепился пальцами в ближайший выступ, стиснув зубы, и, несмотря на пронизывающую боль, заставил себя двигаться. Каждый рывок отзывался тысячами раскалённых игл в плоти, каждое движение казалось пыткой, но он продолжал. Полз, сквозь пыль, оседающую на лице, через глухую, тупую боль в сломанной кисти, которая болталась, едва не сводя его с ума. И вот, наконец, он вывалился из-под обломков, тяжело грохнувшись на промёрзший, влажный пол. Питер лежал, жадно глотая воздух, чувствуя, как в груди что-то странно пузырится, как горячая влага липнет к коже под одеждой. Его трясло. Ломило каждый сустав, каждую мышцу, но он всё ещё был жив. Он медленно приподнял голову. Перед ним открывалось разрушенное помещение, в котором, судя по всему, был один из эпицентров взрыва. Или же взрывов. Стены раскололись, как скорлупа разбитого яйца, превратившись в зияющие провалы, сквозь которые пробивался тусклый, пыльный свет. Потолок частично обрушился, а из покорёженных конструкций всё ещё валил дым, заполняя воздух едким, разъедающим горло запахом. Пол был усыпан обломками, осколками стекла, кусками скрученной арматуры. И среди всего этого хаоса – тела. Много тел. И много крови. Она была повсюду. Густая, липкая, осевшая в углублениях бетона, пропитавшая тряпки, что когда-то были одеждой. На стенах остались бурые, рваные пятна, а то, что осталось от некоторых людей, теперь напоминало только бесформенные тёмные куски, среди которых даже нельзя было различить, где голова, где рука, а где просто… месиво. Слегка повернув голову, Питер заметил тела нескольких головорезов буквально в паре метрах от себя. Одному оторвало половину лица, оставив вместо него кровавую, блестящую рану, из которой всё ещё сочилась темно-багровая жидкость. Другой лежал с расколотым черепом, а его мозг, перемешанный с грязью, растёкся вокруг. Чьи-то внутренности висели на арматуре, словно отвратительные мясные гирлянды. Ещё один из головорезов лежал, привалившись к разрушенной стене, его грудь была разорвана, будто туда вонзился кусок раскалённого металла, а рука… Чёрт, рука. Она висела на одних лохмотьях, связках и сухожилиях, дёргаясь в бесполезном, судорожном движении. Его лицо было покрыто копотью, пылью и чем-то ещё – чем-то, что Питер не хотел рассматривать, но его взгляд всё равно зацепился за пустую глазницу, из которой медленно вытекала густая, желтоватая субстанция. Но были и живые. Они корчились, стонали, их обожжённые, искалеченные тела дёргались в агонии. Кто-то пытался отползти, оставляя за собой густой, липкий след крови, кто-то хватался за грудь, хрипя, выплёвывая тёмные, сгустившиеся комки. А Питер просто смотрел на это. Он чувствовал, как его рвёт изнутри не только от боли, но и от осознания всего происходящего. Он чувствовал, как его пульс срывается в хаотичный, рваный ритм, как тошнота подступает к горлу, но он не мог позволить себе слабость. Питер заставил себя пошевелиться, стиснув зубы, и всё же поднялся на ноги, одним резким движением вытаскивая нож из своего бедра, из-за чего громко зарычал, отбрасывая его в сторону. А затем шагнул вперёд, несмотря на то что его колени подгибались, а в глазах плыло. Пыль, заполнявшая лёгкие, смешивалась с дымом, с запахом крови и горелой плоти, с едким гаревым смрадом, который въедался в кожу, в волосы, в сознание, становясь неотъемлемой частью реальности. Каждый шаг отдавался в ногах рваными толчками боли. Питер споткнулся о кусок металлической балки, едва удержав равновесие, и опёрся о покосившуюся плиту, ставшую временной точкой опоры. Глубокий вдох – и он двинулся дальше, пробираясь сквозь хаос. Гулкий треск металла сливался с криками, топотом, отдалёнными хлопками выстрелов. Воздух густел от дыма и пыли, забиваясь в лёгкие. Где-то в глубине разрушенного коридора звякнули осыпавшиеся обломки, раздался чей-то кашель, а затем короткий, сдавленный всхлип. Питер двигался медленно, каждый шаг давался с трудом. Стоило ему пройти дальше, выходя в один из полуразрушенных коридоров, как перед ним замелькали силуэты: мужчины в изодранной одежде, с испачканными лицами, с выражениями ужаса на лицах. Они бежали, метались из стороны в сторону, как крысы, загнанные в ловушку, не обращая на него ни малейшего внимания. Обрывки фраз и криков звучали со всех сторон. – Грёбанный ад! – Тут завал! Чёрт, помогите, тут люди заживо… – Я не полезу туда, пошёл ты! Хочешь подохнуть вместе с ними?! Один из них налетел на Пита, врезавшись плечом, и тут же отпрянул, даже не взглянув на него. Где-то в глубине разрушенного коридора раздался оглушительный треск, словно гигантская рука взялась за стены и начала сжимать их, перекручивая в беспорядочный скрежет ломающегося каркаса. Следом – приглушённый хлопок. Вибрация скользнула по полу, воздух стал гуще, зловоннее. – Они взорвались! – чей-то голос пробился сквозь шум. – Все наши чёртовы оружейные комнаты, вся электроника детонировали к чертям собачьим! В памяти Пита сразу же всплыли слова одного из командиров всех этих уродов о том, что в одном из секторов произошёл сбой в системе безопасности. А потом тот странный обратный отсчёт, смысл которого никто не понимал. Те двадцать пять минут. Супергерой не понимал, было ли это как-то связано со взрывом. Действительно ли успело пройти столько времени? Или же этот отсчёт был привязан к чему-то другому, однако все планы Кувалды были разрушены этим внезапным хаосом? Очередной гулкий удар разорвал пространство, словно сама конструкция базы взвыла от невыносимого напряжения. В следующую секунду со скрежетом обрушился потолочный сегмент, и всё вокруг рухнуло в хаос разлетающихся осколков. Питер едва успел отпрянуть, чувствуя, как волна пыли и тяжёлого мусора хлестнула в лицо. Инстинктивно сгруппировавшись и на секунду забыв о всех сломанных костях, он перекатился в сторону, уклоняясь от падающих балок, что трещали, ломались, осыпаясь вниз в беспорядочных рваных осколках, и зашипел в агонии из-за сильнейшей боли, вновь прострелившей всё его тело. Где-то совсем рядом раздался приглушённый крик. Кто-то не успел. – Чёрт, я застрял! – пронеслось сквозь шум. – Дерьмо, нога, моя нога! – Поднимайся ты, мать твою! – Я не могу! Помоги, идиот! Питер медленно выпрямился, дрожащей рукой опираясь на выщербленный бетонный выступ. Голова кружилась, гул в ушах нарастал, а кровь из ссадин и ран стекала по коже липкими дорожками, пропитывала рваную ткань одежды, под которой скрывался костюм. Он на секунду обернулся назад, посмотрев на новый завал, под которым скрывались люди. И часть его хотела подбежать, попробовать вытащить хоть кого-то, спасти хоть одну жизнь. Но у него банально не хватит сил на всё. Супергерой не сможет спасти всех, разорваться на всех. И сейчас выбор стоял между спасением головорезов Кувалды, устроивших всё это своими действиями и планами, и мирными людьми, а также семьёй Паркера. Он двинулся дальше, шатаясь и волоча ногу, словно в полубреду, несколько раз почти падал, цепляясь за острые края разбитых конструкций, раздирая ладони. Спина горела, будто кто-то полоснул по ней раскалённым лезвием. Головокружение подсказывало парню, что он потерял больше крови, чем осознавал. Путь вперёд был неясен. Все коридоры выглядели одинаково: разрушенные, утопающие в пыли и дыме. Стены здесь когда-то были гладкими, укреплёнными, но теперь, с выбитыми секциями, они напоминали зияющие пасти. Электричество пропало, и только слабые отсветы пламени где-то в глубине давали хоть какое-то освещение. Питер на секунду замедлился, вытирая рукавом кровь, стекающую по виску. Ему нужно было сосредоточиться. Только вот какой в этом смысл, если он не имел совершенно никакого понятия, куда идти дальше, и где вообще находится выход? Супергерой относительно помнил, каким путём его привели в офис Кувалды. Только вот узнать нужную развилку, нужный коридор теперь было практически невозможно. Он стиснул зубы. У Пита не было шанса на ошибку. Он не мог позволить себе пойти в неправильном направлении, не мог заблудиться и потерять целую кучу времени. Ему нужен был кто-то, кто знал это место. И, как по заказу, чуть поодаль замаячил силуэт. Один из людей Кувалды в полуразорванной броне, грязный, с пятнами крови на лице, он пробирался между обломками, явно будучи не настолько дезориентированным, как остальные. И Питер даже не раздумывал. Он рванулся вперёд, преодолевая пульсирующую боль, и схватил головореза за шиворот, рывком впечатав его в стену. – Где выход?! – прохрипел парень. Головорез сдавленно закашлялся, а его глаза расширились от ужаса. Он узнал его. – Т-ты… – только и сказал он, предприняв попытку вырваться. Только Питер не собирался терять ни единой драгоценной секунды. Одной рукой он сжал его горло, а другой сильно надавил на его плечо, туда, где сквозь разорванную ткань виднелась рана. Наёмник взревел. – В какой стороне находится выход?! – повторил Паркер, буквально прокричав это в лицо парню. – Я… я не знаю. Только этот ответ его совершенно не устроил, из-за чего Пит ещё сильнее вдавил свой палец в кровоточащую рану головореза. И уже этого было достаточно. – Ладно! Ладно, чёрт! – воскликнул он, жадно хватая воздух ртом. – За… за инженерным отсеком есть коридор к вспомогательным помещениям… если его не завалило, то оттуда можно выйти в технический коридор, а оттуда может быть путь наверх! Вдобавок к этим словам наёмник указал рукой в нужную сторону, а Питер тут же расслабил хватку, из-за чего тот осел на пол, продолжая хрипеть, ловя ртом воздух. Действовать нужно было быстро. Собрав все свои оставшиеся силы, Питер вырвался из коридора, почти прыжком преодолевая груду обломков. Он двигался вперёд сквозь хаос разрушенной базы, преодолевая одно препятствие за другим, но каждое движение давалось с нечеловеческим трудом. Всё его тело кричало от боли, ломило рёбра, в груди кололо с каждым вдохом. Но останавливаться было нельзя. Супергерой чувствовал, что новое обрушение могло случиться в любой момент, а глухие стоны металла, потрескивание бетонных плит и сыплющиеся сверху куски потолка только подтверждали это. Кругом царил настоящий ад. В считанные секунды эта, казалось бы, неприступная крепость превратилась в смертельную ловушку. Он миновал провал в полу, осторожно перенеся вес на правую ногу, а затем перегнулся через упавшую балку, что преграждала путь. Где-то впереди, сквозь завесу дыма, проступал разлом в стене, за которым тянулся узкий коридор. Через то место, если верить тому головорезу, можно было найти дорогу к выходу. Питер вытер ладонью лоб, оставляя на коже серую полоску сажи, и снова ринулся вперёд, врываясь в широкий зал, в котором когда-то, вероятно, размещались инженерные системы: огромные трубы, опоясывающие стены, из которых сейчас струился густой пар, искорёженные щиты управления, разбросанные ящики с инструментами. Осторожно ступая по обломкам, стараясь не наступать на острые края металлоконструкций, Питер продолжал двигаться, перешагивая через опрокинутые шкафы, переползая через заваленные обломками участки, иногда буквально протискиваясь сквозь узкие зазоры между упавшими балками В один момент справа от него обрушилась часть стены, заставляя парня резко пригнуться. Питер закашлялся, задержав дыхание, чтобы не наглотаться пыли, поднявшейся новой волной, и снова рванул вперёд, напрягая мышцы до предела. Он перешагнул через фрагмент металлической балки, почувствовав, как сапоги соскользнули на скопившейся под ней крошке бетона, и едва не потерял равновесие, но тут же перенёс вес на правую ногу и продолжил движение. И теперь Пит уже не чувствовал времени. Минуты тянулись бесконечно, или же наоборот, ускользали, оставляя лишь хаотичную мешанину звуков и движений. Было невозможно сказать, сколько именно он уже пробирался сквозь руины – пять минут или пятнадцать. Всё смешалось. Впереди виднелся длинный, тёмный проём, и сердце Питера сжалось в напряжённом предчувствии. Если этот коридор не завален, то у него есть шанс выбраться. Если же там тупик… Он не стал додумывать этот вариант, а просто шагнул вперёд, почти прыжком преодолевая очередную груду обломков. Технический коридор был узким и глухим, без единого окна, освещённый только мигающими аварийными лампами, окутанный едким запахом гари и перегретого металла. Стены покрылись трещинами, а где-то над головой из пробитых труб продолжала капать вода, стекая тонкими ручейками по кабелям и проводам, часть из которых свисла безжизненными жгутами. Пол под ногами скрипел, кое-где он был покрыт ржавчиной и маслянистыми разводами, а вдоль стен тянулись старые распределительные шкафы, их дверцы были сорваны, а панели разорваны ударами взрывной волны. Но сильных повреждений здесь не было. В этом месте не произошло ни единого взрыва. Питер двигался вперёд, периодически опираясь рукой о стены, стараясь не давать себе передышки, не позволяя боли захватить его целиком. Он чувствовал, как кровь пульсирует в висках, дыхание становилось всё тяжелее, но выход был близко. Он знал это. И вот наконец впереди, за несколькими искорёженными трубами, начал проступать новый проём. Воздух здесь уже был другим. Более свежим. А это означало, что Питер приближался к поверхности. Он протиснулся между сваленными в кучу металлическими конструкциями, а затем, стиснув зубы, подтянулся на руках, преодолевая препятствие. Только вот почти сорвался, из-за травмированной руки, которой он лишь чудом мог всё ещё пользоваться, но не позволил себе упасть, лишь с яростью зацепившись за выступ и подтолкнув себя дальше. Пробравшись через завал, Питер вырвался в небольшое помещение, когда-то служившее охранным постом, срываясь на хриплое дыхание. Здесь было ещё темнее, чем в коридоре. Мигающий свет аварийных ламп тонул в густой тени, очерчивая лишь обломки разбитых терминалов и искорёженную мебель. На полу валялись расколотые мониторы, их экраны были покрыты сетью глубоких трещин, а под одной из стен опрокинулась массивная стойка с вырванными панелями. Стены здесь были так же покрыты трещинами, кое-где алели бурые пятна, а в углу, под самой стеной, кто-то неподвижно лежал – бывший охранник или наёмник, судя по тому, что от его обмундирования остались лишь изорванные фрагменты. Но важнее всего было то, что здесь находился выход. Огромная стальная дверь, ведущая наружу, в пространство перед основным техническим въездом, была сейчас раскрыта, и за ней уже виднелось движение. Боевики Кувалды. Те, кто остался в живых после взрывов, теперь пытались эвакуироваться. У выхода суетились вооружённые бандиты, перебрасывая в машины уцелевшие коробки, оружие, снаряжение. Один что-то кричал, яростно размахивая руками, другой загружал боеприпасы в кузов внедорожника, а остальные охраняли вход в базу, внимательно осматривая территорию за раскрытыми электронными дверями. Питер замер, а его чутьё снова вспыхнуло, предупреждая об опасности, но было уже поздно. Кто-то заметил его. Он едва успел сделать шаг в сторону, прячась за ближайший завал, когда над головой пронеслись первые пули. Выстрелы прозвучали с резким, сухим треском, и одна из них ударила в стену всего в нескольких сантиметрах от его головы, выбив сноп бетона. Слух тут же заполнил визг рикошетов, металлический лязг пуль, ударяющихся о разрушенные конструкции, и приглушённые крики. – Не дайте ему пройти дальше! Этот крик потонул в очередной автоматной очереди, а воздух вспыхнул пороховой гарью, пропитывая лёгкие едким, душным жаром. Подобрав удобный момент, Питер слегка выглянул из-за укрытия, анализируя обстановку. Головорезов было не меньше десятка. Четверо ближе к машинам – один залез в кузов внедорожника, другой прикрывал его со стороны, ещё двое яростно переругивались, перегружая тяжёлые ящики в бронированный фургон. Остальные рассыпались полукругом ближе к выходу, держа оружие наготове. Двое заметили его первыми. Один – коренастый, с длинными светлыми волосами, заплетёнными в грубую косу, второй – массивный, с широкой грудной клеткой, в бронежилете и с автоматом в руках. Именно он нажал на курок первым. Питер шумно выдохнул. Секунды растянулись. Он рванул в сторону, перекатываясь за ближайший разрушенный терминал, и в то же мгновение по тому месту, где он только что стоял, прошила целая очередь. Металлические осколки разлетелись во все стороны, задели кожу, прорезали ткань одежды, но не достали глубже. Питер пригнулся ещё сильнее, вжавшись в остатки стены, позволяя себе замереть лишь на доли секунды, чтобы выровнять дыхание. – Убейте вы его уже наконец! Тот, что был с косой, крикнул это, и в следующий миг сразу несколько машин тронулись с места. Два броневика рванули вперёд, словно стараясь как можно быстрее убраться с территории базы, только вот было непонятно – куда? А внедорожник же, в свою очередь, двинулся в сторону Питера. Они хотели подрезать его. Отрезать путь к выходу. Питер стиснул зубы, прежде чем снова бросился вперёд. Он должен был выбираться. И если кто-то из них встанет у него на пути – это будет их последняя ошибка. Питер выскочил из укрытия прежде, чем машина успела перегородить путь, чувствуя, как в воздухе снова свистят пули. Кто-то из головорезов кричал, один пытался выскочить из внедорожника, но не успел. Питер поднырнул под его выстрел, проскользнул вперёд, схватил его за бронежилет и рывком дёрнул вниз. Парень ударился лицом о капот, издав сдавленный вопль боли, но прежде, чем тот успел оправиться, Питер вогнал кулак ему в бок. Автомат вылетел из рук, ударился о землю. Боль снова прострелила мышцы, но Питер проигнорировал её, уже перетекая в следующее движение. Машина с визгом разворачивалась, пытаясь прижать его к разрушенной стене. Питер резко выдохнул, оттолкнулся от земли, ухватился за край капота и, используя остаток инерции, буквально перелетел через него, оказавшись по другую сторону. Шины взвизгнули, машина врезалась в препятствие, застряв между металлическими обломками. Но остальные уже двигались. Питер чувствовал это всем своим телом. Он развернулся, встречая первого ударом локтя в скулу. Треск. Тот отшатнулся, но прежде, чем успел упасть, Питер подбил его под колени, развернул корпус и резким ударом отправил в бетонный завал. На ногах оставалось ещё довольно приличное количество боевиков, только вот они внезапно остановились, перестав стрелять, что на секунду выбило Пита из колеи. Но уже в следующее мгновение он понял, почему. И Паркер сразу не поверил своему чутью, но когда повернулся, сомнений уже не было. Кувалда стоял чуть поодаль, отбрасывая длинную, тяжёлую тень на потрескавшийся бетон. Лицо его было всё ещё залито кровью, как и сам костюм, разорванный во множестве мест, из-за чего часть экзоскелета, скрывавшегося под ним, выходила наружу. Кувалда стоял неподвижно, выставив руку вперёд, чем дал команду своим людям остановиться, почти спокойно, как будто его не касался весь хаос, что царил вокруг. Будто не было взрывов, не было пуль, не было крови, заливавшей землю. Будто он только что не проиграл, лишившись всего, над чем так упорно работал многие годы. Он не говорил ни слова. Только смотрел. Губы мужчины чуть дрогнули, но не от боли. В этом взгляде не было страха или ярости. Было что-то другое. Что-то гораздо хуже. И когда он наконец заговорил, голос его прозвучал тихо, но отчётливо: – Ты всё равно не успел. Всего несколько слов. Но от них что-то внутри сжалось, стиснуло нутро ледяными тисками. – Это всё – ничего не меняет. Я потяну за собой всех, Паркер, – добавил Кувалда, и в голосе его сквозило что-то ледяное. – Всех. И в этот момент Питер уже перестал думать. Он больше не анализировал, не рассуждал, не пытался понять, что именно этот психопат подразумевал под своими словами. В этот момент в груди разрасталось только одно чувство – острое, всепоглощающее, болезненное, которое вытесняло всё остальное. Бешенство. Питер должен был положить конец этому безумию. Сделать так, чтобы этот урод больше никому не смог навредить. Он с криком рванул в сторону Кувалды. Настолько быстро, насколько позволяли силы, насколько выдерживало искалеченное тело. Но мужчина тоже был готов. Он резко выпрямлялся, сдвигая плечи, чуть поворачиваясь в его сторону, а потом резко подался вперёд. Их удары встретились в воздухе – кулак Питера врезался в его корпус, а Кувалда ответил собственным ударом сверху вниз, целясь прямо в плечо. Боль прошлась по нервам вспышкой белого света, но Питер стиснул зубы, перенося вес, скользя в сторону, уходя в новый манёвр, но Кувалда, несмотря на массивное тело, двигался быстрее, чем можно было ожидать. Он сменил стойку, тяжело шагнул вперёд и ударил снова – коротко, с жестокой точностью, выбивая воздух из лёгких. Паркер не отступил, не дал себя зажать, вместо этого резко нырнул вниз, уворачиваясь от следующего удара, и пробил точно под рёбра, в сочленение экзоскелета. Кувалда рыкнул, чуть отшатнулся, но не дал развить атаку – его локоть взметнулся вверх, целясь в висок. Питер успел подставить руку, но всё же пошатнулся, немного отступая назад, а уже в следующее мгновение собирался снова рвануть вперёд, как вдруг… Глухой выстрел разрезал пространство. В следующий миг в теле взорвалась боль. Что-то словно с размаху впечаталось в бок. Горячее, обжигающее, выворачивающее мышцы. Воздух с силой вырвался из лёгких, ноги подломились, и Питер рухнул, ударившись локтем об осыпавшийся бетон. Мир на секунду съёжился в сгусток боли и звона. Пуля прошла вскользь, пробив костюм, прилегающий к его телу под слоем одежды, оставляя за собой жгучий след в боку. Не застряла, не задела кость, но адреналин лишь усилил ощущения, как будто по телу прошёлся раскалённый нож. Но даже сквозь эту мутную пелену он услышал голос Кувалды. – Кто это сделал? Голос был тяжёлым, вымеренным, но в нём не было ни ярости, ни удовлетворения, ни даже намёка на раздражение. Лишь холодный, безразличный тон человека, которому безразличны жизни, которому не нужны оправдания. Ответ не последовал сразу. Тишина давила, и в какой-то момент, казалось, даже воздух стал гуще, вязкий, как смола. Но вскоре, наконец, кто-то откашлялся, нервно сглотнул и выдавил: – Я… я попал! Его голос дрогнул. Он был неуверенный, срывающийся, словно этот парень уже сто раз успел пожалеть, что решился на этот шаг, ослушался приказа. На секунду снова повисло молчание. – Говоришь, попал? – голос Кувалды теперь звучал тише, почти задумчиво. Но именно это и делало его страшнее. – Да, я… Он же нас перебьёт, босс. Он… Воздух вдруг разрезал звук нового выстрела. Тело боевика упало где-то неподалёку с таким звуком, словно он был обычным мешком цемента, а сразу несколько человек довольно громко выругались, слегка попятившись назад. – Я же сказал, что он мой! – громко провозгласил Кувалда, пряча пистолет, который всё это время был при нём. – Или вы чего-то не поняли в этом приказе? А уже в следующее мгновение он вновь повернулся к Питеру. Супергерой попытался подняться. В мышцах ещё была сила, но тело не слушалось из-за количества полученных травм, после которых он лишь чудом оставался не только жив, но и способным вести бой. Всё в нём кричало: двигайся, поднимайся, сражайся, но простое движение давалось с трудом. А Кувалда лишь наклонился ближе, наблюдая за ним сверху вниз. – Знаешь, это какой-то новый уровень ненависти к себе, – голос его звучал почти спокойно, даже с оттенком насмешки. Питер с силой сжал зубы, взглянув на него исподлобья. – Разрушить свою жизнь, а заодно и жизнь своих родных, – продолжал Кувалда, не отрывая взгляда, – ради спасения тех, кому плевать на тебя и твои жертвы? – Замолчи, – прошипел Питер, и новый всплеск ярости захлестнул его, посылая волны адреналина в каждую клеточку его тела. – Я дал тебе шанс отступить и, тем самым, уберечь свою семью, – мужчина склонил голову, чуть скосив взгляд. – Но ты им не воспользовался. Он сделал ещё шаг ближе. – Скажи, оно того стоило? Но прежде, чем Питер успел ответить, прежде чем успел собраться с силами, его отвлекло нечто другое. Резкий крик. Очередные выстрелы. А потом – новый крик. Но уже не от боли, а от ужаса. Что-то происходило снаружи. Головорезы, до этого остававшиеся неподвижными, словно статуи, внезапно оживились. Они обернулись, обмениваясь тревожными фразами, а затем кто-то сорвался с места, бросаясь к выходу. – Что там происходит?! – рявкнул один. – Дэвида что-то утащило! Что-то с хвостом, огромное! – Что?! – Кто-то нас атакует! Раздалась очередная пулемётная очередь, а Кувалда раздражённо обернулся, глядя в сторону входа. А ещё буквально через секунду он резко выпрямился и, оставив Питера лежать на полу, зашагал вперёд, словно хотел своими глазами увидеть, что происходило. Его люди тут же бросились следом, мгновенно меняя позиции, выстраиваясь живым заслоном, загородив собой путь. Они двигались почти синхронно, слаженно, привыкшие к такой тактике, будто давно знали: их лидер никогда не станет отступать, но, если что-то пойдёт не так, именно они окажутся первой преградой между ним и возможной угрозой. – Босс, стойте! – выкрикнул кто-то, протягивая руку, словно пытаясь остановить. – Мы разберёмся с этим, вы только скажите! Только вот Кувалда даже не взглянул на них. Он остановился сам, но не потому, что прислушался к этой команде, которую кто-то посмел ему дать. В воздухе повисло напряжение. Что-то изменилось. Неожиданно резкий вскрик прорезал пространство, но был коротким, сдавленным, почти мгновенно поглощённым шумом рушащегося бетона и далёкими выстрелами, всё ещё звучавшими где-то снаружи. А затем – тишина. Не просто короткая пауза, не обычный перерыв между шумом и хаосом, а какая-то неправильная, противоестественная пустота, от которой пробегал холод по позвоночнику. Она заполняла пространство, давила, растягивала секунды, делая их невыносимо долгими. А затем её снова прорвал отчаянный крик. Резкий, пронзительный, полный чего-то, что невозможно было разобрать – ужаса, боли, потрясения. Он ударил по нервам, заставляя каждого, кто его услышал, напрячься до хруста в костях, вжать голову в плечи, словно это могло спасти от чего-то неизбежного. Бойцы вздрогнули, сжали оружие крепче, их пальцы заняли положение на спусковых крючках, готовые выстрелить в любую секунду. Но курки так и не были спущены. Они не знали, куда стрелять. Не видели, в кого. Казалось, люди просто исчезали. Секунда – и один пропал. Другая – и второго уже не было. А потом, словно сорвавшись с какого-то невидимого обрыва, словно окончательно потеряв самообладание, раздались хаотичные, нервные выстрелы, пущенные вслепую в сторону, откуда больше не раздавалось ни звука, где больше никого не было. Кто-то наконец не выдержал. – Что за хрень?! – Все наружу, живо!! Несколько бойцов быстро двинулись вперёд, выходя за пределы базы с оружием наизготовку, но двигались они уже не так уверенно, не так резко, как раньше. Те, кто остался внутри, медлили, не решаясь подходить к открытой электронной двери, не зная, что их там ждёт. Кто-то продолжал пятиться назад, потому что что-то внутри подсказывало, что выходить – худшая из возможных идей. Но Кувалда, казалось, оставался абсолютно спокоен. Будто не слышал ничего, будто это не имело к нему никакого отношения. И Питер откровенно не понимал, чем было вызвано такое поведение. Этот психопат либо окончательно сошёл с ума, либо всё ещё думал, что случившееся сегодня каким-то чудесным образом не испортит его план, либо уже смирился с поражением и именно поэтому вёл себя настолько спокойно. Он чуть повёл плечами, поправляя разорванный лацкан пиджака, как если бы вокруг не рушились стены, не гибли люди, не исчезали его солдаты, и шагнул дальше, спокойно, размеренно, перешагивая через обломки, продолжая двигаться вперёд. Именно тогда Питер заставил себя подняться. Боль пронзила тело тысячей игл, сквозь рёбра прокатилась новая вспышка жара, раненая нога снова отозвалась простреливающим, жгучим, и ладони на миг дрогнули, когда он попытался перенести на них вес, но он стиснул зубы и заставил себя двигаться. Потому что понимал: Кувалда уходил. И этого Пит не мог допустить. Он не мог позволить ему скрыться, исчезнуть из поля зрения. Пусть всё внутри кричало от боли, пусть каждое движение отзывалось новой вспышкой отчаяния, пусть даже зрение ещё плыло после нового ранения, он всё равно собрал в себе последние силы, вцепился пальцами в бетон, подтянулся, вскочил, сделал короткий вдох, чувствуя, как в груди вновь вспыхнуло что-то горячее, необузданное, и рванулся вперёд, кидаясь на него. Но Кувалда словно ждал. Он знал. Мужчина резко развернулся, а его сильная рука тут же схватила Пита за шею, не дав добраться до цели. Пальцы сжались железным капканом, перехватывая прежде, чем он успел среагировать, и в следующую секунду чужая тяжесть уже обрушилась на него, повалила на бетон, вдавила в пол всем весом, перекрывая кислород. Голова загудела, уши немного заложило, а зрение на мгновение поплыло. Пит дёрнулся, попытался вырваться, пальцы скользнули по чужому запястью, но сейчас у Кувалды оставалось сил больше, чем у него. Его хватка не ослабла ни на мгновение. Она только сжалась сильнее, жёстче, заставляя воздух выйти из лёгких болезненным рывком. – Ты всегда делаешь неправильный выбор, – голос мужчины прозвучал низко, почти безэмоционально, глухо отдаваясь в черепе. – Назойливая букашка. Питер попытался что-то сказать, но только хрип вырвался из его горла. Уличный свет, доходящий до них через открытую дверь, начал казаться тусклее, звуки стали приглушёнными. Но в следующую секунду раздался пронзительный визг металла. Резкий, скрежещущий звук, а снаружи вдруг прокатилась очередная волна взрывов, в которых утонули крики боевиков, вышедших на улицу. Кувалда резко дёрнулся, отвлекаясь, и в ту же секунду что-то тяжёлое, металлическое ворвалось внутрь. Буквально влетело внутрь на бешеной скорости, рассекая воздух. Питер всё ещё пытался вырваться, его ногти впивались в железное запястье Кувалды, но хватка того была мёртвой. Кислород заканчивался, мышцы ослабевали, а перед глазами всё начало расплываться в красноватой дымке. Только вот в одну секунду пальцы на шее супергероя резко разжались, а буквально в следующий же миг что-то пронеслось над ним – смазанное пятно, вспышка зелёного, едва различимый свист рассекаемого воздуха. Всё случилось так быстро, что Питер не успел даже глазом моргнуть. Что-то врезалось в Кувалду на безумно большой скорости, буквально сорвав его с супергероя, а тяжелая масса, что ещё секунду назад вдавливала его в пол, просто исчезла, будто её никогда и не было. Тело мужчины с сокрушительной силой врезалось в ближайшую стену, из-за чего бетон мгновенно покрылся сетью трещин, а с потолка посыпались мелкие осколки. Питер громко закашлялся,судорожно вдыхая воздух и хватаясь за горло, где ещё ощущался болезненный след от сильных пальцев. Он моргнул, слегка поворачивая голову и пытаясь сфокусировать взгляд, и наконец смог разглядеть, что именно смело Кувалду с такой лёгкостью, словно он совсем ничего не весил. Какой-то глайдер. Странная, агрессивная конструкция, напоминающая нечто между летательным аппаратом и оружием. Его лезвия, прикреплённые спереди, проткнули этого психопата насквозь, вспоров его плоть, раздробив кости и намертво пригвоздив к стене. Глухо хрипя, Кувалда дёрнулся, но его руки беспомощно зависли в воздухе, лишь скользнув по гладкому металлу. Из его рта хлынула густая, тёмная кровь. Она стекала по губам, капала на его бледную кожу, пропитывала ткань костюма. Грудь дёрнулась в тщетной попытке вдохнуть, но воздух выходил только рваными, сдавленными хрипами. Но при этом в его взгляде не было ни паники, ни страха. Он не метался, не искал спасения. Нет, он был прикован к фигуре, стоящей на глайдере с пугающей лёгкостью, будто человек на нём не просто управлял этим устройством, а сросся с ним. Металл брони холодно отсвечивал насыщенным зелёным, пластины плотно прилегали друг к другу, образуя нечто подвижное, но несокрушимое. Анатомический рельеф подчёркивал силу и выверенность движений, но сам костюм не выглядел тяжеловесным. Напротив, он казался лёгким, стремительным, созданным для быстрых и внезапных атак. Шлем, напоминавший жуткую, оскаленную голову какого-то гоблина, полностью скрывал лицо, не оставляя даже намёка на человеческие черты. Его янтарные линзы казались мёртвыми, застывшими, словно стеклянные глаза хищника, который терпеливо наблюдает за тем, как его добыча делает последние, бесполезные попытки вырваться. Кувалда, пригвождённый к стене, ещё раз дёрнулся, напрягая мышцы, но понимал, что выбраться не сможет. Он захрипел, а губы скривились в кровавой ухмылке. – Как ты там сказал однажды? – неожиданно раздался искажённый голос этого незнакомца. – Не будет такого места, откуда я тебя не достану? Тёмные, злые, наполненные затаённой яростью глаза Кувалды медленно расширились. Он смотрел перед собой, будто ещё не осознавая, что произошло. Мгновение. Другое. И затем по его лицу медленно, тягуче скользнула тень понимания. Он открыл рот, словно собираясь что-то сказать. Может быть, проклясть напоследок, может, выдохнуть насмешку, но вместо слов из горла вырвался только влажный булькающий звук, а новая струя крови расплескалась по подбородку. Кувалда вздрогнул, его мощные руки попытались сжаться в кулаки, но пальцы лишь дёрнулись, разжались и повисли. Тело больше не слушалось его. Питер всё ещё тяжело дышал, лежа на боку. Его сердце колотилось где-то в горле, адреналин не давал боли затопить сознание полностью. Он не сразу понял, что вцепился ладонью в бетон, крепко, до боли в пальцах, будто только это удерживало его в реальности. И тогда он почувствовал взгляд. Резкий, прожигающий. Парень медленно приподнял голову и встретился с янтарными линзами. Но незнакомец не нападал на него, не решался добить, а просто оставался на месте, даже не думая отлетать от Кувалды. И Питер вдруг осознал – это шанс. Ему словно позволяли уйти. В груди вновь вспыхнуло что-то горячее, необузданное, но не страх, не боль, не злость, а одно-единственное желание. Встать. Он не мог позволить себе больше терять время. Его семья была в смертельной опасности. И Питер, превозмогая боль, стиснув зубы, вцепился пальцами в пол, подтянулся и на секунду замер, глотая подступившую тошноту, а затем, с трудом выпрямившись, сделал первый шаг. А за ним другой. И ещё один, пока вдруг не собрал все оставшиеся силы, максимально ускоряясь и подпрыгивая, тут же выстреливая паутиной и взмывая в воздух, наконец-то вылетая с территории этой проклятой базы. Покидая этот ад и оставляя позади себя руины, кровь и смерть. Пальцы едва успели замкнуться на паутине, а рывок вышел слабым. На мгновение сердце оборвалось, когда он почувствовал, как тело теряет скорость, из-за чего чуть было не рухнул вниз. Но он смог удержаться. Рывок. Ещё один. Паутина цеплялась за высокие стволы, пальцы дрожали, мышцы сводило судорогой, рваная ткань одежды, пропитанной кровью, прилипала к коже, но времени на передышку не было. А глушилки уже наверняка не работали. – Карэн… – захрипел Питер, но в тишине леса его голос прозвучал особенно резко. – Карэн, что происходит в городе? – Обнаружены многочисленные сигналы бедствия, – раздалось в наушнике. – Массовые беспорядки. Зафиксированы вооружённые столкновения, активные боевые действия. Рекомендую немедленно… – Набери Хэппи! – перебил он, едва успев выстрелить паутиной, прежде чем рука дрогнула, и он на мгновение потерял контроль. – Набери хоть кого-нибудь из моих, я должен услышать их голоса!

***

Рингтон прорезал тишину неожиданно, почти оглушающе, и в тот же миг я ощутила, как всё внимание вокруг сосредоточилось на мне. Телефон вибрировал в кармане, словно в панике пытаясь вырваться, словно ощущал ту же смертельную опасность, что теперь давила мне на грудь, заставляя каждое движение даваться с невыносимым усилием. В какой-то момент мне даже показалось, что это моё сердце бьётся так отчаянно, предупреждая об угрозе, требуя немедленно действовать. Рука, удерживавшая нож около моего горла, чуть ослабилась, а я почувствовала, как мужчина позади меня слегка наклонил голову, явно улыбнувшись в этот момент. – Кто-то беспокоится, – лениво протянул он. – Давай, достань. Посмотрим, кто звонит. Внутри всё сжалось, пульс отстукивал болезненный ритм. Мысленно я перебирала возможные варианты: кто это мог быть? Снова Нед? А может Пеппер смогла найти возможность позвонить? Или... Головорез нетерпеливо встряхнул меня. Я не сразу подчинилась, позволив себе замешкаться ещё на лишние пару секунд, чтобы вдохнуть, успокоиться, взять под контроль хаотичные мысли. Или, по крайней мере, создать у него иллюзию, что я медлю из-за страха. В действительности же мой взгляд скользнул к Хэппи, и то, что я увидела, заставило грудь сжаться. Он всё ещё лежал на полу, в той же позе, но теперь его пальцы едва заметно подрагивали, шевелились, постепенно сдвигаясь к телефону, что валялся неподалёку. Движения были неловкими, дрожащими, и я понятия не имела, сколько сил у него вообще оставалось, но он пытался. Он что-то пытался сделать, и я должна была дать ему шанс, пусть даже малейший. Я перевела взгляд на другого головореза, который до этого стоял рядом с Хоганом, но потом отошёл в сторону, спустившись вниз на пару ступенек и набирая какое-то сообщение в своём телефоне. Ну а глаза того, что сейчас держал нож у моего горла, были зафиксированы именно на мне. Всё, что мне нужно было – это и дальше удерживать это внимание на себе, хотя бы на несколько секунд. Где-то за пределами П.И.Ра завыли сирены, и раньше они могли бы показаться мне призрачной надеждой, знаком, что кто-то едет, что нас вот-вот спасут. Но сейчас их звук казался далеким, ненастоящим. Никто не врывался внутрь, никто не стрелял, никто не ломал двери, чтобы вытащить нас отсюда. Они, скорее всего, даже не знали, что здесь происходит. Потому что всё было слишком хорошо спланировано. Потому что всё это было ловушкой. Потому что нас уже приговорили. Может быть, Хэппи тоже понимал это. Может быть, именно поэтому он, несмотря на рану, несмотря на то что едва держался в сознании, всё же пытался что-то сделать, прекрасно осознавая, что никто другой нам магическим образом не поможет в этой ситуации. Я знала, что если его движения заметят, то второго шанса не будет. И я не могла этого допустить. Я чуть глубже вдохнула и медленно потянулась к карману, чувствуя, как сводит пальцы от напряжения. Телефон всё ещё вибрировал, и это почему-то ещё больше действовало на нервы. Экран мигнул, высвечивая контакт. «Лохматое недоразумение». А вместе с этим и столь знакомую, столь родную фотографию лучшего друга. Чёрт возьми, Лиам умел подбирать удачный момент. Возможно, он звонил, чтобы удостовериться, что я доехала в целости и невредимости, а вместе с этим успокоить меня, что и с ним, и с Беллой тоже всё хорошо. А, возможно, он тоже попал в неприятности, застряв в той чёртовой пробке. И как же мне не хотелось об этом сейчас думать. Как и не хотелось думать о том, что этот идиот может перепугаться тем, что я не отвечаю на звонки, и рвануть куда-то, чтобы лично удостовериться, что всё в порядке. Но прежде, чем я успела осмыслить это, мою руку дёрнули вверх, а телефон резко выхватили. – Кто это? – прозвучало с подозрением у меня за спиной. Головорез всмотрелся в экран, брови чуть нахмурились, а затем выражение лица изменилось. Напряжённость ушла, сменившись чем-то вроде разочарованного равнодушия. – Тьфу ты, – коротко хмыкнул он и с силой швырнул телефон на пол. Раздался треск, а гаджет тут же проехался вперёд, практически падая со ступенек вниз. Я сомневалась, что таким ударом он мог разбить или сломать устройство, которое Тони специально проектировал так, чтобы ему не были страшны падения и сильные удары. Но вот дотянуться до него теперь у меня точно не будет шансов. Я почувствовала, как внутри что-то сжалось. Не из-за самого телефона, но из-за того, насколько легко этот урод разорвал последнюю ниточку связи с внешним миром. И головорез уже хотел было что-то сказать, как вдруг его голова повернулась в сторону лестницы, откуда послышались шаги. Они были неторопливыми, спокойными, словно люди, поднимавшиеся сюда, уже знали, что бояться нечего и всё уже было улажено. И в один момент на лестничном проёме все же показались ещё два «грузчика», на лицах которых была улыбка. Один из них – высокий, широкоплечий, в таком же сером рабочем комбинезоне, ничем внешне не выделяющийся среди остальных, шёл чуть впереди, довольно осматривая нас. Внутри меня вдруг появилось ощущение, что именно он был кем-то вроде лидера всех этих чертей. – Ну и какого хрена здесь произошло? – произнёс он, медленно проведя взглядом по лицам, прежде чем остановиться на мне. – Я же велел ждать сигнал. – Контроль последствий нам всю малину подпортил, – отозвался тот, что ранил Хэппи, вновь оборачиваясь к нам. – Сказано было не выпускать этих двух с этажа. Я и не выпустил. – Я вижу, – кивнул главный, подходя чуть ближе, а его глаза остановились на ноже, что продолжал торчать из Хогана. – Что ж, будем работать с тем, что имеем. С этими словами он развернулся ко мне, подходя почти вплотную, а затем провёл пальцем по моей щеке, из-за чего я скривилась, попытавшись отвернуться, что мне не дало сделать лезвие, продолжавшее впиваться в шею. Я чувствовала себя просто отвратительно. Максимальная беспомощность и непонимание всего, что сейчас происходило. А вместе с этим и накатывающее отчаяние. – Знаете, что мне нравится в электричестве? – вдруг произнёс мужчина, на этот раз обращаясь скорее к своим людям, чем к нам. – Оно надёжное. Всегда. Достаточно одного замыкания, и всё заполыхает за считаные минуты. Внутри у меня всё в секунду похолодело. Он быстро осмотрел потолок, на котором виднелась проводка, прятать которую было слишком дорого, ну а насчёт красоты здесь мало кто переживал. Самое главное – удобство для постояльцев и нуждающихся. – А учитывая, сколько здесь оборудования… – головорез слегка покачал головой, почти удовлетворённо. – Это место даже тушить никто не станет. По спине пробежал озноб. Этот урод говорил об этом с такой же небрежной уверенностью, как о том, что пойдёт заваривать кофе. Как о чём-то уже решённом. Я быстро перевела взгляд на Хэппи. Он тоже это понял. Эти ублюдки собирались спалить это место, а вместе с ним и всех людей, находящихся здесь. Именно поэтому им нужно было задержать нас здесь. Именно поэтому они делали столько ошибок и тянули время. Только зачем? Зачем этот цирк, когда они могут просто быстро перестрелять всех и уехать ещё до того, как прибудет полиция? А потом он добавил то, что расставило всё на свои места: – Как и расследовать причину возгорания. Им было не принципиально то, как умрут невинные люди. Своими действиями они словно хотели показать, насколько всем вокруг будет плевать на случившуюся трагедию. Но что меня пугало больше всего, так это то, что я тоже понимала, что так оно и будет. Случай с Хэйли отчётливо показал, что правоохранителям сейчас плевать на происшествия, которые с виду напоминают обычные несчастные случаи. И даже, если им в лицо будут говорить, что что-то в этом деле не чисто, что нужно копнуть поглубже, делать они этого, с большой вероятностью, не станут. А даже если и станут, то что они сделают? Они бессильны против Кувалды. Я пыталась контролировать дыхание, но с каждым мгновением оно становилось всё тяжелее. Кажется, я даже не сразу осознала, что стояла, до боли стиснув пальцы в кулаки. Слишком много происходило за последние несколько минут, слишком многое ещё не успело осесть в голове. – Убедитесь, что всё готово и все на месте, – отдал мужчина новый приказ своим людям. – И чтобы все вопросы уже были решены, когда я снова поднимусь сюда, ясно? – А с этими что? – спросил ранивший Хэппи наёмник, указывая на нас рукой. Главарь снова окинул нас коротким взглядом, быстро решая, как поступить. – А для них у нас заготовленное кое-что особенное, – загадочно ответил он. – Специальное пожелание от босса, так сказать. И прежде, чем я успела осмыслить значение этой фразы, он быстро махнул рукой, как бы говоря своим цепным псам, что нужно приступать к работе, а сам резко развернулся, спускаясь вниз вместе с одним из парней. Все остальные быстро переглянулись, что-то шепнули друг другу, а затем, без лишних слов, направились внутрь офиса, где, судя по всему, и планировалось устроить один из очагов пожара, закрыв часть людей в этом помещении. На лестничной площадке сразу же стало чуть свободнее, ведь практически все ушли за исключением одного боевика, который почему-то решил неожиданно помедлить, стоило ему слегка толкнуть меня вперёд, следом за остальными. И это внезапное неповиновение приказу с его стороны заставило меня напрячься ещё сильнее. – Жалко, – вдруг заговорил он, наклоняясь чуть ближе к моему уху. Его голос был тихим, ленивым, будто он размышлял вслух, не особо заботясь о том, что я его слышу. – Такая красота пропадёт, а мы даже не повеселимся напоследок. Он отвёл нож от моей шеи, а свободной рукой вдруг провёл по щеке. – Так может нам и не стоит торопиться? – продолжил он, опаляя мою кожу своим дыханием, и прежде, чем я успела хоть что-то сказать или сделать, его пальцы сомкнулись уже на моём подбородке, сжимая его и поворачивая в свою сторону, заставляя посмотреть ему прямо в глаза. Пальцами другой руки он, будто играя со мной, начал вырисовывать узоры на моей коже, осознавая, что ему все дозволено. Каждое прикосновение, даже самое невесомое, ощущалось как раскаленный метал, прожигающий кожу до самых костей. Смотря прямо в мои широко раскрытые глаза, он упивался властью над моим телом, предвкушая всё то, что он собирается сделать. Не ослабляя хватку на моем лице, он сказал: – Что скажешь, куколка? От его слов и этих касаний меня передёрнуло, словно от ледяной воды, разлитой по спине. Я почувствовала прилив ярости, отвращения, чистой, всепоглощающей ненависти, настолько сильной, что едва удержалась, чтобы не ударить его. Но я сделала другое. Я резко сплюнула, попав прямо в его лицо, которое находилось всего в нескольких сантиметрах от моего собственного. Он замер на мгновение, а затем его выражение резко изменилось. Глаза вспыхнули злобой, челюсти сжались, скулы напряглись. Одним рывком он швырнул меня назад, впечатывая в стену так, что воздух вышибло из лёгких, а в ушах зазвенело. Его пальцы вновь сомкнулись на моём лице, но уже сильнее, грубее, сдавливая так, что я почувствовала острую боль в скулах. – Ах ты, сука… – процедил он низко и угрожающе. – Самая смелая и гордая? В следующий миг он схватил меня уже за шею, пальцы сжались так резко, что я невольно всхлипнула, а этот урод ещё сильнее вжал меня спиной в стену. Острая боль всё ещё пронзала затылок после первого удара, а в глазах вспыхнули белые пятна. Я попыталась оттолкнуть мужчину, но его хватка была словно железной, пальцы сомкнулись намертво, и каждое моё движение только сильнее раздражало его. Он склонился ближе, ещё ближе, пока его дыхание, горячее, пропитанное запахом сигарет, не коснулось моей щеки. Свободная рука снова скользнула по моему лицу, опускаясь вниз, пока не сомкнулась на воротнике моей мастерки, медленно оттягивая ткань в сторону. – Ну ничего, мне даже нравится, когда девочки такие… – добавил наёмник, а его пальцы ухватились уже за футболку и дёрнули, заставляя ткань натянуться и съёжиться у меня на груди, из-за чего новая отвращения буквально захлестнула меня, – дерзкие. – Убери… – прохрипела я, отчаянно пытаясь вдохнуть воздух, что получалось сделать с трудом, а мои глаза начало застилать слезами, – убери свои руки… Его губы исказила ухмылка – мерзкая, хищная. Он не спешил, будто наслаждаясь каждой секундой, каждым дёрганым вдохом, что срывался у меня с губ. Пальцы сдавили ткань сильнее, медленно смещая её вниз, и это движение было почти ленивым. Мне хотелось закричать, хотелось оттолкнуть его от себя настолько сильно, насколько это вообще возможно, а потом скрыться отсюда. Убежать как можно дальше, как можно быстрее. Головорез склонил свою голову ближе к моей шее. Пальцы всё так же сжимали горло, чуть смещаясь, будто нарочно проверяя, как далеко можно зайти, прежде чем я начну задыхаться по-настоящему. А потом я почувствовала это – его язык. Медленный, влажный, мерзкий. Он провёл им по моему горлу, чуть надавливая, оставляя после себя тягучее, липкое ощущение, от которого внутри всё скрутило. Я вздрогнула, желание зажмуриться стало нестерпимым, но в тот же момент заметила движение. Едва уловимое, почти неразличимое, но достаточно явное, чтобы сердце ухнуло вниз, застучав в груди в новом, отчаянном ритме. Позади моего мучителя, чуть дальше, на холодном полу, зашевелился Хэппи. Он больше не лежал неподвижно, как несколько мгновений назад, а начал двигать рукой и пальцами, цепляясь ими за запачканный кровью пол. Я увидела, как дрогнули его плечи, как он медленно, с неестественным усилием приподнялся, сперва опираясь на локти, а потом с трудом подтянулся выше, садясь на колени. Дыхание его было рваным, тяжёлым, и даже с этого расстояния я заметила, как крупная капля пота скатилась по его виску. Чёрным пятном кровь расплывалась по его рубашке, пропитывая ткань, блестя влажными разводами. Каждое движение давалось ему с неимоверным трудом, пальцы дрожали, но он не останавливался. Медленно, мучительно выпрямляясь, поднося руку к боку. Я не сразу поняла, что он собирается делать. Лишь когда его пальцы обхватили рукоять ножа, когда он на миг замер, судорожно сглотнув, прежде чем резко дёрнуть руку, осознание обрушилось на меня, горячей волной ужаса сковав дыхание. Лезвие вышло не сразу. Оно зацепилось за что-то внутри, и в этот миг Хэппи весь напрягся, словно внутри него порвалась струна. Тугой, влажный хруст, будто рвущаяся плоть, а затем – второй рывок, уже сильнее, резче, с влажным, хлюпающим звуком. И рана раскрылась. Кровь не просто потекла. Хлынула, сорвавшись из-под разорванных мышц. Горячая, густая, она тут же пропитала ткань рубашки, и там, где она стекала по коже, оставались багровые, блестящие разводы, словно кто-то провёл по нему мокрой, окровавленной кистью. Я видела, как губы мужчины дрогнули, как боль исказила его лицо, заставив сжать веки, но он не дал себе времени на слабость. Уже в следующее мгновение его пальцы, едва удерживающие рукоять, сжались крепче, а тело подалось вперёд. И я не имела ни малейшего представления, как мужчина всё же смог подняться на ноги в таком состоянии, как смог найти в себе силы и оторвать тело от земли, но буквально в следующую секунду он бросился вперёд. На последних силах, через боль, через слабость, перешагивая через себя, он сорвался с места, тяжело, но быстро, сокращая расстояние между собой и боевиком, удерживающим меня. И прежде, чем тот успел понять, прежде чем хоть на миг ослабил хватку, Хэппи, вложив в этот удар всё, что у него осталось, с глухим, влажным чавканьем вогнал лезвие в его спину. Мужчина моментально заорал от боли. Дико, надрывно, так, что у меня зазвенело в ушах. Его пальцы, ещё мгновение назад сжимавшие моё горло, дёрнулись в судорожном спазме, а потом разжались, как у марионетки, у которой внезапно перерезали нити. Я рухнула вниз, ноги подломились прежде, чем я успела хоть как-то среагировать, и всё, что мне оставалось – это беспомощно схватиться за стену, срывая ногти о шероховатый бетон, пытаясь удержаться, но тело всё равно скользило вниз. Голова кружилась, в груди жгло, воздух хлынул в лёгкие болезненным потоком, из-за чего я закашлялась. А ублюдок, всё ещё стоящий передо мной, взревел, как раненый зверь, мотнул головой, дико вытаращив глаза, и в этот момент его рука метнулась назад, отчаянно пытаясь дотянуться до рукояти ножа, что торчал из его спины. Только сделать это ему не удалось. Хэппи не дал. Он сам едва держался на ногах, его шатало, каждый вдох отдавался в его теле болезненной дрожью, но он не отступал. Мужчина схватился за нож крепче, костяшки побелели, и он, будто ведомый одной лишь яростью, вновь дёрнул нож, вырывая его из плоти с влажным, липким звуком. Густая кровь хлынула из раны, заливая ладонь, стекая вниз по лезвию, но он даже не посмотрел. Хэппи снова вонзил нож, но на этот раз в бок, чуть выше рёбер, с силой, что казалась невозможной для его измождённого, истекающего кровью тела. Боевик дёрнулся, выдал рваный, сдавленный всхлип, но не успел даже осознать, как сталь снова вышла из него, лишь затем, чтобы войти вновь – резче, глубже, под углом, что уже не оставлял ему шансов. – Беги! – неожиданно рявкнул Хоган, а его голос сорвался. Он даже не посмотрел на меня – и не мог, весь его мир сейчас сузился до одной единственной цели: удержать этого урода. Я замерла. На какие-то мучительно долгие секунды я просто не могла пошевелиться, не могла даже понять, что делать, куда двигаться, как вообще осознать то, что только что произошло. Сердце всё ещё колотилось от ужаса, кровь грохотала в ушах, дыхание сбивалось, перескакивая с судорожных вдохов на хриплые выдохи. Бежать? Оставить здесь Хэппи одного? Бросить его? Я судорожно сглотнула, всё же сумев подняться на ноги, и попятилась назад. Всё во мне протестовало против этого. Мне хотелось помочь, хотелось хоть что-то сделать, но тело не слушалось, мысли вязли в липком страхе, не позволяя мне собраться, пока Хэппи удерживал этого ублюдка, вдавливая его в стену с яростью, на которую уже почти не хватало сил. – Какого чёрта, Мэтт?! – послышался крик изнутри офиса, стоило им наконец осознать, что их товарищ так и не пошёл следом за ними. А потом раздался топот. Громкий, быстрый – шаги сразу нескольких человек, и уже в следующее мгновение двое преступников снова вылетели на лестничную площадку. Их взгляды мгновенно устремились сначала к корчащемуся от боли товарищу, а затем к Хэппи, всё ещё сжимающему нож, и ко мне, стоящей чуть поодаль в полной растерянности и даже шоке. Я почувствовала их ярость ещё до того, как они заговорили. – Я сказал – беги! – снова закричал Хэппи, заставляя меня дёрнуться, и на этот раз в его голосе было ещё больше злости, чем в первый раз. На этот раз он не просто приказывал, он кричал с отчаянием человека, который знал, что ничего не изменит, но всё равно пытался. И я знала, что он сам не уйдёт, что он попытается их остановить, даже понимая, что сил у него уже почти не осталось. И он действительно попытался. Хрипло выдохнув, Хэппи резко отшагнул назад, из-за чего тело моего обидчика рухнуло на пол, и повернулся так, чтобы перегородить дорогу наёмникам, пускай и был безоружным, раненым. Но они были быстрее. Коренастый боевик бросился на него первым, без предупреждения, без раздумий. Удар пришёлся в живот, короткий, но мощный. Хэппи резко выдохнул, но не успел даже согнуться, как второй удар снёс его с ног. Он рухнул на пол, однако тут же попытался подняться, опираясь на локоть, только вот его тут же схватили. – Вот урод! – воскликнул головорез, дёрнув Хогана за волосы, в то время как второй подбежал к телу их приятеля, неподвижно валяющемуся у стены. – Надо было сразу прикончить тебя! А следом посыпалось ещё несколько ударов. Грязных, без всякой сдержанности, без пауз. Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Одна часть меня хотела броситься на них, оттолкнуть этих монстров от Хогана, только вот его крик и призыв бежать отголоском отозвался у меня в голове, а тело среагировало раньше, чем мозг дал какую-либо команду. Я дёрнулась и, не думая, рванула к лестнице, стараясь не оглядываться, но не успела сделать и пары шагов, как что-то твёрдое резко врезалось в моё плечо. Кто-то выбежал прямо мне навстречу. Я вскрикнула и пошатнулась, но он мгновенно перехватил меня – грубо, резко, словно куклу, заламывая руку так, что в плечо тут же врезалась острая боль. И я не успела даже попытаться вырваться, как он развернул меня обратно, дёрнув так, что ноги едва не подкосились, и ещё крепче сжал мои руки за спиной. – Только вот теперь ты так легко не отделаешься, – снова выпалил боевик, нанося ещё один удар по лицу мужчины, только в этот раз ногой. Голову Хэппи резко отбросило в сторону, тёмные пятна крови брызнули на пол, он снова попытался пошевелиться, но тут же получил ботинком уже в грудь. И в этот раз, видя окровавленное лицо близкого человека, я уже не сдержалась. – Хватит! – мой голос сорвался на крик. – Пожалуйста, остановитесь! Я не узнавала его. Он звучал так, будто принадлежал кому-то другому, будто его вырвали из меня вместе с воздухом, вместе с отчаянной, беспомощной болью, с тем ужасом, который пронзал меня до костей. Воздух с рваным хрипом вырвался из лёгких Хэппи, а тело инстинктивно дёрнулось назад. Я видела, как мужчина согнулся, как из его губ вырвался тихий, почти беззвучный стон, как пальцы дрогнули, будто он пытался схватиться за что-то, удержаться, но чужая рука тут же схватила его за воротник и рывком дёрнула вверх. Я сжала зубы, почувствовав, как в груди всё сдавило, как что-то горячее, тяжёлое и невыносимое разлилось по телу, заставляя сердце с болью ударить в рёбрах. – Прошу, не надо! – закричала я, вырываясь, но хватка, удерживающая меня, стала лишь сильнее. Я почувствовала, как по моим щекам ручьём потекли слёзы, как меня трясло от осознания всего того, что сейчас происходило, а также от собственной беспомощности. Хэппи едва поднял голову. Глаза его были наполовину закрыты, взгляд плыл, но он всё равно пытался что-то сказать, только вот голос уже не слушался. Вместо слов вырвался лишь слабый хрип, рваный, сбитый вдох, который тут же оборвался, утонув в новой волне боли. Кровь всё ещё струилась из раны под рёбрами, пропитывала ткань одежды, заливая пол густыми, тёмными пятнами, впитываясь в него, словно пытаясь оставить след, который уже невозможно стереть. И его мучитель уже было снова замахнулся ногой, чтобы нанести ещё один, возможно фатальный удар, как вдруг раздалось громкое: – Стоять! Оба боевика, что сейчас находились на лестничной площадке, резко обернулись, замечая, что их «начальник» снова оказался на этаже, услышав очередные крики и поняв, что всё в очередной пошло не по плану. День сегодня задался не только у нас. – Он убил Мэтта! – тут же воскликнул головорез, что избивал Хэппи. – Он, чёрт возьми, воткну… – А кто в этом виноват, идиот? – перебил его мужчина, проходя вперёд. – Вам что было велено делать? Вы почему их оставили здесь одних? Вопрос повис в воздухе, натянутый, как струна. Я почувствовала, как хватка на моих руках чуть ослабла, но лишь на мгновение. Главарь окинул сцену внимательным взглядом: залитый кровью пол, тело их умирающего приятеля у стены, изломанная фигура Хэппи, который всё ещё дышал, хоть и с трудом. – Заканчиваем весь этот цирк, – довольно резко объявил мужчина, а голос его прозвучал так, будто он окончательно устал от происходящего. – Всё готово? Камеры тоже установили? – Да, пара минут и можем начинать. – Отлично, – довольно хлопнул в ладоши боевик, бросив быстрый взгляд на наручные часы, будто рассчитывал последние секунды перед финальным актом. – Тогда девчонку спускаем вниз, к тётке, а этого… Он резко замолчал, а я почувствовала, как во мне всё замерло, когда его взгляд упал на Хэппи. Тот даже не пытался пошевелиться. Только едва заметно дышал, полуоткрытые веки дрожали, а кровь продолжала просачиваться сквозь ткань его одежды. – А этот нам не нужен. Звук его голоса прорезал пространство, а за ним последовал лёгкий шелест ткани. Я не сразу поняла, что произошло, но в ту же секунду мужчина уже держал в руке нож, который до этого был спрятан под его рабочей курткой. К моему горлу тут же подступила удушающая волна паники, во рту мгновенно пересохло, а холод пронзил каждую клетку тела. – Нет… – прошептала я едва слышно, потерянно, потому что мозг ещё не успел осознать то, что уже понимало сердце. Но потом он двинулся. Резко, без колебаний. Всего за пару шагов пересёк расстояние между собой и Хэппи, а затем наклонился и грубо схватил его за волосы, дёрнув вверх. Моё тело вздрогнуло от ужаса. – Нет! Нет, пожалуйста, не надо! – закричала я во весь голос, чувствуя, как этот отчаянный вопль разрывает грудную клетку изнутри. Лезвие скользнуло по щеке Хэппи, оставляя за собой едва заметную царапину. Я видела, как его грудь резко вздрогнула от дрожи. Он был едва в сознании, а сил хватало только на слабый вдох, только на беспомощную попытку поднять веки. Я дёрнулась, изо всех сил пытаясь вырваться, но пальцы, удерживающие меня, только сжались сильнее, сдавливая запястья так, что в них тут же вспыхнула боль. – Он ни при чём! – снова вырвалось у меня. – Он не сделал вам ничего! Не трогайте его, я умоляю! Я не знаю, сколько раз я повторила это, повторила эти слова. Но мой голос, казалось, просто растворялся в воздухе, ведь боевик никак не реагировал на мои слова. Но в один момент он всё же замер на секунду, а затем медленно перевёл взгляд на меня. Он смотрел внимательно, пристально, словно изучая каждую эмоцию, проскользнувшую по моему лицу. Губы дрогнули в лёгкой усмешке, но взгляд оставался холодным, равнодушным, как у человека, которому глубоко плевать на всё, что происходит. Я тряслась. Всей грудью, всем телом. Боль в запястьях от крепкой хватки, холод липкого страха, рвущееся изнутри отчаяние – всё смешалось в один ком, заполнивший меня изнутри. Хэппи не заслуживал подобной участи. Он не должен был умереть из-за того, что всё это время пытался помочь нам, хотел защитить тех, кто ему дорог. Это было несправедливо. Я продолжала смотреть на него, в глубине души надеясь, что сейчас всё же случится какое-то чудо. Что кто-то придёт на помощь, что мужчина всё же сможет собрать все последние силы и подняться на ноги, оттолкнув этих уродов. Но он продолжал лежать, смотря на меня затуманенным взглядом, в котором не читался ни страх, ни ужас. А лишь сожаление. – Я даже не ожидал, что он будет настолько важен для тебя, – с удивлением в голосе произнёс боевик, посмотрев на мужчину, волосы которого продолжал удерживать. – Меня даже чуть на слезу не пробило, честное слово. Он издевался. Специально хотел причинить как можно больше боли и страданий, упивался моей реакцией и моими слезами, продолжавшими стекать по лицу. Кувалда знал, каких людей нанимать. И уж тем более знал, каких стоит продвигать вверх по рангам. Больных ублюдков и психопатов. Таких же, как и он сам. Монстров, у которых нет ни сострадания, ни чувства вины. Для которых человеческие жизни являются обычными игрушками. Я сглотнула, отчаянно пытаясь найти хоть какие-то слова, которые могли бы его остановить. – Пожалуйста, – выдохнула я прерывисто, чувствуя, как горло внезапно сжалось, едва позволяя говорить. – Прошу… прошу, отпусти его… Боевик медленно моргнул, и в этот момент мне показалось, что я вижу перед собой не человека, а что-то бесформенное, несуществующее, лишь оболочку, в которой никогда не было ни тепла, ни жизни. Лишь пустота, бездонная и всепоглощающая. Он действительно задумался, будто рассматривая мою просьбу. Словно на короткий миг действительно было возможно чудо, а мои слова, мои слёзы, моя дрожь хоть что-то значили. Мужчина помедлил, а затем всё же пожал плечами и тихо вдохнул: – Так и быть. И в следующее же мгновение лезвие резко и без всякого предупреждения вонзилось в шею Хэппи. Лезвие вошло в неё с пугающей, почти безупречной точностью, прорезая плоть, пробираясь сквозь мягкие ткани и мышцы, а горячая кровь мгновенно хлынула наружу, густая и темная, заполняя пространство вокруг. На одно, короткое мгновение казалось, что ничего не произошло, он замер, словно не осознавая происходящее, а затем его тело дёрнулось и бёдра подались вперёд. И тогда я закричала. Его имя вырвалось из самой глубины меня, крик был пронзительный, хриплый, надрывный, срывающий связки, разрывающий грудную клетку изнутри. Я смотрела, как его пальцы судорожно сжались, будто он пытался ухватиться за что-то, найти опору, но нашёл только пустоту. Как его грудь рванулась вверх, но воздух, которого он пытался жадно втянуть, прошёл через горло с влажным, булькающим звуком. Глухой, приглушённый кровью, он напоминал давящий хрип, болезненное, рваное дыхание, которое не могло наполнить лёгкие. Я видела, как его губы приоткрылись, будто он хотел что-то сказать, но голос так и не сорвался с них – только очередной сдавленный хрип, сопровождаемый ещё одной тёплой волной алой крови, вытекающей изо рта. Мир сжался до одной сцены, до одного момента, до одной безжалостной, неостановимой секунды. Меня бросило вперёд, но руки, державшие меня, стали тисками, не дающими даже пошевелиться. Я пыталась высвободиться, дотянуться до него, закрыть рану руками, остановить кровь, сказать, что всё будет хорошо, что Хэппи не должен уходить, не должен... Я видела, как его лёгкие отчаянно пытались работать, но с каждым мгновением ему становилось всё сложнее дышать. Его руки снова дёрнулись, будто он хотел ухватиться за шею, но пальцы не повиновались. Только судорога, невыносимо долгая, выворачивающая суставы, скручивающая мышцы, перед тем как его тело наконец начало оседать. А я не могла дышать вместе с ним. Всё вокруг вдруг потеряло чёткость, затянулось плотной пеленой отчаяния. Голоса, звуки, запахи – всё исчезло. Я не слышала, что говорил этот ублюдок, не видела лиц вокруг, не ощущала больше ничего, кроме ледяного ужаса, парализующего каждую клетку моего тела. А затем Хэппи сделал последний, короткий, слишком неглубокий вдох. И его грудь больше не поднялась. Руки обмякли, а глаза, которые ещё секунду назад метались, вдруг застыли, зафиксировавшись на одной точке. Я смотрела на него, цепляясь за последнюю надежду, что это просто мгновение, что он сейчас вздрогнет, вдохнёт, придёт в себя. Но ничего не происходило. Всё вдруг стало размытым – окружающий мир превратился в калейдоскоп расплывчатых теней, бесформенных пятен, дергающихся силуэтов. Вокруг меня что-то происходило: кто-то двигался, кто-то выкрикивал приказы, кто-то вытирал окровавленное лезвие о штаны, словно это была всего лишь грязь. Но я видела только его. Где-то глубоко в голове билась запоздалая, почти истеричная мысль: нет, этого не может быть. Просто какой-то очередной ужасный сон. Это ведь Хэппи. Наш добрый, вечно ворчливый Хэппи, который не может просто вот так взять и… Но он мог. Это уже случилось. Звуки медленно возвращались, словно пробиваясь сквозь толщу воды. Грубый смех. Приглушённые шаги. Кто-то с силой встряхнул меня за плечо, но я не отреагировала. Моё тело будто перестало мне принадлежать. Но буквально в следующую секунду всё изменилось. Грохот раздался внезапно, раскатившись по пространству оглушающей волной, пронизывая насквозь, заполняя собой всё вокруг. Воздух содрогнулся, стены задрожали, и на какую-то долю секунды показалось, что даже гравитация дала сбой, что пространство выгнулось, готовое схлопнуться, утянуть в себя всех, кто оказался слишком близко. А затем мир рухнул. Звук взрыва был не просто громким, он был всепоглощающим, подавляющим, он проникал под кожу, пробирался в кости, оглушал, отнимал способность мыслить, оставляя после себя только болезненный звон в ушах. Я не сразу поняла, что происходит, только почувствовала, как пол под ногами вздрагивает, накреняется, словно морская палуба во время шторма. Лестничная площадка не рухнула мгновенно. Сперва она предательски осела, с глухим треском поддаваясь вниз. Я рефлекторно рванулась вперёд, но не успела даже переместить вес на другую ногу, как что-то резко дёрнуло меня назад. Боевик, всё это время стоявший за мной, инстинктивно метнулся в сторону, его пальцы сжались на моей одежде, и в следующее мгновение мы вместе сорвались с оседающего основания. Живот сжался от паники, мир вокруг смазался, но я успела ощутить, как тело мужчины ударилось о железные перила, резко дёрнулось, а затем хрупкая опора не выдержала. Металл под нами прогнулся с жутким скрежетом и просто исчез, разлетелся в стороны, а мы снова провалились вниз. Я едва успела закрыть лицо руками, когда нас швырнуло на заваленные обломками ступени. Мужчина ударился первым. Сначала спиной, потом затылком, жёстко, сдавленно выдохнув, а я тут же врезалась в него, прижимая к осыпающимся ступеням. Боль пронзила тело. Основание лестницы рушилось дальше, пол под нами неожиданно треснул, уходя в темноту, а спустя несколько мгновений я снова глухо врезалась в тело боевика, с силой ударившегося о разбитый бетонный пол. Его позвоночник выгнулся под весом удара, а я лишь стиснула зубы, ощущая, как чужие кости ломаются под моей спиной. Всё вокруг стало тихим, слишком тихим. Боль пришла не сразу. Секунду, может две, я просто лежала, осознавая, что всё ещё жива, что дыхание всё же рвано вырывается из груди, а сердце, пусть и бешено, но продолжает стучать. Мир вокруг казался далёким, приглушённым, словно я тонула в густой, вязкой тишине, из которой медленно проступали отголоски грохота, оседающей пыли и приглушённого звона в ушах. Я пошевелилась, и резкая, обжигающая боль пронзила бок, заставляя сквозь стиснутые зубы втянуть воздух. Казалось, будто внутрь вогнали раскалённый нож. Грудь тоже горела, словно её обдало кипятком, но хуже всего было то, что я не могла понять, насколько сильно меня задело. С трудом я всё же разлепила веки, но вокруг была почти полная темнота, прорезаемая лишь тусклым светом, пробивающимся сквозь небольшие просветы. И тут до меня наконец дошло страшное осознание. Меня действительно завалило. Я глубоко вдохнула, ощущая, как пыль оседает на языке, забивается в нос, царапает горло изнутри. Пространство вокруг было тесным, но не смертельно, я могла двигаться, могла привстать, но каждый неверный жест отдавался глухим скрежетом оседающего завала. Обломки лестницы сложились хаотично, образовав что-то вроде низкого, замкнутого каркаса. Бетонные плиты легли под углом, скрученные металлические конструкции застряли между ними, оставляя узкие просветы, через которые и просачивался слабый свет. Всё это напоминало ловушку, в которой я могла дышать, могла двигаться, но выбраться самостоятельно – маловероятно. Грудь боевика подо мной больше не поднималась, тело под моим весом было неестественно вывернуто, а его голова бессильно склонилась вбок. Судорожно сглотнув, я медленно, очень медленно начала сползать с него, стараясь не делать резких движений. Под ладонями ощущалась шероховатая бетонная крошка, вперемешку с липкой, тёплой влагой. Кровь. Чужая кровь. Я зажмурилась, вздрагивая, когда пальцы соскользнули по разбитому полу, и снова выдохнула сквозь стиснутые зубы, пытаясь не думать о том, что ещё несколько сантиметров, и это была бы моя кровь. Но стоило мне чуть повернуться, как сверху что-то дрогнуло, и в следующий миг тяжёлый обломок сорвался вниз. Резкий порыв инстинкта заставил меня дёрнуться, и я едва успела отпрянуть в сторону, как кусок бетона рухнул всего в нескольких дюймах от моей головы. Острая кромка скользнула по плечу, мгновенно оставляя за собой огненную полосу боли, а я, не сдержавшись, вскрикнула. Я закашлялась, судорожно втягивая воздух, ощущая, как он давит на грудь, как каждое движение отдаётся тупыми уколами боли. Всё вокруг было завалено. Обломки, куски бетона, обломанные конструкции. По бокам возвышались нагромождения рухнувших стен, позади зияла прореха, ведущая в мрак, а сверху торчали выломанные балки, с которых ещё сыпалась оседающая пыль. Где-то за пределами этой бетонной ловушки я могла расслышать крики людей, грохот других обваливающихся частей зданий и даже что-то похожее на выстрелы. Неужели эти черти, вместо того чтобы спасаться самим, решили добить тех, кто не умер при взрыве? Какой им был от этого толк? Или же это просто игра моего сознания? Я медленно потянулась к ране на плече, ощущая, как тёплая кровь пропитывает ткань рукава, липнет к коже. Прижав ладонь к порезу, я попыталась вдохнуть ровнее, но лёгкие казались скованными стальными обручами, каждый вдох давался с трудом. В горле першило от поднявшейся пыли, рот заполнил отвратительный привкус бетона и металла. Нужно было что-то делать. Я попробовала вытянуть ноги, подалась вперёд, опираясь на дрожащие руки, и с усилием толкнула ближайший обломок. Только вот он не сдвинулся ни на дюйм. Я снова упёрлась ладонями в холодный, шершавый камень, напрягла руки, спину, чтобы хоть немного изменить положение, но бесполезно. Паника стала подниматься, как ледяная волна, медленно заполняя грудную клетку. Я поморщилась и снова надавила на рану, пытаясь собраться, а затем сделала очередную попытку – изо всех сил вжалась в груду обломков, толкая, переворачивая мелкие куски, хватаясь за каждую зацепку. Но большой обломок оставался неподвижным, неподъёмным, как будто его вдавили в землю. Я с силой ударила по нему кулаком. – Эй! – вдруг крикнула я, а мой голос дрогнул, вырвавшись больше как сдавленный всхлип. Я закашлялась и снова ударила по камню. – Эй! Кто-нибудь! Кто-нибудь, помогите! Только вот ответа не последовало. Я задержала дыхание, прислушиваясь, но слышала лишь слабые отголоски далёкого шума: раскаты грохота, падающие конструкции, искажённые расстоянием голоса. Но никто не звал меня. Никто не знал, где я. Глухо выругавшись, я подалась в другую сторону, просовывая руку в щель между плитами. Если была хоть малейшая возможность выбраться, я должна её найти. Пальцы наткнулись на что-то острое, я дёрнулась, но, несмотря на вспышку боли, продолжила нащупывать пространство вокруг. Воздух был спертым, пропитанным пылью и гарью, но сквозь завал всё же пробивался слабый свет. Значит, где-то был выход. Или хотя бы проход, в который можно пролезть. Я снова надавила, пытаясь хоть немного расширить щель, но в ответ только посыпалась новая порция пыли, заставив меня снова закашляться. – Думай, Лиз. Чёрт тебя возьми, думай! – сказала я сама себе, пытаясь не впасть в полное отчаяние. Я провела руками вдоль ближайших обломков, пытаясь найти что-то, что можно было бы сдвинуть. Большие плиты не поддавались, но ближе к краю, там, где громоздились куски разбитой стены, кое-что всё же выглядело менее устойчивым. Я начала осторожно разгребать мелкие обломки, стараясь не делать резких движений. Каждый новый вдох давался с трудом, плечо пульсировало болью, но я не могла останавливаться. Если я сейчас сдамся – всё, конец. Камни осыпались, щель становилась шире, но пока недостаточно. Я попыталась сунуть туда руку, а потом и голову, но едва задела плечом одну из балок, как сверху посыпались мелкие осколки. Я чертыхнулась, быстро одёрнувшись и прижимая руку к голове. «Если я продолжу так же неосторожно расшатывать завал, то могу устроить себе могилу прямо здесь», – пронеслось у меня в голове. Нужно было сохранять спокойствие, действовать медленно, не торопясь. Я сделала ещё несколько глубоких вдохов, стараясь игнорировать дрожь в руках, и продолжила осторожно расчищать себе путь. Сколько прошло времени – я не знала. Может, минута. Может, десять. Но в какой-то момент я поняла, что проход стал чуть больше. Его всё ещё было недостаточно, чтобы протиснуться полностью, но это уже был хороший результат. Результат, который давал надежду. Разрушенные плиты, что окружали меня со всех сторон, вдруг издали неприятный скрежет, а бетонная крошка снова посыпалась мне на плечи. И это был очень нехороший знак. Казалось, что в любой момент, в любую секунду вся эта шаткая конструкция окончательно развалится, намертво замуровав меня здесь, полностью лишив какой-либо возможности выбраться. И это подняло новую волну паники внутри меня. – Кто-нибудь, пожалуйста, помогите! – снова прокричала я, начиная активнее разгребать камни в этом небольшом проходе. – Эй, на помощь! Казалось, что я зря ещё больше срываю голос. Что никто так и не придёт сюда, что меня просто похоронит здесь заживо, в одиночестве. Только вот в один момент я вдруг услышала быстрые шаги где-то снаружи. – Здесь кто-то есть! – послышался мужской голос, в котором я тут же узнала того паренька, с которым Мэй разговаривала совсем недавно, до того, как я отправилась на второй этаж. – Под завалами человек! – Джастин! – тут же воскликнула я, пытаясь просунуть руку сквозь щель. – Джастин, это я! Слава богу! Я знала этого парня совсем ничего. Мы даже разговаривали с ним всего раз или два за всё его время работы в П.И.Ре. Но как же я была чертовски счастлива услышать его сейчас, словно он был моим давним другом, которого я знала миллион лет. – Лиз? – удивлённо произнёс он, всё же узнав мой голос. – Да, я… я застряла тут, – констатировала очевидный факт я, оглядываясь назад. – Тут всё держится на соплях, и я боюсь, что вот-вот обвалится окончательно. – Сейчас… сейчас мы что-нибудь придумаем, не делай резких движений только, – затараторил парень, а буквально в следующую секунду крикнул во всё горло: – Она здесь! Я нашёл Элизабет! На мгновение моё сердце ушло в пятки, а паранойя оглушительно ударила по вискам. После случившегося там, наверху, мой мозг автоматически распознавал во всём угрозу, видел в каждом человеке потенциального предателя, который захочет закончить начатое. Я понятия не имела, куда отбросило остальных боевиков. Находились ли они под каким-нибудь соседним завалом или же бродили где-то в той части здания, где сейчас был Джастин. Но время думать об этом было очень неподходящее. – Сюда! – ещё раз крикнул парень, а его голос стал чуть более приглушённым, а это означало, что он, скорее всего, немного отошёл в сторону. Бетонная плита надо мной вновь издала неприятный, скрежещущий звук, из-за чего я вздрогнула, в панике посмотрев вверх. Времени оставалось всё меньше. Решив не терять драгоценные секунды, я всё же продолжила разгребать эту щель, стараясь максимально расширить её, чтобы быть в состоянии протиснуться через это небольшое пространство. Я чувствовала, как стираются в кровь мои пальцы, как ломаются ногти, каждый раз заставляя меня болезненно шипеть. Но останавливаться было нельзя. Только вот до боли знакомый голос, раздавшийся прямо рядом с этим завалом, всё же заставил меня замереть на долю секунды. – О боже, Лиззи, ты живая! Хвала небесам! – громко воскликнула Мэй, а я почувствовала мимолётный укол облегчения, словно уже смогла выбраться наружу. – Держись, сейчас мы тебя вытащим оттуда! На моих глазах тут же проступили слёзы. Но не от боли, а от сильнейшей радости, которую я испытала, услышав родной голос. Мэй была жива. Я не осталась в этом аду одна. – Осторожнее, – снова раздался голос Джастина. Он прозвучал ещё ближе, словно он опустился на корточки или попытался заглянуть в щель. – Нам нужно расширить проход, но, чёрт, если мы заденем что-то не то… Он так и не закончил эту фразу, но всем и так было понятно, что он имел ввиду. Если они сделают неосторожное движение, этот завал просто сложится, как карточный домик, и тогда… Я судорожно сглотнула, всё ещё ощущая вкус пыли на языке. Одна из плит, что лежала снаружи и которая не являлась опорной, начала сдвигаться, что позволило расчистить проход ещё чуть больше. Он всё ещё выглядел ничтожно узким, а внутри меня вдруг начала просыпаться клаустрофобия, от которой я никогда не страдала раньше. Но ждать ещё дольше было нельзя, ведь с каждой новой секундой я чувствовала, как плита сверху начиная проседать всё больше. – Попробую пролезть, – выдохнула я, игнорируя отчаянные протесты внутри. Я приподнялась, насколько это было возможно в таком узком пространстве, перевела вес вперёд и, задержав дыхание, начала медленно продвигаться через образовавшуюся щель. Боль пронзила каждую клетку тела, но я заставила себя двигаться. Останавливаться сейчас было нельзя. Я чувствовала, как бетонная крошка осыпается мне на плечи, как обломки скребут по одежде, оставляя царапины на коже, но продолжала медленно продвигаться вперёд, замирая после каждого движения, прислушиваясь, не начал ли завал снова оседать. Перед глазами уже открывалось пространство, тёмное, наполненное пылью, где-то вдалеке мерцали слабые всполохи огня, разбрасывая по стенам дрожащие отблески. В какой-то момент, когда передняя часть тела окончательно выбралась наружу, крепкие руки схватили меня подмышки, начиная тянуть на себя. И я практически полностью вылезла из-под этого завала, как вдруг резкий хруст разорвал тишину. Что-то тяжёлое внезапно сдвинулось, одна из бетонных плит накренилась, и прежде чем я поняла, что происходит, мою ногу резко зажало, будто капканом. Я громко выругалась, а резкая, обжигающая боль пронзила лодыжку, распространяясь выше, отдаваясь пульсирующими толчками. Нога не была зажата намертво, без возможности вытянуть её, но плита упиралась в неё под очень неудачным углом, из-за чего даже малейшее движение доставляло боль. Я осторожно подвигала пальцами, проверяя, слушаются ли они меня. Чувствовала каждый микроскопический сдвиг – кости были целы, но мягкие ткани горели от боли, а каждый толчок в груди отзывался пульсацией в зажатой ноге. А затем я всё же попробовала дёрнуть ногу вперёд, как-то повернуть её, чтобы острый край бетона больше не впивался в неё, только вот это заставило меня лишь ещё сильнее стиснуть зубы, вцепившись пальцами в бетонную крошку под собой. – Лиз, не надо! – тут же воскликнула Мэй, видя мою попытку выбраться. – Нельзя её так дёргать, ты сделаешь только хуже! Надо… надо немного приподнять плиту. Я подняла взгляд на женщину, а её лицо в отблесках огня казалось до ужаса бледным. Одежда была в хаотичных пятнах крови, пропитавшей ткань до самых волокон. Большая её часть, я знала, принадлежала не миссис Паркер, но от этого легче не становилось. Волосы были растрёпаны, рассыпались прядями, прилипали к потному, запылённому лбу. На щеке алела ссадина, а взгляд, всё ещё полный напряжения и тревоги, метался, словно всё происходящее было ненастоящим, лишь бредом, сотканным из усталости и страха. Вокруг нас, за стеной пыли, мир рушился. Где-то в глубине здания гудело пламя, периодически взметая вверх новые языки огня. Стальные конструкции скрежетали, оседая, и каждую секунду воздух сотрясался от приглушённых глухих ударов. Остаточные обвалы, не менее опасные, чем сам взрыв. Именно поэтому мы не могли оставаться здесь долго. Пока были не совсем понятны ни масштабы разрушения здания, ни где располагались эпицентры взрывов. Но что уже сейчас я могла сказать наверняка – их было несколько. Один наверняка произошёл в кладовой, а также недалеко от лестницы, которая и обвалилась у меня прямо под ногами. Второй, скорее всего, произошёл в офисной зоне, но был не настолько мощным. А вот с остальными было не ясно. Но столь хаотичные взрывы смогли вызвать столь же хаотичные разрушения, из-за чего образовались эдакие карманы, в одном из которых мы сейчас и находились. И если бы рядом были другие люди, которые могли бы нам помочь, могли бы стать дополнительной опорой, было бы гораздо проще. Но уроды загнали большинство в крупные помещения, где собирались их забаррикадировать, отрезав любые пути для отступления. И сейчас все те несчастные либо так же находились под ещё большим завалом, либо всё же смогли выбраться наружу, ведь находились гораздо ближе к выходу. – Нам нужен рычаг, – неожиданно сказал Джастин, подползая ближе к моей зажатой ноге. – Я смогу приподнять эту грёбаную плиту, но понадобится какая-нибудь арматура или кусок трубы… Он резко дёрнулся в сторону, словно собираясь искать сам, но в ту же секунду Мэй уже поднялась на ноги, и, даже не отряхнув ладони, устремила взгляд по сторонам, выискивая хоть что-нибудь, что могло бы помочь. Она не мешкала, не задавала лишних вопросов, не медлила, ведь прекрасно знала, что каждая секунда на вес золота. Она перешагнула через груду раскрошенного бетона, ступая аккуратно, но быстро, будто точно чувствовала, какие плиты ещё держатся, а какие готовы в любую секунду обрушиться ей под ноги. Пригнулась, когда где-то сверху что-то опасно скрипнуло, а затем снова выпрямилась, скользя взглядом по завалу, будто пытаясь выловить среди хаоса хоть один предмет, который подходил бы под определение рычага. И нашла. Чуть дальше, под массивной бетонной плитой, накренившейся на один бок, виднелся конец металлической балки. Не слишком длинной, но вполне достаточной, чтобы попробовать. Мэй на мгновение замерла, оценивая, можно ли её вытащить, а затем нагнулась, хватаясь за холодный металл обеими руками, и осторожно дёрнула, проверяя, насколько он зажат. А затем сильнее, чувствуя, как он поддаётся. Она сделала ещё одно резкое движение, готовая выдернуть находку из-под завала, но в ту же секунду что-то за её спиной шевельнулось. Не медленно, не осторожно, а резко, хищно, как зверь, бросающийся в атаку. Я увидела это движение раньше, чем она. Расплывчатый, но стремительный силуэт вынырнул из теней, будто затаившийся хищник, выжидавший удобного момента для броска. Наёмник. Он был измотан, ранен, его движения были неровными, но в них всё ещё оставалась сила, а в том, как он рванулся к Мэй, не было ни секунды колебаний. Только ярость, только отчаянное желание разорвать, сбить с ног, сломать, уничтожить всё, что находилось перед ним. И мой крик прорезал тишину раньше, чем я успела это осознать: – Мэй, сзади! Только вот смысла от этого не было. Мужчина налетел на миссис Паркер, ударив плечом в спину с такой силой, что её тело рванулось вперёд, будто сломанная кукла, которую выбросили на холодный бетон. Её руки судорожно вскинулись, пальцы вцепились в ближайшие обломки, но удержаться она не успела – сильные пальцы сомкнулись на её плечах, впиваясь в ткань, сминая её, будто чужое тело было всего лишь куском материи. А в следующую секунду он дёрнул женщину назад, не давая ни единого шанса вырваться. Дыхание Мэй сбилось в коротком, резком всхлипе, когда её с силой впечатали в пол. Спина ударилась о холодный бетон, выбивая весь воздух из лёгких. Рука головореза вдавила её в пол, навалившись всей массой. Я видела, как под его весом она едва могла вдохнуть, как из груди вырвался сдавленный звук, больше похожий на глухой хрип. Я снова беспомощно закричала, словно этим могла как-то помочь ей, а Джастин бросился вперёд, едва осознав, что произошло, едва увидев, как Мэй ударилась спиной о бетон, как её лицо исказилось от боли, как боевик навалился сверху, впиваясь пальцами в её запястья, лишая возможности даже пошевелиться. Он рванулся резко, инстинктивно, не думая, не оценивая своих шансов, потому что их просто не было – только слепая, отчаянная реакция, только одна единственная мысль, пронзившая сознание подобно вспышке: надо помочь, нельзя медлить, нельзя позволить этому ублюдку убить её. – Убери от неё руки! – выпалил он, но его голос сорвался, превратился в сдавленный рык, а боевик уже знал, что он сделает. Раненый, истощённый, едва державшийся на ногах, этот урод всё равно двигался быстрее, чем можно было ожидать. Ещё мгновение назад его вес давил на Мэй, но теперь он резко дёрнулся вбок, высвобождая себя. Не полностью, но достаточно, чтобы увернуться от этой отчаянной атаки. У Джастина наверняка не было абсолютно никакого опыта в драках, его движения были неумелыми, слишком хаотичными и резкими, из-за чего он даже не успел среагировать. Внезапно пространство перед ним опустело, инерция движения повела его вперёд, и он на долю секунды потерял контроль. И этого было достаточно. Парень попытался развернуться, перестроиться, чтобы попробовать ударить снова, но резкий толчок выбил воздух из лёгких. Удар пришёлся прямиком в его рёбра и был достаточно сильным, чтобы мышцы мгновенно сжались, а лёгкие отказались работать. А в следующую секунду головорез резким движением перехватил правую руку Джастина, стиснул пальцы, заставляя суставы протестующе хрустнуть, и прежде, чем парень успел что-либо сделать, резко дёрнул. И в этот раз хруст был гораздо громче. Джастин взвыл, его тело рефлекторно дёрнулось, спина выгнулась от боли, пальцы второй руки вцепились в плечо, пытаясь удержать обмякшую конечность. Он качнулся, потерял равновесие, но прежде, чем успел упасть, боевик нанёс новый, безжалостный удар прямо в висок. Голова резко дёрнулась в сторону, тело, будто отключившись, подломилось, и в следующее мгновение Джастин рухнул на пол, неестественно вывернув повреждённую руку. И в этот момент у меня перед глазами словно замахали красной тряпкой. Ярость, собиравшаяся во мне весь сегодняшний день, ударила, охватила, вспыхнула с новой силой, перекрывая все остальные чувства, сжигая страх, сметая отчаяние, оставляя только одно желание – не быть беспомощной. Не лежать здесь, покорно дожидаясь, что всё закончится и меня спасут, когда другим нужна помощь, когда ещё один родной мне человек находится в смертельной опасности. Я дёрнулась, напрягая мышцы, пытаясь хоть как-то вытянуть зажатую конечность, но как только сдвинулась хоть на миллиметр, боль пронзила меня резким, рвущим разрядом, настолько ярким и пронизывающим, что перед глазами вспыхнули белые пятна. Дышать с каждой минутой было всё сложнее из-за дыма, которого становилось всё больше и больше из-за разрастающегося пожара где-то в другой части здания, где произошёл один из основных взрывов. Боевик сделал неуверенный шаг назад, но вдруг сам дрогнул, шатнулся, и одна из его ног поехала в сторону по скользкому от пыли и мелкого мусора полу. Он резко вскинул руку, пытаясь удержаться, но вместо этого глухо опустился на одно колено, дыша тяжело, будто силы окончательно начали покидать его. Вся его одежда была изорвана, через дыры в ней виднелись глубокий раны, а лицо было покрыто кровью, которая продолжала сочиться из множества порезов и рассечений на его коже. Он уже был ходячим мертвецом и действовал на одном лишь адреналине, который продлевал время его жизни. Но даже в этом состоянии он не собирался сдаваться. Его взгляд метнулся в сторону, и пальцы резко схватили торчавший из груды завалов металлический прут – тот самый, который до этого тщетно пыталась вытащить Мэй. Рывок. Арматура с резким скрежетом вышла из зажимающих её обломков, сорвав с собой осыпавшиеся куски бетона, и в следующее мгновение боевик уже держал её в обеих руках, с силой сжимая холодный металл. Его затравленный, залитый кровью взгляд резко метнулся к Мэй, которая пыталась подняться, не до конца понимая, что собирался сделать их противник. Но поняла слишком поздно. Одним резким движением он рванулся вперёд, снова обрушился на неё всем весом, схватил арматуру за оба конца, и прежде, чем она успела хоть как-то защититься, прижал её к горлу женщины. Я слышала, как кровь стучала в моих висках. Чувствовала, как бешено колотится сердце, заглушая всё остальное, как воздух превращается в липкую, вязкую субстанцию, от которой невозможно вдохнуть. Я видела, как пальцы Мэй судорожно цепляются за чужие руки, как она пытается ослабить хватку, но наёмник только сильнее вдавливал металл в её горло, скаля в кровавом оскале зубы. Времени было совсем мало. Стиснув зубы, я медленно развернула лодыжку, ощущая, как мышцы натянулись, как каждая клеточка кричала, требуя остановиться, но я лишь сильнее вдавила пальцы в пол, глубже утопая ладонями в пыль, и толкнула себя вперёд ещё раз, подавляя рвущийся наружу стон. Ещё немного. Боль вспыхнула с новой силой, пульсируя в висках, но я продолжала вытягивать ногу сквозь эту пытку, сжимая кулаки и стискивая зубы, чтобы приглушить рык, вырывавшийся из меня, пока наконец пятка не сорвалась с места, освобождаясь, а я, не удержавшись, рухнула вперёд, ударившись коленями об усыпанный каменной крошкой пол. Я тяжело задышала, вжимая пальцы в неровную поверхность, пока в ушах всё ещё звенело от пронзительной боли, а в висках продолжала нарастать пульсирующая тяжесть, заглушающая мысли. Всё тело взбунтовалось, требуя хотя бы мгновение передышки, но времени не было, ведь каждая секунда, что я тратила на собственные мучения, отнимала у Мэй шанс. Нога дрожала, отдаваясь тупой, ноющей ломотой, огнём растекаясь от щиколотки вверх, вгрызаясь в кости, пульсируя в такт сердцебиению. Казалось, ещё чуть-чуть, и меня просто вывернет наизнанку от этой чудовищной смеси боли, паники и лихорадочной ярости. Я глубже втянула воздух, пытаясь прогнать дурноту, и в этот момент почувствовала что-то под пальцами. Камень. Неровный, тяжёлый, холодный. Я тут же схватила его, сжимая со всей силы и чувствуя, как пальцы покрываются липким слоем пыли и грязи, а затем, стиснув зубы, подняла голову. Где-то глубоко в конструкциях здания что-то жалобно хрустнуло, словно натянутая до предела нить наконец лопнула, и спустя секунду несколько внушительных глыб камня обрушились вниз, ударяясь о пол всего в паре метров от меня, взметая облака густой пыли. Но сейчас это меня не напугало. Даже не заставило вздрогнуть, ведь всё моё внимание было сфокусировано лишь на одном. И я не дала себе времени на раздумья. Я сделала рывок вперёд, оттолкнувшись больной ногой, не обращая внимания на то, как боль взорвалась внутри новой вспышкой, как колено предательски подогнулось, как перед глазами всё на секунду залилось мутной пеленой. Я не помню, как замахнулась, не помню, как перехватила камень удобнее, но помню, как он с глухим, влажным звуком врезался в затылок боевика. И помню, как в следующую секунду я сама потеряла равновесие и рухнула на пол. Мир вокруг на мгновение застыл. Мне показалось, что время свернулось в плотный ком, где прошлое, настоящее и будущее смешались в одно, где я не могла разобрать, дышу ли вообще, жива ли, что только что произошло. А затем меня окончательно накрыло. Меня будто пробило током. Судорожный, резкий разряд боли пронзил всё тело, прокатившись от спины к животу, заставив меня судорожно вдохнуть, но вместо воздуха в лёгкие ворвался только пыльный, густой ком, царапая горло, вызывая приступ кашля. Я резко склонилась вперёд, не понимая, за что схватиться в первую очередь: за рёбра, которые будто сжимала стальная хватка, за живот, где нарастало странное, напряжённое ощущение, или за плечо, пульсировавшее тупой болью. Всё смешалось в сплошной водоворот. Я попыталась выдохнуть, но воздух с трудом пробрался сквозь горло, а новая волна боли прострелила поясницу. Я инстинктивно провела ладонью по животу, сама не осознавая, зачем, будто это могло хоть как-то облегчить неприятное, тянущее чувство, разлившееся внутри. Проклятье. Я стиснула зубы, заставляя себя подавить растущее волнение, но холодок пробежал по коже. Адреналин, который до этого заглушал большую часть боли, отходил слишком быстро. Но сейчас нельзя было концентрироваться на этом. Резкий, глубокий кашель вырвался откуда-то сбоку. Мэй. Я вскинула голову. Она лежала на спине, тяжело дыша, судорожно хватая воздух широко раскрытыми губами, дрожащими пальцами касаясь горла, где уже проступали красные следы от металла. – Чёрт… – я сорвалась на сдавленный шёпот, пытаясь подтолкнуть себя вперёд, но едва шевельнувшись, ощутила, как мышцы скрутило новой судорогой. К чёрту. Сжав зубы, я через силу потянулась к ней, оставляя позади боль, страх и всё, что нарастало внутри. – Мэй, – прохрипела я осипшим голосом, подползая ближе к женщине. – Мэй… Она кашлянула, и я почувствовала, как её тело напряглось, а затем она с трудом повернула голову ко мне. Её взгляд был всё ещё тусклым от удушья, но в нём уже не было того отчаянного ужаса. Боясь, что она может потерять сознание, я поспешила заглянуть в её лицо, увидев, как она осторожно, вяло покачала головой. – Я… в порядке… Это прозвучало слишком слабо, но всё же я почувствовала, как на плечо легла её тёплая, пусть и немного дрожащая ладонь. – В-всяко... всяко лучше, чем взрывная волна, впе... впечатывающая в стену. Мэй чуть сдвинулась, напряжённо, будто через силу, отстраняясь приподнимаясь с пола, и её взгляд тут же метнулся ко мне, быстро и внимательно пробегая по моему лицу, рукам, по тому, как я судорожно хватала воздух, не в силах полноценно вдохнуть. – Господи… – её голос дрогнул, а рука сжалась чуть крепче, будто ей нужно было убедиться, что я действительно рядом, что я не исчезну, что всё это не просто галлюцинация от нехватки воздуха. – Лиз… ты… ты цела? Я сделала несколько резких вдохов, подавляя боль, но, несмотря на тяжесть в груди, сумела выдохнуть и коротко кивнуть, не в силах выдавить из себя какие-либо слова. Краем глаза я заметила, как совсем недалеко от нас зашевелился Джастин, приходя в сознание и пытаясь приподняться на здоровой руке. Ему здорово досталось, но он оказался крепче, чем могло показаться изначально. А затем мой взгляд внезапно зацепился за тело боевика, лежавшее рядом с парнем. Даже в этом полумраке я смогла увидеть, как его лицо побледнело, а кровь продолжала медленно сочиться из раны на его затылке. Холодок тут же пробежал по спине. Я убила его? Я… Внезапное, лёгкое прикосновение заставило меня вздрогнуть. Мэй осторожно взяла меня за лицо, мягко, но достаточно твёрдо, и повернула его к себе, не позволяя мне снова взглянуть туда, где лежал он. – Не смотри, – тихо сказала женщина. – Ты меня спасла, слышишь? Этот урод просто не оставил тебе выбора. Я её спасла. Эти слова эхом пронеслись в моей голове, раскатываясь оглушительным громом, и впервые за всё это время я почувствовала, как во мне что-то сместилось, как внутри разрослось новое, непривычное ощущение, от которого перехватило дыхание. Я смогла. Я не позволила этому случиться снова. Я не стояла в стороне, не смотрела, как уходит ещё один дорогой мне человек, не замерла в оцепенении, не упустила этот миг, когда можно было что-то сделать. Я сделала. Где-то сверху громко хрустнуло, и через секунду очередная порция мелких обломков посыпалась вниз. Потолок задрожал, будто подрагивая в последние мгновения перед окончательным обвалом. – Нам надо выбираться отсюда, – настойчиво сказала Мэй, с трудом поднимаясь, будто каждое движение давалось ей через сопротивление собственного тела. Я почувствовала, как её пальцы, всё ещё сжимавшие меня, невольно потянули вверх и меня саму, но в следующий же миг она резко притормозила, словно вдруг осознала что-то, а её взгляд заметался вокруг. – Лиз, а где… где Хэппи? Он был не с тобой? Этот вопрос обрушился на меня, словно тяжёлый обух, ударив по сознанию с сокрушительной силой. Будто невидимая стена внезапно выросла передо мной, заградив путь, пронзив каждую клетку тела ледяным оцепенением, лишив дыхания, заставив сердце на мгновение замереть в гулкой пустоте. Вокруг царил настоящий ад, находясь в эпицентре которого некоторые, даже самые очевидные вещи, будут ускользать из внимания. И именно поэтому Мэй поняла, что я была одна, что со мной больше никого не было, только сейчас. И от меня не скрылась дрожь, проскользнувшая в интонации женщины, не скрылось то, как её пальцы нервно сжались, как взгляд начал цепляться за моё лицо, словно она искала там ответ прежде, чем он сорвётся с моих губ. Я должна ей рассказать, что случилось. Она должна знать. Но в тот момент, когда я должна была открыть рот и произнести хоть что-то, меня словно парализовало, и внезапно воздух стал ещё более тяжёлым, а грудь сдавило так сильно, что я на несколько секунд вообще перестала слышать что-либо, кроме глухого, смазанного гула в ушах, похожего на отголоски взрыва, похожего на отдалённое эхо удара сердца, которое с каждой секундой звучало всё тише. И тогда перед глазами вспыхнула та картина. Не абстрактная, не размытая, а пугающе ясная, настолько чёткая, что я будто снова оказалась там, в той самой секунде, когда он ещё был жив, ещё дышал, ещё сжимал в ослабевших пальцах рукоять ножа, ещё держался на ногах, хотя весь его вид говорил о том, что он больше не должен был этого делать. Снова видела ту лужу крови, что образовалась под ним в последние секунды. Я моргнула, возвращаясь в реальность, но голос миссис Паркер, её вопрос, её взгляд, полный едва зарождающегося страха, всё ещё будто разносился во мне эхом, снова и снова, заставляя каждый нерв сжиматься, а желудок переворачиваться от одной только мысли, что мне придётся произнести это вслух. – Мэй… – сорвалось с моих губ едва слышным шёпотом, потому что голос застрял где-то внутри, отказываясь слушаться, отказываясь подчиняться мне. Я не хотела смотреть ей в глаза, но в то же время не могла и отвернуться. Я видела, как выражение её лица меняется, как на краткий миг она застывает, словно на неё обрушилось что-то невообразимо тяжёлое, как глаза наполняются слезами, а тело начинает потрясывать, но вместо того чтобы попятиться, вместо того чтобы отстраниться, вместо того чтобы отрицать, она вдруг медленно подняла руку и осторожно, почти бережно, коснулась моей спины, словно боялась, что если сделает это хоть немного резче, то я окончательно сломаюсь. – Я не смогла ему помочь, – выдохнула я наконец, и стоило этим словам сорваться с языка, как в горле появился знакомый ком, а перед глазами поплыли не до конца сдержанные слёзы. И тогда я почувствовала, как её пальцы сжались чуть крепче, как она подтянула меня ближе в какой-то неуловимо успокаивающий, почти оберегающий жест, будто на этот короткий миг, несмотря на всю боль, несмотря на всё случившееся, несмотря на то что теперь ничто уже не будет так, как прежде, она всё ещё могла удержать меня на грани, не дать окончательно сломаться, оставить хотя бы крохотный островок чего-то неизменного среди этого рушащегося мира. Только вот этот момент прервал очередной массивный кусок бетона, рухнувший позади нас. Мы инстинктивно вскочили на ноги, сделав это слишком резко, слишком неуклюже. И в тот же миг я ощутила, как мышцы сжались в новом болезненном спазме, как адреналин вспыхнул во мне с новой силой, заставляя дёрнуться вперёд так резко, что тело пронзила острая, колющая боль, а ноги слегка подкосились. – Лиз! Руки Мэй подхватили меня прежде, чем я успела окончательно потерять равновесие, крепко, с какой-то судорожной настойчивостью. В её голосе прозвучала паника, когда она вцепилась в меня, вскидывая встревоженный взгляд. – Что? Что болит? – встревоженно спросила она, а затем, не дожидаясь ответа и замечая, где находилась одна из моих рук, задала новый вопрос: – Живот? – Нет, нет, я… всё нормально, – выдохнула я, судорожно отмахнувшись и на негнущихся ногах отступая на шаг назад, пытаясь показать, что держусь, что могу стоять, что мне не нужна помощь. Но, подняв взгляд, я заметила, как сама Мэй едва удерживается на ногах – её плечи были напряжены, дыхание сбито, пальцы подрагивали, а губы были крепко сжаты, словно одно неловкое движение могло выдать боль, которую она старательно скрывала. И я только хотела было задать встречный вопрос, понимая, что что-то было не так, но не успела даже рта открыть, как воздух вдруг разорвался громким грохотом. Один из углов резко обвалился, и по полу прокатилась сильная вибрация, из-за чего нас всех качнуло, а сверху ещё агрессивнее и быстрее посыпались новые обломки. – Вперёд! – крик Мэй пронзил воздух, будто выстрел, и она тут же подхватила под руку Джастина, который только-только начинал подниматься на ноги, всё ещё кривясь от боли. – Впереди есть место, где можно пролезть! Быстро! Я видела, как её взгляд тут же метнулся куда-то влево, цепляясь за что-то среди груды обломков. И сразу же поняла, про какое место женщина говорила. Ну а дважды повторять не пришлось. В воздухе витала пыль, густая, плотная, она забивалась в лёгкие, заставляя кашлять, но я не могла позволить себе даже этого – каждый шаг давался с неимоверным трудом, спазмы скручивали меня с каждым шагом, отдаваясь в пояснице, в позвоночнике, в самых глубинных мышцах, будто я двигалась сквозь вязкий, сопротивляющийся воздух. Здание содрогалось, стены трещали, над головой скрежетал металл, крошился бетон, и с каждым новым шагом мне казалось, что оно вот-вот обрушится полностью, забирая нас с собой. Сквозь этот грохот я всё равно слышала их шаги за спиной, тяжелые, неравномерные. Джастин хромал, едва передвигая ноги, а Мэй, несмотря на всю боль, всё равно помогала ему, не отпуская ни на секунду. Узкий проход, куда можно было пролезть, был уже совсем рядом. Сейчас, находясь посреди всего этого хаоса, я не имела ни малейшего понятия, куда он именно приведёт нас, в какую часть здания. Как и не имела понятия, действительно ли можно будет оттуда выбраться. Но надежда – это всё, что сейчас у нас было. – Лиз, вперёд! — Мэй буквально подтолкнула меня к разлому, не давая замешкаться. – Ты первая! Я вцепилась в край разлома, стиснув зубы, и, едва не застревая, начала пролезать сквозь узкий проход боком. Каменные края впивались в плечи, одежда цеплялась за острые выступы, но я продолжала продвигаться вперёд. И когда я, наконец, выбралась, моё тело буквально выпало в новый зал, заставляя меня неловко шагнуть вперёд, едва удержав равновесие. Здесь было просторнее, но не менее разрушено. Колонны растрескались, их основания осыпались на пол, в дальнем углу зияли остатки обрушившегося потолка. Пыль стояла густой пеленой, но сквозь неё я сразу заметила свет, что просачивался в самой дальней части. А значит где-то там был выход. Снаружи уже слышались сирены. Громкие, пронзительные, словно напоминание о том, что помощь была близко, но всё ещё недоступна. – Теперь ты, Джастин! – раздался голос Мэй с другой стороны. – Нет, миссис Паркер. Полезайте, быстро! Сказал это парень довольно резко, а мне удалось заметить, как он слегка подтолкнул женщину, чем показал, что не примет каки-либо возражений. На них просто не было времени. Мэй выругалась себе под нос, но всё же начала перелезать, пробираясь через тесный проём. Я уже сделала шаг к ней, чтобы помочь, но она ловко выбралась сама, приземлившись рядом со мной. – Давай, твоя очередь! – поторопила миссис Паркер Джастина, отступая в сторону, давая ему пространство. Но в этот же момент что-то сверху с хрустом оторвалось, и рухнуло прямо на него. Обломок с глухим звуком ударил Джастина в спину, и он дёрнулся вперёд, издав сдавленный крик. Его ноги подкосились, он упал на одно колено, вцепившись руками в край пролома. – Джастин! – воскликнули мы с Мэй одновременно, метнувшись вперёд, обратно в разлом. Я тоже сделала резкий шаг, но миссис Паркер уже перехватила инициативу. Она схватила парня за руку, пытаясь удержать, пока тот тяжело дышал, сжав зубы от боли. Я видела, как кровь быстро темнела на разорванной ткани его футболки. Парень поднял голову, издав сдавленный рык, а затем резко подался вперёд, зацепившись за край пролома и буквально вытягивая себя вперёд, помогая здоровой рукой. Мэй с силой потянула его, а вскоре я схватила его за запястье, напрягая все мышцы. Джастин рухнул на пол, продолжая болезненно мычать, словно в агонии. Кровь быстро пропитывала разорванную ткань его куртки, и я увидела, как на его спине зияла глубокая рана. Кожа разошлась, обнажая рваные края мышц, а алые потёки стекали вниз, оставляя липкие следы. Мэй тут же попыталась подхватить его под руки, но едва подняла хоть чуть-чуть, как вдруг ослабла, её тело словно предательски сдало позиции. Она покачнулась, как будто ноги на мгновение отказались её держать, но всё же удержалась, судорожно втягивая воздух сквозь зубы. Я тут же схватилась за Джастина с другой стороны, но как только попробовала взять на себя часть его веса, Мэй резко мотнула головой. – Нет, – выдохнула она, даже не глядя на меня, из-за чего я нахмурилась. – Но… – Лиз, мы его не дотащим, – замотала головой женщина, констатируя очевидное. – Ты должна… ты должна позвать кого-нибудь на помощь, слышишь? Я стиснула зубы, готовая возразить, но как только встретилась с её взглядом, всё внутри меня оборвалось. Она была права. В нашем состоянии мы никогда в жизни не дотащим Джастина до выхода, не сможем выбраться без помощи. Сжав пальцы в кулак, я сделала шаг назад, борясь с противоречиями, закрутившимися внутри меня, словно ураган. – Я сейчас, – выпалила я, оборачиваясь через плечо. – Я приведу спасателей! И, развернувшись, бросилась вперёд, мчась туда, где зияла дыра в разрушенной стене, туда, где за пеленой пыли уже слышались крики и завывание сирен. Каждый шаг давался с трудом. Боль, скрутившая меня ещё там, в коридоре, становилась всё сильнее, пронизывала мышцы, сжимала тело. Я не знала, сколько ещё смогу терпеть, но останавливаться было нельзя. Воздух резал горло, в лёгких будто застряли осколки, а пыль оседала на языке. Я сделала ещё один шаг, но вдруг тело словно отказалось подчиняться. Вся боль разом сжалась в единую точку, и я сдавленно вскрикнула, когда мышцы дёрнулись в болезненном спазме, подкашивая ноги. Я рухнула вперёд, ударившись локтями о твёрдый пол. Всё вокруг на миг померкло, в глазах запрыгали световые пятна. Я сжала зубы, глубоко втягивая воздух, заставляя себя снова подняться и двигаться дальше. Вперёд. Только вперёд. Я сделала шаг, затем ещё один, как вдруг справа что-то зловеще скрипнуло, протяжно, угрожающе, словно металл не выдерживал собственного веса. И едва я успела повернуть голову, как массивная балка с ужасающим грохотом обрушилась вниз, подняв новую волну пыли. Я вскрикнула, инстинктивно отшатываясь в сторону, но в следующую же секунду под ногами раздался предательский треск. Это снова был чёртов пол. Я не успела ни шагнуть в сторону, ни ухватиться за что-то, как в следующую же секунду поверхность подо мной буквально раскололась надвое, расходясь зияющим разломом. Одна часть плиты резко накренилась вниз, словно кто-то выбил из-под неё опору, и земля под ногами предательски пошла под углом, превращаясь в смертельную ловушку. Гравитация тут же взяла своё. Я почувствовала, как моё тело не просто падает – меня тянет вниз неудержимой силой, ноги срываются с предательски скользкой поверхности, и я начинаю скатываться в этот разлом, беспомощно цепляясь пальцами за осколки разрушенного пола. Холодный воздух хлестнул в лицо, обжигая кожу, а сердце ухнуло куда-то в пустоту, гулко забившись где-то в горле, едва не разрываясь от панического ужаса. Пространство вокруг словно исказилось, мир качнулся перед глазами, и в этот момент я увидела, куда именно несёт меня разлом: в зияющий провал среди ржавых труб цокольного этажа, сломанных плит и острых, угрожающе торчащих металлических конструкций, готовых разорвать на части при малейшем неверном движении. Грудь сдавило, дыхание сорвалось, а тело инстинктивно напряглось, ожидая удара, но прежде чем я рухнула в темноту, что-то резко сжалось на моём запястье, болезненно дёргая вверх. Всё замерло в одном коротком рывке. Моё падение оборвалось, плечо пронзила резкая, рвущая боль, но я всё ещё висела над бездной, чувствуя, как воздух проносится мимо, обдавая лицо пылью и мелкими камнями. Чья-то рука, крепкая, цепкая, вцепилась в меня практически в воздухе, останавливая падение. – Держу! – раздался голос над головой, напряжённый, сорванный, пропитанный отчаянием. Я резко посмотрела вверх, хватаясь второй рукой за ту, что удерживала меня, и тут же встретилась взглядом с Питером. Он висел на самом краю разлома, изо всех сил удерживая меня. Его дрожащие пальцы мёртвой хваткой сжались на моём запястье, а в следующую секунду Питер зарычал то ли от боли, то ли от напряжения. Его плечи дёрнулись, он в один миг собрал все силы, и прежде чем я поняла, что происходит, он вытянул меня наружу. Он не дал мне рухнуть обратно, не позволил ни на мгновение приблизиться к краю. В тот же момент, как я оказалась рядом, он с силой дёрнул меня вперёд, увлекая за собой, пока мы не оказались на безопасном расстоянии. Я тяжело задышала, сжимая пальцы вокруг ткани его порванной одежды, чувствуя, как он сам почти повис на мне, продолжая сжимать моё запястье, словно боялся, что я снова исчезну. – Я успел… – он вдруг громко выдохнул, судорожно моргая, будто сам не до конца верил в это, а затем повторил: – Господи, я успел… Его пальцы, всё ещё дрожащие, вдруг скользнули по моей щеке, оставляя тёплый след среди пыли, грязи и крови. Я замерла, встретившись с его взглядом, в котором плескался немой шок, смесь облегчения и ужаса, что-то, что невозможно было описать словами. Питер быстро просканировал меня своими глазами, которые тут же округлились, словно это я выглядела так, будто только что выбралась из преисподней. Но он просто ещё не видел себя. Его лицо представляло собой кровавое месиво – кожа бледная, почти пепельная под толстым слоем пыли, но сквозь неё проступали багровые потёки. Кровь покрывала его подбородок, заливала губы, растекалась по разбитым скулам, а в центре всего этого ужаса торчал нос, переломанный до неестественной кривизны, с которого всё ещё капала свежая алая жидкость. Висок был рассечён, и оттуда текла тонкая струя, смешиваясь с потом, стекая вниз, исчезая в спутанных, грязных волосах. Он выглядел так, словно был призраком. Но страшнее всего был его взгляд. В нём не осталось ни прежнего огня, ни привычной уверенности – только истощение, только боль и что-то ещё. Что-то, что сжимало мне грудь так, что становилось трудно дышать. Только вот сказать что-либо я не успела, ведь здание снова содрогнулось, заставляя меня вернуться в реальность и вспомнить, где я нахожусь. – Мэй, – я резко обернулась назад, посмотрев туда, где всё ещё находилась женщина вместе с Джастином. – Питер, Мэй всё ещё там! Им… им нужна помощь. Я видела, насколько растерянным стал его взгляд, как его глаза пробежались по мне – по окровавленной коже, грязи, что густым слоем покрывала одежду, по порезу на плече. Питер смотрел на меня так, будто я могла в любой момент исчезнуть прямо перед его глазами, однако новый толчок здания заставил его несколько раз моргнуть, понимая, что времени терять было нельзя. Он быстро взглянул в ту сторону, где сейчас находись Мэй с Джастином, а затем быстро обернулся назад, словно оценивая безопасность дальнейшей дороги, по которой мне предстояло идти. А затем, помедлив буквально секунду, он спросил: – Ты сможешь дойти сама? В данной ситуации приходилось выбирать. Разорваться на несколько частей, чтобы быть сразу рядом со всеми, чтобы помочь каждому, было невозможно, поэтому нужно было расставить приоритеты. И, в данный момент, я им не являлась, всё ещё сохраняя возможность стоять на ногах и идти, пусть и прилагая для этого невероятные усилия, пусть и совсем ненадолго. – Да, иди! – тут же выпалила я, подталкивая парня. Всего одно мгновение – короткое, но словно бы бесконечное. Он смотрел мне в глаза, пытаясь убедиться, что я говорю правду, что я действительно справлюсь, что смогу дойти. И Паркер всё же сорвался с места. Я проводила его взглядом, наблюдая, как он исчезает в клубах пыли и дыма, растворяется в этом живом хаосе, а затем, медленно выдохнув, развернулась в сторону выхода. Где-то впереди мелькнули огни, показались фигуры. Спасатели. Они уже здесь. Я видела, как они начинали подниматься по обломкам, пробираясь внутрь, как кто-то что-то кричал, но я не разбирала слов. На моём лице вдруг появилась небольшая улыбка от понимания, что всё уже почти закончилось, оставалось совсем немного. Адреналин немного отступил, из-за чего тело в миг стало чуть более ватным, словно прекращало бороться. Я ускорилась, довольно уверенно двигаясь вперёд, но буквально через метров десять слабость вдруг стала ещё сильнее, из-за чего ноги подкосились, мир перед глазами качнулся, и я едва не рухнула, хватаясь за обломки рядом, чтобы удержаться. Я чувствовала, как меня скрутило очередным спазмом, но в этот раз уже не почувствовала никакой боли. Словно кто-то дёрнул переключатель, выключив практически все чувства. И я сделала ещё одно движение вперёд, почти на автомате, перед глазами всё поплыло ещё сильнее, мир рассыпался на пятна света и теней, голоса вдалеке смешались в шумный гул. Я видела, как кто-то уже бросился в мою сторону, заметив меня, но я не успела понять, кто именно, потому что в следующий миг ноги окончательно отказались меня держать, и последнее, что я услышала, прежде чем погрузиться в темноту, был чей-то встревоженный крик.

***

Пыль медленно оседала, но воздух оставался густым, пропитанным гарью и запахом раскалённого металла. Питер пробирался через завалы, почти не разбирая дороги – мир вокруг раскачивался, стены угрожающе накренялись, грозя рухнуть в любую секунду. Но он знал, где их искать. Он чувствовал, куда нужно идти. Его буквально разрывало изнутри всё то, что произошло за последние несколько часов. Было допущено множество ошибок, угроблены десятки, а то и сотни жизней. И это ещё был не конец. П.И.Р был практически полностью уничтожен. Эти непонятные взрывы настигли и это место, только вот Питер всё ещё не понимал: это сделали отморозки Кувалды, следуя его команде, или же эта детонация была связана с той, что произошла на главной базе. В любом случае, сейчас это уже не имело значения. А вот что имело – люди. Пит понятия не имел, сколько ещё человек находится под этими завалами, сколько из них ещё живы. В городе началась настоящая паника. Это было не единственное место, где разразился ад, из-за чего спецслужбы банально не успевали вовремя реагировать, не понимая, как им разорваться, куда ехать в первую очередь. И именно по этой причине сюда они начали подъезжать только сейчас, в небольшом количестве. – Мэй! – его голос, охрипший от дыма, эхом разлетелся по разрушенному помещению. Где-то впереди послышался слабый звук – не то стон, не то судорожный вздох. Питер ускорился, перескакивая через обломки, отталкивая с пути куски арматуры, пока наконец не увидел их. Его тётя стояла на коленях рядом с кем-то, а её плечи едва заметно подрагивали, дыхание было прерывистым. И только подойдя чуть ближе, Паркер понял, что это был не Хэппи, о котором он подумал в ту секунду, когда Элизабет сказала, что «они» всё ещё находятся здесь. Нет, рядом с Мэй был один из волонтёров, совсем молодой парень, возрастом как сам Питер. Его губы посинели, а рубашка на спине потемнела от крови, пропитываясь всё сильнее. Женщина пыталась придерживать его, но сама выглядела так, будто любое движение давалось ей с нечеловеческим усилием. – Чёрт возьми, – выругался Питер, тут же бросившись к ним. – Мэй! Мэй, нужно уходить! Она медленно подняла голову, и Питер увидел её глаза – воспалённые, усталые, наполненные болью, но не той, что проходит от обезболивающих. Это была боль, накопившаяся за всё это время, за все эти часы, проведённые среди пепла, крови и смерти. – Сначала… – голос её едва пробился сквозь шум в здании, и она с трудом сглотнула, чтобы продолжить. — Сначала Джастин. Питер почти не слушал её, инстинктивно подхватывая женщину за плечи, но едва он это сделал, как Мэй слабо отстранилась, не позволяя ему помочь. Он нахмурился, заметив, как она пошатнулась, как её пальцы сжались на ткани своей же рубашки, будто это могло удержать её от падения. – Мэй, ты еле стоишь! – Питер сделал движение к ней, но она лишь покачала головой. – Я не смогу оставить тебя позади и… – Сможешь, – голос женщины был хриплым, но в нём звучала твёрдость. – Он… он сделал всё, чтобы спасти меня. Теперь мы должны спасти его. Питер стиснул зубы. Всё в нём протестовало, всё внутри кричало, требуя немедленно вывести её отсюда, поддержать, помочь, но он всё же перевёл взгляд на парня. Джастин был мертвенно бледен, его кожа казалась почти прозрачной в тусклом свете. Его губы посинели, пальцы, которыми он слабо цеплялся за запястье Мэй, дрожали, а дыхание было таким поверхностным, что, казалось, вот-вот оборвётся. Питер понимал, как ему нужно поступить. И в любой другой ситуации он бы даже не сомневался, сразу ринувшись помогать тому, кто в этом нуждался больше всего, кто находился на грани смерти. Но сейчас, когда на кону стоял один из его самых родных людей, этот выбор уже не казался столь очевидным. – Мэй, – вновь прошептал Паркер, словно умоляя. Но она лишь покачала головой, а её взгляд оставался спокойный, уверенным. – Так будет правильно, Питер, – тихо ответила миссис Паркер, не отводя взгляда. «Правильно». Это слово болезненно резануло по ушам. Во всей сложившейся ситуации, во всём случившемся, не было совершенно ничего правильного. Пита буквально разрывало изнутри не только от адской боли, но и от ощущения чудовищной несправедливости, от сильнейшего чувства вины, что накатывалось на него с сокрушительной силой. Но Мэй была права. Это была его обязанность – защищать людей, выручать их из самых ужасных ситуаций, спасать. Иногда, жертвуя своими интересами, своей безопасностью, а иногда даже принципами. Поэтому Питеру не оставалось ничего другого. Ещё несколько секунд продолжая смотреть на лицо тёти, на котором не было видно ни капли сомнения в своих действиях и словах, он всё же выругался, а затем аккуратно опустился на одно колено, скользнув руками под грудь Джастина, и осторожно, насколько это вообще было возможно, подхватил его, стараясь не усугубить рану. А затем, прижимая парня к себе, вновь посмотрел на тётю. – Я понесу его, а ты… – Я пойду следом, – перебила Мэй, и её голос вдруг прозвучал твёрже, чем раньше. Он снова взглянул на неё, заметив, как она слабо, но упрямо выпрямилась. Женщина пошатнулась, на мгновение прикрыв глаза, но всё же устояла на ногах, тяжело дыша. Джастин был лёгким, и в обычной ситуации он был бы для Питера практически невесомым. Но сейчас, после всех полученных травм, из-за сильнейшего истощения, даже этот вес становился настоящим испытанием. Тело парня обмякло в его руках, и Питер чуть сильнее прижал его к себе, чувствуя, как сквозь ткань одежды пробивается тепло чужой крови. Она липкими следами тянулась по рукаву, будто оставляя на нём своё клеймо. Ему казалось, что дыхание Джастина становилось всё слабее, более рваным, отчаянно цепляющимся за каждую секунду жизни. Шаг. Ещё шаг. Питер не думал ни о чём, кроме как о том, что нужно идти вперёд. Выбраться. Доставить этого паренька в безопасное место. Помочь Мэй. Сделать хоть что-то правильно. Путь до выхода стал длиннее из-за большой трещины в полу, в которую чуть было не провалилась Элизабет всего несколько минут назад. Его пришлось обходить, выбирая самую безопасную дорогу, где риск провалиться вниз был, с виду, самым минимальным. В тишине, нарушаемой только гулким эхом их шагов, скрипели обломки, осыпалась пыль, где-то вдалеке что-то трещало, предвещая новые разрушения. Но что-то было не так. Шарканье ног, звучавшее позади, напоминая о присутствии Мэй, с каждой секундой становилось всё тише, всё дальше, словно между ними медленно, но неотвратимо росла пропасть. И заметил это Пит не сразу, в какой-то момент полностью сконцентрировавшись на том, дышал ли всё ещё парень на его руках. А осознание настигло в ту секунду, когда шаги полностью смолкли. Питер стиснул зубы. Чёрт. Он остановился, уже собираясь развернуться к тёте, но в этот момент сквозь завесу пыли впереди мелькнуло движение. Люди. Он резко поднял голову. Вдали, пробираясь сквозь завалы, шли спасатели. Питер почувствовал, как внутри сдавило грудь от облегчения, и он крепче сжал парня в руках, заставляя себя продолжить путь, что с каждой секундой давалось всё сложнее. Тяжесть в ногах нарастала, и даже его тело, привыкшее к невыносимым нагрузкам, начинало подводить. Воздух в лёгких становился липким, словно смешивался с пеплом, проникая в каждую клетку разгорячённого организма, мешая дышать. – Эй! – хрипло крикнул супергерой, продолжая ковылять в направлении людей, настырно сокращая расстояние, обходя большие завалы. Головы спасателей тут же повернулись в его сторону. Один из них, мужчина в защитной каске, шагнул вперёд, а затем, увидев, в каком состоянии был Джастин, ускорился. – Он серьёзно ранен, – констатировал очевидное Питер, не давая себе передышки. Он почувствовал, как вскоре чужие руки подхватили парня, осторожно, но быстро забирая у него этот груз. Пальцы на мгновение замерли, всё ещё ощущая липкую теплоту крови, а затем он заставил себя разжать их, отпуская. Джастина уложили на твёрдую поверхность, кто-то склонился над ним, что-то говорил – ему или пострадавшему, Питер не знал. Все его мысли в один момент закрутились вокруг одного. Мэй. Её не было видно поблизости. Она осталась где-то позади, скрытая за небольшим поворотом и кучей рухнувших плит, которые супергерой огибал только что. Его взгляд привлекло новое движение впереди, в стороне выхода. Только на этот раз это уже были не спасатели и не медики. Нет, в руках этих людей Питер отчётливо видел оружие, а их форма была чертовски знакомой. Без Контроля последствий здесь не обошлось. – Эй, ты… – кто-то из спасателей попытался заговорить, но Питер уже разворачивался, даже не дослушав. Он сделал рывок вперёд – отчаянный, последний, тот, в который он вложил всё, что у него оставалось. Адреналин, бьющий в кровь, был единственным, что поддерживало его движения, позволявшим ногам держать рваный ритм, даже когда каждое мышечное волокно кричало от усталости. Всё вокруг расплывалось, проваливалось в неясную мешанину серого бетона и клубящейся пыли, но супергерой смотрел только вперёд, разрывая этот вязкий, затягивающий его воздух. Ему нужно было найти Мэй. Он бежал по уже знакомой тропе, постоянно спотыкаясь о мелкие камни, разбросанные по полу, на которые сейчас совершенно не обращал внимания. Как не обращал внимания и на рёв сирен, который стал ещё громче, эхом разносясь по разрушенному зданию. И вдруг, обогнув очередную накренённую плиту, перекрывавшую дорогу, он наконец увидел её. Сквозь плотное марево пыли, серо-жёлтой, густой, оседающей на кожу и пропитывающей лёгкие, Питер разглядел знакомые очертания. Мэй сидела, прислонившись спиной к массивному булыжнику, словно просто решила перевести дух, словно собиралась ещё через секунду подняться и идти дальше. На миг в груди что-то дрогнуло, пронеслось слабое, неуверенное облегчение. Она держится, она не упала, не распростёрлась на земле, не корчится в судорогах, а значит, всё ещё может идти, всё ещё может выбраться. – Мэй, спасатели прибыли! – объявил парень, надеясь, что эта новость придаст ей сил. – Помощь уже здесь, нужно выбираться! Только вот женщина совсем никак не отреагировала на его слова. Она не двинулась, не вскинула голову на звук его голоса, не повернулась даже на миллиметр, будто вообще не слышала его. Питер ускорился, почти бросаясь к ней, перескакивая через раскрошенный бетон и не обращая внимания ни на оседающую на ресницах пыль, ни на то, как саднили раны, на которые продолжала попадать грязь. – Мэй? – он позвал тётю ещё раз, оказываясь буквально в паре шагов от неё. Она сидела неподвижно и смотрела куда-то в сторону, в темноту, словно там кто-то был. И это заставило Питера тоже устремить свой взгляд туда, но ничего, кроме целой кучи различных обломков, он так и не увидел. – Эй, ты чего? – чуть тише спросил парень, присаживаясь на корточки сборку от неё и аккуратно дотрагиваясь до плеча. Только вот тело не отозвалось на его прикосновение. Оно не дёрнулось, не напряглось, даже не содрогнулось, и только сейчас, вблизи, он увидел, как её руки – его родные, знакомые до последней родинки руки – безжизненно лежат на коленях. Питер ощутил, как в груди что-то оборвалось, выворачивая лёгкие наизнанку. – Мэй… Мэй, в чём дело? – чуть более напористо спросил он и с какой-то отчаянной надеждой чуть сильнее сжал плечо женщины. – Пожалуйста, посмотри на меня. Питер довольно резко подвинулся вбок, чтобы сесть напротив неё и полноценно увидеть родное лицо, попытаться уловить хоть какие-то эмоции на нём. Только вот никакой реакции снова не последовало. Питер замер, но его сердце продолжало с невероятной силой биться о рёбра, а всепоглощающая паника начинала разрастаться внутри, вытесняя всё остальное. Вытесняя боль, усталость и даже злость. Парень видел лишь пустой, ничего не выражающий взгляд, направленный в никуда. Он не пробегался по его лицу, не искал привычной поддержки. Мэй больше не смотрела на него с заботой, любовью, с этой лёгкой укоризной, стоило ему снова сделать что-то глупое, но при этом с той самой неизменной нежностью, с той самой верой в него, что сжимала грудь до боли. Теперь в её глазах не было ничего. Только ледяная, застывшая пустота. Питер сглотнул, неосознанно протянув руку, и аккуратно убрал пыль с её щеки, а затем провёл пальцем по влажной дорожке, что оставила последняя одинокая слеза, словно ознаменовывая конец. – Нет, – он выдохнул, медленно, будто сам не осознавая, качая головой. – Нет, нет, нет, Мэй, ну же… – его пальцы дрожали, пока он мягко, осторожно коснулся её запястья, а затем чуть сильнее сжал его, словно пытаясь разбудить. – Ты же… ты же просто потеряла сознание, да? Просто… просто устала. Голос сорвался на последних словах. Он чувствовал, как что-то ужасное, неизбежное, что-то, что он не хотел признавать, вставало в полный рост прямо перед ним, сжимая своими руками его сердце, выдавливая воздух из лёгких, лишая возможности даже думать. – Давай… это же просто… просто глупая передышка, – Питер не узнавал свой голос, такой тихий, сбивчивый, полный мольбы. – Я знаю, тебе тяжело, но ты ведь всегда… ты ведь всегда держалась, ты ведь сильная, ты ведь… Питер судорожно втянул воздух, чувствуя, как в груди что-то разрывается, оставляя после себя только острую, пульсирующую боль. Он тряхнул её плечо чуть сильнее, чертовски надеясь, что она моргнёт, нахмурится, издаст хотя бы один-единственный звук. Но её тело всё так же оставалось неподвижным. Секунду. Другую. А затем её голова медленно наклонилась вперёд, стоило Питеру ещё раз отчаянно дёрнуть Мэй в отчаянной попытке привести в чувства. – Нет, нет! – надломлено закричал парень, в секунду почувствовав такую волну боли, какую ему не наносила ещё ни одна травма, ни одно оружие. Всё остальное просто меркло в сравнении с этим. Казалось детским лепетом. Питер не помнил, как дёрнулся вперёд, перехватывая Мэй, как ладонями коснулся её лица, откидывая пряди с её щёк, как поймал её в объятия, прижимая к себе, будто мог вернуть её обратно. – Мэй… Мэй, пожалуйста… – его губы дрожали, дыхание сбилось, сжатые зубы не могли удержать крик, застрявший где-то глубоко в горле. – Ты не можешь… ты не можешь, слышишь? Голова женщины мягко покоилась у него на плече, её руки всё так же безжизненно лежали на коленях, а грудь не вздымалась. – Ты не можешь оставить меня, Мэй, – он сжал её ещё крепче, прислоняя свой нос к макушке. – Пожалуйста, я тебя умоляю… Питер не заметил, как по его щеке начали скатываться слёзы, падая на её волосы и растворяясь в них, теряясь в этих каштановых прядях. Дрожащей ладонью он ещё раз провёл по холодной коже дорогого лица, стараясь запомнить каждую черту, каждую линию, будто мог этим удержать её здесь, с собой. – Прости, – пробормотал Пит, быстро касаясь губами её лба, прежде чем снова прижать к себе, обхватить так, словно мог защитить, спрятать от неизбежного. Он снова опоздал. – Прости… умоляю, прости меня… Комментарий автора: Что ж, это было... интересно. Эта глава стала для меня очередным и, наверное, самым серьёзным испытанием за всю писательскую карьеру. Как в плане объёма (172 вордовских страницы, 35к слов, что является абсолютным рекордом), так и в плане содержания. Особенно в плане содержания. Это был настоящий аттракцион, и я бросила себе вызов, решив всё провернуть именно таким образом. Скажем так, много глав было относительное затишье, герои были в подполье, серьёзных столкновений не происходило, зато в этой главе я всё же отыгралась за прошлые 20 как минимум) У меня не было серьёзного опыта в написании боевых сцен, да и настолько сильно я не жестила никогда в плане описания избиений, крови и убийств. Но результатом я осталась довольна, поэтому, надеюсь, и вы тоже оценили новый уровень, на который мы вышли в этой главе (да, она наконец оправдала рейтинг NC-17) За некоторые моменты я себя тоже ненавижу, поэтому в этом с некоторыми из вас мы будем похожи)) И я даже всплакнула несколько раз, пока писала и вычитывала, улучшая самые драматичные моменты до максимума, чтобы точно вызвать правильные эмоции. Но что меня удивляет больше всего - сроки. 44 глава была написана за чуть больше, чем месяц. И это учитывая объём, а также наличие двух работ у меня, из-за которых свободного времени у меня ровно 2 часа в сутках. Поэтому это мой отдельный повод для гордости, но также и причина, чтобы взять совсем малюсенький отпуск и немного собраться с мыслями и силами, чтобы следующая глава получилась годной. Примерно неделю-две я не буду прикасаться к ворду, но сильно затягивать тоже не буду, чтобы следующая глава вышла уже в марте и вам не пришлось ждать слишком долго, а уж особенно после этого гиганта, которого вы только что прочитали. Очень буду ждать ваших отзывов и мнений насчёт прочитанного, а также мыслей, что будет дальше. А дальше ведь будет очень интересно, поэтому есть пространство для размышлений))) А ещё хочу поделиться с вами кое-чем, над чем мне пришлось здорово помучиться, чтобы добиться хорошего результата) У этого фанфика появился официальный саудтрек, текст для которого был написан лично мной. Технологии творят чудеса, поэтому можете оценить итоговый результат, ссылочка будет закреплена ниже. Также напоминаю, что у нас появилось что-то вроде графика выхода глав (не точных дат, на такое я пока не готова с учётом моего крэйзи расписания и загруженности). Новые главы всегда будут выходить на Boosty на 2-3 дня раньше фикбука и вп. Поэтому если у вас есть желание немного поддержать материально и получить эксклюзивно главу раньше официального выхода, то буду рада увидеть вас в рядах бусти) Ну а также напоминаю вам о том, что у фанфика есть официальные соцсети, где публикуются все новости касательно выхода новых глав, небольшие отрывки (спойлеры) к ним же, а также просто всякие приколюхи, мемы и интерактивы, в которых есть возможность поучаствовать и выиграть что-то, начиная от спойлера и заканчивая ранним доступом к главе. Поэтому буду рада видеть вас там, а также в нашей беседе в телеграме (особенно в ней), где мы с вами сможем пообщаться, вы сможете от души покрыть меня отборным матом, дать пинка для ускорения написания, ну или просто обсудить прочитанное не только со мной, но и с другими читателями. Все ссылочки будут ниже. Спасибо вам большое, мои любимые и родные, за вашу поддержку и терпение. Всего этого не было бы без вас, а я бы ни за что не лишила себя отдыха на целый месяц, что писала этого гига чада, если бы не вы. Дальше - только лучше. Спасибо вам огромное, мои дорогие. Увидимся с вами в следующей главе! Всех целую!