Fade Into Darkness

– Получается, ты даже не подозревала? Этот вопрос прозвучал еле слышно, из-за чего я не сразу среагировала, повернув голову лишь тогда, когда почувствовала на себе пронзительный взгляд Питера. В своих руках он продолжал аккуратно сжимать небольшой снимок УЗИ, который несколько дней назад по моей просьбе ему передал Нед. Бумага выглядела слегка потрёпанной, ведь все эти два дня хранилась в кармане спортивных штанов Паркера, однако на ней всё так же можно было разглядеть самое основное. Того, кто умудрился выбить землю из-под ног нас обоих. – Нет, – всё же буркнула в ответ я, замотав головой. Движение это вышло слабым и почти ленивым, ведь собравшаяся во мне за день усталость уже давала о себе знать, как и лекарства, что врачи продолжали мне давать каждый вечер, чтобы избежать новых панических атак, а также бессонницы. Но этого было достаточно для Питера, чтобы тихонько выругаться себе под нос и вновь посмотреть на снимок. Я видела, как его пальцы всё ещё едва заметно дрожали. Как взгляд то цеплялся за расплывчатые линии изображения, то слегка приподнимался вверх, встречаясь с моим. И в глазах Пита было невозможно не заметить и страх, и растерянность, которые не покидали его даже в спокойной обстановке. – И тогда в клубе… – слегка неуверенно протянул он, не решаясь снова посмотреть на меня, ведь воспоминания о том вечере были далеко не из самых приятных для нас обоих. – Тогда ты тоже… – Не имела ни малейшего представления, – подтвердила я, снова замотав головой. – И я бы продолжила пребывать в неведении, если бы Сара в шутку не предположила, что я беременна. Имя подруги болезненно обожгло язык, заставив меня слегка поморщиться. Она всегда была тем самым здравым смыслом, возвращавшим меня в реальность тогда, когда мне это было необходимо. Когда самостоятельно я уже не справлялась. И сейчас её не хватало больше, чем когда-либо. Время ускользало с какой-то пугающей скоростью. Мне всё ещё казалось, что буквально вчера мы сидели в том маленьком кафе и обсуждали всё произошедшее. Буквально вчера смеялись сквозь тревогу, придумывали планы, спорили, как лучше поступить дальше. А в действительности прошло уже почти три недели, как Сары не стало. Три бесконечно долгих недели, во время которых жизнь не просто не дала мне передышки, а, наоборот, подбросила новые испытания, словно проверяя, выдержу ли я ещё один удар. Будто одной трагедии, разверзшей пустоту внутри, оказалось недостаточно. – В шутку? – с нервной усмешкой переспросил Питер, наконец оторвав взгляд от снимка и переведя его на меня. И от меня не скрылось, как его глаза чуть смягчились. В них всё ещё можно было различить смятение и оттенки страха, однако парень словно сумел взять себя в руки и отодвинуть их на задний план, позволяя себе хотя бы на мгновение выглядеть спокойнее. Он и сам не раз отпускал подобного рода шутки. Почти каждую из них я помнила так отчётливо, словно услышала всего несколько минут назад. Как помнила и свои собственные реакции. Они всегда забавляли Питера, независимо от того, проявляла ли я смятение, растерянность или вовсе ограничивалась лёгкой усмешкой, отводя при этом взгляд. Он всегда находил в этом что-то забавное и играючи поддразнивал, будто испытывал мою стойкость. И тогда мне казалось, что это просто игра, невинное подшучивание, которое не имеет никакого продолжения. Только вот у судьбы был другой план, а мы на себе в очередной раз прочувствовали то, насколько злорадной она бывает. – Да, только в этот раз было уже не особо смешно, – я нервно хмыкнула, замотав головой. «Совсем не смешно», – мысленно добавила я, отчётливо помня момент осознания. Краем глаза я заметила, как слегка дрогнули губы Питера. И сложно было сказать наверняка, была ли это слабая, еле заметная улыбка или же просто неосознанное движение на нервной почве. А ещё буквально через секунду супергерой шумно выдохнул и положил снимок себе на ногу, после чего провёл ладонями по лицу, словно желая стряхнуть с себя усталость, которой была пропитана каждая клеточка его тела. – Я всё ещё пытаюсь понять, как это вообще получилось, – пробормотал Пит себе в руки, прежде чем убрал их, вновь посмотрев на меня. – Мы же… мы ведь использовали… На этих словах парень замялся, а его пальцы нервно сжали ткань спортивных штанов, словно он пытался удержаться за хоть какую-то опору в этой растерянности. Заканчивать эту фразу не было никакой нужды. И без этого было абсолютно очевидно, что имеет ввиду Паркер. – Ты уверен? – вскинула я брови, намеренно выдержав короткую паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе. Этот вопрос заставил Питера резко моргнуть, на секунду застыв, словно прокручивая в голове последние два месяца, из которых вместе мы провели совсем немного времени. И было абсолютно очевидно, что уверен Пит не был. – Но когда? – растерянно протянул он, словно спрашивая это у себя, а не у меня. – Я ведь отчётливо помню, что… Только вот закончить эту фразу парень так и не смог, ведь внезапная волна осознания накрыла его с такой силой, что он даже немного пошатнулся, округлив глаза. Очевидно, до него дошло, о чём именно шла речь. И в подтверждение этого супергерой приподнял свою руку, указывая пальцем на меня с немым вопросом во взгляде. А ещё буквально через секунду одними только губами он беззвучно прошептал: – День рождения? Конечно, Питер помнил тот день. Забыть его было просто невозможно, учитывая то, насколько особенным он стал во всех планах: начиная от сюрприза, организованным парнем, и заканчивая количеством эмоций от долгожданного воссоединения. Пит попал прямо в яблочко. А я, в свою очередь, медленно кивнула, подтверждая его догадку. Только вот чего я не ожидала, так это реакции, что последовала за этим. В один миг Питер что-то несвязно пробормотал себе под нос, резко опустился, упираясь локтями в колени, и обхватил ладонями голову, пропуская пальцы сквозь отросшие каштановые пряди. И это довольно внезапное действие заставило меня вздрогнуть, выпрямляя спину и слегка приподнимаясь на кровати. – Мистер Старк меня убьёт, – глухо выдохнул Питер, так и не поднимая головы, будто произносил это не для меня, а исключительно для самого себя. – Он меня просто уничтожит. Эти слова заставили меня нахмуриться ещё больше, ведь сказано это было не в шутку, а на полном серьёзе. Конечно, я прекрасно представляла, что начнётся, стоит Тони узнать обо всём, что произошло. А особенно учитывая то, что он просил нас обоих держаться подальше от проблем и беречь себя. Но, в то же время, я была уверена, что основная часть гнева мужчины будет направлена именно на уродов, из-за которых изначально и начался весь этот ад. Только вот Питер, судя по всему, так не считал, учитывая то, что в его голосе прозвучал настоящий ужас, словно он искренне боялся моего отца и того, что он может сделать по возвращению. – Тони будет в бешенстве, это факт, – произнесла я, видя настоящее отчаяние на лице парня. – Но он не… – Очень даже да, – снова выпалил Питер, даже не дослушав то, что я собиралась сказать, а затем снова повернулся в мою сторону. – Лиз, в тот вечер мистер Старк устроил серьёзный разговор со мной. А теперь получается так, что я его выслушал, покивал головой, а буквально на следующий день… Парень в очередной раз осёкся, явно не зная, как лучше сформулировать эту фразу. Ну а я, в первую очередь, сосредоточилась на факте их разговора с Тони. Я знала, что в ту ночь он столкнулся с Питом в коридоре, когда тот решил пойти ко мне. Но я не имела ни малейшего понятия, о чём именно они беседовали, хотя мысли на этот счёт у меня были. И я оказалась права. – …Заделал ребёнка его дочери, – протянула я, продолжая реплику парня и не ожидая, что она получится настолько прямолинейной. И это заставило Питера моментально округлить глаза, а сам он заметно опешил, явно не ожидая услышать от меня нечто подобное сейчас, когда мы только-только ступили на эту «территорию», наконец начав обсуждать всё произошедшее. И его реакция, а также общее осознание, как всё это выглядело со стороны, помогли мне понять, почему парню было страшно от того, какой может быть реакция Тони. По правде говоря, мне и самой стало не по себе, учитывая то, сколько раз мужчина повторял одну и ту же мантру, что нужно быть аккуратными и внимательными. Как и то, сколько раз просил нас не вляпаться в проблемы во время его отсутствия. А получилось так, что всего за пару месяцев мы наломали столько дров, что человек в здравом уме и представить не сможет. Что уж говорить про человека, который всё это время не мог следить за новостями. – Мне конец, – подвёл своеобразный итог парень, обречённо вскидывая руками. – Я не хочу оставлять тебя одну, но учитывая… Эти слова заставили меня довольно резко передёрнуться и стиснуть зубы, из-за чего Питер замялся, понимая, что его язык в очередной раз был быстрее мозга. – Чёрт, прости, – поспешил проговорить он и тут же пододвинулся ближе, пытаясь сократить расстояние между нами. – Я… я не должен так говорить. В какой-то момент после того, как Нед рассказал обо всём Питеру, мне показалось, что я начинаю постепенно мириться с вероятностью того, что мне придётся справляться со всем без парня. Эта противная мысль постоянно крутилась в голове, не давая покоя и уверяя меня в том, что Паркер уже не объявится, что он решит умыть руки и остаться не при делах. Но сейчас я понимала, что даже несмотря на своё состояние и атрофированные эмоции, мне всё же было страшно от одной лишь вероятности подобного. – Послушай, когда я сказал, что буду рядом и не брошу вас, – начал парень, а его голос в секунду изменился и стал ниже, – я был абсолютно серьёзен.   С этими словами он накрыл своей ладонью мою руку, слегка поджав губы, когда та непроизвольно дёрнулась, выдав моё внутреннее напряжение, которое я никак не могла контролировать. Любые касания всё ещё ощущались странно, особенно если они были хотя бы отчасти внезапными. И это мне не нравилось, особенно учитывая то, что касалось это и Питера в том числе. Он всегда был одним из тех, кто мог прикасаться ко мне в каком бы состоянии я не была. И чаще всего я действительно чувствовала облегчение и спокойствие, понимая, что рядом с ним я в безопасности и окружена заботой. Но сейчас всё было иначе. Возможно, причина заключалась ещё и в том, что в голосе Пита непроизвольно прозвучали нотки сомнения, которым не удалось проскочить мимо меня. И дело было не в том, что его могло снова заклинить. Нет, проблема заключалась в супергеройском альтер эго, которое никуда не денется из-за появления в нашей жизни ребёнка. Как никуда не денется и целое множество опасностей, в том числе и космических, что мы оба понимали. А это означало, что никто не сможет дать сто процентную гарантию того, что Пит вернётся с очередной миссии в целости и сохранности. – Пит… – довольно внезапно протянула я, поморщившись. Только вот продолжить эту фразу он мне не дал. – Нет, не начинай, – замотал головой парень, ещё сильнее сжимая мою руку. – Я и сам понимаю, что не могу разбрасываться подобными обещаниями после всего случившегося. И это меня гложет уже очень долгое время. На этих словах Питер сделал небольшую паузу и шумно выдохнул, словно собираясь с мыслями, прежде чем продолжить что-либо говорить. Эта тема была одних из болезненных. И несмотря на надобность, поднимали мы её отнюдь не часто, хотя прекрасно понимали, что оба размышляем об этом. А сейчас, по-видимому, было самое удачное время, чтобы наконец завести этот разговор и расставить все точки над «i», полностью избавившись от всей накопившейся недосказанности. – Я… именно из-за этого меня каждый раз мучила совесть, когда я начинал думать о будущем, – на одном дыхании всё же произнёс он. – В голове постоянно крутилась мысль, что я поступаю эгоистично, желая быть с тобой, но при этом подвергая тебя постоянным переживаниям и опасности. Паркер снова сделал небольшую паузу, позволяя этим словам осесть в моём разуме. А мои губы инстинктивно приоткрылись в порыве что-то ответить, только вот я вовремя остановила его, желая дослушать всё, что он хочет сказать. – И я никогда не мог сказать наверняка, насколько долго ты сможешь терпеть всё это. Терпеть меня, – нервно усмехнулся Питер, прочищая горло, а затем чуть тише добавил: – Да и не уверен, что в принципе смог бы тебя отпустить, даже если бы в один момент ты сказала, что с тебя довольно.  В этих словах прозвучали некие оттенки грусти. Даже, отчасти, безысходности. Сколько я знала Паркера, он всегда старался ставить интересы родных выше собственных. В том числе и тогда, когда нужно было чем-то жертвовать ради этого, будь то время или силы, или что-либо другое. И только в наших отношениях он, как будто вопреки своей привычке, позволял себе быть эгоистом. Он позволял себе хотеть меня рядом, несмотря ни на что. Иначе всё уже давным-давно бы закончилось ещё на этапе того, когда парень впервые осознал, что причиняет мне боль. Пит словно балансировал между страхом потерять и отчаянным желанием удержать, и именно это делало его признание таким хрупким и настоящим. – Ты заслуживаешь лучшего, – продолжил супергерой. – И в какой-то момент я испугался, что этот ребёнок лишит тебя свободы, словно ты окажешься связана со мной против воли и… – Никто меня ни к кому не привязывал и не принуждал принимать именно такое решение, – всё же перебила я его, не сдержавшись. – Напротив, мне было страшно, что именно ты станешь тем, у кого просто не останется выбора. Довольно длительное время в моей голове крутился вопрос: что именно щёлкнуло внутри меня, из-за чего мысль об аборте стала чуждой? Ещё не так давно я была готова лететь в больницу на самую раннюю консультацию, лишь бы побыстрее закрыть этот вопрос и продолжить жить дальше. Но затем ко мне вдруг пришло осознание, что я не смогла бы пойти на этот шаг даже в том случае, если бы Питер всё же не объявился или сказал бы, что не хочет становиться отцом. Сложно сказать, было ли дело в образовавшейся привязанности после стольких происшествий, которые мы оба пережили, или же в гормонах, а может и в том, и в другом одновременно. Но факт оставался фактом. – Выбор у меня есть, и он очевиден, – с небольшим смешком произнёс Питер, в очередной раз сжимая мою руку. – Помнишь, когда мы… когда пошли к… к Мэй. Это имя еле слышно сорвалось с губ парня, а его лицо вмиг исказилось от боли, словно само воспоминание обожгло изнутри, напомнив о том, что не даёт ему покоя ни днём, ни ночью. Он отвёл взгляд и сжал губы в тонкую линию, стараясь взять себя в руки, и я видела, насколько тяжело ему это давалось. На мгновение между нами повисла тяжёлая, почти осязаемая тишина. В ней не было ни звуков, ни движений. Только напряжённое дыхание и то, как Питер невольно провёл пальцами по моему запястью, будто ища опору. – Тогда она отшутилась, что из нас выйдут чудесные родители, увидев, как мы возимся с Морган и Экстоном, – всё-таки продолжил он, найдя в себе силы говорить дальше, а на мгновение на его губах даже появилась слабая улыбка. – И мы с тобой никогда не возвращались к её словам, но эта мысль довольно прочно засела в моей голове. Тот момент я помнила настолько отчётливо, будто это было буквально вчера, а не несколько месяцев назад. Тогда Мэй не просто пошутила, как мы с Питом периодически делали между собой. Нет, в её голосе была слышна мечтательность вперемешку с некой уверенностью. И именно это смогло одновременно напугать и заставить призадуматься. И, возможно, мы всё-таки решились бы обсудить это, если бы не нападение Носорога, случившееся всего через пару часов после встречи с Мэй. Но даже банальный факт того, что Питер не пропустил её слова мимо ушей, а всё же прокручивал их в своей голове, заставил приятное тепло разлиться внутри меня. – Наверное, именно тогда я впервые полноценно осознал, что хотел бы когда-нибудь в далёком будущем так возиться уже с нашими детьми, – подвёл некий итог парень, а его плечи слегка дёрнулись. – Но, по правде говоря, мне вообще долгое время казалось, что это будет для меня чем-то невозможным на… на биологическом уровне. В голосе Питера на секунду проскочила какая-то странная нотка. Словно ему было стыдно выдавить из себя это признание. Или, быть может, ему просто было неловко из-за того, что он не сделал этого раньше. В конце концов, этот вопрос касался нашего совместного будущего. Только вот для меня это не стало какой-то неожиданностью. Подобная мысль пару раз проскакивала и у меня, но каждый раз я отмахивалась, напоминая себе, что думать об этом ещё слишком рано. Организм Питера претерпел сильные изменения в тот момент, когда его укусил паук. Что-то из этого он уже успел изучить, что-то только предполагал, а что-то всё ещё оставалось загадкой даже для него самого. – Очевидно, что мутации такого рода могут влиять буквально на всё, поэтому вероятность бесплодия я никогда не мог отрицать, – тихо добавил он, словно пытаясь оправдаться. – Но сейчас я уже задумался, что, возможно, всё оказалось даже с точностью до наоборот. С этими словами Питер немного поморщился, а до меня сразу дошло, что именно он имел ввиду. – Ну, на одно твои способности точно повлияли, – произнесла я, нервно усмехнувшись, а брови Питера слегка свелись к переносице. – Иначе бы эта беременность закончилась едва успев начаться.  Я уже не могла сказать наверняка, сколько раз успела пройтись по тонкому лезвию ножа. И каждый раз мне удавалось избежать каких-либо страшных последствий, что удивляло и врачей в том числе. И после всего, что случилось в П.И.Ре, эта теория подкрепилась ещё больше. Удивительно, как тело, измученное стрессом, переутомлением и болью, всё ещё способно держаться, будто внутри него существует некий запас прочности, не поддающийся объяснению. Большинство показателей оставались в норме, что было абсолютно поразительно. – Ты думаешь, что… – осторожно протянул Питер, а его взгляд тут же упал на мой живот. – Иного объяснения у меня нет, – поспешила ответить я, пожимая плечами. – Как и у врачей, для которых я сейчас отчасти являюсь лабораторным экземпляром. Это была одна из причин, почему я хотела уехать из больницы как можно скорее. То количество различных специалистов, которые успели побывать в этой палате, было просто фантастическим. Изначально мне казалось, что это необходимо для диагностики и построения плана лечения, однако со временем до меня начало доходить, что большинству из них было банально интересно изучить то, что происходит с моим организмом. Или, скорее, организмом внутри меня. И в какой-то момент, когда мне стало лучше, врачи даже предложили провести расширенное обследование, чтобы окончательно разобраться во всём и понять, какие именно генетические изменения претерпел ребёнок, ведь самые базовые анализы не показывают каких-либо отклонений. Только вот это предложение было встречено моментальным отказом. Отчасти из-за моего психологического состояния и желания, чтобы меня оставили в покое. А отчасти из-за страха, что из нас сделают лабораторных крыс, а результаты этого обследования чуть позже попадут в плохие руки. Этого я допустить не могла. А доверия, после всего случившегося, к окружающим людям у меня практически не осталось. – Ничего конкретного ещё… – продолжила я, чувствуя, как голос сам невольно понизился, – ещё никто не знает. И именно это пугало больше всего. Неведение. Осознание того, что внутри тебя происходит нечто, что не вписывается в привычные схемы, но от этого «нечто» теперь зависит не только твоя жизнь, а ещё одна – крошечная и беззащитная. До произошедшего в П.И.Ре я не сильно задумывалась об этом. Но теперь, оказавшись в больнице и проведя столько времени в раздумьях, эта мысль уже не покидала меня. – Мы разберёмся с этим, – заверил меня Питер, однако голос его был столь же тихим, как и мой, будто он боялся, что резкость может нарушить хрупкое равновесие между нами. – Сейчас ведь… сейчас всё хорошо? Это был тот вопрос, на который я и сама не могла дать однозначного ответа. Мне всё ещё было больно. Во всех смыслах. Ушибы продолжали ныть, пускай уже и не беспокоили настолько сильно, как раньше. Порезы и рассечения заживали хорошо, но давали о себе знать при определённых движениях, а также противно зудили. Да и живот периодически болезненно тянуло, из-за чего несколько раз мне даже казалось, что гипертонус может в очередной раз повториться. Но каждый раз обходилось. И вопреки стараниям друзей и врачей, психологически я всё ещё находилась почти в такой же дыре, как и в первые несколько дней пребывания здесь. Да, мне стало немного лучше, я уже могла говорить и вести полноценный диалог с другими людьми. Но я знала, что это лишь малая часть из того, что мне ещё нужно привести в порядок. И мне очень хотелось верить, что я встала на правильный путь, не оттолкнув Питера и позволив себе немного открыться перед ним. – Нед меня здорово напугал, – решил добавить Питер, понимая, что я не торопилась с ответом. – И я пытаюсь понять, что… – Что со мной там случилось? – закончила я вопрос парня. – Тоже самое я ведь могу сказать и про тебя. Я вообще ничего не знаю о том дне. Эта фраза довольно отчаянно сорвалась с моих губ, причём произошло это настолько быстро, что осознала я это только через несколько секунд. То, что случилось одиннадцать дней назад всё ещё было покрыто туманом тайны. Я примерно знала о последствиях и масштабах, видела некоторые кадры с мест происшествия по телевидению, но неотвеченных вопросов всё ещё было просто неадекватно много. И это не давало мне покоя. Мне хотелось знать, почему всё случилось именно так. Почему мы оказались втянуты в то, чего никто из нас не заслуживал. Хотелось понять, что именно привело к этому, знать подробности. Эти мысли преследовали меня постоянно, будто внутренний голос требовал объяснений. Мозг отчаянно пытался выстроить причинно-следственные связи, восстановить смысл происходящего, словно это могло вернуть ощущение контроля и убедить, что всё случившееся имело хоть какое-то оправдание. Что весь этот кошмар не был напрасным. Я понимала, что мне будет плохо от этого разговора. Понимала, что часть меня абсолютно не была готова вновь окунуться в это дерьмо и узнать то, что, возможно, мне знать вообще не стоит. И, судя по всему, касалось это и Питера, учитывая то, как буквально в мгновение окаменело его тело. Он ещё несколько секунд просидел молча, а его дыхание стало громче и тяжелее. И в какой-то момент супергерой всё же смог приоткрыть рот, порываясь что-то сказать, только вот почти моментально чертыхнулся и отвёл взгляд в сторону. – Нет, Лиз, я не могу, – сквозь стиснутые зубы произнёс парень, замотав головой. – Я не хочу больше возвращаться к этому, вновь и вновь переживая этот кошмар. – Но мы, чёрт возьми, и так переживаем его каждый божий день, – тут же парировала я, а затем довольно резко вырвала свою ладонь из хватки Питера. – Разве это не так? Вопрос этот был чисто риторическим. Я прекрасно знала, что всё это продолжает разрывать Пита не меньше, чем меня. Только вот реагировали мы на это по-разному. В то время, как он пытался сбежать от этих чувств и мыслей, я просто варилась в них, словно приняв безысходность и невозможность избавиться от этого. Мне хотелось поставить точку, забыть обо всём и двигаться дальше. Но каждый день, когда мне казалось, что я становлюсь на шаг ближе к этому, случалось что-то, что перечёркивало всё и возвращало в исходную позицию. Я ужасно устала от того, что периодически начинала чувствовать запах гари, пыли и крови в воздухе. Устала от того, что иногда моё зрение играло со мной злую шутку с наступлением темноты, заменяя вид комнаты на грёбаный завал. Этому нужно было положить конец. Только вот Питер не торопился что-либо делать, продолжая сидеть в молчании и явно не намереваясь что-либо говорить. Его взгляд изменился. То спокойствие, которого ему всё же удалось добиться рядом со мной, в момент сошло на нет, пробудив в нём то, что он так активно пытался подавить. И это отчётливо дало понять, что добиться чего-то от парня так и не выйдет. – Ясно, – на выдохе произнесла я, слегка вскинув руки, а затем, после недолгой паузы, добавила: – Я не буду… – Какая-то часть меня будто так и не смогла выбраться с той базы, – неожиданно, но при этом еле слышно сказал Паркер, а его губы образовали одну сплошную линию. – И я… мне тяжело жить с понимаем, что те ублюдки оказались в П.И.Ре из-за меня. Кувалда отправил их туда, чтобы поиздеваться надо мной. Заставить страдать, понимая, что вас убьют, а я ничего не смогу с этим сделать. Перед моими глазами в ту же секунду снова появились лица подставных грузчиков, причём настолько чётко, будто они действительно находились здесь, в палате, совсем рядом со мной. Это вынудило меня инстинктивно отклониться назад, словно это могло помочь отдалиться от этих фантомов. Только вот для Питера это выглядело так, будто отдалиться я пыталась именно от него. Его взгляд сразу стал настороженным, почти растерянным, и в нём мелькнуло что-то болезненное. А буквально через секунду парень посмотрел в сторону и слегка опустил плечи, словно внутри него что-то надломилось. На его скулах дрогнули мышцы, а на лице можно было заметить лишь усталость и тихое отчаяние, вперемешку со злостью то ли на себя, то ли на всю ситуацию в целом. – Их бы там не оказалось, если бы я не сунулся в грёбаный лес. Если бы не пошёл на поводу у этого ублюдка и не оказался на базе, где он меня ждал, – продолжил Паркер. – И Хэппи… На этом имени его голос дрогнул, а продолжить он уже не смог, поморщившись так, будто каждое сказанное слово причиняло ему физическую боль. Он наверняка знал, что именно стало причиной смерти мужчины. С ним не могли не поделиться итогами экспертизы, в которой чётко дали понять, что смерть была насильственной, в отличии от Мэй. И это позволяло сделать определённые выводы о том, что случилось в П.И.Ре. Только вот Питер не знал деталей. Их почти никто не знал, кроме Эм-Джей, с которой я смогла частично поделиться этим. – Хэппи спас меня, – довольно резко сказала я, вынуждая Пита вновь поднять свой взгляд на меня. – Если бы… если бы не он, то меня… И теперь была уже моя очередь запнуться, до боли прикусив язык. Это было одно из откровений, которым я не могла поделиться ни с кем, как бы сильно я не заставляла себя это сделать. Мне словно было стыдно признаться, что именно происходило и к чему всё шло в тот момент, когда меня прижали к стене. И каждый раз, стоило мне подумать об этом, к горлу тут же подступала волна тошноты, а внутри поднималась паника. Казалось, что я телепортировалась в тот момент, снова оказываясь в ловушке, из которой самостоятельно выбраться у меня бы не получилось. И мои слова заставили Питера с силой сжать зубы, из-за чего на его скулах проступили напряжённые линии. Взгляд потемнел, стал тяжёлым и почти нечитаемым. Казалось, он буквально борется с самим собой. Только вот он, конечно, не понял, что я имела в виду. Любой бы решил, что я говорю о смерти, о том, что могла погибнуть. Но дело было совсем не в этом. И я не могла найти в себе силы, чтобы признаться в том, что в действительно со мной собирались сделать. – Он знал, что его убьют, если он попытается защитить меня, – глухо продолжила я, слегка вздрогнув из-за ощущения тревоги, которая начала пульсировать по всему телу. – И всё равно бросился на боевика. Мне казалось, будто каждое слово режет изнутри, но остановиться я не могла. Хотелось, чтобы Питер понял: Хэппи не погиб зря. Он боролся до самого конца, до последнего вдоха. Боролся за то, чтобы я выжила. Чтобы сейчас могла говорить с Питером. И это осознание заставило его рвано вдохнуть, а буквально через секунду из парня вырвался какой-то невнятный звук, из-за чего он прикрыл ладонями своё лицо, опустив голову так низко, что пряди волос соскользнули вперёд и закрыли часть щёк. Его пальцы побелели от напряжения, а дыхание становилось всё более прерывистым, будто он едва сдерживал слёзы. И мне хотелось бы тоже выплеснуть всю накопившуюся боль и злость. Хотелось заплакать и наконец получить долгожданное облегчение, только вот все эти эмоции продолжали биться о невидимый барьер, не имея возможности выйти наружу. – Это должен был сделать я, – приглушённо пробормотал Питер, а затем довольно резко убрал руки от лица, вскакивая с кровати. – Я должен был быть на месте Хэппи. Он говорил негромко, но каждое слово звучало как приговор самому себе. Приговор, который он будет нести до конца дней, постоянно напоминая себе о том, что не сделал и не смог предотвратить. Даже, если остановить то, что произошло, было невозможно. – Это я поклялся защищать тебя, а не он! – продолжил Питер, немного повысив голос, и со всей силы ткнул себя в грудь пальцем. – Я должен был защитить всех вас, а в итоге облажался, не сумев ни уберечь родных, ни убить того, кто всё это устроил. Паркер буквально горел изнутри. По нему было видно, что за все прошедшие дни с момента трагедии он так и не смог даже совсем чуть-чуть отпустить ситуацию и смириться. И я прекрасно понимала, что сейчас именно я стала катализатором этого взрыва у него. Что это я выбила его из равновесия, заведя разговор о случившемся. Поэтому я знала, что именно я и должна всё исправить, но подходящие слова совершенно не лезли в голову. Я абсолютно не знала, что ответить Питу, ведь понимала причину его самобичевания, как понимала и то, что чувствовала бы абсолютно тоже самое, окажись на его месте. Чёрт возьми, я даже и без этого чувствовала себя отвратительно, каждый раз напоминая себе, что моя собственная жизнь дана мне ценой жизни Хэппи.  Но в этой ситуации всё же было то, что могло заставить Питера почувствовать себя немного лучше. Одно простое напоминание. – Но ты ведь всё же спас меня, – тихонько произнесла я, вынуждая Питера на секунду застыть, из-за чего показалось, что он действительно совершенно забыл об этом. – Тогда, в П.И.Ре. Ты поймал меня в последний момент и не дал провалиться вниз, под завалы. И спас ты не только меня, но и нашего ребёнка. Я успел. Именно это сказал Питер в тот момент, когда вытянул меня наверх. И я видела облегчение на его лице, появившееся в тот момент, когда он полноценно взглянул на меня. Словно только тогда до него всё же дошло, что я действительно была жива. Вот и сейчас, в очередной раз мысленно вернувшись именно в тот конкретный момент, тело Питера совсем немного расслабилось, а его взгляд уже в который раз опустился на мою руку, что на каком-то интуитивном уровне легла на живот. Ещё всего несколько недель назад я и подумать не могла, что ребёнок станет якорем, который будет помогать нам удержаться в реальности и окончательно не потерять себя. Это была новая ответственность, новый смысл, за который ухватился Питер, прекрасно понимая, что только это сейчас может помочь ему окончательно не потерять себя. И мне становилось не по себе от одной лишь мысли, что бы с ним случилось, если бы и меня не стало в тот злосчастный день. Если бы он прилетел и узнал, что никто из нас не пережил эту резню: ни Хэппи, ни Мэй, ни я. Это бы просто свело его с ума. И именно это осознание напоминало мне, что я всё ещё нужна Питу. Иначе этот болван действительно погубит себя. – Да, но… – хотел было как-то возразить Питер, словно предпринимая последнюю отчаянную попытку остаться на этой тропе самобичевания. Но сделать ему я этого не дала. – Нет, Питер, ты спас нас, – сделала я акцент на последнем слове, слегка выпрямляясь и откидывая одеяло в сторону, чтобы ненадолго встать на ноги. – И теперь нам нужно… Только вот закончить эту фразу у меня не получилось. Одно моё резкое движение тут же отозвалось в ноге острой, пронзающей болью, заставив меня скривиться и тихо зашипеть. Ну а Питер в ту же секунду рванул ко мне, пробормотав себе что-то под нос. Его руки почти сразу коснулись моих плеч, но движение это было осторожным, будто он боялся причинить ещё больше боли. – Теперь нужно отдохнуть, – парень продолжил мою фразу, помогая мне улечься обратно. – А ещё подумать, что нам делать завтра, учитывая то, что тебя, судя по всему, выписывают. И уже сейчас была моя очередь застыть, совершенно забыв об этом довольно важном факте. Я сама стала инициатором выписки, понимая, что просто не могу находиться здесь ещё дольше. И Анна подлила масла в огонь, убедив меня, что в их семье найдётся место, чтобы ненадолго принять меня. Больше всего мне не хотелось становиться для кого-то обузой, а именно ей я и буду в ближайшие две недели, если следовать рекомендациям врачей и соблюдать постельный режим. Но крёстная настаивала, что это не будет проблемой, что она действительно хочет помочь, ведь это – самое малое, что она может сделать в сложившейся ситуации. И я ей поверила, всё же приняв это предложение. Но потом появился Питер, которого я совершенно не ожидала увидеть ни сегодня, ни даже в ближайшем будущем. И уже сейчас я находилась в растерянности, не зная, что делать. – Кто-то допустил ошибку в базе данных, поэтому в регистрации мне сказали, что тебя уже успели выписать, – аккуратно пояснил Питер, что наконец объясняло то, почему он так внезапно влетел в палату. – Но врач сказал, что… что ты запросила выписку на завтра, и что тебя кто-то заберёт. Он на мгновение замолчал, будто подбирая слова, а я прикрыла глаза и тихонько выругалась себе под нос. Смысла ломать комедию не было. – Вот я и хотел узна… – Осборны, – довольно резко выпалила я, из-за чего Паркер замолчал, а его глаза округлились. – Меня должны были забрать Осборны. В палате тут же повисла довольно гнетущая тишина. Питер продолжал стоять рядом со мной, совершенно не двигаясь, однако его взгляд заметался сначала по моему лицу, а уже через несколько секунд он отвёл его чуть в сторону. Я знала, что эта новость его не обрадует. И дело не в его отношении к Осборнам, ведь, в целом, оно всегда было нейтральным. Дело было в том, что он всё ещё не отошёл от ситуации с Гарри, которую я хоть и прояснила, но она наверняка оставила неприятный осадок, который сможет исчезнуть только после того, как парни нормально поговорят между собой и во всём разберутся. – Осбо… – попытался всё же повторить Паркер, однако запнулся и мотнул головой, отгоняя лишние мысли. – Почему… с чего вдруг они? – Крёстная, – коротко пояснила я, пожимая плечами. – Она… всё ещё чувствует вину за прошлое и таким способ хочет искупить её. А затем, стараясь не выдерживать слишком долгой паузы, я добавила: – Я могу поговорить с ней. Может и тебя они смогут… – Нет, – довольно внезапно выпалил Питер, слегка отпрянув назад. – Нет, Лиз, так не пойдёт. Я для них никто, а одну тебя я не отпущу после всего случившегося, так ещё и когда ты в таком состоянии. С этими словами он обвёл меня рукой, будто я была какой-то немощной и всё ещё находилась на грани смерти. – Надо… надо придумать что-то другое, – продолжил парень, запуская пятерню в свои волосы. – Может… – Пит, у нас нет других вариантов, – вскинула я руками. – Наш дом всё ещё опечатан, а счета сейчас все заблокированы, так что снять что-то не получится. Ещё в первые несколько дней адвокаты обрадовали меня чудесной новостью, что все деньги, принадлежащие моей семье, будут нам недоступны до того, как расследование убедится, что заработаны они были не посредствам связей с террористами. И если поначалу казалось, что это займёт совсем немного времени, то спустя одиннадцать дней я уже смирилась с тем фактом, что увидим мы их ещё не скоро. – Значит я найду работу! – выпалил Паркер. – Я буду работать день и ночь, если потребуется, но одну тебя я к ним не отпущу. Я прекрасно понимала, что примерно такой и будет реакция парня. Что он не захочет, чтобы я находилась с какими-то посторонними для него людьми. Только вот Пит упускал один важный фактор. – Так а до этого нам что делать? – поражённо спросила я. – Куда нам идти сейчас? Я всё ещё считала, что будет неправильно соглашаться на предложение наших друзей перекантоваться у кого-то из них. В отличии от Осборнов, у ребят не было своей личной охраны, как и защищённого дома. И от этого ситуация казалась безвыходной. Только вот лицо Питера слегка переменилось, будто в его голове только что созрела какая-то мысль. – Погоди, это сколько дней уже длится вся эта возня с домой? – спросил он, нахмурившись. – Насколько я знаю, Контроль последствий нагрянул почти сразу после того, как ты улетел оттуда, – слегка неуверенно протянула я. – Ну, то есть, одиннадцать дней назад. И Питеру этого подтверждения было достаточно. Он медленно повернулся в сторону окна, немного задумчиво посмотрев на него, из-за чего я нахмурилась, с некой опаской проследив за его взглядом в темноту ночи. А затем, не поворачивая ко мне головы, спросил: – Мистер Мёрдок был сильно зол из-за моих недавних действий?

***

– То есть вы хотите сказать, что всё это – нормально? – раздражённо воскликнул Паркер, указывая рукой на дверь. – Я такого не говорила, Питер, – поспешила парировать Кирстен, замотав головой. – Я лишь сказала, что это было ожидаемо, и именно поэтому мы вам сразу сказали, чтобы вы ничего не предпринимали без нашего ведома и присутствия.  Она говорила ровно и чётко, стараясь передать хоть часть уверенности и спокойствия нам, только вот попытку эту особо удачной назвать нельзя. На протяжении всего этого разговора я молча сидела на диване, продолжая держать руки у своих болезненно пульсирующих висков. Каждый новый звук будто отдавался эхом где-то глубоко внутри черепа, из-за чего хотелось, чтобы они оба просто замолчали хотя бы на минуту и дали возможность собраться с мыслями, но никто не собирался этого делать. Питер стоял посреди комнаты, не сводя с адвоката взгляда, и от его позы исходила ощутимая нервозность. Его плечи были напряжены, пальцы сжаты в кулаки, а в глазах отражалось раздражение, смешанное с усталостью. – Мы найдём того, кто слил информацию про выписку, – всё так же спокойно продолжила Кирстен, бросив быстрый взгляд сначала на свой телефон, а потом на меня. – И мы попробуем сгладить углы, но надо быть готовыми к тому, что в один момент всё не закончится. Ты, Питер, должен это понимать как никто другой. Проблема преследования со стороны как СМИ, так и обычных людей не была новой для моей семьи. С этим все мы, так или иначе, сталкивались с завидной периодичностью. Только сейчас всё ощущалось немного иначе. Я ещё долго не забуду то ощущение, что проснулось внутри меня, стоило нам перешагнуть порог больницы и увидеть целый рой людей снаружи, дожидавшихся нашего с Питером появления. Там были все: репортёры с микрофонами, операторы с камерами, онлайн-журналисты, блогеры и просто случайные прохожие, которые решили стать свидетелями чужой драмы. Наше молчание на протяжении последних дней сделало своё дело. Всем было интересно узнать подробности, как и хотелось поговорить с теми, кто смог пережить весь случившийся кошмар, увидев всё своими собственными глазами. Но были и другие. Те, кто считали нас виновными. Кто впитали весь яд, который Джеймсон и подобные ему выливали на страницы газет и экраны, и теперь искали способ отдать его обратно. В их криках слышалась не просто злость, а жажда наказания. И более удачного момента для этого у них просто не могло быть. Когда ещё им представился бы шанс застать и Питера, и меня одновременно в такой открытой и уязвимой позиции, без возможности скрыться или сказать хотя бы слово без свидетелей. Снаружи гремели вспышки камер, кто-то выкрикивал вопросы, кто-то оскорбления. Воздух был густой от гулких голосов и напряжения, и мне казалось, что каждый шаг вперёд становится всё труднее. Но не это было самым ужасным. Нет, самое отвратительное началось тогда, когда из-за окружающего нас гула моё дыхание внезапно стало перехватывать, и я ничего не успела понять, как вдруг снова оказалась в П.И.Ре, а вместо криков толпы в моих ушах стали раздаваться крики людей, оказавшихся под завалами. Всё моё тело тогда сковал ужас. Мне хотелось кричать, хотелось выбраться из этой западни, чтобы этот кошмар закончился. Но этого не происходило. И я не знаю, сколько времени я пребывала там, в этой созданной моим мозгом иллюзии, но в себя я относительно пришла только тогда, когда мы каким-то образом оказались в машине. Сложно сказать, что бы случилось, не окажись рядом Питера. Я не была уверена, что вообще могла стоять на ногах в тот момент, ну а судя по тому, как начал паниковать парень, его эта ситуация не на шутку встряхнула. – Скоро должен приехать Мэтт, – снова донёсся до меня голос Кирстен, возвращая меня в реальность. – Он привезёт кое-какие документы на подпись и лично обсудит с вами всё произошедшее. А пока – оставайтесь в доме, не высовывайтесь никуда и помните, что в мастерской даже духа вашего быть не должно. Вопрос с домом решился проще, чем я полагала. И в этом нам здорово помогли ФБР, договариваться с которыми действительно гораздо проще, чем с Контролем последствий. Жилую часть действительно не имели права удерживать опечатанной, учитывая то, что все необходимые обыски здесь уже были проведены. Но с мастерской было иначе. Эта территория до сих пор являлась предметом споров у федералов. В Контроле последствий всё ещё настаивали, что абсолютно вся информация, хранящаяся в системе, должна быть предоставлена им. Но Мёрдок с Макдаффи продолжали настаивать на том, что там хранится информация, принадлежащая непосредственно Тони и не имеющая к делу никакого отношения. А это означало, что опечатано это помещение будет как минимум до того момента, пока этот вопрос не будет окончательно разрешён. И либо адвокатам удастся вырулить всё в нашу пользу, либо конфликт разгорится ещё сильнее, ведь к большей части данных не имел доступ никто, кроме самого Тони. Тони, которого сейчас рядом нет, чтобы помочь. – Я буду на связи, – добавила женщина, бросив на свои наручные часы ещё один быстрый взгляд. – А пока отдохните, вам обоим это сейчас необходимо. И я, и Питер действительно выглядели просто отвратительно. На наших лицах отчётливо читалась бесконечная усталость. Хотя, это ещё слабо сказано. Мы оба были абсолютно истощены. Последние несколько дней Пит снова провёл без сна, находясь за пределами больницы после своей неожиданной выписки. И общее переутомление прекрасно дополняли остаточные следы после битвы, которые пускай уже практически залечились, но различить их всё ещё было возможно. Конечно, лицо парня уже не выглядело столь ужасающе, как во время нашей встречи в П.И.Ре. Та картинка навсегда отпечаталась в моей памяти: испачканная кровью и грязью кожа, разбитый вдребезги нос, багрового цвета белки глаз, сосуды в которых полопались. И я, думаю, выглядела отнюдь не лучше. Что тогда, что сейчас. Поэтому Кирстен была права. Нам действительно было необходимо провести хотя бы немного времени в спокойствии собственного дома, которого мне так не хватало все эти дни, проведённые в больничных стенах. – Спасибо, – коротко ответил Питер, а затем кивнул мне, прошептав, что сейчас вернётся, а сам пошёл проводить женщину. И сейчас, оставшись наедине с собой в гостиной, я наконец выдохнула, проводя ладонями по лицу и аккуратно приглаживая растрепавшиеся волосы. Мне хотелось почувствовать облегчение от понимания того, что я наконец была дома, в безопасности. Что всё уже позади и теперь остаётся лишь научиться жить дальше, перестав зацикливаться на случившейся трагедии. Но что-то всё равно было не так. Внутри меня продолжал сидеть противный дискомфорт, будто я находилась не в моём родительском доме, а у кого-то в гостях. И ответ нашёлся быстро. Именно родителей мне и не хватало. Мне хотелось снова увидеть Пеппер с Тони. Обнять их и разделить горе, послушать совет и убеждение, что мы со всем справимся, что сделаем это вместе. Хотелось обнять брата и сестру. Снова услышать их задорные крики либо из спальни, либо со двора, где они постоянно играли с наступлением весны. И этот список можно было продолжать до бесконечности, однако большую часть пунктов из него восполнить уже никогда не получится. Уж точно не после того, как мы потеряли нескольких столь значимых и важных для нас людей. – Если хочешь, я могу поднять тебя наверх, – внезапно раздался голос Питера позади меня, вынуждая слегка вздрогнуть от испуга. Я довольно резко обернулась, и только тогда до меня дошло, что именно сказал парень. – Нет, я… – слегка замялась я, окинув быстрым взглядом гостиную. – Я побуду здесь. Всё равно к нам ещё приедут, поэтому придётся снова спускаться. Возражать Питер не стал. Вместо этого он коротко промычал, обходя диван и останавливаясь буквально в паре метров от меня, а его взгляд тут же просканировал моё лицо. – Прости, – довольно неожиданно выдал Паркер, вынуждая меня нахмуриться. – Это я навёл шуму в приёмном покое и привлёк к нам лишнее внимание. Мне… мне не стоило так кричать там. И эта фраза стала для меня своеобразным триггером. – Господи, да прекрати! – тут же раздражённо и даже с ноткой злости выпалила я. – Сколько можно брать на себя ответственность буквально за всё?  Это была наша с ним общая черта. И я совру, если скажу, что она не раздражала. Мои слова сейчас были несправедливыми, ведь абсолютно так же поступала и я, отмахиваясь от любого, кто говорил мне, что я не права. И я знала, что не должна быть столь резкой, частично выплёскивая раздражение на парня. Но ничего поделать не могла. Меня очень злила вся произошедшая ситуация. Но не потому, что все те люди там собрались, а из-за того, как повела себя моя психика, сдав в самый неподходящий момент. Я прекрасно понимала, что подобные эпизоды будут продолжаться. Они никуда не денутся, если не прорабатывать проблему и не лечиться. И в следующий раз такое может случиться в уже более неподходящий момент, когда я буду одна или когда мне нужно будет держать себя в руках. Именно эта неспособность контролировать свои действия меня одновременно пугала и злила. Ну а ответить что-либо Питер не смог, просто поджав губы и тяжело вздохнув, проводя рукой по лицу. Но буквально через секунду он как-то непонятно поморщился, словно его настигла какая-то мысль или просто внезапное отвращение. – Я пойду приведу себя в порядок, – монотонным голосом сказал супергерой.  И больше ничего не добавив, он зашагал в сторону ванны, из-за чего в гостиной повисла гнетущая тишина, в которой было слышно только то, как Питер открыл дверь, а буквально через несколько секунд зашумела вода из-под крана. Судя по всему, Пит решил не закрываться. То ли не желая оказываться в полностью замкнутом пространстве, то ли боясь задуматься и не услышать что-то. Первые несколько минут я сидела абсолютно неподвижно, вслушиваясь в журчание воды. А затем я просто запрокинула голову вверх, чувствуя болезненное натяжение в шее в области пореза. Это было отнюдь не самое приятное чувство, которое становилось всё хуже с каждой секундой. Но я и не думала возвращаться в прежнее положение, продолжая фокусироваться на этой боли. Именно она становилась самым ярким индикатором, что я всё ещё была жива и могла чувствовать хоть что-то. А конкретно этого мне и не хватало из-за других атрофированных чувств. Мне не хотелось делать себе больно. Хотелось просто концентрироваться хоть на каком-то ощущении. Только вот в какой-то момент ко мне всё же пришло осознание того, насколько всё это неправильно. Насколько нездоровым было само стремление заставлять себя терпеть боль только ради того, чтобы почувствовать себя настоящей, а не каким-то грёбаным роботом, который просто выполняет функции, не чувствуя ничего. Эта мысль будто обожгла изнутри и заставила меня довольно резко выпрямить шею. Я инстинктивно приложила ладонь к горячему участку кожи, ощутив под пальцами тонкую линию пореза, которая неприятно зудела. Мне было просто необходимо научиться восполнять эту потребность другими способами. Через разговоры, через прикосновения, ощущавшиеся сейчас чересчур странно. Для этого у меня был как минимум Питер, который отчаянно нуждался в абсолютно том же. Эта мысль оказалась настолько отчётливой, что я машинально обернулась назад, а буквально через секунду из ванны послышался какой-то приглушённый грохот, словно парень уронил что-то в раковину. Вода продолжала всё так же шуметь, но больше никаких подозрительных звуков мне услышать не удалось. И какая-то невидимая сила, ещё до того, как я успела это осознать, заставила меня аккуратно встать на ноги и неспешно зашагать в ту сторону, куда ушёл Питер. Расстояние до ванны было небольшим, поэтому даже хромая и стараясь не переусердствовать уже в скором времени я оказалась рядом с открытой нараспашку дверью, открывавшей вид на Питера. Парень стоял у раковины, опёршись ладонями о края и чуть наклонившись вперёд. Голова его была опущена, а отросшие пряди волос падали на лицо, полностью скрывая глаза в отражении зеркала, находившегося перед ним. Вода продолжала течь, создавая ровный, почти гипнотический шум, но Питер не двигался, словно окаменел. В один момент мне даже показалось, что он не дышит, из-за чего, отчасти, Пит выглядел словно застывшая восковая фигура, однако через секунду его пальцы сильнее впились в керамику так, что суставы побелели, и это едва уловимое движение разрушило иллюзию неподвижности. Я сделала осторожный шаг ближе, чтобы не спугнуть этот хрупкий момент, и почувствовала, как холод пола под босыми ступнями усилил дрожь, а Питер тут же приподнял голову. И в этот же момент я заметила кровоточащий порез на его лице, оставленный лезвием бритвы. Капля крови медленно скатилась вниз по его подбородку и упала в раковину, мгновенно растворившись в потоке воды. Она оставила за собой едва заметную алую полоску, и от этого зрелища что-то болезненно сжалось у меня внутри. Кровь никогда не пугала меня. Уж точно не после десятков, если не сотен случаев, когда мне приходилось видеть её на Питере после очередного патруля либо стычки с уголовниками на улицах. Но после Сары всё изменилось. А сейчас это стало только хуже, из-за чего несколько раз в больнице мне не на шутку становилось плохо во время перевязки, стоило мне увидеть пропитавшийся кровью бинт, который с меня снимала медсестра. Поэтому сейчас мне пришлось приложить немало усилий, чтобы взять себя в руки и успокоиться, а затем сделать ещё несколько уже неуверенных шагов вперёд. И в этот же момент я словила на себе взгляд Питера в отражении, а в его выражении лица я снова заметила отчаяние. Оно было почти физически ощутимым, как будто тянуло вниз, вытягивая из него все силы. Глаза супергероя казались потускневшими, лишёнными обычного живого блеска, и в них читалось столько боли и усталости, что я на секунду забыла, как дышать. Он будто не видел меня, а смотрел сквозь, на что-то далёкое и недостижимое, за пределами этого мгновения. Ну а я, в свою очередь, сделала глубокий вдох и подошла к стиральной машине, на которой стояла небольшая коробочка с сухими салфетками. Одним резким движением я достала оттуда сразу несколько штук, вновь повернувшись к парню и подойдя почти вплотную. От Питера исходило тепло, смешанное с еле уловимым запахом мыла и влажного воздуха, а в зеркале его отражение всё так же казалось каким-то неестественно неподвижным. Я встала сбоку и слегка неуверенно коснулась его подбородка кончиками пальцев, заставляя голову чуть повернуться в мою сторону, а затем промокнула кровь, осторожно прижимая салфетку к порезу. Питер вздрогнул, будто от неожиданности, но не отстранился. – Не двигайся, – произнесла я тихо, почти шёпотом. Он послушно замер, и в этой покорной неподвижности было что-то странно трогательное. На секунду всё вокруг исчезло: шум воды, слабый запах железа, дрожь в моих руках. Остались только его кожа, едва ощутимое дыхание и тихий стук моего сердца, который будто отдавался где-то у висков. Я убрала салфетку и, не сказав ни слова, потянулась к лежавшему в раковине станку, который, по видимости, и уронил до этого Питер. Лезвие холодно блеснуло в тусклом свете лампы, а парень, уловив мой взгляд, чуть нахмурился, но ничего не сказал. – Я помогу, – сказала я, пытаясь сохранять спокойствие в голосе и не смотреть на острый металл, понимая, какие воспоминания это может вызвать. Питер какое-то мгновение медлил, но затем всё же кивнул и выдохнул, позволяя мне шагнуть ещё ближе. Я снова коснулась его лица пальцами, чувствуя под ними лёгкое напряжение мышц, и аккуратно провела станком вдоль линии щеки, на которой всё ещё остались остатки крема для бритья. Пена, смешанная с водой, стекала в раковину тонкими струйками, а я двигалась медленно и сосредоточенно, стараясь не причинить ему ни малейшей боли. Питер не произносил ни слова, лишь время от времени прикрывал глаза, будто стараясь запомнить само ощущение чужих рук на своём лице. Однако в какой-то момент его взгляд стал особенно сосредоточенным на мне, а буквально через мгновение он еле слышно произнёс: – Тебе нужно отдыхать, Лиз. Ты и так уже долго на ногах была сегодня. – Несколько минут не сделают хуже, – констатировала я факт, посмотрев Питеру в глаза. Усталость в моём теле была ощутимой. Я понимала, что мне действительно не стоит так быстро начинать пренебрегать советами и рекомендациями врачей, которые чётко дали понять, что ещё как минимум ближайшую неделю мне нужно сохранять строгий постельный режим. Но и просто лежать я сейчас не могла. Возражать Питер не стал. Вместо этого он просто продолжал смотреть на меня, в то время как мои слегка дрожащие пальцы всё так же сжимали станок, которым я аккуратно проводила по коже парня. Все эти одиннадцать дней супергерою было совершенно не до бритья. Его подбородок, частично щёки и тонкая полоса кожи под носом были покрыты неровной, редкой щетиной, придававшей лицу уставший, почти чужой вид. С каждым движением лезвия она исчезала, обнажая знакомые и очень уставшие черты. И в какой-то момент, когда я уже была близка к тому, чтобы закончить, Питер издал непонятный смешок, заставивший меня непонимающе свести брови к переносице. – Это так нелепо, – вдруг озвучил вслух свои мысли он, ещё раз, только чуть более нервно усмехнувшись. – Я даже побриться самостоятельно не могу. – А я – подняться по лестнице, – парировала я, слегка поворачивая его голову в сторону. – Будем и дальше мериться? Эта фраза заставила уголки губ Питера слегка дрогнуть, а уже в следующую секунду я вдруг почувствовала, как его руки легли на мою талию, бережно и очень аккуратно сжимая её. Это заставило меня застыть, вновь встретившись с ним взглядом, а одна из его ладоней тут же двинулась совсем немного в сторону и осторожно легла уже на живот. – Как думаешь, она… – Пит вновь замялся, болезненно поморщившись, из-за чего мне показалось, что я умудрилась немного поранить его. Только вот дело было не в этом. – Как бы отреагировала Мэй? Имя женщины болезненно ударило по ушам, а мои пальцы инстинктивно сжали станок ещё сильнее, из-за чего мне пришлось немного убрать его от лица Питера, чтобы случайно не порезать. Было видно, какие усилия пришлось приложить парню, чтобы озвучить этот вопрос. Ему было очень больно говорить о тёте, а каждое упоминание её имени словно резало изнутри. Но, судя по всему, мои вчерашние слова не прошли мимо него. Бежать от этого было бессмысленно, и единственное, что оставалось – попытаться переступить через эту боль. И касалось это нас обоих, учитывая то, сколько всего у меня ещё было на душе, чего я не могла никому рассказать. – Она была рада, даже несмотря на шок, – после недолгой паузы произнесла я, а глаза Питера тут же округлились в немом вопросе. – Да, я… я ей рассказала. Слова женщины до сих пор эхом раздавались в моей голове. «Даже если кажется, что мир рушится… Иногда именно в такие моменты мы начинаем понимать, что по-настоящему важно. Что удерживает нас на плаву, даёт силы идти вперёд, и ради чего действительно стоит бороться до конца», – сказала она мне в тот день. И вот сейчас, когда мир воистину начал рушиться, их смысл дошёл до меня как никогда раньше. – Когда вы были в П.И.Ре? – предположил Питер, сделав это практически шёпотом, а я, в свою очередь, кивнула. – И… и что она сказала? – Что если ждать «удачного момента», то можно и не заметить, как пройдёт вся жизнь, а его так и не наступит, – дословно повторила её слова я. – Что если мы будем держаться друг за друга, то всё обязательно сложится. На этих словах рука Питера, продолжавшая лежать на моей талии, сжалась чуть сильнее, будто он воспринял этот совет буквально. Ну а я ещё раз провела станком по подбородку парня и убрала тот в сторону, ведь основная «работа» была закончена. Только вот Пит и не думал отступать, чтобы умыться и смыть остатки пены. Вместо этого он лишь еле слышно протянул: – Она бы прикончила меня, если бы узнала, как я повёл себя с тобой. Мэй души не чаяла в своём племяннике. Она всегда старалась быть с ним довольно мягкой и снисходительной, но если тот совершал какую-то серьёзную глупость, то это никогда не оставалось без внимания. И Питер, в конечном итоге, чаще всего жалел о том, что сделал. – Вероятнее всего, – согласилась я, а мои губы едва заметно дрогнули в слабой улыбке. Впервые за долгое время. И точно такая же реакция последовала от Питера, а буквально через мгновение он полностью обхватил меня своими руками, прижимая к себе и утыкаясь носом в плечо. От его тела исходило приятное тепло. Оно мягко окутывало, растапливая где-то глубоко внутри тот холод, что не отпускал меня все эти дни, и заставляло хоть немного расслабиться. Я медленно ответила на объятие, позволив себе вдохнуть его знакомый запах, по которому успела так сильно соскучиться. Но в следующую же секунду случилось то, чего я боялась. Питер совсем немного отстранился, приподнимая голову, и я тут же почувствовала его дыхание на своей шее, а следом за этим и короткий, практически невесомый поцелуй. И в это же мгновение мою голову словно сдавили тиски, а по телу словно прокатилась ударная волна, вынуждая меня практически оттолкнуть Паркера от себя. – Нет! – воскликнула я, а одна из моих рук тут же схватилась за горло, вокруг которого кто-то, казалось, затянул удавку. Моё дыхание участилось, а зрение слегка потеряло фокус, но даже так я смогла увидеть то, с каким лицом на меня смотрел Питер. На нём была целая смесь эмоций: страх, удивление, растерянность, а также то, чего увидеть совершенно не хотелось. Разочарование. Но не во мне, а скорее в том, что именно он вызывал подобную реакцию. – Тише-тише, я больше так не буду делать, – аккуратно сказал Питер, выставляя руки вперёд. – Главное дыши, ладно? Досада буквально раздирала меня изнутри. Мне хотелось крикнуть, что дело не в Пите, что он не виноват в том, что сейчас произошло. Но у меня не получалось. Поперёк горла словно встал ком, не дающий звукам формироваться в полноценный слова. – Я… это не… не… – всё же попыталась я, борясь с противной одышкой, однако продолжить мне не дал Питер. – Я всё понимаю, тише, – поспешил заверить меня он. Но судя по тому, как парень продолжал держать дистанцию, боясь, что снова сделает только хуже, приблизившись ко мне, он всё же не понимал. Никто бы не понял на его месте. – Тебе надо лечь, хорошо? – добавил Пит. И возражать я не стала. Сил спорить просто не осталось. Я молча направилась обратно в гостиную, машинально переставляя ноги, как будто тело двигалось само по себе, ведомое инерцией, а не волей. Каждый шаг отдавался глухим эхом где-то в груди, и всё вокруг казалось размытым, словно я двигалась сквозь густой туман. Питер шёл чуть позади меня, боясь подойти слишком близко, но при этом соблюдая такую дистанцию, которая позволяла, в случае чего, подхватить меня и помочь. Его дыхание было неровным, и даже не видя, я могла представить, как он сжимает кулаки, не зная, что сказать или сделать. А я… я просто хотела, чтобы всё это прекратилось, хотя бы на мгновение. Диван встретил меня приятной мягкостью, в которой я буквально растворилась, стоило мне принять горизонтальное положение. Долго стоять на ногах было очень тяжело, особенно с непривычки. Да и психологический фактор играл немалую роль, учитывая то, как часто меня пугали врачи тем, что может случиться, если я буду перетруждаться. Питер же решил не садиться в кресло чуть поодаль, а всё же рискнул сесть рядом, на диван, предварительно протянув мне стакан с водой и продолжая при этом смотреть на меня сбитым с толку взглядом. Я сделала несколько глотков, сразу чувствуя небольшое облегчение. Ком начал растворяться, а дрожь в теле постепенно унималась, что не могло не радовать. Только вот неприятный зуд и ощущение сдавленности вокруг гортани никуда не делись, из-за чего я продолжала прижимать к этому месту руку, надеясь, что это хоть как-то поможет.  – Это происходит, когда касаются шеи? – аккуратно спросил Питер, нарушая повисшее молчание. Его глаза были устремлены на мою руку, прикрывавшую порез. Порез, на который взгляд парня падал чаще, чем мне хотелось. И каждый раз, когда это случалось, от меня не скрывалось то, как его вены слегка набухали от злости. Питер не знал, что именно случилось и как я его заработала. Но догадаться, на самом деле, было несложно, ведь подобные ровные следы может оставить только острое лезвие, приставленное к коже. Но это всё ещё не было основным фактором. Однако Питер не спрашивал про причину. А ответ на его вопрос был положительным, поэтому я лишь коротко кивнула. Было видно, что ему хочется узнать подробности, какими бы они не были. Узнать, чтобы понять, что с этим делать и как вообще можно помочь. Но озвучить что-либо парень не торопился, будучи неуверенным, стоит ли вообще сейчас начинать этот разговор. И когда он всё-таки приоткрыл рот, чтобы что-то либо сказать, либо спросить, во входную дверь кто-то довольно громко постучался, вынуждая нас обоих одновременно повернуть головы в сторону источника звука. Мимолётная волна страха тут же прокатилась по мне, вынуждая напрячься. Как и Питера, который тут же привстал с дивана, продолжая сосредоточенно смотреть в направление прихожей, словно прислушиваясь к своему чутью. – Это, должно быть, мистер Мёрдок, – негромко резюмировал он, судя по всему, не почувствовав никакого сигнала угрозы. – Будь тут и даже не вздумай вставать, ясно? Только вот сказать что-либо в ответ я не успела, ведь в эту же секунду вновь раздался стук, в этот раз уже чуть более настойчивый, вынуждая Питера выругаться себе под нос и тут же рвануть в прихожую, оставляя меня одну. В моих ушах всё ещё словно находилось немного ваты, и ощущение это было далеко не из самых приятных. И именно из-за него, а также посторонних мыслей, напавших на меня, я не смогла услышать даже то, как Пит открыл дверь. Мне очень хотелось, чтобы это действительно оказался Мэтт. Но внутри сидела неприятная тревога и предвкушение чего-то нехорошего, что не давало сконцентрироваться на этой версии. И больше всего мой мозг склонялся к тому, что это были федералы. Они вполне себе могли успеть отрыть какую-то дополнительную информацию, требовавшую уточнений. Ну а телефонов у нас с Питером всё ещё не было, поэтому единственный способ связаться – прийти лично, а уж тем более, что сейчас наше местонахождение им было известно. Но, в целом, это вообще мог быть кто-угодно. И именно это напрягало больше всего. Я мотнула головой, пытаясь отогнать эти назойливые мысли, создававшие дополнительный шум в голове, мешающий сфокусироваться. А затем всё же решила привстать, ослушавшись указания Питера. Я упёрлась ладонями в диван и уже почти оторвалась от него, когда вдруг услышала едва уловимый звук. Лёгкое постукивание и тихий скрип, будто колёса задели угол мебели. А буквально через мгновение в проходе показалась незнакомая мне блондинка, которую до этого я нигде не видела. Она вошла первой, сделав пару осторожных шагов. А сразу следом за ней и та, кого я совершенно не ожидала увидеть. Уж точно не сегодня. – О господи, – только и смогла проговорить я, прикладывая все силы, чтобы оторвать тело от дивана. – Пеп! Она выглядела иначе. Женщина похудела, из-за чего её черты лица заострились, а кожа стала бледной, почти прозрачной. Под глазами темнели следы бессонных ночей, на скулах виднелись застарелые ссадины с гематомами и едва зажившие порезы. Всё это делало её облик болезненно хрупким, будто малейшее движение могло причинить ей боль. Но то, что я заметила секунду спустя, заставило моё дыхание сбиться. Мой взгляд скользнул вниз, и тогда до меня дошло, что Пеппер не стояла на ногах. Колени были неподвижны, руки покоились на подлокотниках, а рядом виднелись металлические ободы колёс. И двигал всё это Питер, стоящий прямо позади, всё так же продолжая держать руки на рукоятках коляски, словно боялся отпустить. И что окончательно выбило меня из колеи, так это её улыбка. Слабая, дрожащая, вымученная, но настоящая. Такая, в которой было всё: усталость, боль, облегчение и непередаваемая нежность встречи. Глаза Пеппер покраснели, ресницы задрожали в преддверии слёз, а губы чуть приоткрылись, но голос предал её. Слова застряли где-то в горле. И я не выдержала. Не задумываясь, рванула в её сторону, полностью игнорируя пронзившую ногу боль, а уже через несколько секунд оказалась в крепких объятиях, тут же опускаясь на колени, чтобы быть относительно на одном уровне. – Господи, родная, ты жива, – всё же смогла пробормотать Пеппер, а её рука легла на мой затылок, сильнее прижимая к себе. – Ты жива… Эти слова она повторяла как мантру, а с каждым словом её голос становился тише, будто срывался в шёпот, и от этого сердце разрывалось ещё сильнее. Двенадцать дней. Двенадцать чёртовых дней мы понятия не имели, что конкретно случилось с нами обеими. Адвокаты наверняка не рассказали Пеппер и доли того, через что нам пришлось пройти в П.И.Ре, упомянув лишь самое необходимое, чтобы не свести женщину с ума от переживаний. И со мной поступили точно так же, скрыв почти всё, что касалось её. – Мы справимся, – пробормотала Пеп, слегка отстраняясь, чтобы взглянуть на меня. Её глаза блестели от слёз, а дыхание сбивалось, будто каждое слово давалось с усилием. – Всё будет хорошо. Несколько слёз быстро скатились по её щекам, оставляя влажные дорожки на бледной коже. Она попыталась их стереть, но пальцы дрожали, и в итоге слёзы лишь размазались по лицу. И от этой картины внутри меня что-то закопошилось. Словно комок еле ощутимых, но всё же эмоций, которые всё это время сидели где-то глубоко, не имея возможности вырваться наружу. Я рвано выдохнула, не сумев удержать какой-то сдавленный, неразборчивый звук, и поморщилась, тут же замечая, как дёрнулся Питер. Он сделал полшага вперёд, но почти сразу остановился, решив не вмешиваться и дать нам с Пеппер немного времени, которое так было необходимо. Нам с ней не требовалось обмениваться какими-либо фразами. Мы обе понимали, что у нас в головах крутятся одинаковые мысли, а перед глазами стоят одни и те же лица. В тот злосчастный день не только мы с Питером лишились кого-то. Хэппи был для миссис Старк лучшим другом, с которым они были знакомы добрых два с лишним десятка лет и успели пройти через огонь и воду. Он стал дядей для детей Тони и Пеппер, всегда был рядом, чтобы помочь, и готов был прыгнуть в огонь ради своих друзей. Что он, собственно, и сделал в конечном итоге, чтобы спасти меня. И что-то внутри подсказывало, что Пеп это понимала. – Всё будет хорошо, – повторила я её слова, в надежде, что смогу вбить себе в голову эту мысль и поверить в неё. А оказалось это не так просто. Всё это продолжало мне казаться каким-то необычно прекрасным сном, коих у меня не было уже давно. Или просто иллюзией, созданной моим измученным подсознанием. И это заставило меня ещё сильнее сжать свои руки, буквально вцепившись в Пеппер в попытке убедиться, что она действительно была настоящей. А затем я тихонько пробормотала: – Чёрт, я думала, что уже никогда…  – Тише, не говори таких слов, – тут же замотала головой женщина, не дав мне закончить фразу. – Даже не думай об этом, слышишь? Голос Пеппер слегка дрогнул. Очевидно, одна лишь эта мысль до ужаса пугала её, из-за чего взгляд женщины стал более тяжёлым, а её тело заметно напряглось. И уже это заставило других вмешаться. – Самое страшное уже позади, – внезапно раздался голос Мэтта, до этого молча стоявшего рядом с Питером, не решаясь нарушить момент воссоединения, которое сам же и организовал. И на его лице невозможно было не заметить спокойствие вперемешку с удовлетворением от понимания того, что все его старания были ненапрасными. Что ночи без сна, бесконечные звонки и переговоры – всё это наконец приносило первые настоящие результаты. – Конечно, работы ещё предстоит много, – поспешил добавить он, решая не тешить нас ложными надеждами. – Обвинения пока не сняты, и дорога впереди будет непростой. Но… – он чуть замялся, сделав шаг ближе и мягко посмотрев на нас, – своего мы всё же добились. Вы дома. Последняя фраза ещё несколько раз эхом пронеслась в моей голове. Дома. Это слово вдруг обрело другой вес. Оно наполнилось теплом, остротой и какой-то странной хрупкостью. Я ясно помнила момент под завалами, когда холодный страх пронзил меня насквозь, и в голове мелькнула отчётливая мысль: я больше никогда не увижу эти стены. Не войду в свою комнату. Не дотронусь до гладкой поверхности стола у окна. Не усну под тихий шелест ветра, гуляющего за стеклом. Не увижу рассвет над озером, у которого я так любила сидеть. В какой-то момент я была абсолютно уверена, что не переживу тот день. Но судьба дала мне ещё один шанс. И вот, я всё же вернулась домой. Разбитая, морально уничтоженная, но вернулась. А вместе со мной это сделали и Питер с Пеппер, пребывая в точно таком же состоянии. Из мыслей меня вытянула миссис Старк, аккуратно потянувшая меня вверх за локоть, как бы говоря, что мне стоит подняться с пола. И возражать я не стала, тут же попытавшись выпрямиться, что давалось не так просто. Но на помощь мне пришла та самая незнакомая мне блондинка с мягкими, но уставшими чертами лица. Она выглядела так, будто давно ждала момента, чтобы помочь, и теперь сделала это спокойно и естественно, словно знала меня много лет. – Осторожнее, – мягко произнесла она, а в голосе женщины не было ни холодной вежливости, ни ненавистной мне жалости. Только спокойная теплота. Я не знала, кто она. Но стоило мне увидеть, как Пеппер взглянула на неё, всё стало ясно и без слов. Между ними, очевидно, были довольно доверительные отношения, но сказать, как долго они знали друг друга было сложно. – Это мисс Пэйдж, – всё же решил наконец-то представить её Мэтт. – Она помогает нам с этим делом будучи человеком, который умеет слушать, говорить и находить общий язык с теми, кто предпочёл бы молчать. Поэтому я хотел бы, чтобы вы с ней познакомились поближе. Блондинка чуть смущённо улыбнулась, словно не ожидала представления, и опустила глаза. – Можно просто Карэн, – поправила она, продолжая придерживать меня за руку, а затем кивнула в сторону дивана. – Давайте сядем, если никто не против. И против, конечно же, никто не был. Я бросила быстрый взгляд на Питера, который за всё это время не проронил ни одного звука, продолжая стоять позади коляски. И что-то мне подсказывало, что даже у входа, когда парень открыл дверь и увидел адвокатов вместе с Пеппер, он тоже ничего особо сказать не смог. Ему было стыдно. Это было заметно невооружённым глазом. Стыдно перед миссис Старк за всё произошедшее, а также за то, что и она сама едва не погибла. Только вот Пеппер не испытывала злости по отношению к супергерою. Напротив, она несколько раз оборачивалась, окидывая его быстрым и слегка встревоженным взглядом, прекрасно понимая, что именно испытывал Паркер. Но тот всё так же продолжал смотреть куда-угодно, но только не в глаза женщины. – Нам с вами нужно обсудить парочку вещей, чтобы потом это не стало неприятным сюрпризом, – в очередной раз подал голос Мэтт, стоило Карэн помочь мне усесться на диван. – Ну и в придачу поднять вопрос того, что случилось у больницы. На секунду в моих ушах снова раздался гул толпы, вынуждая меня поморщиться, слегка мотнув головой, в попытке отогнать это ощущение. – Обвинения с миссис Старк ещё не сняты, – сразу зашёл с козыря адвокат, озвучив не самую радостную весть. – Однако нам удалось добиться временного домашнего надзора вместо ареста и инициировать независимую экспертизу документов. Если мы докажем, что поставки были фиктивными, обвинение тут же развалится. Он сделал характерный жест руками, словно расставляя невидимые акценты, а затем поправил свои очки и встал рядом с Пеппер, коляску которой поставили около кресла, чтобы мы с ней могли видеть друг друга. – Проблема в том, что бумаги оформлены слишком профессионально, – продолжил он. – Кто бы этим ни занимался, он прекрасно понимал, как устроена внутренняя система компании, где хранятся логи, ключи доступа, подписи. Это не работа одиночки, это кто-то, кто имел ресурсы и связи. Мэтт сделал паузу, давая нам время переварить услышанное, а я тут же метнула взгляд на миссис Старк, уловив её короткий и довольно напряжённый кивок, которым она подтверждала слова адвоката. Ну а сам Мёрдок добавил: – Сейчас мы добиваемся, чтобы независимым экспертам передали доступ к архивам и серверам. После этого можно будет проверить подлинность метаданных и восстановить цепочку создания документов. Если хоть одна дата или подпись окажется вне последовательности – это будет ключевым доказательством фальсификации. Всё это звучало до ужаса замудрёно. Сложно было поверить в то, что кому-то действительно удалось провернуть настолько грамотно спланированную диверсию прямо у всех под носом. И вопрос заключался в том, сколько людей, в конечном итоге, окажется замешанными в этом деле. – Но пока расследование официально не завершено, вас будут держать под наблюдением. Мастерская останется опечатана и периодически будут наведываться федеральные агенты с проверкой, – подвёл к главному Мёрдок, из-за чего я не смогла сдержать довольно раздражённый и уставший вздох. – Я понимаю, насколько это тяжело. Но сейчас наша цель – удержать статус-кво. Пока Пеппер дома, а не в изоляторе, у нас есть пространство для манёвра. И главное – время. Это всё было довольно очевидно. И я должна признать, что складывающаяся ситуация является, наверное, наилучшим исходом, которого можно было добиться. Но всё внутри меня кричало и требовало покоя. Чтобы это бесконечное дёрганье прекратилось, а у нас появилась возможность нормально отдохнуть и прийти в себя, а также примириться со случившейся трагедией. И понимание того, что всё это дело может затянуться не на недели, а на месяцы легче не делало. – Сейчас мы находимся в довольно выигрышном положении, – подвёл некий итог адвокат. – И как бы плохо это не звучало, но состояние здоровья миссис Старк нам тоже играет на руку. Эти слова заставили меня вновь окинуть взглядом кресло-коляску, в которой сидела женщина. И только сейчас я заметила, что её левая нога была вытянута вперёд, а под тканью свободных брюк чётко прослеживались контуры ремней и шарниров, являющихся частью какой-то фиксационной конструкции, удерживающей бедро и колено в неподвижности. И Пеппер заметила мой взгляд, а также немой вопрос, что становился всё более и более заметным по мере того, как я всматривалась в ногу. – Мне безумно повезло, – неожиданно сказала она, прочищая горло и вынуждая меня посмотреть уже ей в глаза. – Агенты Контроля последствий решили забрать меня из офиса в их штаб-квартиру, а по дороге вдруг произошли все эти взрывы и… На этих словах она запнулась и болезненно поморщилась от воспоминаний о полученных травмах. И это заставило меня задать вполне себе логичный вопрос: – Вы… вы попали… – Нет, – не дослушав, ответила миссис Старк, замотав головой. – Взрыв произошёл совсем рядом, но нас не задело. По крайней мере, тогда так казалось. Она замолчала, на мгновение прикрывая глаза, словно пытаясь собрать воспоминания в нужную последовательность. – Я не помню, что точно случилось, но свидетели сказали, что в нас врезался грузовик, водитель которого начал паниковать, – пояснила она, а я тут же чертыхнулась, краем глаза замечая, как прикрыл глаза Питер. – И учитывая то, что наша машина была всмятку, а выжили всего два человека, находившихся в машине… Да, мне определённо точно повезло. Страшно было даже представить, с какой скоростью нужно было врезаться, чтобы от машины осталась груда искорёженного металла. Я почти видела этот момент: резкий визг тормозов, хруст стекла, запах бензина и горячего металла. Или же, правильнее будет сказать, вспоминала собственный опыт. – Поэтому ожоги, раздробленное бедро и парочка операций – ничто, в сравнении с тем, что могло бы случиться, – протянула она, а я тут же вздрогнула от ужаса, понимая, через что и ей пришлось пройти в больнице. – Да и эта авария наверняка спутала карты тому, кто всё это задумал. Я ведь должна была остаться живой и невредимой, чтобы создать нужную им картину. Чтобы показать публике «идеальную» виновницу, спокойно наблюдающую за хаосом, который сама же и породила. И это действительно имело смысл. Офис и склады Старк Индастриз оказались одними из немногих мест, где не произошло абсолютно ничего, в то время как конкурирующие компании пострадали одна за другой. И поэтому Пеппер, ставшая такой же пострадавшей, не вписывалась в общую картину, которую пытались вырисовать вокруг нашей семьи и бизнеса. Только вот это всё равно не стоило стольких рисков и необратимых последствий для здоровья. – Ты же… ты же сможешь… – попыталась я задать вопрос, который начал мучить меня ровно в тот момент, когда я увидела ногу женщины, – ты же сможешь ходить? – Со временем – да, должна, – кивнула Пеппер, а её рука неосознанно легла на бедро, из-за чего она поморщилась. – По крайней мере, мы будем стараться добиться этого. Я прекрасно знала, что из себя представляют подобные травмы, а также какие последствия они несут в долгосрочной перспективе. Поэтому я понимала, что шансы на полное восстановление небольшие, что наверняка осознавала и сама женщина. Но, как и всегда, Пеппер не позволяла себе показывать слабость. Даже сейчас, едва оправившись после операций, она держалась так, словно не имела права показать даже доли неуверенности. Хотя за этой маской я отчётливо видела всю ту боль, что бурлила внутри неё. – К тому же, у нас есть Питер, который наверняка знает толк в реабилитации, – добавила она, повернув голову в сторону парня, а на губах миссис Старк появилась слабая, вымученная улыбка. – Особенно после его сотен, если не тысяч травм.  Очевидно, сказала она это не всерьёз. Мы обе знали, что Питер не имеет ни малейшего представления о нормальной реабилитации. Его собственные «методы восстановления» сводились к тому, чтобы снова вылезти в окно, едва остановив кровотечение или вправив кость. И всё же в её голосе было нечто большее, чем ирония. Лёгкое, почти материнское облегчение от того, что он тоже жив, что находится здесь, рядом с нами. Ей хотелось дать понять, что она не держит на него зла, что не считает виноватым во всём случившемся. И Пит, очевидно, чувствовал это. – Поверьте, вам не нужны мои советы, – коротко и слегка неловко ответил он, слегка коснувшись ладонью затылка, словно пытаясь снять внутреннее напряжение. – И всё же, твоя помощь пригодится, – настояла Пеппер. Без Питера нам сейчас действительно будет не обойтись. Мы обе находились в том состоянии, когда нам нужен уход и поддержка со стороны. И от этого немного становилось не по себе. Наверное, впервые Старки находились в столь уязвимом и беспомощном состоянии, когда не могли даже позаботиться о себе. Причём все мы. – К слову о помощи, – неожиданно сказал Мэтт, прочистив горло. – Нам с вами нужно будет проработать стратегию касательно общественного мнения, учитывая то, что произошло сегодня. Я в очередной раз выругалась себе под нос, в то время как Пеппер нахмурилась, очевидно не зная, что именно случилось с нами во время выписки. – Постоянно хранить молчание не получится. Люди продолжат пытаться выбить из вас хоть какой-то комментарий по поводу случившегося, – продолжил мужчина. – Любые слухи или недопонимания могут быть использованы против нас. Поэтому мы должны заранее продумать, что говорить, кому и как реагировать на вопросы, особенно учитывая текущие обвинения против миссис Старк. За последнее время я искренне стала ненавидеть всё, что связано со СМИ. Большую роль в этом сыграл Джеймсон, постоянно распуская отвратительные слухи и дезинформацию. В такие моменты я особенно скучала по маме, вспоминая рассказы о том, как проходила её работа. Она была одним из тех журналистов, которые пытались докопаться до истины, не идя на поводу у популярной риторики большинства. Собственно, за это её и ценили. И именно поэтому, в своё время, Тони согласился на интервью, итогом которого стала я. – Здесь нам так же поможет мисс Пэйдж, – добавил Мэтт, а сидящая рядом со мной Карэн тут же выпрямила спину, согласно кивнув. – У неё есть опыт работы в прессе, поэтому она знает, как всё устроено, и сможет связать нас с проверенными людьми, которые донесут нужную информацию в массы. Судьба действительно преподнесла нам просто невероятный подарок, связав с мистером Мёрдоком и его командой. Мне до сих пор не было понятно, каким было его «кредо» и почему он берётся за такие, казалось бы, безнадёжные дела, будь то ситуация с Питером несколько лет назад или то, что происходило сейчас. Мужчина словно выбирал те случаи, где большинство видело тупик, а он находил обходной путь. И это всё при том, что он его услуги, насколько мне было известно, не стоили каких-то заоблачных сумм. Он не стремился к славе, не ждал благодарности и не искал выгоды. Казалось, что для него важнее было другое – сделать правильное дело, вернуть людям контроль там, где казалось, что всё уже потеряно. Складывалось ощущение, что его особенно привлекают дела, связанные с супергероями. А особенно теми, которых пытаются очернить и сделать виноватыми в том, что те не совершали. Я перевела взгляд на Карэн. Её спокойное и уверенное присутствие казалось продолжением этой философии. И всё это словно внушало одну простую истину: всё действительно наладится. – Я уже успела связаться с парочкой знакомых, – произнесла Пэйдж, слабо улыбнувшись. – И, думаю, при правильном подходе мы действительно добьёмся хороших результатов.

***

– Я провёл расчёты, – с этими словами Нед пододвинул довольно приличных размеров карту к нам, слегка выровняв её. – На всех точках в городе, что отмечены красным, взрывы совпали по времени с базой Кувалды. С этими словами парень ткнул пальцем в свои записи, находившиеся в верхней части карты. И действительно, тайминг почти полностью совпадал с разницей буквально в несколько секунд. – Точного времени, когда там всё взлетело на воздух нет, но я собрал таймстемпы и метки с ближайших к базе источников: дорожных камер, сельских датчиков и даже сигналов сотовых вышек, – пояснил Лидс, обводя рукой нужную область на карте. – Там, где были скачки в энергосети или резкие помехи в вещании, всё сошлось в одну временную линию. А уже потом это всё совпало со всеми остальными красными точками – складами Кувалды и местами, где стояли его грузовики. Этих точек было целое множество. Несколько десятков. И располагались они по всему Нью-Йорку, в том числе и под землёй, из-за чего разрушения на этих участках были колоссальными. – А синие? – тут же спросила Мишель, начиная понемногу терять терпение из-за сильного желания поскорее узнать все подробности. – А на всех синих точках взрывы случились аж на две с половиной минуты позже, – чуть повысив голос провозгласил Нед. – И это можно назвать обычной погрешностью или сбоем. Только вот есть одно большое «но». Он сделал выразительный жест рукой, будто собирался подчеркнуть вес сказанного, после чего достал из-под карты распечатанный лист со списком, разделённым на две аккуратные колонки. – Смотрите, – указал на бумагу Нед. – Почти все красные точки принадлежат непосредственно Кувалде: его машины, его склады и бывшие стройплощадки. А вот синие – это все главные офисы пострадавших компаний, несколько лабораторий, а также П.И.Р. Моя голова уже начинала закипать от переизбытка информации, полученной от друга, который все последние дни только и делал, что пытался разобраться во всём случившемся. Казалось, что парень даже не спал, постоянно сидя у компьютера с картами и анализируя всё, что удалось найти. – И что ты этим хочешь сказать? – на выдохе спросила Мишель, голова которой начала закипать не меньше моей. – Что это были абсолютно разные и не связанные между собой взрывы! – подытожил Лидс, вскидывая руки. – Сама посуди. Питер сказал, что на базе, судя по всему, первой взорвалась вся электроника. И ровно то же самое произошло на всех красных точках. Все они сдетонировали синхронно, потому что были связаны. Никаких таймеров, никаких обратных отчётов. Речь парня была очень экспрессивной. Было видно, насколько сильно ему хочется донести до нас суть. Чтобы мы тоже уловили эту логику. – И я готов поспорить, что бомбы в синих зонах не принадлежали Кувалде, – продолжил Нед. – Они не были связаны с главным штабом, да и он бы чисто физически не смог отдать команду или самостоятельно активировать взрывчатку, учитывая то, что уже валялся под завалом к тому моменту. – Но это ведь могли сделать его прихвостни, увидев, что начало твориться в городе, – перебила его девушка, выставляя руку вперёд. – Что-то вроде собственного Судного дня с философией: если горим мы – пусть горят все. Разве не так? И на этот раз уже была моя очередь подать голос. – Нет, – нарушила я своё молчание. – Кувалда здесь не при чём. Ребята тут же повернули головы в мою сторону, слегка нахмурившись. В том числе и Питер, который сидел поодаль, сверля взглядом ноутбук, на котором была продублирована карта. – Его люди… его люди даже не знали про взрывчатку в П.И.Ре, – еле слышно пояснила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от воспоминаний. – Они собирались подстроить несчастный случай, устроив пожар и загнав людей в ловушку. Чтобы все находившиеся в благотворительном центре медленно умирали, так и не дождавшись помощи. Я отчётливо помнила улыбки тех садистов, когда один из них делился со мной тем, что они собирались сделать. Это место даже тушить никто не станет. Именно это он сказал тогда. Как и расследовать причину возгорания. И Кувалда, и его цепные псы были абсолютно уверены, что вся система прогнила настолько, что подобное убийство сразу нескольких десятков людей сойдёт им с рук. Достаточно было просто прикрыть это ширмой несчастного случая. Но что самое ужасное – они были правы. Если бы им удалось привести план в действие, то власти, вероятнее всего, действительно не стали бы копаться слишком сильно в произошедшем. И уж точно не стали бы озвучивать версию того, что те самые террористы, которых так боялись в городе, стояли за случившимся, опасаясь поднять волну паники среди гражданских. – Они собирались записать это всё на видео, – продолжила я, сильнее сжимая кулаки и краем глаза замечая, как налилось кровью лицо Питера, стоило ему услышать это. – И когда случился взрыв, он стал для этих отморозков такой же неожиданностью, как и для всех остальных. Я видела это собственными глазами. Из моей памяти никогда не сотрётся воспоминание тех нескольких мгновений, когда прогремел первый взрыв. То, как треснула лестница под ногами. То, как мы начали падать вниз. То, как хрустнули кости боевика подо мной, когда я приземлилась вместе с ним. В тот день, как и во все последующие, я не особо анализировала произошедшее, автоматически считая, что всё это произошло с подачки именно Кувалды. Но со временем, по мере того как всплывали новые подробности, становилось всё яснее, что ситуация оказалась куда запутаннее, чем казалось изначально. – Ну, тогда абсолютно всё указывает на того таинственного сообщника Кувалды, – пожала плечами Эм-Джей, слегка обеспокоенно посматривая на меня, чтобы убедиться, что я в порядке. – Мы уже давно поняли, что уничтожение базы – его рук дело. И, судя по всему, он просто попытался спрятать собственные, удобные для него взрывы среди других, чтобы всё выглядело частью одного хаоса. – Да, ему нужно было подставить Старк Индастриз, что ну вообще никак не вяжется с интересами Кувалды. Он таким просто-напросто не занимался, – подхватил Нед. – И тогда это объясняет взрывы в офисах конкурентов, а также все поддельные документы. Но на кой чёрт ему было устраивать подрыв в П.И.Ре? Какой в этом вообще… Только вот договорить парень не успел. Питер довольно резко вскочил со стула и рванул к моему столу, привлекая внимание к себе. За ним он просидел почти весь вчерашний вечер, когда мы поднялись в комнату, решив, что Пеппер правильнее будет остаться в гостевой спальне на первом этаже, ведь постоянно поднимать и спускать её с этажа на этаж будет слишком тяжело и опасно. И я не знаю, чем именно парень был занят довольно продолжительный промежуток времени, как и то, сколько времени он, в конечном итоге, провёл за этим, ведь в какой-то момент усталость взяла верх, и я уснула. Но, к счастью, обещание быть рядом Пит всё же сдержал, поэтому проснулась я с ощущением тепла под боком, а затем повернула голову и заметила, что парень всё же улёгся рядом, стараясь оставить мне достаточно пространства, чтобы я не испугалась во время пробуждения и не словила очередную паническую атаку. Однако сейчас тайна его ночной работы была раскрыта, ведь буквально через несколько секунд Питер положил перед нами несколько листов, со всей силы вжав их в кровать, из-за чего те слегка помялись. И стоило ему убрать руку, как мы все увидели несколько рисунков. На одном из них был изображён какой-то странный аппарат, чем-то напоминающий высокотехнологичную летающую доску с двумя острыми лезвиями спереди. И выглядел он довольно пугающе, особенно если учитывать то, что сверху были видны крепления для ног. А значит, предназначалось это устройство для того, чтобы кто-то на нём летал. И следующий рисунок ответил на вопрос, кто. На нём был запечатлён некто в металлической зелёной броне, которую Питер умудрился нарисовать пугающе реалистично, продемонстрировав максимум своих художественных навыков, которые были очень даже неплохими. И особый акцент Пит сделал на янтарных глазах довольно мерзкой и страшной на вид маски, чем-то напоминавшую те, что можно найти на Хэллоуин в магазинах. – Это сделал он, – буквально выплюнул Паркер, указав пальцем на рисунки. – Этот… гоблин. Я снова осмотрела изображение, лежащее перед нами, и действительно заметила сходство со сказочным персонажем, которым часто пугают маленьких детей. Только вот этот был угрозой настоящей, не выдуманной. – Я проиграл в бою с Кувалдой, – с нескрываемой ненавистью в голосе продолжил Пит, а мы с ребятами тут же переглянулись. – Он бы меня прикончил, но внезапно появился этот… Питер осёкся, а его губы чуть дрогнули, будто само имя врага обжигало язык. Он провёл рукой по лицу, отводя взгляд в сторону, словно в этот момент снова видел перед собой ту битву, каждую секунду которой невозможно было забыть. И одной этой фразы было достаточно, чтобы понять, почему супергерой не мог найти себе место. Дело было не в том, что он не смог поквитаться с Кувалдой и остановить его. Дело было в том, что он проиграл. И реванша уже не будет. – Это Гоблин убил его, – буркнул Паркер. – И теперь выходит, что взрыв в П.И.Ре устроил тоже он, а значит смерть Мэй – его рук дело. Парень продолжал смотреть на рисунок, будто не мог отвести взгляд. И чем дольше он сверлил его взглядом, тем сильнее на его лице проступала эта страшная смесь боли и гнева. Его губы подрагивали, а пальцы побелели от напряжения. Казалось, что все эти дни он искал выход для своей ярости, пытаясь понять, на кого её теперь направить, раз Кувалда уже был мёртв и не представлял угрозы. И теперь, глядя на этот пугающе реалистичный рисунок, он наконец понял, кто станет новой целью. – Ему нужно было как-то отвлечь меня, – сквозь стиснутые зубы прошипел Паркер. – Он знал, что если я доживу до момента его прямого столкновения с Кувалдой, то вмешаюсь. Как знал и то, что я сразу же брошусь к родным, если с ними что-то случится. Казалось, весь паззл в голове супергероя окончательно сложился. Он наконец пришёл к истине, которую искал все прошедшие дни после трагедии. У этого загадочного противника не было абсолютно никаких других причин атаковать П.И.Р, кроме как для того, чтобы отправить Питера туда, где он не будет мешаться. Ему было всё равно на то, выживем мы или нет. В конечном итоге, Пит бы всё равно думал, что виноват во всём Кувалда, что наша кровь на его руках. Но всё оказалось не так просто. Его план был почти идеален. Я бы даже сказала – пугающе идеален. Но только вот от нас не скрылись мельчайшие несостыковки, на которые другие бы даже не обратили внимания. И этого уже было достаточно. – Выходит, мы ни черта не избавились от проблемы, – поражённо сказал Нед, отбрасывая ручку в сторону. – Только теперь вместо психа-мафиозника у нас будет псих на глайдере. Эта фраза заставила мой живот скрутиться в тугой узел, из-за чего я поморщилась, чувствуя неприятную тошноту, что подступила к горлу. Однако я сделала всё, чтобы не подать вид. Променяли шило на мыло. Иначе сложившуюся ситуацию назвать было нельзя. – У которого, в придачу, ещё есть и ядовитый питомец, – добавила Мишель, тяжело вздыхая. – Мы же не забыли про то, что Скорпион всё ещё разгуливает где-то там, на свободе? И в этот момент лицо Неда в секунду переменилось. Он вдруг резко побледнел, а его взгляд сфокусировался на одной точке, словно к нему пришло какое-то внезапное озарение. И оно, очевидно, было не самое лучшее. – В чём дело? – подал голос Пит, тоже замечая эту смену эмоций. Голос парня был ледяным от понимания, что сейчас на нас вот-вот сбросят очередную плохую новость. Снова. – Я… я не знаю, насколько это правда, – слегка неуверенно протянул Нед, а его голос стал заметно тише. – Но ходят слухи, что в тот же день… ну… в общем, кто-то напал на конвой, перевозивший Носорога на Райкерс. Эта фраза заставила нас всех поражённо выдохнуть, выругавшись себе под нос и отвернувшись от друга, прекрасно понимая, что именно это означало. Долгое время мне казалось, что с этим мутантом покончено. Он был чем-то вроде кошмара из прошлого, который уже выветрился. Растворился в дыму прошедших событий. В конце концов, всё это время он находился у военных, которые просто так бы его не потеряли. По крайней мере, мне так казалось раньше. – Пока что у меня нет никаких подтверждений, – поспешил добавить Лидс. – Но эта информация уже прозвучала из нескольких источников. – Прекрасно, – буркнула Мишель, складывая руки в замок. – То есть теперь на свободе и этот псих, и Скорпион, и летающий Гоблин. Может ещё кто-то хочет выйти на бис? – Лучше помолчи, – неодобрительно замотал головой Нед, прямо говоря, что так шутить сейчас не стоит. Всё это время Питер молчал. Он стоял, уставившись в окно, за которым ярко светило солнце, а его руки слегка подрагивали то ли от напряжения, то ли от переизбытка эмоций. И это меня беспокоило. – Пока нельзя сказать наверняка, что его освободили, – постарался сгладить углы Лидс, чувствуя, насколько накалилась обстановка в комнате. – Да даже если это действительно так, то мы ведь не знаем, был ли это… – Мы все прекрасно понимаем, кто это был, – внезапно выпалил Питер, нарушив своё молчание, а затем резко повернулся к нам и, выдохнув, добавил: – Я выйду на улицу, подышу немного. И с этими словами он тут же направился к двери, исчезая из комнаты и оставляя нас троих в тишине, которую никто не решался нарушить, смотря вслед парню. Казалось, что мы снова вернулись в исходную позицию. Изначально, вся история с Маджией и Кувалдой тоже началась с Носорога. Именно тогда стало понятно, насколько высоки ставки в этой игре, раз в ход идут мутанты. И именно после этого Питер ввязался во всю эту эпопею. И вот сейчас история снова повторялась. Повторялась тогда, когда мы ещё не успели даже частично оправиться от всего, что произошло. – Эй, – неожиданно раздался голос Неда рядом со мной, а я вдруг поняла, что ненадолго выпала из реальности, потерявшись в мыслях. А буквально в следующую секунду парень аккуратно положил руку на моё плечо, чтобы слегка встряхнуть меня, только вот моё тело инстинктивно дёрнулось назад так, что я едва не упала на спину. – Воу, тише, это я, – поспешил заверить парень, видя, как испуганно округлились мои глаза и сбилось дыхание. – Прости. Прости, я не хотел напугать. Сложно было описать словами то, как меня злила реакция собственного тела и психики. Я совершенно не могла контролировать это. Никак. Даже, когда пыталась. Казалось, что это просто въелось в меня, в моё подсознание, из-за чего стало рефлексом, от которого я уже просто не смогу избавиться. – Мне… – попыталась произнести я, проводя руками по волосам, чтобы убрать их с лица. – Я в порядке. И в эту очевидную ложь, конечно же, никто из ребят не поверил. Все видели, какой я стала после случившегося. Насколько тяжело мне давались разговоры, в которых я хотела и старалась принимать хоть какое-то участие, но моя психика в некоторые моменты просто начинала противиться этому, вынуждая меня выпадать из реальности. Как видели и то, как неадекватно я реагировала на некоторые вещи. Будь то резкие звуки или касания. – Ты ему не рассказала? – тихонько спросила Эм-Джей, наклонившись чуть ближе ко мне. – О том, что там случилось. Девушка знала, что именно мне пришлось сделать, чтобы, как мне казалось, спасти Мэй. Чтобы спастись самой. И она была единственной, с кем я поделилась этой информацией, кому я призналась в содеянном. Призналась в убийстве. Но она не знала истинную причину моей боязни каких-либо касаний. – Нет, – коротко ответила я, принимаясь рассматривать узор на своей футболке. – Нет, ты же видишь какой он. Ему об этом знать не надо. Питер и без того корил себя за всё, через что мне пришлось пройти в тот день. И с каждой новой крупицей информации, которую он получал от меня, ему становилось только хуже. И поэтому мне было страшно представить, какой будет его реакция, если парень узнает, что мне пришлось пробить череп боевика камнем, чтобы тот не задушил его тётю на моих глазах. Ровным счётом как старалась и не упоминать тот факт, что Хэппи так же убили прямо напротив меня, заставив смотреть на это. Этот факт был довольно очевидным, учитывая то, что я уже упоминала то, что мужчина спас меня. Но лишний раз подтверждать и давать какие-либо детали я не хотела. Что уж говорить про то, что меня собирался изнасиловать один из тех отморозков. Эта информация просто свела бы Питера с ума. – Знать о чём? – растерянно спросил Нед, переводя взгляд с меня на Эм-Джей. – О чём вообще речь? – Ни о чём, – тут же отмахнулась Джонс, мотнув головой. – Давайте мы… – Ну уж нет, мы больше не скрываем ничего друг от друга, – перебил её Лидс, продолжая настаивать на своём. – Мы уже прошли через это с беременностью, поэтому теперь… – Нед, я могу рассказать, но если мне станет хреново и из-за этого случится что-то плохое, то это будет на тебе, – каменным голосом произнесла я, ставя точку в этом вопросе. Конечно, Нед не хотел меня мучить. И уж точно не хотел, чтобы моё состояние ухудшилось, прекрасно зная, что со мной было при поступлении в больницу и по какой тонкой грани я прошлась, едва не потеряв как ребёнка, так и жизнь. Именно поэтому он больше не стал настаивать. – Послезавтра похороны, – вновь подала голос я после недолгой паузы, из-за которой в комнате повисла тишина. – Было бы здорово, если бы вы пришли. – Конечно, это даже не обсуждается, – тут же ответила Мишель, закивав. – А ты… ты сама как? Пойдёшь? Я на секунду замерла, не отводя взгляда от пола. Это был тот вопрос, на который я не могла дать однозначного ответа. – Я… я не уверена, – поморщилась я, на секунду прикрывая глаза. – Вы же знаете, как я боялась это пропустить. Но… Я не смогла договорить. Слова будто застряли в горле, превратившись в ком, который невозможно было проглотить. Внутри была пустота, ровная и холодная. Я боялась, что среди всех пришедших людей буду единственной, кто не прольёт ни слезинки, не издаст ни вздоха скорби, не проявит ни малейшего следа горя. Боялась, что моё лицо останется непроницаемым, а глаза будут лишь пустыми зеркалами, отражающими чужие эмоции, но не мои собственные. Но, наверное, больше всего я всё же боялась, что меня снова может накрыть паническая атака, стоит мне увидеть бездыханное тело как Хэппи, так и Мэй, которую я помнила ещё живой. И хотела бы помнить её такой всегда. Мне не хотелось, чтобы окружающие видели, что со мной может стать, стоит мне уже в который раз мысленно перенестись в П.И.Р. Стоит моему подсознанию снова застрять в разрушающемся здании. Я не хотела видеть жалости, не хотела пугать других. И именно поэтому сейчас я была сбита с толку. – Побереги себя, Лиз, – мягко произнёс Нед. – Ты всегда сможешь заехать к ним, когда тебе станет получше. Я кивнула, хотя сама не знала, поверю ли когда-нибудь в то, что это «получше» вообще наступит. Всё происходящее казалось каким-то бесконечным коридором без света в конце, и единственное, что оставалось – идти вперёд, даже не разбирая, куда именно. – Посмотрим, – на вздохе ответила я.

***

– Как думаешь, они действительно где-то там? На небесах? – тихо спросил Питер, чуть повернув голову ко мне. В его голосе не было ни веры, ни сомнения, лишь усталость, будто он задавал этот вопрос не впервые, а просто хотел услышать хоть какое-то подтверждение тому, что всё это не зря. – Не знаю, – честно ответила я, поджимая губы. – Хочется верить. Он кивнул, будто соглашаясь, и на мгновение между нами воцарилось то особое молчание, которое не требует продолжения. Мы просто стояли рядом, и этого было достаточно. Наши взгляды были устремлены на две надгробные плиты, расположенные рядом друг с другом. Гарольд «Хэппи» Хоган Верил в героев – и сам был одним из них. И не менее лаконичное: Мэй Паркер Когда помогаешь одному – помогаешь всем. Я не могла не заметить, как холодный ветер пробежал по аллее, обдувая нас и словно усиливая ощущение пустоты и потери. Питер сжал кулаки, тут же спрятав их в карманах чёрных брюк, а его плечи чуть напряглись, как будто он пытался собрать воедино всю боль, что копилась внутри. – Я хочу продолжить их дело, – произнёс Пит, окинув взглядом целое множество цветов, лежащих у могил. – Хочу восстановить П.И.Р. Когда-нибудь в будущем, когда мы встанем на ноги. Благотворительный центр был тем самым наследием, которое после себя оставили как Мэй, так и Хэппи, который так же потратил немало сил, чтобы помочь женщине. И, на данный момент, это наследие находилось в руинах. Поэтому я прекрасно понимала желание Питера дать приюту вторую жизнь. Для него восстановить П.И.Р – значит вернуть не здание, а веру. Вернуть ту часть себя, которую он потерял вместе с ними. – Они бы этого хотели, – добавил он чуть позже, уже почти шёпотом. – Чтобы мы не останавливались. Чтобы продолжали помогать. Я кивнула, не отводя взгляда от плит, и впервые за долгое время внутри не было привычного оцепенения. Это действительно был хороший план, который подарит нам обоим ещё один смысл двигаться дальше. Ещё одну цель, к которой нужно стремиться. И было в этом всё лишь одно «но». – Ты ведь не остановишься, да? – с грустным смешком спросила я. – Продолжишь искать этого Гоблина? Этот вопрос не давал мне покоя ровно с того момента, как Питер положил перед нами рисунки. Я видела его взгляд. В нём клубилась ненависть, сжималась злоба, и где-то глубоко под всем этим теплилось неумолимое стремление к мести. И это было одно из самых страшных желаний, которое могло возникнуть у человека. Желание, которое может разрушить его изнутри. – Я сделаю всё, чтобы защитить и тебя, и нашего ребёнка, – с каменной уверенностью в голосе сказал Питер, повернувшись ко мне. Однако на заданный мною вопрос он так и не ответил. Только вот этого и не требовалось. Всё и так было до боли очевидно. Вместо этого Питер почти шёпотом добавил лишь одну короткую, но звучавшую как клятву фразу: – Чего бы мне это не стоило. Комментарий автора: Ну что, вот мы и дошли до новой границы, переступив которую мы войдём в финальную арку этого фанфика. Мне до сих пор не верится, что я наконец-то дописала до этого момента. Что теперь закрылось большинство гештальтов и мы выходим к прямому столкновению с тем, кто всё это время был в тени. И словами не передать, как я ждала этого момента. Эта глава была последней перед тайм-скипом, который случится уже в следующей главе. Какой именно будет его продолжительность я не скажу, узнаете уже скоро) Но своими мыслями можете поделиться в комментариях, а также рассказать, как вы думаете изменятся за этот срок герои и что с ними будет. Внутри меня сидит сладкое предвкушение вперемешку с волнением и чувством ответственности, учитывая то, сколько всякого-разного ещё предстоит написать. Но я действительно рада, что с этой аркой уже покончено, потому что словами не передать, насколько тяжело мне было писать последние несколько глав. Я долго сомневалась в том, стоит ли расписывать сцену похорон столь значимых персонажей как Хэппи и Мэй. И в какой-то момент я всё же остановилась на том, что сделаю это. Что это должен быть крайний эмоциональный момент, который закроет эту арку. Но, к сожалению, жизнь преподнесла очень болезненный и неприятный сюрприз, из-за чего в процессе написания этой главы я потеряла сразу двоих близких родственников в промежутке двух недель, из-за чего, признаюсь честно, написать подобный момент я не решилась, понимая, насколько сильно это повлияет на меня. А словить очередное выгорание и снова забросить работу на полгода мне очень не хотелось. Именно поэтому это событие произошло за кадром. И вы сами можете представить, как оно выглядело, что там происходило, а также пришла ли всё же Лиз на саму церемонию или же появилась после её завершения. Пускай это даст вам возможность немного пофантазировать, ну а своими мыслями можете поделиться, я буду рада прочитать) В целом, с Лиз было довольно сложно что в этой главе, что в предыдущих. Эмоции Питера гораздо более понятны большинству людей, ведь именно так многие переносят потерю и боль. Просто живой ураган, комок эмоций. А вот то, что происходит с Лиз – случается далеко не с каждым. И подобное состояние - страшное, на самом деле. А описывать это тогда, когда у тебя у самой внутри бушует буря, а тебе надо ставить себя на место героини, у которой внутри пустота – это тот ещё челлендж. И теперь остаётся лишь узнать, удастся ли ей разобраться с этой проблемой и снова вернуться в норму за то время, что пройдёт между этой и следующей главой. Но одно я могу сказать: я впадаю в детский восторг от одной лишь мысли, что предстоит писать дальше. Спасибо вам огромное, родные, что продолжаете читать и следовать этому приключению вместе со мной. Ваша поддержка абсолютно бесценна для меня, и я вас всех очень сильно люблю. Ну а также напоминаю вам о том, что у фанфика есть официальные соцсети, где публикуются все новости касательно выхода новых глав, небольшие отрывки (спойлеры) к ним же, а также просто всякие приколюхи, мемы и интерактивы, в которых есть возможность поучаствовать и выиграть что-то, начиная от спойлера и заканчивая ранним доступом к главе. Поэтому буду рада видеть вас там, а также в нашей беседе в телеграме (особенно в ней), где мы с вами сможем пообщаться, вы сможете от души покрыть меня отборным матом, дать пинка для ускорения написания, ну или просто обсудить прочитанное не только со мной, но и с другими читателями. Все ссылочки будут ниже. Всех целую и до встречи в новой главе!