Знамение

      Скрип подпорок кровати едва заглушает тяжёлое мужское дыхание и нежные женские стоны. Микаса аккуратно скользит бёдрами по тазу мужчины, вскидывая голову назад и невольно царапая его торс руками.       — Как же хорошо, — закусывая губу, улыбается она.       Девушка резко опускается к лицу Аккермана, глубоко целуя его сухие губы, а затем двигается к шее, с силой кусая его кожу. Леви шипит, крепко сжимая её бёдра руками в отместку, и Микаса ухмыляется, начиная двигаться быстрее.       Вторая пара сильных рук касается её живота сзади, и она ощущает, как в её спину упирается подтянутое мужское тело. Ещё одни губы опускаются на её правое плечо, когда она целует разгорячённое тело под собой.       — Ах, Леви... — шепчет Микаса, когда его руки опускаются ниже.       — Не останавливайся, — раздаётся у неё над ухом.       Она следует желанному голосу, когда давление такого любимого мужского тела сзади увеличивается. Девушка практически полностью ложится на первого Ривая, когда второй тоже входит в неё, с силой сжимая ягодицы. Микаса громко стонет, когда он рывком поднимает её в положение сидя, грубо хватая её за грудь.       — Тебе будет приятно, — искушающе рычит он, кусая Микасу за загривок.       Мужчина под ней также приподнимается, фиксируя своё положение отставленной назад левой рукой. Правой он касается щеки Микасы, увлекая её в поцелуй, когда та громко охает от резкого движения Аккермана сзади. Чьи-то руки — она уже не понимает, чьи из двоих Леви именно — опускаются к её бёдрам, приподнимая её. Микаса захлёбывается в ощущениях, не совсем осознавая, нужно ей двигаться вверх-вниз или же вперёд-назад, чтобы доставить удовольствие им обоим. Отрываясь от одних губ, она старается достать вторые, не менее требующие её ласки. Микаса чувствует его повсюду: на своей коже, в воздухе, внутри. Он ни на секунду не оставляет её тело и разум, наполняя удовольствием всё, к чему прикоснётся.       Она выгибает спину, запрокидывая голову назад, упираясь затылком в сильное плечо мужчины. Микаса поднимает руку, хватая его за волосы, подталкивая его рот к своей шее. Вторую руку она опускает на макушку другого Ривая, жадно целующего её грудь. Микаса чувствует, что не сможет долго сдерживаться снова, что вот-вот растворится в упоении, которое дарит ей Аккерман.       — Люблю тебя, — словно пробуждая её, раздаётся голос, и она не может понять, из каких уст раздаётся признание.

***

      Микаса широко распахивает глаза, когда слышит громкий топот ног Саши, проснувшейся от звона колоколов городской церкви, на которую выходило окно их комнаты в штабе. Аккерман поднимается, кивая Саше на её «доброе утро», и дотрагивается до вспотевшего лба, чувствуя непреодолимое желание вновь лечь и заснуть глубоким сном.       — Не смей! — кричит Брауз, замечая движение Микасы в сторону подушки. — Не забывай, что ты сегодня дежуришь по столовой вместе с Армином.       Микаса рассеянно посмотрела на подругу и откинула одеяло, вставая на ноги. Казалось, что все её мышцы ныли, словно только вчера она была глупым новобранцем, проводившим дни и ночи в зале для тренировок.       К счастью для неё, сегодня смена выпала удачно: более юные отряды и старшие завтракали разобщённо, и убирать приходилось только столы уже знакомых лиц, что смягчало факт и без того неприятного занятия. Быстро перекусив небольшой порцией стандартной каши и запив её разбавленным компотом из красноватых сухих ягод смородины и шиповника, Микаса и Армин отправились по своим «участкам». Схватив с вешалки около кухни старый и потрёпанный фартук, девушка взяла в руки широкий поднос и отправилась к первому столу, освободившемуся от солдат. Задача была нетрудная: следовало лишь собирать тарелки со стаканами на поднос и уносить их к тем ребятам, кто был ответственным сегодня за посуду. «Вот уж кому действительно не повезло», — проносилось в голове девушки каждый раз, когда она добавляла очередную партию посуды к высокой башне грязных тарелок.       — День обещает быть хорошим, — задорно протянула Ханджи, допивая последний глоток компота, чтобы поскорее отдать Микасе пустой стакан.       — Нет ничего хорошего в том, что я снова вижу твоё лицо, — холодно сказал Леви, укалывая тем самым майора.       — Что за глупости, Леви! — вскрикнула она, широко улыбнувшись. — Эрвин, только не говори, что я и тебе докучаю.       — Вовсе нет, — улыбнулся блондин, — просто Леви следует быть немного тактичнее. Он наверняка не это имел в виду.       — Я сказал то, что и хотел сказать. Двусмысленность не мой конёк.       В эту минуту Микаса протягивала руку к посуде около капитана, когда почувствовала, что он смотрит на неё. Что-то дрогнуло в ней, и перед глазами встал образ Леви, разделённый её больным воображением на два человека. Она почувствовала, как её щёки вспыхнули, особенно когда её взгляд мельком скользнул к шее мужчины, слегка оголённой от расстёгнутых верхних пуговиц рубашки. В этот момент стакан, взятый её пальцами за самые края, выскользнул и полетел на Леви. Его реакция последовала незамедлительно, однако невыпитая жидкость тут же окрасила белые форменные штаны Ривая в розоватый цвет.       — Чёрт, — в унисон, но с разной интонацией сказали Аккерманы.       Микаса упала на колени и, поставив поднос на пол, достала из кармашка фартука чистые салфетки. Дрожащими руками она начала пытаться исправить ситуацию, светившуюся яркими расползающимися пятнами на белоснежной ткани. Микаса аккуратно, но быстро работала пальцами, пока не коснулась области паха мужчины, поняв, что образы из сновидений всё ещё держат её в плену наслаждения мыслями об этом. Она замедлилась, более мягко проводя пальцами по ремню Ривая, что не осталось незамеченным самим капитаном:       — Бесполезно, — остановил её Леви, хватая Микасу за запястье правой руки.       Девушка подняла на него глаза, услышав прыснувшую смехом Ханджи:       — Похоже, у кого-то утро всё-таки началось хорошо.       Леви стиснул зубы и, отрывая взгляд от Микасы, перевёл его на Ханджи, гневно сверкнув радужками.       — Не смотри на неё так, — охладил его Эрвин и, улыбнувшись, добавил: — Не каждому посчастливится видеть у себя под столом стоящую на коленях такую красивую девушку. Пусть даже если она и провинилась.       Микаса, услышав последние слова, вскочила на ноги и, подняв поднос, принялась быстро собирать со стола оставшуюся посуду. Разговор командования постепенно направился на решение проблем рабочего характера, и она, сгорая внутри со стыда, наконец, закончила свою часть задания на это утро.

***

      «Какой позор», — думала Микаса, пролетая по коридорам штаба, стремясь скрыться ото всех людских взглядов. Казалось, что все слышали о её проступке, и мысль об этом ещё сильнее ударяла по её достоинству.       — И куда же ты собралась?       Меньше всего ожидая, она наткнулась именно на него. Микаса остановилась, не решая повернуть голову на источник звука, который, к слову, вряд ли увидела бы в углублении стены, ведущей в тупик, по этой же причине не будучи освещённым светом факелов.       — Что с тобой происходит? — Ривай сделал шаг вперёд, когда она хотела идти дальше. — Ты выглядишь потерянной.       Микаса подняла голову и повернулась к нему. В полумраке она увидела его небрежно изящную поступь, лениво подпирающую стену плечом.       — А вы всех своих девушек-подчинённых подстерегаете в тёмных закоулках в свободное время?       — Только тебя, — фыркнул он.       И, ещё раз оглядев Микасу, протянул руку и добавил:       — Иди сюда.       Девушка оглянулась по сторонам, опасаясь, как бы никто не шёл, и вложила свою ладонь в его, сразу же рывком утягивающую её в укромное место.       Ривай страстно поцеловал её, крепко зажимая женское тело между собой и стеной. Микаса отвечала с не меньшей пылкостью, нежно ероша мягкие волосы на макушке и поглаживая едва отросшие концы на затылке.       Он отрывается от её губ, давая ей возможность отдышаться, когда сам приступает к раздеванию Аккерман. Привычка даёт о себе знать, когда он расправляется с вещами в считанные секунды, сразу же жадно прильнув к её груди. Он аккуратно целует её, стараясь не сжимать упругие выпуклости с силой, однако долгое отсутствие Микасы в его постели не проходит бесследно. Она охает, когда Ривай оставляет яркие пятна на её бледной коже: то ли от зубов, то ли от губ.       Теперь уже Леви становится перед ней на колени, не переставая целовать её тело, когда его руки стягивают её штаны вниз.       — Это необязательно, — останавливает мужчину Микаса, когда тот опускает лицо ниже. — Я больше не выдержу.       Ривай поднимается на ноги, когда Микаса тянется к его рубашке. Девушка быстро расстёгивает её, а затем упирается ладонями в его грудь, поглаживая её до плеч. Он ждёт, пока она переведёт свой взгляд на его лицо, чтобы подхватить её бёдра и закинуть на себя. Микаса ненадолго опускает руки, чтобы расстегнуть молнию на его штанах, а затем поднимает их, обхватывая мужскую шею руками.       — Я скучал, — выпаливает он ей в шею, когда она тихо вздыхает, ощутив горячую плоть внутри себя.       Ривай чувствует, как она сжимается и даже дрожит у него на руках. Он старается не торопиться, однако Микаса шепчет сквозь полустон:       — Возьми меня. Прошу, Леви...       Аккерман резко толкается в неё, сжимая ладонями её зад. Микаса впивается ногтями в его спину, стараясь не вести себя шумно. Вскоре от сырых каменных стен начинает отскакивать эхо закономерных мокрых шлепков, смешивающихся с рваным дыханием обоих. Микаса старается сильнее обхватить ногами торс Леви, скрещивая за его спиной щиколотки, а ладони Ривая скользят по её податливому телу, полностью находящемуся в его власти. Одной рукой он зарывается в волосы девушки, оттягивая её голову в сторону, чтобы оставить ярко-красные пятна своей страсти на её шее, которые ещё долго будут напоминать ей о том, кому она принадлежит по праву.       — Мне очень хорошо, — в забвении шепчет она, игнорируя некоторую боль в его обращении, ставшую неотъемлемой частью их ласк. — Мне так тебя не хватало.       — Глупая, — рычит он, вдавливая её тело в стену.       Ривай находит её руку, стягивая её со своей шеи, и прижимает женскую кисть к стене. Его губы касаются её щёки, и Микаса поднимает голову, чтобы дать ему возможность выразить свои чувства и по-иному. Леви глубоко целует её, сплетая свои и её пальцы.       Но Аккерман замедляется, когда слышит приближающиеся шаги. Микаса широко распахивает глаза, недоумевающе смотря на Леви, взгляд которого был теперь обращён к коридору. Девушка подняла свободную ладонь к его лицу и, повернув его к себе, прошептала:       — Не смей останавливаться.       — Хочешь, чтобы кто-нибудь узнал о нас?       — Плевать.       Леви усмехнулся и, сверкнув глазами, резко вошёл в девушку на всю длину. Аккерман беззвучно раскрыла рот, поражённая внезапностью, но не отвела взгляда от его глаз. Он снова довольно грубо проник в неё, словно пытаясь заставить её выдать его и себя прохожим. Микаса с силой закусила губу, понимая цель мужчины, всё ускоряющего свои сладостные пытки.       — Ещё. Ты должен быть усерднее.       Ривай дёрнул бровью, хватая девушку за бёдра. Он выходит из неё, разворачивая Микасу лицом к стене, бесстыдно раздвигает ей ноги и с силой толкается в её тело. Микаса не может сдержать тихого стона, и упирается руками в тёплую от трения их тел стену. Аккерман прижимает ладонью её голову к стене, собираясь отодрать играющую на его самолюбии женщину. Такую безумно красивую и безумно любимую.       Удерживая одной рукой Микасу за волосы, второй рукой Леви сжимает её зад, борясь с желанием оставить отпечаток своей ладони на этой части её тела. Он наблюдает за тем, как Микаса также сопротивляется порывам закричать от наслаждения, свидетельством чему служат то и дело покусываемые ею губы и то, как сильно она сжимает его член внутри.       Как и всегда, когда Ривай брал ситуацию под свой тотальный контроль, Микаса не могла одержать верх. Одна её рука соскользнула со стены вниз, и девушка с силой прижала ладонь к своему рту, впервые за время их соития выдавливая столь громкий стон. Один человек из группы людей, шедшей мимо, остановился, поворачивая голову к чёрному коридору.       — Пойдём, Роб, не стой столбом.       — Ты разве не слышал?       — Что? Тебя на утреннем сборе сильно ударили? В этом коридоре ничего нет. Догоняй своих, дурень.       Юноша ещё постоял несколько секунд, вглядываясь в тёмное пространство, даже не представляя, что оттуда на него смотрела пара затуманенных наслаждением женских глаз, молящих поскорее остаться наедине со своим партнёром.       — Вот, к чему приводит твоё дерзкое поведение, — шепнул Аккерман.       И, замахнувшись рукой, он громко шлёпнул Микасу, резко делая толчок внутрь неё.       Девушка громко вскрикнула, вскидывая голову, уже освобождённую от гнёта руки мужчины. Левая её рука вновь упёрлась в стену, когда правая опустилась вниз, направляясь к месту совокупления с Леви. Ривай почувствовал, как Микаса шире раздвинула ноги, поудобнее размещая пальцы.       — Нет, — вновь ударив свою женщину по ягодицам, рыкнул Ривай, пресекая её попытку быстрее завершить акт ускорением приближения желанного момента.       — Хочу видеть твоё лицо, — выдавила она, возвращая руку в первоначальное положение.       Леви останавливается словно по её команде, возвращая Микасу в первоначальное положение. Она с нетерпением закидывает на него ноги, переполняясь вожделением, когда он подхватывает её за колени, приседая и закидывая их на плечи. Он вновь входит в неё, сразу плотно прижимаясь к ней, словно испытывая её и без того давно проверенную гибкость. Микаса громко охает, испытывая слегка иные ощущения от изменения положения, и цепко хватает Ривая за плечи. Он упирается обеими руками в стену, с лёгкостью выдерживая на себе вес девушки. По возврастающей частоте звуков в стонах Микасы он улавливает её близость к оргазму, поэтому старается быть быстрее.       — Не смей выходить, — сквозь стон говорит она, глядя на него сверху вниз.       — Как скажешь, — полностью покорный, Леви тянется к её устам, совершая последний глубокий рывок, дарящий упоительные ощущения им обоим.       — И почему же ты так мучалась воздержанием? — невесомо целуя её лоб, спросил Ривай, глубоко и часто дыша.       Микаса молчала, всё так же цепко удерживаясь за плечи Леви, не желая прерывать последние сладкие минуты мыслями об обыденном и о том, что им придётся сейчас расстаться.       — Ты зависишь от меня не более, чем я от тебя, Микаса, — не нуждаясь в её ответе, сказал он.       — Иногда мне страшно от того, что я не могу сдерживать желания. Сегодня ты... приснился мне.       — Эротический сон?       Микаса кивнула.       — Мне не спрашивать о подробностях?       — А ты хочешь узнать? — прищурилась Микаса, аккуратно слезая с Леви.       — Возможно.       — Такой ответ мне не нравится, — натягивая сброшенные на пол брюки, ответила она.       Ривай издал своё «тц», после чего поднял с пола рубашку девушки и, бережно складывая её, продолжил:       — Тогда думаю, ты не против пройтись по штабу без рубашки.       Микаса сверкнула в полумраке хищным взглядом.       — И ты позволишь другим смотреть на меня?       Ривай скрестил на груди руки и прислонился к стене плечом, глядя на то, как Микаса укладывает взъерошенные волосы.       — Я сделаю тебе выговор скорее, чем кто-нибудь тебя увидит.       «А?» — стоящая полубоком к мужчине Микаса полностью повернулась к нему, сделав два шага навстречу.       — Так может, — понизив тон почти до соблазнительного шёпота, ответила она, касаясь кончиками пальцев его обнажённой груди, — я смогу отделаться от наряда вне очереди какой-нибудь.. работой?       Микаса закусила губу и медленно опустила руки к его ремню.       — Когда ты успел сменить брюки? — не замечая на нём грязных пятен, оставленных ею утром, спросила она. — А впрочем, для такого пенданта, как ты, это неудивительно.       — Тебя что-то не устраивает? — глядя на то, как девушка обводит подушечками пальцев очертания его мышц, спросил он не без некоторого интереса.       — Напротив, — толкая Аккермана к стене, игриво ответила Микаса, становясь на колени.       — Кажется, мы уходим от вопроса, — не противясь инициативе Микасы, сказал Ривай. — Я хочу знать о твоих желаниях.       — Вряд ли ты сможешь их воплотить в жизнь, — стягивая ткань нижнего белья, ответила девушка, припадая губами к горячей и ещё влажной плоти.       Леви громко выдохнул, вскидывая голову и кладя одну руку на макушку Микасы.       Девушка нежно водила языком по всей длине, помогая себе пальцами, прежде чем приступить к более интенсивным действиям.       — Только во сне тебя может быть двое, — прошептала она, томно глядя на него снизу вверх, не прекращая движений рукой.       Ривай приподнял бровь, стараясь выглядеть максимально непринуждённым в данной ситуации, однако влажный и горячий язык Микасы сбивал его с толку, окончательно искушая отдаться в её руки.       — Ты был таким нежным и грубым одновременно, — облизывая губы, говорила Микаса. — Вы, вернее. Я несколько раз испытала оргазм.       Леви издал утробный рык, сильнее сжимая её волосы, когда девушка взяла его плоть в рот. Она тихо простонала, силясь взять как можно больше, а затем вернулась обратно.       — Я не хочу, чтобы ты уходил, — пролепетала она, вновь возвращаясь к ублажению мужчины.       Он не мог ответить, пребывая в плену возбуждения и очарования непредсказуемостью таинственной даже для него Микасы. Она и не требовала ответа. Ей хотелось, чтобы он просто знал. Леви чувствовал, с каким усердием она желает приносить ему наслаждение, словно благодаря его за столь редкую близость. Мысль об этом ударяла ему в голову не менее, чем волны услады, идущие от паха ко всему телу.       — Ты должна чаще заниматься со мной сексом во снах ночами перед дежурством, — выдохнул он, направляя её голову в нужном направлении. — Хоть так ты наконец-то поймёшь, что бессмысленно бегать от правды.       Смутно понимая, в чём заключается та самая правда, Ривай опускает взгляд на Микасу, чьи глаза, наполненные искренним сожалением и нежностью, смотрели на него в тусклом свете коридора штаба.

Их собственная правда в близости, а в близости — любовь.