Леди Долохова. Великая война.

      2 мая 2016 года, Салазаровы топи, Цитадель Змея       Рудольфус Лестрейндж считался самым уравновешенным и меланхоличным человеком, какого только можно представить. Об его убийственном ледяном спокойствии и абсолютнейшем равнодушии ко всему на свете давно слагали легенды. При этом никто бы не смог поспорить, что не было более верного и самоотверженного Пожирателя Смерти. Беллатрикс была не в счёт – Беллатрикс уже давно считалась Миледи. Рудольфус же, который мог бы добиться как минимум портфеля министра, так и остался просто Рудольфусом, настолько ловко и своевременно отошедшего в тень царственного семейства, что никому и в голову не приходило вспомнить, что он вообще-то был мужем Беллатрикс. Впрочем, уже давно бывшим. Теперь, когда дети Милорда выросли и не нуждались в защите, никто не пытался скрыть их происхождение. И Рудольфус, столько лет своим именем дававший защиту Беллатрикс, а потом и её детям от Тёмного Лорда, оказался не нужен.       Теперь было царственное семейство и был Рудольфус Лестрейндж. Постаревший и никому не нужный. Дельфини всё ещё питала к своему старому телохранителю тёплые чувства, но Рудольфус не имел иллюзий и прекрасно понимал, что вскоре и она забудет его.       Но чем ему тогда заняться, куда себя приткнуть? Дети его брата, покойного Рабастана, тоже не слишком часто вспоминают о дядюшке. Ни с кем из них у Рудольфуса так и не сложилось близких отношений, хотя он, правда, давал им всё, что было в его силах: оплачивал лучших учителей, обеспечивал всем необходимым, следил, чтобы никто из них ни в чём не нуждался, решал все их проблемы. Но моральных ресурсов, чтобы дать им свою любовь, Рудольфус в себе не нашёл, и племянники, чувствуя это, совсем не тянулись к нему. Мериголд, кажется, вовсе побаивалась своего мрачного дядюшку. Вообще Беллатрикс их разбаловала своим попустительством, дети росли избалованными и наглыми. Разве что на Сильвия, самого старшего, Рудольфус возлагал надежды – юноша был серьёзным и ответственным не по годам, и ужасно походил на своего деда, в честь которого и был назван.       Рудольфус давно решил, что наследником всего состояния Лестрейнджей станет именно Сильвий. Младшенькие, кажется, получились совсем раздолбаями, такие только всё промотают и влезут в долги… Что же, хотя бы вопрос с наследником не стоял, уже легче.       Рудольфус Лестрейндж тяжело вздохнул и отпил немного огневиски. Затем встал и подошёл к зеркалу, чтобы убедиться, что он выглядит так же безупречно, как и обычно. Из зеркала на него смотрел худощавый мужчина с постной миной, на вид ему было лет пятьдесят, и несмотря на вселенскую тоску во взгляде Рудольфус был всё ещё хоть куда.       Надо собрать волю в кулак и опять идти к Тёмному Лорду. Просить у него хоть какую-нибудь должность в армии… Не ему, Рудольфусу Лестрейнджу, оставаться при царственном семействе в качестве приживалки, старой няньки при принцессе… Конечно, он будет тосковать по Дельфини – единственному живому существу, к которому он привязан, - но лучше уж он будет при деле, там, где он действительно нужен. Пока он ещё не слишком стар. Надо что-то менять в этой жизни. Сейчас или никогда.       Рудольфус поправил шейный платок, одёрнул сюртук, и, глубоко вздохнув и выдохнув, направился было к выходу из своих покоев… Но тут, дважды громко стукнув, и не дождавшись позволения входить, в его кабинет буквально влетела Пэнси Долохова. Рудольфус только тяжело вздохнул: всё же он слегка поспешил с выводами и покой ему только снился. - Рудольфус, мне безумно неловко, что пришлось потревожить вас в такой поздний час, но мне жизненно важно с вами переговорить, - тут же затараторила эта несносная женщина. - Леди Долохова, какой приятный сюрприз, - меланхолически, как и всегда, отозвался Лестрейндж. – Но, боюсь, вы немного не вовремя – у меня назначена аудиенция с Тёмным Лордом через двадцать минут… - Вот именно! – горячо подтвердила леди Долохова, проходя в кабинет и буквально пронзая Рудольфуса взглядом. – Видите ли, мне очень важно, чтобы кто-то поговорил с ним, или с Беллатрикс… Кто-то, имеющий вес… - Давно ли вы не относите себя в таким «кто-то»? – поинтересовался Рудольфус. - Ах, это не одно и то же, и вам это понятно, - нетерпеливо отмахнулась Пэнси. – Рудольфус, дело в том, что сегодня во время парада моя дочь умчалась неизвестно куда вместе с Астерионом… - Да, я заметил. Вы, конечно же, хотите её вернуть? – предположил Лестрейндж. - Я не глупа, и я понимаю, что теперь никакие силы её не вернут, - покачала головой Пэнси Долохова. – Разве что Беллатрикс сама явится на поле боя и собственными руками заберет оттуда крестницу… Дело в другом, Рудольфус. Как бы выразиться поточнее… Видите ли, то, как именно Рогнеда покинула нас, вызовет некоторые пересуды. А вы могли бы навести Беллатрикс на мысль, что нам всем это крайне невыгодно. - Подвести Беллу к тому, что надо бы обнародовать информацию о помолвке Астериона и вашей дочери? – догадался Рудольфус. - Да, - облегчённо выдохнула леди Ди, явно очень довольная тем, что он сам догадался. - Вы с ума сошли, Пэнси, - резюмировал Лестрейндж. – На вашем месте я бы приложил все усилия к тому, чтобы помолвка не состоялась. - Прошу прощения? – удивилась Пэнси Долохова.       Рудольфус тяжело вздохнул, не зная, как ей всё объяснить, да и стоит ли… Вообще-то Пэнси Долохова всегда импонировала ему, и уже давно выросла в его глазах из малолетней дурочки в весьма ловкую и умную женщину. Вот только она отчего-то никак не хотела понимать и видеть, что такое Астерион. - Астерион – не лучшая партия для Рогнеды, - всё же попытался Рудольфус. – Ваша дочь не будет счастлива с ним. - Рогнеда носит фамилию Долохова и она достойна Астериона как никто другой, - упрямо заявила леди Ди.       «Ах, вот оно что, это амбиции и гордыня так застилают ваши глаза, леди Ди?» - догадался Рудольфус.       Вслух он сказал, конечно же, другое. - Он слишком похож на своего отца. Ему никогда не хватит одной Рогнеды, и ей всегда будет не хватать его самого.       Он, правда, не представлял, как в двух словах объяснить всю ту гамму эмоций, что Беллатрикс пережила за десятилетия отношений с Милордом. Как объяснить, сколько боли выпало на её участь, сколько мук она перенесла. И Астерион точно такой же, как Тёмный Лорд. Может быть, даже хуже, потому что сейчас он и сам верит, что влюблён, и заставляет поверить в это бедную девочку, дочь Долоховых. - Рудольфус, я понимаю, что Рогнеде с Астерионом будет непросто, но что я должна делать? Наблюдать в бездействии? Моя дочь любит его, понимаете? И они уже продемонстрировали свои отношения на публике. Она будет опозорена, если теперь мы не заявим о помолвке. - Как по мне, так лучше уж ловить косые взгляды… - негромко заметил Рудольфус. – Но если вы всё решили, и даже слова человека, вырастившего Астериона, вас не поколеблют… Хорошо, я могу передать вашу просьбу Беллатрикс и Тёмному Лорду. - О, спасибо, Рудольфус, - Пэнси заулыбалась и коснулась его предплечья в знак дружбы и признательности. – Сами понимаете, что время играет против нас, и я не могу ждать, пока у Беллатрикс появится на меня время… - Надеюсь, Пэнси, что я не сделаю хуже, оказав вам эту услугу, - тихо проговорил Рудольфус.       Леди Ди замялась на мгновение и бессильно развела руками. - Я играю от обстоятельств, Рудольфус. Что бы я ни думала об этой связи, но слухи уже пошли, и я забочусь о моей дочери как могу…       Рудольфус внимательно посмотрел на невысокую женщину перед ним. В ее глазах горела решимость. Да, она действительно заботится о своём детище, как знает. Желает лучшего для дочери. Что же, может, он ошибается. Может, кровь Беллатрикс в Астерионе ещё даст о себе знать?.. Хорошо бы так, потому что Мерлин ему помоги, если он обидит любимую дочь Долоховых. - Может, вы и правы, - задумчиво проговорил Лестрейндж, думая о том, что так они хотя бы предотвратят скандал и ссору с семьей Долоховых.       Рудольфус вышел из своих покоев вместе с леди Долоховой, пообещав ей дать знать, чем окончился его разговор с царственной четой. Они распрощались у лестницы – леди Ди пошла вниз, а Рудольфус отправился прямиком в кабинет Тёмного Лорда.       Остановившись у высоких дверей, Лестрейндж постучал. Двери стали открываться сами собой, и вот Рудольфус уже вошёл в большой приёмный кабинет, чтобы оказаться прямо пред очами Тёмного Лорда. - Проходи, Рудольфус, - доброжелательно проговорил Милорд, указав ему на кресло перед своим большим столом. – Что привело тебя ко мне в такой важный день? Что-нибудь с Дельфини? - С Дельфини всё в порядке, Мой Лорд, - почтительно ответил Рудольфус.       Он подошёл к столу и опустился в кресло. - В этом и дело, Повелитель. Дельфини уже выросла, она не нуждается во мне. В вашей личной охране есть множество достойных волшебников куда моложе меня, любой из них мог бы занять моё место при Дельфини. Тот же Патрик Паркинсон, хотя бы… - И любой был бы хуже тебя, Рудольфус, - ответил Тёмный Лорд, глядя на Лестрейнджа прямым немигающим взглядом. – Что произошло с тобой, Рудольфус, что ты хочешь покинуть нас? Дезертировать?       Рудольфус быстро вскинул взгляд, и встретил прямой взор Тёмного Лорда. - Я никогда не дезертирую, - процедил он. – Но я уже не нужен ей. Я не нужен в Цитадели Змея. А на поле боя, между тем, нашлось бы применение моим способностям… Формируется второй легион, и… - А, вот в чём дело, - Тёмный Лорд откинулся на спинку своего высокого кресла и вдруг рассмеялся холодным, высоким смехом, от которого Рудольфус нервно сглотнул. – Я уж подумал, не заболел ли ты, Рудольфус. Не случилось ли у тебя что-нибудь. А ты попросту испугался, что стал ненужным? - Беллатрикс обронила, что вы задумываетесь о том, чтобы выдать Дельфини замуж. Разумеется, скоро я буду совсем не нужен. И я хочу закончить жизнь не в приживалках при Белле или Дельфини и её новой семье, а там, где мне место – на поле брани, уничтожая грязнокровок. - Какие страсти, какие горячие речи, браво, - протянул Милорд, и даже пару раз хлопнул в ладоши. – Признаться, я был уверен, что ты уже давно не способен на такие эмоции, Рудольфус.       Лестрейндж пристыжено отвёл взгляд, будто его уличили в чём-то постыдном. - Я всего лишь не хочу стать бесполезным. А в новом легионе требуются опытные командиры, как я слышал.       Тёмный Лорд, всё так же откинувшись на спинку стула, внимательно и очень долго смотрел на Рудольфуса изучающим взглядом. Лестрейндж сделал над собой усилие и встретил этот могучий взор. - Мне шестьдесят шесть лет, из которых сорок пять я посвятил Беллатрикс и защите её главной тайны. Я дал её детям свою фамилию, чтобы обезопасить их от ваших врагов. Но они выросли и теперь не нуждаются в этой защите. На склоне лет, Милорд, я хотел бы пожить… Не для себя, нет, но хотя бы так, как я сам считаю нужным.       Тёмный Лорд долго молчал, и Рудольфус даже ощутил надежду, что тот и впрямь его отпустит. Но Милорд в конце концов покачал головой. - Нет, Рудольфус, я не могу отпустить тебя, - проговорил он, наконец. – Нет человека, которому я доверял бы больше, чем тебе. Беллатрикс тоже нуждается в твоей дружбе и поддержке. Что же касается Дельфини – я убеждён, что лучшего телохранителя ей не найти. Только ты, Рудольфус, предан мне настолько и привязан к ней так сильно, чтобы умереть за неё в случае чего. А подпускать к дочери этих пустоголовых юнцов я не намерен. Как знать, что придёт ей в голову? Дельфини молода и горяча, как и её мать когда-то. А на неё у меня слишком грандиозные планы, чтобы допустить даже возможность какого-нибудь мезальянса.       Рудольфус помолчал, понимая, что спорить с Тёмным Лордом нет никакого смысла. - Шестьдесят шесть лет для волшебника это ещё далеко не старость, Рудольфус, - уже более дружелюбно продолжил Тёмный Лорд. – Ваш брак с Беллатрикс аннулирован, хочешь, заведи себе молодую жену, если тебе совсем тоскливо. Будет тебе отдушина.       Лестрейнджа даже всего передёрнуло. Ну уж нет, ни за что он не ввяжется в это заново… - А что ты так дёргаешься? Разве пример Антонина не показал, что это неплохая идея? - усмехнулся Тёмный Лорд.       Конечно же, Рудольфус не стал объяснять Милорду, что никаких моральных сил и резервов у него давно не осталось, а утолить похоть он может и с какой-нибудь симпатичной глупышкой, если уж станет совсем невмоготу. Он промолчал, как и множество раз до этого. В сущности, он ведь и сам не понимал до конца, что именно так терзает его в последнее время. Почему вдруг так нестерпимо захотелось хоть какой-то своей жизни, хоть какой-то… свободы?.. - Возьми какого-нибудь из племянников на воспитание, я не знаю, - предложил Милорд. – А лучше бы всех. Никакого покоя от отпрысков Рабастана не стало, страшно представить, что будет, когда они совсем вырастут… - Спасибо, Повелитель, - Рудольфус склонил голову. – Я обдумаю вашу идею.       Он поднялся, всё так же не поднимая потухшего взгляда, когда вдруг вспомнил о просьбе леди Долоховой. - Повелитель, позвольте мне попросить ещё об одном, - Рудольфус поднял взгляд на Тёмного Лорда и, когда тот кивнул, продолжил. – Дочь Долоховых, Рогнеда… Она при всех сбежала с вашим сыном, а в обществе и так поговаривали об их отношениях. Вы знаете Антонина не хуже меня. Если Астерион обидит его дочь и бросит её с разбитым сердцем, могут быть проблемы. Помните Ноттов?       Милорд сухо поджал губы и помрачнел. Рудолфьус понял, что Повелитель и сам уже думал об этом вопросе. - А ты говоришь перевести тебя куда-то… - протянул Тёмный Лорд. – Ты слишком наблюдателен, Рудольфус, и слишком умён. Да, ты абсолютно прав. Надо что-то сделать, чтобы удовлетворить Долоховых. Но не женить же их. Мальчишка и так, кажется, не соображает, что творит из-за этой Долоховой. - Если позволите дать совет, Милорд, я бы предложил объявить о том, что они помолвлены. Этого пока что хватит. Во время войны никто и не будет настаивать на свадьбе – все понимают, что не до того. - В твоих словах присутствует логика, - кивнул Тёмный Лорд. – Что же, помолвка это ещё не брак. Да, Рудольфус, устрой всё как надо. Пусть напечатают в «Пророке».       Лестрейндж опять поклонился. - Благодарю, Милорд.       Рудольфус вышел из кабинета Тёмного Лорда, искренне недоумевая, как так получается, что он всегда хлопочет за других, и это даже имеет успех. Когда же что-то нужно ему самому, всё всегда идёт по одному сценарию… Наверное, он всё-таки совсем слабак, раз не может настоять на своём хоть раз в жизни. Но опять-таки - что это «своё»? Что-то, что сделало бы его, Руди, именно самим собой, а не тенью Беллатрикс и Тёмного Лорда…       Лестрейндж так погрузился в свои мысли, что даже не успел палочку выхватить от неожиданности, когда кто-то вдруг схватил его за руку и одним рывком буквально втащил в ближайшую комнату, которая оказалась приёмным залом Тёмного Лорда. - Как ты мог, Руди? – воскликнула Дельфини, хмуря брови в точности, как её отец. – Я всё слышала, неужели ты действительно хочешь бросить меня?!       Рудольфус до того растерялся, что даже не стал уточнять, как именно принцесса подслушала его разговор с Тёмным Лордом. Зато Дельфини ждала объяснений, буравя его хмурым взглядом и скрестив руки на груди. - Дельфини, ты уже не ребёнок, и тебе не требуется нянька, - заговорил Рудольфус, глядя сверху вниз на подопечную. – А мне хочется успеть пожить и для себя немного, понимаешь?       Принцесса открыла и закрыла рот несколько раз. - То есть, ты хочешь сказать, что все эти годы ты был со мной только потому, что тебе так приказал мой отец? – возмущенно воскликнула она. - Конечно же, нет, тебе ли не знать, что я люблю тебя, как дочь, - хмыкнул Рудольфус. - Тогда я очень рада, что отец никуда тебя не отпустил, - фыркнула Дельфи. – Потому что я не представляю, как это я осталась бы тут без тебя, Рудольфус!       Лестрейндж почувствовал, как на душе просветлело и потеплело от слов девушки. Только ей он и был дорог. Жаль, что скоро она выйдет замуж и забудет о нём. Но, конечно же, он всегда знал, что будет так. И всё-таки, как грустно, что его малышка уже выросла. Хотя для него, безусловно, Дельфи всегда будет оставаться маленькой девочкой. - Хорошо, Дельфини, пока я тебе нужен, я никуда не денусь, - усмехнулся Лестрейндж. - Значит, никогда, - ослепительно улыбнулась Дельфи.       Рудольфус заметил какое-то крайне странное выражение в её глазах, и успел только подумать о том, что его подопечная задумала какую-то игру… Как вдруг Дельфини закинула руки на его шею, обняла его, прильнув всем телом, и прижалась губами к его губам.