Глава 4. Я не знал молитв
14 января 2020 г., 03:14
Избита в кровь, Лежит в канаве. Страдала так В чужой забаве. Руки сломали, Ноги тоже. Живого места Нет на коже. Забыта всеми, Не дыша, Так умерла Моя душа.
Я плёлся за Андреем с тяжёлой после вчерашней пьянки головой, но ему было нормально вроде бы. Он не был тем человеком, который бы жаловался. Может, это значит, что он банально никому не доверяет. Город постепенно заполнялся спешащими по своим делам людьми. Мы направлялись на автовокзал. Да, с чего всё началось, тем же всё и должно было закончиться. Там же мы планировали наконец снять наручники, попросив ключи у внутренней полиции или охраны. Мы должны были просто уехать, как можно дальше от этого места и больше не возвращаться. Как вдруг… Раздался звонок. Сначала я не совсем понял, что это, потому что мой телефон, валявшийся в самом дальнем кармане, давно был разряжен и выключен, а Андрей свой телефон заложил, но он лишь, покопавшись во внутреннем кармане своей куртки с растерянным видом, достал оттуда старую нокиа и быстро приложил ее к уху. — Алло? — он отвернулся от меня. Я понимаю почему, вроде бы дело личное, но невольно я всё равно заметил, что рука, которой он держал телефон, дрожала. Голоса в трубке я не слышал, только короткие «да», «хорошо», «я понял, буду» от Андрея. А затем он повернулся ко мне с совершенно спокойным и удовлетворенным лицом. — Я не могу поехать с тобой. Я окаменел. Это обещало быть интересным. — В каком смысле? — Помнишь, я не мог тебе рассказать, что с моей мамой? Не рассказывал, зачем мне нужны были деньги? Я влез в этот долг из-за неё. Она сейчас в больнице и мне срочно нужно ехать к ней, чтобы оплатить лечение, — речь шла о том городе, где компания Олега меня и схватила. Я потряс головой. — Ну… И… — Я не могу тебя взять с собой. Это поставит тебя под удар лишний раз, — он быстро огляделся. — Знаешь, давай разберёмся с наручниками, и каждый из нас разойдется по своим делам, идёт? Он говорил это всё воодушевленно и у меня комок встал посреди глотки. Мы уже столько пережили с ним. И, хоть он и был напыщенным самовлюблённым самодуром, я бы не справился без него во многих ситуациях. И сейчас я снова должен был остаться один и разгребать все это дерьмо в одиночестве, как всегда. Но Андрей не замечал всех этих моих сердечных терзаний, а только воскликнул: — Идём, — и потащил меня к патрульной полицейской машине неподалёку. Я быстро заморгал, пытаясь сориентироваться, что он собирается делать. — Мы достаточно далеко от этих людей, поэтому, возможно, нам поможет здешняя полиция? — Ты спятил? — я попытался попятиться, но он, улыбнувшись, сжал мою руку и потащил меня за собой. — Извините, — уже рядом с машиной я понял, что отступать некуда, а он постучал в окно. Полицейским был взрослый мужчина, который посмотрел на Андрея растерянно и нехотя опустил стекло. С ним был ещё один помладше, который, напротив, смотрел на нас заинтересованно. — Простите, пожалуйста, нас разыграли друзья. У вас не найдется ключей от наручников? — Андрей улыбался им самой очаровательной улыбкой из своего арсенала, хотя лица полицейских и не менялись. — А… — взрослый мужчина посмотрел на наши разорванные куртки и на наручники. — Да, но у нас… не с собой. Если хотите, поедем и возьмём у других ребят, они тут недалеко стоят тоже. — О, спасибо вам большое! Будем очень благодарны. И Андрей, не задумываясь, открыл дверь и полез в машину. Мне ничего не оставалось, кроме как следовать за ним, хоть и очень не хотелось. Я молчал. Впервые я так много молчал, а он так много говорил. Он счастлив… счастлив избавиться от меня. А чему ему грустить? Он любит свою мать и сейчас у него есть возможность что-то сделать для неё. — Андрей, — тихо заговорил я, когда мы тронулись и он, словно только меня заметил. — М-м? — А почему твой отец не захотел дать тебе денег для… ну… мамы… Парень смотрел на меня секунд десять в немом исступлении, хоть лицо его и не выражало ничего, а затем он громко вздохнул, прикрыв глаза. — Они… Они уже не вместе. Он сильно ревновал ее, поэтому они развелись. Но я остался с ним, это отец решил за меня. С матерью общались тайно, так как он запрещал мне это. Также как он запрещал ей общаться со своим ребенком от первого брака. Богатые тоже плачут, знаешь ли. У меня не такая идеальная семья, чтобы я мог забыть об этом и наслаждаться деньгами своего папочки. Лучше бы я был совсем без денег, но в любящей полной семье, — в его словах не было грусти и печали, но я мог представить, что он чувствует, когда говорит все это, потому и опустил голову. — У меня точно такая же семья. Тоже неполная. Тоже бедная, только мама со мной общаться не хочет и… — и я замер. Богатый мужчина, который запрещает своей жене общаться с собственным ребенком от первого брака. — А сколько лет ребенку от первого брака твоей матери? — я поднял на него немного ошарашенный от собственного же предположения взгляд. Андрей нахмурился, увидев мое напряжение. Полицейские в машине переговаривались о чём-то своем, но мы их не слышали. — Ему примерно столько же, сколько мне. Может года на 3-4 старше меня. — А… а сколько тебе лет, Андрей? — мы смотрели друг другу в глаза впервые так долго и я впервые смог увидеть, что глаза у него зелёные… У моей мамы тоже были зеленые глаза. И почти такая же небольшая родинка под правым глазом, очень похожие черты лица. Но он не успел ответить, так как мы остановились, и Андрей перевёл взгляд с моих глаз на дорогу. Я последовал его примеру, так как взгляд у него стал ещё более напряжённым. На обочине перед нами стояла не полицейская машина. Это был старенький чёрный мерседес. До этого мы не видели эту машину, но что-то мне подсказывало, что в ней точно далеко не полиция сидит. Наши правые защитники просто синхронно вышли, оставив нас внутри. Мы с Андреем переглянулись и также синхронно подёргали двери, нас заперли, мы не могли выйти. Ну, класс… И в этот момент из мерседеса вышел… Пальто развевалось на промозглом ветру и он так вписывался в антураж пасмурной осени с этой своей сигаретой в краснеющих от холода пальцах. Чёрный. Одна рука убрана в карман пальто, второй он снова поднёс сигарету к своим губам, зажал её между ними и по очереди пожал руки полицейским. — О, чёрт… — прошептал Андрей, а я не вымолвил ни слова. Один ли Чёрный? Есть ли с ним ещё кто-нибудь? Сможет ли он нам помочь? Станет ли он это делать? Мужчина направился к нам, глядя на машину, в которой мы сидели с прищуром исподлобья, словно пытался разглядеть наши охреневшие от такого предательства со стороны правоохранительных органов тушки. Подошёл к двери с моей стороны и открыл её. Я смотрел на него, пытаясь определиться, что я сейчас чувствую. Облегчение? Страх? А он просто улыбнулся мне, как тогда в том доме, а затем подмигнул. — Парни, выходите. И я громко вздохнул от облегчения и быстро последовал его указаниям, но Андрей дернул меня за скованную руку, не дав вылезти из машины. Я посмотрел на него удивлённо, а его взгляд впервые давал понять, что его лучше никому не трогать. Никакой улыбки, никакой агрессии, никаких слов, но от него исходил запах опасности. Я вновь перевёл взгляд на Чёрного, который улыбаться не прекращал. — Не ломай комедию, Андрей. Всё будет нормально. Я просто хочу выслушать вашу версию истории, что же всё–таки тогда произошло. Вот и всё. Если вы ни в чём не виноваты, я постараюсь урегулировать эту ситуацию. — Да? — иронично бросил Андрей, усмехнувшись. — Неужели? И почему мы должны доверять вам? — Наверное потому, что это ваш единственный шанс, ребятки? — Чёрный вновь поднёс к губам сигарету, в последний раз затянулся и выбросил окурок, пряча вторую руку тоже в карман. Я решил как-то повлиять на эту ситуацию, быстро повернулся к Андрею, который одной рукой сжимал мою куртку, второй руку, и зашептал ему в ухо: — Тогда… возле дома той бабки… — я не очень хотел этого говорить, было не слишком приятно, — когда мы с тобой лежали… — я зажмурился, собираясь с духом, — он видел нас. И потому увел тех людей в противоположную сторону. Я отстранился, всё также не открывая глаз, а когда всё-таки решился приоткрыть один, увидел несильный немой укор в глазах Андрея, видимо из-за того, что я скрыл от него такую деталь. Но он быстро переключился на Чёрного. — Мне нужно домой. Как можно быстрее. — Постараюсь помочь, чем смогу, — я посмотрел на Чёрного. Впервые за долгое время я испытывал к кому-то такое уважение. Уважение не по принуждению. Этот человек действительно заслуживал этого. Мы вышли. Полицейские всё ещё стояли у машины Чёрного. — Снимите с них наручники, — бросил им мужчина и один из полицейских тут же зашевелился и достал из кармана небольшой ключ. Я с облегчением смотрел на всё это, уже представляя, как будет приятно моей руке, когда металлическая пасть перестанет сжимать её. Мы протянули руки, пара движений, и я чуть не взвыл от облегчения. Потёр запястье, обёрнутое тряпкой из бабкиного сарая, улыбнулся, глядя на Андрея, и заметил впервые за долгое время, во что превратилась его рука. Он то уж никогда не жаловался и ничем её не оборачивал. Металлическая пасть счесала полностью кожу на его руке. Это была просто одна большая кровоточащая рана. Но Андрей даже виду не подал, лишь отдернул разрезанный рукав своей куртки, а затем бросил быстрый взгляд на меня, заметив, что я пялюсь, и мне пришлось отвернуться. Мы пересели в машину Чёрного и расположились на задних сиденьях. Машина мягко зашуршала шинами по дороге. Андрей не доверял Чёрному. По нему было это хорошо видно, потому что он даже не пытался этого скрыть. Хотя, зная этого парня, он мог просто напустить на себя такой вид, лишь бы Чёрный чувствовал себя под постоянным давлением. Я же сразу расслабился. — Ну что, как дела, Марк? — я увидел глаза Чёрного, смотрящие на меня в зеркале заднего вида. Он улыбался, словно рад, что с нами все в порядке. — Ну… — я замялся. — Все хорошо. Андрей молчал, вперив взгляд в окно. — Что произошло в ту ночь, когда вы уезжали от нас из дома? — мужчина перевел взгляд на дорогу. — А… — я громко выдохнул, затем прокашлялся. — Мы внезапно остановились. В машине послышалась перебранка, а потом багажник открыл… Вы его называете Хмурый, кажется? Другие мужчины пытались ему что-то говорить, но одного он застрелил и приказал нам выходить. А потом второй мужчина, который за рулём, пытался что-то сделать, но он… и его убил тоже… Хотел убить и нас, но Андрей… — я посмотрел на белобрысую макушку. Внутри что-то сжалось. — Он спас меня, мы упали с обрыва и этот так и не смог нам ничего сделать, только побил. Видимо, в моём голосе было слишком много горячей благодарности, потому что Андрей медленно повернулся и удивлённо посмотрел на меня, но я резко отвел взгляд, так как мне было стыдно на него смотреть. Плюс, меня всё ещё терзали те же мысли, что и в машине. Мысли, не выраженные вслух. Я знал, что моя мама уехала за границу, но это ведь могло быть и не так? А что если моя мать ушла от нас и потом… родила Андрея? Он был безумно похож на неё такую, какую я помню ее на фотографиях, как про неё рассказывал папа. Теперь я не хотел отпускать Андрея одного, хотел поехать в больницу и увидеть его маму, убедиться в том, что это действительно она. Я был уверен, что это она. Чёрный на мой рассказ задумчиво кивнул и мы продолжали ехать в полной тишине.***
Ехали мы пару часов, не разговаривая друг с другом. Только Чёрный потом включил тихо музыку. Я всю жизнь страдал географическим кретинизмом и сейчас пожалел об этом, потому что хотелось знать, где мы хотя бы примерно и куда мы направляемся. — Вы кушать не хотите, ребят? — внезапно прервал мужчина молчание и я тут же быстро ответил. — Да, было бы неплохо! Андрей ничего не ответил, но я был уверен, что он тоже не против что-нибудь съесть. Поэтому мы остановились у ближайшего придорожного кафе. Это была обычная столовая для дальнобойщиков. Когда мы вошли там вкусно пахло едой и был занят только один единственный столик, накрытый цветочной скатертью. За столиком сидело несколько мужчин, вид которых заставил вспомнить меня о Геннадии. Как он там? Чёрный заказал нам всем борщ, какой-то салат, пюре с котлетками и чай. Мы с Андреем не привередничали, а я даже предпочел проявить больше скромности. Мне было очень приятно, что за долгое время кто-то проявляет о нас такую заботу. Если подумать, ко мне хотя бы проявлял иногда заботу Андрей, а вот к нему никто. Нам принесли еду. По виду Чёрного, в горло ему еда не лезла. Он был каким-то бледным и задумчивым. Ни чета тому, каким увидел я его в первый раз. Но я набросился на еду, как голодный тигр, и это отвлекло меня от неприятных мыслей. Андрей и Чёрный ели медленно и нехотя, а потом и вовсе отставили от себя тарелки с борщом, сразу принимаясь за чай. — А тебе куда, Андрей? Ты сказал домой, — тихо сказал Чёрный, как будто бы только для того, чтобы что-то сказать. Андрей же просто назвал город и Чёрный кивнул, затем глянув на меня. — Ну, а ты? Тебе есть куда вернуться после всей этой истории? — Я фиву… — я прожевал еду. Стало неловко из-за того, что я начал говорить с набитым ртом, но я правда был голоден. — Я живу там же. Не знаю, где сейчас отец, но я вернусь в свою квартиру. Чёрный улыбнулся и у меня потеплело на сердце. — Всё ещё хочешь у меня поработать? — вдруг сказал он и моё теплеющее сердце чуть не остановилось. — А я… смогу? Что это за работа? — Я всё покажу и расскажу, не переживай. Деньжат побольше будет водиться. Не придётся жить с отцом, даже если он вернётся. А если откажешься и он всё-таки вернётся, в любом случае, всегда можешь обращаться ко мне, мы с ребятами вывезем его в лес так, что ни одна собака не найдёт, — он подмигнул мне, а затем торопливо добавил, — это шутка. Хреновый из меня шутник. Но я улыбался ему и чувствовал себя так, как действительно должен чувствовать себя человек рядом с нормальным отцом, а не с таким, как у меня. Краем глаза я заметил, что Андрей все это очень внимательно слушает, но смотрит как-то слепо перед собой и продолжает пить чай. — Я с удовольствием… С удовольствием бы поработал у тебя. — Замётано. Как только вся эта история закончится, разберёмся с этим, — он облокотился о стол. — Потрепало вас знатно? — Они… хотели убить нас? — тихо спросил я без грусти или обиды, потому что Чёрный не давал впасть мне в это настроение. — Да нет. Думаю, Олег просто хотел призвать вас к ответу. Просто один из погибших был его лучшим другом, почти братом. Мы все очень хорошо общаемся и держимся друг за друга. А теперь понятно, что всё это время среди нас был предатель. Я сглотнул. — Но ведь, теперь это всё закончится? — Я думаю, что да. Вряд ли Олег будет продолжать держать у себя этого неконтролируемого монстра. Я уже давно заметил что-то неладное с Хмурым. — И что вы с ним сделаете? — Это уже решать Олегу. Не думаю, что такое прощается. Олег поквитается с ним по полной. Андрей внезапно встал. Я с непривычки уже подумал, что вот сейчас моя рука поднимется вслед за ним, потому что забыл, что нас уже не объединяют наручники. — Я в туалет, — сказал он и действительно подошёл к работнице столовой, что-то у неё спросил и пошёл в сторону, в которую она указала. Женщина была взрослая и полная, но после мягкой улыбки Андрея, когда он отошёл, щёки её зарумянились, словно она снова была молодой девушкой. Мы с Чёрным снова посмотрели друг на друга и внезапно меня осенило, у кого лучше всего будет спросить про мать Андрея. — Чёрный, — я заискивающе наклонился ближе к нему, а он в свою очередь инстинктивно ко мне, — ты не знаешь ничего про мать Андрея? Чёрный вскинул брови удивленно. — А к чему ты об этом? — я замялся. И правда глупо как-то. — Просто… Просто мне кажется, что я её знаю, вот и все. — Ну, — Чёрный потер двухдневную щетину на лице. — Если честно, она вообще с наших радаров пропала. То ли имя сменила, то ли ещё что-то. Мы искали, потому что за Андреем мы гоняемся уже долго. Я поежился. Да что ж за загадочный парень этот Андрей? А затем за пюрешкой с котлетками я снова позабыл о всем, впадая в экстаз от того, что наконец то в мой желудок падает что-то нормальное. Чёрный же нервно поглядывал на свои часы. — Мы опаздываем? — спросил я с набитым ртом, от чего мне снова стало стыдно. — Да нет… — напряжённо процедил мужчина. — Просто друга твоего что-то уж долго нет. Взгляд мой, видимо, сразу же стал испуганным, потому что Черный поднял на меня глаза и рассмеялся. — Да успокойся, я схожу проверю. Сиди здесь. И он встал, подошёл к той же работнице, которая от количества симпатичных парней, обращающихся к ней, совсем покраснела, затем пошёл в ту же сторону, в какую ушёл какое-то время назад Андрей. И через несколько минут вернулся взволнованный, быстро положил на стол деньги за наш обед и, наклонившись ко мне, напряженно шепнул: — Он убежал, собирайся. Я быстро подскочил с места, не доев. Кто? Что? Как? Мне не нужно было спрашивать, я быстро следовал за Чёрным. — В окно вылез. Там окно есть небольшое под потолком. Он оттуда и вылез, ты прикинь? Ну зачем? Он же и себя, и тебя этим подставляет… — Чёрный и правда переживал за нас. Мне было так приятно от этого, что я всё сильнее начинал злиться на Андрея. — А может он всё ещё там? — в надежде спросил я, но когда мы вышли, то сразу же увидели Андрея, стремительно бегущего вдалеке по обочине дороги и пытающегося стопнуть любую проезжающую мимо машину. — Запрыгивай, — Чёрный открыл машину и я тут же сел на переднее сидение. Мужчина дал по газам, мы выехали на дорогу и быстро начали нагонять Андрея. Но тот, обернувшись, заметил это и быстро скрылся в лесопосадке справа от обочины. Машина ехала прямо по его пути вперед, я наблюдал за всем этим в окно, пока наконец не понял, что это все бесполезно и нужно просто выйти и вразумить его. — Остановись! — Чёрный тут же остановился без вопросов. Я выскочил из машины и погнался вслед за Андреем уже на своих двоих. Сам забежал в лесопосадку, чуть не переломав ноги. Парень был таким быстрым, что у меня дыхалка сдала на первых секундах, но я не мог упустить его. Машина с Чёрным осталась где-то позади. И вот ровно в тот момент, когда я уже отчаялся его поймать, но мы уже были совсем близко друг к другу, а останавливаться он не хотел, я принял безбашенное решение — напрыгнуть на него сзади. Что и сделал, попытавшись выпрыгнуть, как можно дальше, и схватив его за плечи. Андрей такого, видимо, не ожидал, потому что споткнулся, согнулся и просто сразу рухнул вперед, выставив руки, чтобы не разбить себе лицо о землю. Я лежал на нём сверху и пытался отдышаться, пока он не закопошился и не предпринял попытку сбросить меня с себя. В этот момент я сжал обеими руками его шею между локтей, без единого намерения отпускать, но не душил. — Что ты делаешь? — этот крик исходил из самый глубины моей души. — Что ты делаешь, Андрей? Перестань! Он замер на секунду, а затем всё-таки резко дёрнулся и сбросил меня. Сил у меня уже не оставалось после такой гонки и я просто сел рядом, тяжело дыша. Он тоже поднялся и сел. Тоже тяжело дышал. Смотрел на меня, немного хмурясь. — Зачем? — меня потрясывало. — Они убьют и меня, и тебя. Нам просто нужно сейчас сделать так, как говорит Чёрный, понимаешь? — Не понимаю, — на его губах снова появилась усмешка. Грудь тяжело вздымалась. — Объясни. Мне хотелось врезать ему. — Тебя убьют! Тебе нужно оправдаться перед ними. И меня убьют, если мы не будем вместе! — на глаза уже накатывали слезы от обиды на то, что этот увалень нихрена не понимает. — Мне не важно, умру я или нет. Мне нужно срочно к маме в больницу, ясно? — А я? — А что ты? Я сжал дрожащими пальцами собственные колени. — Я не хочу умирать! — и слёзы всё-таки покатились из моих глаз. — Я не хочу умирать, Андрей! Если тебе на себя всё равно, то почему от этого должен страдать я? Я не заслужил всего этого! Я никогда не вёл себя также безрассудно как ты! Так почему я сейчас здесь? Он замолчал. Мы оба замолчали и тишину между нами прерывали только мои всхлипы. — Я не поеду с вами, — его слова словно резанули меня по сердцу. — Можем убежать сейчас вместе. Ты и я. Я не вернусь. — Я тебе сейчас… — зарычал я сквозь слезы. — Что? Врежешь? — усмешка его была ядовитой, как у Хмурого, но я видел его глаза и глаза его не были глазами Хмурого. Он был совсем не тем, кем пытался казаться. — Я… Я сжал руку в кулак так, что короткие ногти впились в ладонь. — Ну давай. Может полегчает. Я не против, — и он резко наклонился ко мне близко. Я поднял дрожащий кулак. Меня всего трясло от тотальной несправедливости и страха перед собственным будущем. — Я и так носился с тобой эти дни, как курица с яйцом. Я сделал для тебя все, что мог. Прекрати за меня цепляться, я ведь совершенно незнакомый тебе человек, Марк! — усмешка на его лице сменилась снисходительной улыбкой, а слова превратились в спокойные и умиротворяющие. Одной рукой он зарылся в мои волосы, поглаживая по голове. — Всё, успокойся. Не думаю, что моё отсутствие повлияет на их решение о тебе. Не переживай. С тобой всё будет в порядке и они ничего тебе не сделают. А если посмеют хоть пальцем тебя тронуть, я приду за ними, и они пожалеют, что на белый свет родились. Я смотрел в эти чертовы глаза, так похожие на мамины. А вдруг… он и правда мой брат? Вдруг сейчас МОЕЙ маме требуется помощь? Я не знаю и не помню ничего о ней, а он так спешит, чтобы ей помочь. И я торможу его… И вдруг я, к собственному шоку, вмазал парню по лицу. Но не кулаком. Это была просто очень сильная пощечина, которую я сам же не ожидал. И он не ожидал. Но Андрей лишь дёрнулся, зажмурившись от боли, и щека его сильно покраснела, а я, вообще не знаю почему и зачем и вообще как так получилось, но просто дёрнулся вперёд и прижался губами к его губам, как бы это глупо не звучало. Просто смотрел на него в ахере, а он и глаз то не открывал. Просто как под тем гнилым деревом в лесопосадке. Это даже не было поцелуем. Так ведь? Сколько мы так просидели? Несколько секунд? Минуту? Я не дышал и не шевелился, а затем пальцы его медленно сжали мои волосы, и я испуганно отпрянул, офигивая как кролик, которому вместо морковки положили сосиску. Он открыл глаза. Я надеялся понять по ним хоть что-то, но ничего понятно не было. И мы молчали. Словно целую вечность молчали и просто пялились друг на друга, а затем он вскинул бровь и сказал: — И всё? А я как сидел, так и поплыл у меня мир из-под жопы. Аж голова закружилась. В глотке застрял комок. Я пока ещё не понимал, что мне делать. Прочистил горло и хрипло прошептал: — А что ещё? — Ну… — он улыбнулся, наконец опустив глаза в землю между нами, от чего мне стало немного легче дышать. — Ты ведь этим пытался меня остановить? Заставить поехать с тобой и Чёрным, ведь так? Это всё, на что ты готов ради этого? Я проморгался. На глазах всё ещё были слезы, но я уже не плакал. — Что? — я постарался сделать вид, что не расслышал, хотя, на деле, не понял, что он имеет ввиду. — Это всё, на что ты готов, чтобы остановить меня? — он снова поднял свои блестящие хитрые глаза и посмотрел на меня, от чего я поёжился и сглотнул, а он рассмеялся, разглядывая меня с интересом и продолжая закапываться пальцами в мои волосы. — Или ты сделал это не для того, чтобы меня остановить, а просто так? Я снова быстро заморгал, пытаясь вникнуть в его слова и заливаясь жаром. — Да как ты… Как ты вообще мог подумать обо мне такое, извращенец? — воскликнул я, не соображая ничего. — Взял… меня это… Ну… — Так это Я тебя поцеловал? — он рассмеялся громко и искренне, от чего я сначала тоже хотел было улыбнуться, но это была не улыбка, а скорее гримаса, потому что я понимал, как глупо это из моих уст сейчас прозвучало. — Это не был поцелуй! Ясно? — решил я снова возразить, пытаясь всё спихнуть на то, что ну просто это ракурс такой, все дела. Но это тоже было очень тупо, а он снова улыбнулся хитро, резко приблизился, от чего я снова назад дёрнулся с испуга и просто свалился спиной на землю, ошарашенно глядя на него, а он навис надо мной, оперевшись локтём рядом с моей головой о землю, наклонился ближе и… Его сухие губы уже не прижались к моим, а смяли их. Я снова дёрнулся, но его вторая рука быстро выскользнула их моих волос и надавила мне на грудь, прижимая к земле. Я зажмурился, пытаясь совладать со страхом, отвращением, злостью и вообще со всеми одолевающими меня в этот момент чувствами. Я чувствовал его дыхание на своём лице, чувствовал как он несильно прикусил сначала нижнюю мою губу, затем верхнюю и снова смял их губами, заставляя меня вжаться затылком в промёрзшую землю. Несколько секунд унижения и он медленно отстранился от моих губ, хмыкнув и улыбаясь. — А я думал, ты сильнее хочешь, чтобы я поехал с вами, — заискивающий шепот. — Ну ладно. Еще увидимся. И он начал отстраняться. Я открыл глаза испуганно и до меня дошёл смысл его слов. Наконец до меня дошло. Он просто играет со мной? Ему просто доставляет удовольствие всё, что происходит в его жизни? Даже если ради этого приходится целоваться с другими мужиками или получать по роже. И я принял решение, что если мне нужно целовать его ради собственной шкуры, я сделаю это. Я быстро приподнялся, сжимая его куртку на груди, снова зажмурился и вновь прижался к его губам, уже немного влажным. Если нужно было играть по его правилам, да пусть хоть обосрется. Я должен был это сделать. Сначала я не мог совладать с собой и просто очень жёстко прикусил его нижнюю губу. Он не шевелился, лишь улыбался и даже не морщился от боли, приоткрыв губы. Затем я решил представить себе вместо него красивую девушку. Медленно провёл кончиком языка по его припухшей, укушенной и разбитой губе. Но никакая девушка мне на ум никак не шла. Только его грёбанные зелёные глаза, похожие на глаза моей матери. Но в тот момент я не думал, что он похож на мою мать или может быть моим братом. Я ни о чём не думал, когда он ответил на поцелуй, снова заставляя меня задержать дыхание. Когда его язык коснулся моего языка и его губы снова смяли мои губы, и я на это ответил. А затем он снова тихо рассмеялся уже в поцелуй, чем вернул меня из непонятной прострации назад в своё тело и снова заставил вжать голову в плечи. — Ладно уж, — снова шёпот. — Пойдём к Чёрному. И я открыл глаза, не веря своим ушам. В его хитрых глазах плясали демоны, словно он с самого начала только этого и добивался, либо же сейчас снова сорвётся с места и бросит меня здесь, убегая быстрее прежнего, а я просто не смогу встать и снова погнаться за ним, буду смотреть ему вслед и стонать от гнетущего разочарования. Но он лишь отстранился, поднялся на ноги и протянул мне руку. Я неуверенно принял его помощь и поднялся, отряхиваясь, покосился на дорогу и увидел, что машина Чёрного стоит там же, где я её и оставил. И Чёрный со своего места наверняка мог все это видеть. Мне стало стыдно и неловко, но Андрей пошёл первым, а я поплелся за ним. В машину мы сели оба молча, а Чёрный снова курил, приоткрыв окно, и даже ничего не сказал, только тронулся с места и мы поехали.***
Небо тронул осенний вечер, накрыв все покрывалом тьмы достаточно быстро. Мы подъехали к какому-то незнакомому месту. Это был не первый дом, в который меня привезли с самого начала. Вокруг вообще ничего не было, никакого населенного пункта. Большая территория, огороженная старой сеткой, и небольшой домишка. Словно чья-то заброшенная дача, которая заросла кустами и травой по пояс, которые сейчас засохли и торчали во все стороны, как грязные плешивые волосы на голове бездомного старика. Я не смотрел на Андрея, но тот вроде как вновь натянул на себя маску того самого парня, который был похож на сладкий, спелый и красивый фрукт, но если его надкусить, внутри можно обнаружить много червей и гнили. Чёрный шёл впереди и мы следовали за ним, как две тени. Андрей — уверенная тень, которая действительно была похожа на Чёрного такого, каким я видел его всё время. Я — понурая и напуганная тень, то что, как мне чудилось, я видел в глазах мужчины, когда он пытался их спрятать. И не мудрено. Не ясно, чем это дело кончится. В доме горел свет. В окнах мелькали люди. Чёрный открыл перед нами дверь, впуская нас внутрь первыми, и я увидел небольшое помещение с двумя дверями. Это не была кухня, скорее что-то вроде прихожей. У одной стены стоял старый диван, посеревший от времени. Ткань в некоторых местах была порвана и обнажала трухлявые оранжевые кишки — поролон. На диване богемно восседал Заяц, закинув руки на спинку и улыбаясь блаженной улыбкой, пока не посмотрел на нас и улыбка его не превратилась в какую-то гримасу. На челюсти его темнел синяк, и я сразу же вспомнил тот побег из старухиного дома. И логичная мысль пришла сама собой, если Андрей может так махаться ногами, значит, я могу чувствовать себя действительно в безопасности, тем более, что с нами ещё Чёрный. — Всем привет, — голос у Чёрного немного сел и мужчина кашлянул, чтобы звучать чуть более уверенно. — Кого я вижу! — Заяц всплеснул руками. У небольшого окна стоял Миха, а Хмурого, Олега и Немого нигде не было видно. Может это и к лучшему. — Парни, только сейчас прошу без агрессии. У меня есть для вас кое-что важное, — Чёрный опустил голову, словно пытался собраться с мыслями. А я старался держаться позади него прямо около двери, чтобы выбежать первым, если что-то пойдёт не так. Заяц вопросительно вскинул бровь, а Миха цыкнул и, скрестив руки на груди, уставился в стену. Ему ведь тоже от Андрея досталось. — У нас завелась крыса. Теперь уже обе брови Зайца поползли вверх. — Ребята не убивали Борова и Китайца. Голос Чёрного сейчас был холодным и спокойным. Каждое слово било в голову, будто небольшим молоточком. — Я буду считать, что я этого не слышал, Чёрный, — усмехнулся Заяц. — А то больше похоже на то, что ты пытаешься прикрыть своих новоиспеченных дружков, хотя мы бок об бок работаем уже долгое время. — Я чаще всего работал с Боровом, — немного повысил голос Чёрный. — Прикрывал его, рулил дела, помогал всем и ни разу от работы не откосил, даже от самой неприятной. Ты сейчас пытаешься всё перевернуть, будто я крыса? Если бы я ей был, меня бы сейчас здесь не было и мальчишек тоже, — он указал на нас за своей спиной большим пальцем, не оборачиваясь. Я невольно взглянул на Андрея и лицо у того выражало лютейшее спокойствие и внеземную блажь. Он молча рассматривал сонных мух на потолке и вообще ни о чём не переживал. — Так и что ты мне сейчас хочешь сказать? — Заяц встал. Я напрягся и заметил, что Чёрный тоже непроизвольно напрягся вместе со мной. — Если не они, то кто? Он медленно подошёл к Чёрному вплотную, глядя тому прямо в лицо, и я видел со стороны, что глаза у Зайца смеются, когда он ждёт ответа. Смеются, потому что он думает, что это всё просто наглая ложь, фальшь или игра. — Хмурый. Голос Чёрного прозвучал сухо и отчётливо. Миха сразу же обернулся резко и посмотрел на мужчину ошарашенными глазами. — Ты сдурел что ли? Чёрный, ты уж палку не перегибай. А Заяц так и застыл с точно таким же выражением лица, лишь глаза у него стали какими-то отрешёнными и пустыми, словно он думал о чём-то или пытался проанализировать чужие слова сейчас. — Ты серьёзно думаешь, что два пацана без оружия могли что-то сделать? — Чёрный теперь обратился уже к Михе. — Но Боров был застрелен. Почему же они не взяли оружие с собой, когда убегали? Почему не убили Хмурого? Он единственный, кто остался жив, потому что рана его была не смертельная и не опасная. Мы знаем всю историю только с его слов. Олег пытался призвать пацанов к ответу, так вот они ответили. Теперь уже все замолчали. Тишина, повисшая в комнате, напоминала электрическое поле, от которого волосы немного электризовались и вставали дыбом. А затем на подъездной дорожке послышался шелест шин и звук подъезжающей машины. Заяц отпрянул от Чёрного всё с теми же пустыми глазами, а затем выглянул в окно. Фары машины погасли, погружая дворик в темноту, и мы уже не могли понять, кто это приехал. Мы с Андреем отошли от двери подальше и скоро она открылась. На пороге стоял Хмурый. Он остановился на пороге, обвёл взглядом окружающих, остановился на нас и… не оскалился жадно, хоть глаза его и высказывали желание разорвать нас прямо здесь. Он просто отвёл взгляд к Зайцу и невинным голосом спросил: — Что здесь происходит? — потому что все смотрели на него. Через всё его лицо тянулась незаживающая рана от его же собственного ножа. Глаза стали внезапно совершенно спокойными, осанка прямой, от чего он казался ещё больше и выше. Дольше всего он смотрел на Зайца, пока Заяц смотрел на него. — Мне повторить? Что здесь происходит? — уже тише спросил он и голос его был похож на рокот водопада. Заяц внезапно опустил глаза, а потом вскинул голову и посмотрел уже на Чёрного, но недовольно. — Знаешь, я тебе не верю. Ты пытаешься пойти против всех нас. Против Олега, против меня, против Хмурого. Против всех. Каждый из вас для меня, как семья. Но теперь я вижу, что в этой семье бывают те, кто думает о своих братанах не очень хорошо. Ты кто? Ты сраный детектив? Нет. А может быть ты мент? А? Переобщался со своими ребятами из органов, так может тебе к ним податься, а? Нет… ты просто сраная шестёрка на побегушках у больших дядь. Просто хочешь занять чьё-то место? Место поуютнее, потеплее и получше? Ну так вот. Мы все здесь равны. Нельзя не доверять людям, с которыми ты работаешь бок об бок. Я не ожидал такого. Заяц всё ещё улыбался, но это была улыбка злая и ядовитая, а глаза выражали боль. — Боров… Боров был мне братом. Не родным, но ближе него и Олега у меня нет никого. Да, мы его дразнить могли, конечно, но мы всё детство, всю молодость, столько лет провели вместе… и сейчас я вижу двух шкетов, один из которых совершенно неконтролируем, и ты думаешь, я могу поверить в их невиновность? Я увидел, как Чёрный сглотнул, как его шея напряглась. Андрей больше не смотрел на потолок, теперь он уже смотрел в пол, и я заметил улыбку, которую он пытался скрыть. Этот крысёнок сто процентов знал, чем все это закончится. А Хмурый? Хмурый переводил взгляд с Чёрного на Зайца и обратно. И я видел, что в глазах у него просчитывается какой-то одному ему известный алгоритм. И вдруг он начал прикидываться дурачком. Но он точно знал, о чем идет речь. — Да что произошло то, я не могу понять! — и голос сделал более наивный. Откуда в этом человеке столько хитрости? И вдруг произошло то, от чего у меня похолодела кровь. — Да, Заяц. Наверное, ты прав. Извини, я погорячился. Говорю же, мы с Боровом много работали и я до сих пор не могу смириться с тем, что случилось. Для меня он тоже стал хорошим другом и я всё пытался сделать хоть что-то, чтобы все исправить. А в итоге обвинил невиновного человека… — он сжал руки в кулаки и опустил голову. Я чуть не задохнулся. Чёрный! Чёрный, который был нашим единственным шансом на спасение! Чёрный, который был добр ко мне, как отец. Как настоящий отец, которого у меня никогда не было, потому что мой отец думает только о себе. Этот Чёрный сейчас так просто поддался чужому влиянию и теперь снова заодно с этими уродами? А Хмурый выглядел удовлетворённым. Я с отвращением заметил, как он с трудом пытается скрыть удовлетворенную победную улыбку. Заяц положил руку на плечо Чёрному. — Все нормально, Брат. Ты уже сделал достаточно. Ты привез их сюда, другого и не надо, — а затем Заяц потер уголки глаз большим и указательным пальцами другой руки, смахивая слёзы. — А теперь… Олег сказал, что вы можете делать с ними всё, что хотите, лишь бы они живыми остались к его приезду. Я вжался спиной в стену от ужаса, не понимая ещё, куда бежать, что делать и есть ли вообще выход из такой ситуации. Теперь моим единственным шансом на спасение, как и раньше, снова был Андрей, но тот, похоже, ничего предпринимать и не собирался. — Господи, дайте мне уже сюда этого крашенного. У меня рука уже несколько дней не заживает. Я ему сейчас за это обе руки отрежу! — тихо прорычал Миха, улыбаясь жадно. Судя по его неуверенному голосу, этой фразой он хотел ещё и разрядить обстановку в комнате. — Да пожалуйста. Но напоминаю… Чтобы они остались в живых, — Заяц, похоже, был слишком ошарашен диалогом с Чёрным, чтобы делать хоть что-то сейчас, а потом он просто вернулся к дивану и сел в него, закуривая. — Мих, открой окно. Миха открыл окно. Холодный вечерний воздух проник в тесную душную комнатушку и выбил у меня почву из-под ног, когда Хмурый направился в мою сторону, а Чёрный, как ни в чём не бывало, отошёл в сторону, дав ему возможность пройти. Я зажмурился. Но мужчина прошёл мимо, прямо к Андрею, и резко врезал ему в живот своим огромным тяжелым кулаком. Андрей согнулся пополам, задохнувшись, но Хмурый схватил его за шею и заставил выпрямиться, прижимая спиной к стене. Приблизился и в самые губы ему прошипел: — Вот ты и попался, урод. И я вспомнил. Действительно. Я сам ничего такого не делал. Это Андрей оказывал ему на обрыве сопротивление, это Андрей помог нам сбежать. Я был всегда лишь незаметной собачонкой на верёвочке, а потому Хмурый запомнил именно его, а не меня. Больше всего сейчас должен бояться Андрей, так как почти каждому мужчине в этой комнате он хоть как-то перешёл дорогу. Даже тот же Чёрный…. Ведь Андрей убежал от него. Этот парень всем создает проблемы, потому меня беда могла миновать. — Я всегда хотел попробовать изнасиловать парня. Также ли они визжат и сопротивляются как девушки? Также плачут и умоляют отпустить их? — животный оскал Хмурого не был виден со спины, как и не был слышен его шёпот. Тем более что Заяц с Михой сейчас переговаривались о каком-то пиве, которое нужно было занести с улицы, и даже не думали вслушиваться в слова своего друга — психопата. А он засунул одну руку в карман, затем поднял ее в воздух и уронил на пол что-то маленькое и блестящее. Что это было, я не сразу понял. От страха все плыло перед глазами. Но, присмотревшись, я ужаснулся. Это была серьга для пирсинга. Та самая, что еще сегодня утром украшала милый носик девушки, которую зовут Алиса, а может быть, уже звали… Андрей всё ещё не мог отдышаться после удара. Он тоже смотрел на серьгу долго, а затем тихо рассмеялся, подняв глаза на Хмурого: — Ты не думаешь, что это звучит немного по-гейски, приятель? И Хмурый затих. А Андрей продолжал хихикать, уже прикрыв глаза. Мне показалось, что его сейчас швырнут о стену, но по губам Хмурого расползлась улыбка. Он тоже тихо рассмеялся со свистящим звуком. — Действительно. Лучше это сделать с твоим дружком. Он больше похож на девчонку и реакция у него будет ярче. Я стоял от них на расстоянии вытянутой руки и слышал всё это. От ужаса дыхание перехватило и я, не двигаясь, пялился на то, как Хмурый медленно поворачивается ко мне, не отпуская Андрея. И глаза его… Ужасные глаза… Когда смерть смотрит тебе в душу. И вдруг… Удар. Андрей врезал Хмурому между ног. Тот отпустил парня от неожиданности, захрипев от боли, а Андрей резко взмахнул ногой и врезал Хмурому по челюсти точно также, как врезал и Зайцу не так давно. Мужчины в комнате молча уставились на происходящее и первым в дело вмешался Черный, который в пару шагов достиг Хмурого и дёрнул его назад, отстраняя от Андрея, который уже собирался врезать ему ещё раз. — Сучоныш! — мужчина орал и плевался, когда его держал Чёрный. — Я тебя урою! За наших братьев урою, гнида! А Андрей был спокоен, только улыбка пропала и выражение лица внезапно стало каким-то серьёзным. — Пусти меня, Чёрный! — и Чёрный пустил Хмурого, но не потому что захотел, как мне показалось, а потому что у него больше не было сил держать мужчину, тот вырывался, как бык. Хмурый вновь подлетел к Андрею, схватил его за плечи и… с силой ударил о стену. Я увидел, как глаза парня закатились. Он тихо прохрипел что-то, а Чёрный уже вновь оттаскивал Хмурого. И Андрей молча сполз спиной вниз по стене, оседая, завалился на правый бок и отключился. — Ну и что ты сделал? — спросил Миха почти обиженно. — Да живой он, живой, — выплюнул Хмурый и, наконец, поддался на уговоры Черного сесть на диван. Я испуганно смотрел на человека, которого только-только начал узнавать. Да, он был порой заносчив, но все мы не без греха. У него было много позитивных черт, которые я иногда принимал за негативные. Но он всё равно продолжал до последнего бороться за жизнь. Да, не за свою. За мою жизнь. За жизнь своей матери. Если бы я не втянул его в это дерьмо, он бы был сейчас у мамы, а не лежал на грязном полу… — Андрей! — я упал перед ним на колени и похлопал по щекам. — Андрей, слышишь меня? Хмурый загоготал, а Миха, наконец, вышел из дома за пивом, которое Заяц от него уже долго ждал. — Андрей! Я потрогал пульс. Но беда в том, что я не умел проверять пульс. Собственное сердце бешено колотилось, и мне казалось, что оно колотится на кончиках моих пальцев, от того я не могу почувствовать слабое биение сердца другого человека. Тогда я наклонился ухом к его рту. Это было чисто инстинктивно, подобной сообразительности в экстренной ситуации от меня ждать не приходилось, но это сработало. Я почувствовал слабое дыхание парня на собственном ухе, а также услышал, как он очень тихо похрипывал. Он был жив. И это самое главное. Мой возможный брат… Но даже если он был мне не брат, он все равно оставался хорошим человеком. Он заслуживал жить, а не я… — Ну что, Хмурый, теперь пиструном сильно не помашешь? — усмехнулся Заяц. К этому времени уже вернулся Миха и раздал мужчинам по бутылке пива. — Хорошо ж тебя этот шкет приложил? — Олег сказал сделать с ними то же, что мы сделали с теми девками, — прохрипел Хмурый, видимо, слова Зайца его немного разозлили, хотя он пытался это скрыть. — Но не насиловать же их, — спокойно сказал Чёрный, скрестив руки на груди, а мне стало отвратительно и обидно от того, что сейчас он был совсем иным человеком, не тем что в столовой. Я всё ещё сидел рядом с Андреем и пытался привести его в чувства, лишь изредка оглядываясь вокруг, чтобы понимать обстановку. — А почему нет? Брезгуешь а, Чёрный? — усмехнулся Хмурый. — Ты вообще за нас или нет? Хмурый знал, на что давить, я это чувствовал, поэтому резко обернулся на Чёрного, пытаясь по нему понять, какое решение он сейчас примет. — Пока этот не очнется, отделай мальчишку. Заяц и Миха притихли. Они оба смотрели на Чёрного. Мне казалось, что предложению Хмурого они сами не очень рады. Но в данном контексте, в качестве проверки Чёрного на вшивость, это было в самый раз. Чёрный пристально смотрел в звериные глаза Хмурого, а затем медленно кивнул. — Хорошо. Я сглотнул и снова попытался растолкать Андрея. — Только умоляю, давайте в другой комнате всё. Не здесь, — тут же вмешался Заяц, морщась. Я просто наблюдал за ними, раскрыв рот, а они словно перестали меня замечать. Все кроме Чёрного, над которым будто нависла туча, отбросившая тень на его светлое и доброе когда-то лицо. Он смотрел на меня несколько секунд, и я видел, как его грудь тяжело вздымалась. «О чём ты думаешь, Чёрный? — пронеслось в моей голове. — Что происходит сейчас в этой груди? В этом сердце?» Мне просто хотелось знать в тот момент, мечется ли он перед выбором пойти у Хмурого и Зайца на поводу или поверить мне и Андрею, который всё ещё лежал без движения и никак не реагировал на то, что я сжимал дрожащими руками его куртку. А Чёрный просто двинулся ко мне, от чего я зажмурился, дрожа и пытаясь хоть как-то воззвать к богу. Я не знал молитв. Я не знал, как нужно молиться. Но я просто проговаривал про себя: «Пожалуйста… Там кто-нибудь есть? — время словно остановилось для меня в этот момент. — Если там кто-нибудь есть и он слышит меня, прошу… Помоги мне ещё один раз. Я прошу тебя. Ещё один раз! Я хочу жить…» Чёрный смял одной рукой мой капюшон, другой сжал плечо и заставил подняться на ноги, толкая к одной из дверей. Я не открывал глаз, волочил ноги, но не пытался сопротивляться. Он впихнул меня в помещение, которое было больше предыдущего. Свет в комнате не горел. С одной стороны было небольшое окно с потресканными стеклами и открытой форточкой, от чего прохладный сквозняк гулял по полу. У окна возле стены стояла старая пружинистая односпальная кровать с каким-то потрепанным бабкиным одеялом. У другой стены стоял не менее старый платяной шкаф с дверцей, висящей на одной петле. Чёрный впихнул меня в комнату, и я упал на пол. Дверь закрылась, и я снова взглянул на него. Лишь лунный свет, пробивающийся через тучи с улицы, хоть немного освещал его черный силуэт, стоящий сейчас передо мной. Мужчины в соседней комнате засмеялись, и это выбило меня из цепких лап столбняка, заставив включить мозг и хоть как-то начать действовать. Я попытался отползти назад, не сводя с силуэта перед собой глаз, но довольно скоро упёрся в шкаф. — Ч… — язык не слушался. — Ч-ч-чёрный… На мой жалкий лепет он лишь отошел в сторону окна, снимая с себя пальто, и остался только в сером свитере. — Пожалуйста… Я не лгал тебе. Это всё правда, что я сказал… Пожалуйста… — я почувствовал, как глаза начали гореть, как на них накатили слёзы. А он опёрся руками о подоконник и тяжело вздохнул, опустив голову. Я видел сейчас только его спину. — Эй, живой? — послышалось из первой комнаты, и я понял, что это мужчины пытаются растолкать Андрея, но как только прислушался к этому, Чёрный резко повернулся и быстрым шагом снова направился ко мне. Он замахнулся ногой почти как Андрей и… бах! Я вскрикнул, зажмурившись. Меня всего колотило ещё сильнее, чем прежде. В соседней комнате мужчины притихли, очевидно, пытаясь понять, что у нас происходит. Дверца шкафа рядом со мной, висевшая на одной петле, отвалилась и упала на пол с громким треском и стуком. Ещё один удар. Теперь уже где-то над моей головой. И я снова вскрикнул и лишь потом понял, что мне вообще-то не больно. Меня, вообще-то, не били! И вот только тогда я открыл глаза и уставился на Чёрного, как котёнок смотрит на уличного пса, который лизнул его вместо того, чтобы растерзать в клочья. Он смотрел куда-то в пустоту перед собой и взгляд его был сосредоточённым, как мне показалось. Но, заметив удивленного меня, он мягко улыбнулся, как умел только он, а затем подмигнул. И я всё понял. Мужчина схватил меня за грудки разрезанной на боку куртки, поставил на ноги, прижимая к шкафу и зашептал на ухо сбивчиво и взволнованно: — Подыграй. Я вам помогу. От прилива благодарности ещё больше слез накатило мне на глаза и в очередной раз, когда он глухо ударил уже в стену, я снова вскрикнул и закричал, как ошпаренный: — Пожалуйста! Прошу, не делайте этого! Он мои театральные потуги оценил, судя по его выражению лица и хитрой улыбке. — Снимай свою куртку ободранную, мое пальто наденешь! — снова шепнул он и я быстро последовал его совету, одновременно продолжая разыгрывать аудио театр перед мужчинами, которые продолжали отчаянно прислушиваться в соседнем помещении. Он пинал подушку, сбросив её с кровати на пол. Клял ее за Борова, за Китайца, за всех пятых и треклятых. Я умолял его остановиться, а в это время выкидывал куртку из окна на землю и надевал на себя его пальто, которое было мне немного большим, пахло его парфюмом и сигаретами. Но оставлять Андрея я не собирался. Да и Чёрный был намерен спасти нас обоих, потому, когда все наши подготовки к побегу были учтены, а в соседней комнате раздались шаги, которые могли означать, что к нам кто-то направляется проверить, Чёрный с взволнованным лицом просто схватил меня в охапку и забросил на кровать. Для меня лично это было неожиданно. Подушка в следах от его обуви валялась на полу, но он одним ловким пинком зафутболил её под кровать, которая затем скрипнула и прогнулась, когда он навис сверху, накрыв нас обоих одним одеялом с головой и заткнув мне рот ладонью, шепнув нервно: — Кричи! И вроде бы вообще не логично кричать, когда тебя затыкают, но я закричал, потому что это был всё ещё тот самый Чёрный, который даже в такой неоднозначной ситуации пришёл мне на помощь. Кровать скрипела так, что уши вяли. На ней вообще невозможно было сделать ни единого движения, она сразу ходила ходуном и крякала со всех сторон, а мы бултыхались под этим одеялом, как две сардины не поделившие одну банку. Не то чтобы я сопротивлялся, просто кровать была очень узкая, одеяло тоже, а нам нужно было, чтобы одеяло закрыло нас полностью от посторонних глаз, если кто-то войдёт в этот самый момент. В его пальто ещё и под одеялом было безумно жарко, не смотря на открытое окно, а еще он нависал близко ко мне и горячо дышал где-то над ухом, пока мы наконец не убедились в том, что к нам никто не идёт. Только тогда он убрал руку у меня ото рта и выдохнул с облегчением, однако не отстраняясь. — Твою мать… — шепнул он, и я услышал усталость в его голосе. — Значит, слушай… — слышимость в доме была колоссальная. Видимо, поэтому он наклонился ещё ближе ко мне. — Я приведу его сюда… Постарайтесь уйти через окно так быстро, как только сможете. — Чёрный, а ты? — также тихо спросил я. — А я постараюсь вразумить лично Олега. Он не зависит от мнения Зайца, поэтому… — Чёрный, а почему ты Чёрный? — вопрос назрел сам собой. Ведь по имени, как мне показалось, называли только Олега и Миху. И то… я не был уверен, что Миха — это от имени. Мужчина улыбнулся, заелозив. — Потому что у меня фамилия Чернов. Вот и всё. Всё было так до элементарного просто. Хотя мне начало казаться, что «Чёрный» действительно больше, чем кличка от фамилии, это было состояние души этого человека. Чёрный цвет не всегда плох. Он элегантен, мужествен. Из черноты рождается свет. Без чёрного белого бы просто не было. И этот человек был рождением света и рождением белого. Он был горделивой большой тенью, которая прятала мир от палящего солнца в засуху. — А как тебя зовут? — Владислав Чернов, — шепнул он в последний раз и отстранился. — Отвернись к стене лицом. Я последовал его примеру и он накрыл меня с головой одеялом. Послышался топот его туфель по деревянному полу, скрипнула дверь и он вышел. — Ну что, Чёрный, стал мужчиной? — хриплый лающий голос Хмурого. — Не зарекайся. И об этом больше не упоминайте, ясно? — Чёрный засмеялся весело и некоторые другие мужчины тоже поддержали его смехом, отпуская какие-то шуточки. — Хмурый, что ты с пацаном сделал? А если он не очнется? — послышался голос Зайца и речь шла явно об Андрее. Я очень волновался. И без Чёрного или Андрея рядом было безумно стрёмно. А вдруг кто-то сейчас зайдёт в комнату и сделает со мной всё то, что мы разыгрывали с Чёрным, но уже по-настоящему? — Да он теперь так до утра пролежит. Давайте его в комнату, а там Олег приедет и разберёмся? — это уже был голос Михи. Я застыл. — Ладно, — это был Чёрный. Снова скрипнула дверь и послышался кряхтящий звук. Видимо, Чёрный взвалил Андрея себе на плечо. Послышались шаги и я выдохнул. Сейчас как раз и осуществится наш с Чёрным план. Если мне, конечно, удастся привести Андрея в чувства. Но вдруг… — Подожди-ка. Давай их снова наручниками друг к другу, — пролаял Хмурый и тоже сделал шаг в комнату, как мне послышалось. Я под одеялом затаил дыхание. Ведь если он ко мне подойдёт, то не увидит ни синяков, ни ссадин. Он всё поймет, тем более я в пальто Чёрного. — Стой, — по звуку Чёрный перегородил ему дорогу, потому что Хмурый резко остановился. — Я ещё не закончил с ним. Как закончу, так сделаю это. — Ну ладно… — голос Хмурого напоминал неприятный шорох наждачки. — Ты же глупить не будешь? Может, мне проверить потом зайти, как тут и что? Хмурый точно не доверял Чёрному. Ведь какого бы дурачка он из себя не строил, он понимал, что Чёрный его подсаживает. Стук каблуков по прогнившему деревянному полу заставил меня затаиться. Дверь всё ещё была открыта и я прямо нутром чувствовал, что Хмурый жадно наблюдает за всеми действиями Чёрного. Что-то бухнулось рядом с кроватью, как тяжёлый мешок и я понял, что это был Андрей. — Оставишь нас? Или хочешь зайти и понаблюдать? — голос Чёрного звучал слегка едко и с лёгкой насмешкой. И дверь со скрипом снова закрылась, а мужчина сел на край постели и сдернул с меня одеяло. Только сейчас я понял, что все это время практически не дышал, было жарко. Всё тело от волнения и страха потрясывало, и мужчина это заметил. — Пожалуйста, соберись. У вас не так много времени, — голос его был грустный, и я просто не выдержал всего этого давления, резко поднялся с громким скрипом кровати и обнял его, уткнувшись носом в теплый пахучий свитер. Он приобнял меня в ответ, прижимая к себе, как ребенка. — Тише. Нам ещё работать вместе. Помнишь? — Мы правда ещё встретимся? — голос мой звучал неестественно даже для меня, словно он принадлежал абсолютно другому человеку. Чёрный отстранил меня от себя за плечи. — Конечно! О чём ты вообще? — его улыбка вновь меня успокоила. Чужая тёплая ладонь потрепала меня по волосам, и он встал, направляясь к выходу, оставив нас с Андреем наедине Комната снова погрузилось во мрак, когда дверь за ним закрылась. Я снова лежал и лежал так долго, вслушиваясь в голоса мужчин, которым было сейчас не до меня. Кто-то разговаривал по телефону, кажется это был Заяц, что-то кричал. Мне понадобилось собрать всё своё мужество в кулак, чтобы предпринять хоть какие-то действия. — Андрей, — очень тихо почти не слышно позвал я. Сглотнул в горле комок и позвал уже чуть громче. — Андрей? Он не откликался, поэтому я вылез из-под одеяла и повернулся к нему. Чёрный посадил его рядом с кроватью, приперев спиной о стену. Голова парня была свешена вниз, а на лоб падали выкрашенные в белый локоны, измазанные чем-то темным. — Вот чёрт! — кровать предательски захрустела, заскрипела и застонала, когда я сполз с нее на пол к парню и обеими руками взял за лицо. — Андрей, умоляю, очнись, нам надо бежать! — но парень меня не слышал и мне было очень страшно, что он уже не очнётся. Все-таки Хмурый довольно сильно приложил его о стену. Снова на глаза накатили слёзы и снова я жалел себя, а не других, однако притянул парня к себе и прижал к своей груди, пытаясь хоть как-то приглушить собственные всхлипы в его волосах, которые были влажные и липкие. — Твою мать, Андрей! Он не двигался и мне казалось, что он не дышал. — Последний раз, Господи… Ещё один последний раз… Прошу… Ты помог мне сейчас и со мной ничего не сделали, — забормотал я хрипло и сбивчиво, — но пусть он очнется! Молю… Пусть он очнётся и мы просто уйдем с ним отсюда… прошу тебя, Господи! Я выучу столько молитв, сколько влезет в мою тупую голову, только пожалуйста… Парень всё ещё не подавал никаких признаков пробуждение, а время шло на секунды. Я поднял глаза и увидел большую светлую луну в открытом окне. Луна светила так ярко, хотя вокруг нее были тучи. А она будто отогнала эти тучи и открыла для себя окно тоже, чтобы осветить нам путь, чтобы мы могли сбежать. Я вновь облокотил парня о стену, тихо побил по щекам безрезультатно. У него даже веки не дрогнули, но… я услышал как он очень-очень тихо простонал. — Андрей! — дрожащими руками я снова сжал в ладонях его лицо, но больше он не издавал звуков. И тогда я просто наклонился и поцеловал его. Не так как он целовал меня под деревом или я целовал его сначала в лесопосадке. Губы у него были пугающе холодные, а мои мокрые и горячие от слёз. Я сжимал его щёки трясущимися пальцами и сминал его губы своими губами, словно пытался сделать их такими же горячими, как свои. Я чувствовал его слабое дыхание на своей коже, чувствовал, как тело его резко несильно вздрагивает. Открыл глаза и увидел подрагивающие веки прямо собой, а потому поспешил отстраниться, словно не было ничего. — Андрей, — снова позвал я уже напористее и радостнее. — Да тихо ты. Голова раскалывается, — застонал он и зажмурился, а я чуть из штанов не выпрыгнул от того, что вот он — живой! И он очнулся! — Андрей, твою мать господи. Как ты меня напугал! — тоже простонал я и снова притянул его к себе, крепко обнимая. — Да что за приступы нежности? Что со мной будет-то? — голос его всё ещё был слабым и он никак не сопротивлялся моим действием, будто не мог всё ещё полностью овладеть своим телом. — Андрей, нам нужно бежать! Чёрный помог нам, слышишь? Ты можешь встать? Снова легкий страх затрепетал под ложечкой, что он, не смотря на то, что очнулся, всё ещё не в состоянии к побегу, однако парень медленно отстранился от меня, снова тихо застонал, видимо, от боли, и, наконец, открыл глаза. — Да могу я. Могу я встать, давай. Только прошу, можешь не трещать над ухом без умолку. Я, конечно, всё понимаю, ты испугался, что я умер и всё такое, но потом порадуешься, что я жив. И вот тут я окончательно понял, что с ним всё в порядке, ибо он снова начал меня бесить. Однако, не время было возмущаться. Я помог ему подняться. Он опирался одной рукой о стену, другой о меня. Даже представить себе не могу, что он испытывал в тот момент, однако у него получилось, хоть земля и норовила то и дело ускользнуть у него из-под ног. Christ, your head. what's it become? While the whole world's out having fun В окно задувал ветер свободы. Оно было низенькое, а потому вылезти из него труда не составляло. И мы быстро пошли по задам к ближайшему ограждению в виде сетки. И, помогая друг другу, перебрались через него так тихо, как только могли. I'm in a cloud, it's pulling me down, breaking me down Недостаточно тихо, потому что как только мы оказались по обратную сторону, сзади раздалось: — Стоять, иначе буду стрелять! — это был голос Михи и мы остановились, как вкопанные. — Руки вверх, повернулись, — мы повиновались. Хотя мне казалось, что тело меня вообще перестало слушаться. У этого белобрысого ещё вся башка в крови! Что ни день, то — приключение. I'm in a cloud, it feels like a crowd of a hundred, it's five degrees here Nobody sees, somebody please, save me — Ребят, все сюда! — закричал он, созывая всех, и у меня вообще сердце в пятки упало. Если сейчас придет Хмурый, это будет конец. Но первыми прибежали на его зов Заяц и Чёрный. This is the sound of my miseryhead Choke on the taste of my miseryhead Заяц выглядел озадаченно, но потом он перевёл взгляд на окно, все понял и тяжело вздохнул, опустив голову. Видимо, из всех них только Чёрный додумался, что окно можно использовать по такому назначению. А вот у Чёрного взгляд был взволнованный и потерянный. Dance to the words of my miseryhead This is the sound of my miseryhead — Ну и куда вы собрались? — Заяц поднял снова на нас глаза и усмехнулся. — Ну, куда? Мы ведь всё вроде бы уладили? К чему лишние нервотрепки и нам, и вам? Мы же с вами друзья, не так ли? Мы вам поможем, если вы поможете нам. Так заведено. Просто дождемся Олега и он разберется со всеми вашими проблемами. Но его слова звучали неестественно дружелюбно в звенящем напряжении между нами, особенно после того, как он сам сказал о том, что хочет свершить над нами самосуд. Особенно после того, как он согласился с тем, чтобы меня изнасиловали и избили. I'm in a cloud, it's pulling me down, breaking me down Внезапно Чёрный медленно направился к нам. Заяц и Миха уставились на него оба, ничего не понимая, а он остановился напротив нас и повернулся к ним, резко выхватив пистолет из-за пояса брюк сзади под свитером. Теперь они с Михой направляли пистолеты друг на друга. — Чёрный… — шепнул я, а Андрей резко дёрнул меня в противоположную от дома сторону. Туда, куда мы должны были бежать. Turn around What's that sound? I'm in your head I thought I heard him say, he'd rather be dead, than Live life apart…we're apart…we're apart Я еле волочил ноги, не отрываясь глядя на спину Чёрного, который стоял безмолвным изваянием в своём сером свитере на фоне луны, и холодный осенний ветер трепал его волосы. — Что ты делаешь, Чёрный? — послышался ошарашенный голос Михи. This is the sound of my miseryhead — Стоять! — крикнул Заяц нам вслед. — Чёрный, ты против своих же идёшь, сука? Choke on the taste of my miseryhead Андрей тащил меня так, будто не ему чуть голову не проломили, а мне, и это я в предобморочном состоянии, а не он. — Живее, шевелись, — прохрипел он, но я не мог не оборачиваться и не смотреть на одинокую отдаляющуюся от нас фигуру против пары вооруженных людей. — Влад! — крикнул я уже почти истерично. Чёрный медленно повернул голову в нашу сторону, губы его украшала та самая спокойная улыбка, умиротворяющая, как ободрение хорошего отца. А затем он снова отвернулся, убедившись, что Андрей справляется с тем, чтобы успешно утащить меня, как можно дальше. Dance to the words of my miseryhead И вдруг… чёрная тень мелькнула за углом дома и вышла к трём мужчинам из темноты, выбросив вперёд руку. — Чёрный! Влад! Нет! — закричал я так громко, что сорвал голос. This is the sound of my miseryhead И выстрел. Это был Хмурый. Его лицо по-шакальи скалилось и пистолет в его руке не дрогнул. Я видел, как Чёрный задрожал, выстрелил куда-то в бок, хватаясь второй рукой за свой живот. Он хотел припугнуть их, вот и всё. Но Хмурый был не из тех людей, которых можно напугать. Снова… и снова… и снова… выстрел за выстрелом. Чёрный облокотился спиной о сетчатое ограждение. — Нет! Чёрный, нет! — Андрей тащил меня уже силой, а я рыдал, как маленькая девочка. Заяц и Миха стояли ошарашенные, но ничего не делали. А Хмурый подошёл ближе, встал между ними и выстрелил в последний раз. Ноги Чёрного подогнулись. Он упал на колени, а затем лицом вперед на землю, пока Андрей волоком тащил меня всё дальше от этого проклятого места. This is the sound of my miseryhead Choke on the taste of my miseryhead Dance to the words of my miseryhead This is the sound of my miseryhead* *Ours — Miseryhead Просто хочу сказать огромное спасибо за вашу поддержку, за отзывы, за лайки. Это — лучший подарок для писателя, особенно для человека с фикбука, который пишет оридж, так как ориджи читают крайне редко. А этот, тем более, достаточно большой, но при этом довольно не нцешный. Спасибо вам огромное! Люблю. И, надеюсь, эта глава вам тоже понравится. Жду комментов ^^
