Первый среди равных (черновой вариант)

Глава 1 — «Зачин»Арка 1 — «Первая волна»       Kantai Collection — забавная игра. В ней вы примерите на себя роль ни много ни мало, а целого Адмирала! Можно оправдывая название собрать коллекцию большинства кораблей второй мировой. Ну, как кораблей, корабледевочек! Игра же Японская! А это значит, что без фансервиса просто нельзя. Принято у них так — добавлять красивых женских персонажей, даже в ущерб логике. Боже правый, какой бредовой является эта игра для человека со стороны, ведь посудите сами — девочки в трусиках и подтяжках бегают (хотя, скорее скользят как на коньках) по воде и отстреливают злобное зло — так называемых «глубинных». И ведь там тоже есть девочки, не-совсем девочки и вообще не девочки. Впрочем, чего у этой вселенной не отнять так это хороших художников, внешне эти самые девочки получились вполне себе хорошо. Наверное, это единственна причина, по которой я в молодости изучил её, других причин вспомнить уже не могу. Да и изучать там было всего ничего…       Почему я об этом вспоминаю? Вопреки всеобщему утверждению перед смертью жизнь не хочет пробегать перед глазами, приходится самому её прокручивать. Что такое? Почему я перед смертью вспоминаю именно эту вселенную, ведь есть и другие, и они гораздо лучше, там трубы повыше и дым погуще. Вот только я нахожусь именно в мире флотской коллекции. Стоит заметить, что я не какой-то там малёк, я аж целый глубинный адмирал!       Хотя, уже не совсем целый — правой ноги нет, отсутствует левая ступня, на руках менее пяти пальцев, кое-где вырваны приличные куски мяса, а пол головы я вообще не чувствую. От боевого набора гордой НЁХ остались жалкие огрызки –из четырёх трёх орудийных двадцати дюймовых башен осталась одна, да и та разрушенная, остальные выпали, когда я перевернулся, ПМК (сравнимый с иным ГК) и гибридный калибр последовали примеру больших братьев и оставили меня, авиационная группа исчезла во вспышках зенитных орудий ещё пару часов назад. Знающие люди даже имея такой огрызок характеристик вначале удивятся, а после спросят — «Сударь, чем же вас так?». И я, опустив голову жалобным голосом со слезами на глазах отвечу — «Количеством месье, количеством». Но, чтобы понять всю ситуацию целиком, нужно вернуться в самое начало. Под «килем» где-то семь километров, а тону я медленно, думаю, что смогу за это время вспомнить всю свою историю.       За этот почти десяток лет я сменил много кличек, в основном среди широкой общественности прижились — Голем, Ренегат. В стае — Флагман, Адмирал. Среди глубинных — Тиран. У корабледевочек (или как их все величают с лёгкой руки японцев — канмусу) — Предатель.       Но первым было Устин (с ударением на и), если полностью, то — Васильев Устин Романович, тридцать пять лет, отец двух сыновей и дочери. И ещё справа приписать «Этнический Белорус, конструктор кораблей». А ведь хорошо звучит? Только потом вспоминаешь, что Беларусь, это страна сухопутная, без выхода в море. Теперь это начинает звучать как анекдот, остаётся в главные конкуренты записать монголов, и он станет суровой действительностью.       Но, работал я не на родину, а на страну где «от людей разит свободой» как сказал мой наниматель. Я был главным инженером одной, довольно известной корпорации, нашим направлением были ракетные крейсера, второй номер во флоте после авианосцев. От государства пришёл тендер на новый РК, он должен был стать самым технологически развитым в мире, и мы не подвели. Спустя четыре месяца непрерывной и кропотливой работы мы наконец-то представили правительству свой шедевр, который на голову превосходил конкурентов.       Класс «Legacy», в переводе с буржуйского- «Наследие». Корабль действительно был шедевром инженерной мысли, это тот корабль, про который можно и даже нужно говорить, что он самый что-то. Самый большой, самый вооружённый, самый дальний по ходу, самый живучий, самый дорогой. Корабль пошёл в серию из трёх штук.       Наследие был не первым проектом, вышедшим из-под нашего пера. Наши разработки были хороши, слишком хороши для одной Америки, учитывая специфику корпорации мы работали только на блок НАТО. Ещё до Наследия сотрудников очень убедительно просили бросить это дело, убеждали и не самыми мирными средствами. Убеждали наши красные друзья из Азии. Но мы понадеялись на большого и всевидящего дядю Сэма, да и охрану корпорации нельзя было скидывать со счетов, и они действительно спасали, за год было предотвращено целых пять покушений, хотя пару человек и ушло — боялись за близких. На политические дрязги мне было всё равно, хотя про новый виток конфликта за Тайвань я слышал.       Во время спуска головного корабля серии Legacy мне была оказана честь разбить об борт корабля бутылку. Тому, что бутылка была слишком тяжёлой я внимания не обратил, а зря. Бутылка была разбита с грохотом — грохотом мины в ней, тогда я краем глаза заметил рванувших ко мне людей из охраны. Затем был шум, гам, звуки стрельбы и госпитализация. Где мне передали привет и пожелания всего лучшего от коммунистической партии Китая. Смерть пришла за мной в капельнице, похоже туда что-то подмешали. Больно не было.       Жизнь меня как глубинного можно начать в следующий миг. Но вести её от первого лица нельзя, кому захочется видеть мысли животного? Низшие глубинные, что первой волны, что после — все они были откровенно тупы. Но начнём по порядку.       По началу сообразить, что я стал глубинным было нельзя, скорее это было похоже на попадание в рай. Изменения в теле меня не волновали, до моего подобия ушей доносились приятные и чарующие звуки, теплота вокруг была приятной, тело что-то нежно ласкало, разум был в сладкой неге. В последний раз я себя похоже так чувствовал в последний день отпуска после первого проекта. Вечеринка прошла, стресс от первой серьёзной работы отступил, и теперь я нежусь в кровати застыв между сном и явью. По крайней это ближайшее, что из бытия человеком я могу подобрать. Сколько такое продолжалось? Это тот ещё вопрос, мне не было дела до времени. Тогда никому из нас не было дела до него. Тогда мир ещё не знал глубинных, все жили более или менее спокойно. Нам предстояло стать первой волной, а до привычного всем игрокам временного отрывка оставалось четыре года.       Всё когда-то кончается, кончился и этот рай. На посторонние звуки мы не обращали внимание, хоть они и портили привычную симфонию. Вначале это был какой-то гибрид шёпота и дуновения ветра. Затем был треск, именно после треска тело наливалось силой, а разум стала отпускать сладострастная нёга. Впрочем, даже тогда было чертовски хорошо. Затем был Крик. Именно с большой буквы. Ни современные, ни первые глубинные не смогут его повторить. Предсмертный вопль сильнейших Химе и близко не стоял с ним, этот вопль помнит каждый из первой волны. Бытует мнение, что низшим глубинным страх не ведом и что-то похожее появляется только у высших особей. Оооо… Этот крик способен был напугать любого, и мы испугались. Вспоминая его сейчас можно разобрать посылаемый смысл.       Самым первым был призыв бежать, бежать и не оглядываться, бежать и не в коем случае не возвращаться. Вторым была дикая боль. Третьим был призыв к помощи. Но будучи ещё мальками мы разобрали только первый смысл.       И мы бежали в животном ужасе, не разбирая дороги мы бежали вверх, туда, где нет опасности. Марафон не прошёл бесследно, фактически сразу после рождения мы отмотали пятёрку километров морской толщи, что делать мы тогда не знали, у нас не было флагманских особей, не было хвалёных инстинктов, нам было поручено стать первопроходцами, именно наш опыт лёг в основу второй волны. Хотелось есть, но что и как? Именно этот вопрос был у нашей своры в не очень умных головах, а затем мы увидели, как одна рыба съела другую, и кто-то из нас, мальков, повторил её действие, затем кто-то повторил действие того малька, и понеслось…       Глубинные первой волны друг друга не ели, для нас это было… Неприемлемо? Да, это подходит лучше всего под описание такой мысли. Но обычной органики было мало, было чувство будто пьёшь сверх меры, голод не отступал, он всё время нарастал. Медленно, но неотвратимо. Нам повезло, мы наткнулись на остов корабля, и ведомый более голодом, чем рассудком кто-то из поплывших за мной врезался в него и укусил. Да, даже сейчас я помню это радостно-удивлённое лицо, хотя скорее морду этого счастливчика. Этот малёк накинулся на корабль разрывая проржавевшие переборки, и мы последовали за ним, стоны сминаемой конструкции были музыкой, если бы мы могли плакать, мы бы ревели от счастья. Многим позже я встретился с воплощением этого корабля, но это уже другая история.        Остов утолил наш голод, но одна мысль об этом монстре заставляла нас бросится на что-то похожее, что-то сделанное человеком, что-то невероятно вкусное… Много ли ума в голове глубинного малька? Не больше чем в эсминце, а если переводить на человеческий, то как в очень умной и любознательной собаке. Они видели этот мир впервые, и насытившись сброшенным мусором мы не стали пожирать бездумно флору и фауну, взамен пожирая всё оставленное человеком. Мальки, не доросшие ещё до звания эсминца, пытались скопировать морских обитателей, и это у многих получалось. Тогда же и проявилась особенность первой волны — мы не эволюционировали в привычных эсминцев Ро-, И- класса и других. Не было их ещё тогда. Мы становились кривым отражением морских хищников. Уже тогда люди стали догадываться, что снизу постучали, популяция увеличивалась и прятать целую орду становилось проблемно, тем более отсутствие внятных командиров тоже играло свою роль. Еженедельно на столы важных людей ложились доклады об аномалиях. Хоть это и дико слышать, но мы не трогали людей, да, испытывали отвращение от одного вида, да хотели съесть, но не нападали, у нас были цели более безопасные, цели с повышенным приоритетом. Да и выше двух километров под уровнем моря мы не поднимались. Нас было довольно много в первой партии — примерно пятнадцать тысяч если верить исследованиям, и мы продолжали прибывать. Сейчас, будучи Адмиралом я готов отдать пол флота ради того что бы найти эту колыбель, в таком месте просто обязаны быть ответы на многочисленные вопросы. Три месяца — примерно столько мы бороздили океан подчищая за людьми. И именно тогда еда начала кончаться, а нас становилось много, слишком много, если вновь доверится улыбчивым людям в белых халатах наша орда имела восемьдесят тысяч эсминцев — прототипов. С каждым днём ситуация с едой ухудшалась, есть становилось банально нечего. Не знаю, был ли мой случай первым, но он уж точно был в первой сотне. Уже пятый день стая не находила нормальной еды, десяток найденных бочек стали лёгким перекусом, мы были восточнее Мадагаскара, там, на глубине в три тысячи метров мы встретили её — S91HMS «Треншэнт». Британская подлодка типа «Трафальгар», старая рабочая лошадка ВМФ Британии.       Увидев её, я впал в настоящий ступор, будучи конструктором мне пришлось изучать её чертежи, мне довелось изучить проекты почти всех судов блока НАТО, и теперь эти чертежи кто-то насильно вырывал из головы, тогда я впервые чувствовал себя полностью беззащитным. Ведомый обидой и голодом я прикинул, сколько металла в ней должно быть. Этого хватило бы на целую неделю сытой и беззаботной жизни, я всем естеством желал ринуться на подлодку и даже пару десятков метров успел проплыть.Меня не волновала стая позади, меня не волновал приказ стоять, меня волновал будущий ужин. Не зря же я сравнивал низших глубинных с собаками, нерадивого пса ударили кнутом и тыкнули носом в дерьмо. В качестве кнута была боль, сравнимая с попаданием торпеды, говном стали камни и песок, который мы на протяжении всего оставшегося дня мы ели. Нас заставили это делать.Вкус грунта был похож на чернила, а булыжник смахивал на бумагу.       Еще месяц мы прятались в глубинах моря. За это время мы видели многое и ещё больше съели.Тогда внимания на «мелочи» никто не обращал, а эти «мелочи» были повсюду, и только поднявшись классом я про них вспомнил. Но сейчас не о них, не будем нарушать хронологию событий. Целая неделя голода сильно отразилась на стае –исчез «жирок», что для нас был «мелочью», улучшились чувства — теперь глубины небыли тёмным местом, а вкусное было заметно с пяти километров под водой. Тогда появился «глубинный сонар», одна из главных фишек эсминцев и прототип «ауры», возможность издав писк увидеть что-то интересное узкой полоской на огромную дистанцию.Были и другие «мелочи» которые можно свести к одному — мы стали быстрее и крепче. Мы это чувствовали, смотря вверх, мы понимали, что до часа Х мало времени, мы знали — вверху очень МНОГО первоклассной еды, только поднимись и вечный, неумолимый голод уйдёт, только подожди, ещё немного… ещё чуть-чуть… вот совсем-совсем скоро… ещё два мгновенья… ещё одно… ещё… ещё… Сейчас.       Дальнейшее я не могу внятно описать. Даже мешанины из картинок нету, есть только восторг, радость и удовольствие перемешенное с отвращением от человеческой части. Из всего арсенала у нас были только зубы. Примитивные орудия появятся только после этого набега, а отрастить коготки никто не придумает еще с месяц. Тогда, первого мая человечество запомнило надолго, ведь именно тогда пришла первая волна глубинных, тогда пришли МЫ.       В сознание я пришёл близ Вьетнама, тогда я стал «флагманской» моделью эсминца. Первый день вторжения был ещё в разгаре — солнце только встало. Именно с того момента можно начать вести повествование от первого лица, ведь именно тогда я смог мыслить более или менее нормально, хотя и на уровне ребёнка, а голод ранее походивший на разъяренного медведя стал ленивым домашним котом. Pov Британский премьер министр «Мэтью-Кроуфорд»       Мэтью Кроуфорд был на должности премьер-министра уже пять лет и понимал, этот год будет последним. Он уже был давно не молод и старый организм всё чаще ломался, а для одного из первых лиц государства быть живой развалюхой — позорить всю страну. Но молодое поколение уже натаскано, замена будет достойной. Хотя сейчас политика его не волновала. В последнее время на море происходят всё более и более странные дела. А для державы, зависящей от моря это плохо, это очень плохо. Сейчас Мэтью находился дома, с очень важными для будущего страны бумагами. Всю ночь он шерстил отчёты, приказы, анализы. Ранее аккуратно сложенные приличными штабелями, документы теперь были везде. Пепельница уже как час перекочевала на стол, исключением не стала бутылка отличнейшего рома, который он хотел открыть после ухода с должности. В воздухе неприятно разило алкоголем и табачным дымом. Стряхнув пепел с сигары, он припомнил личного доктора и его советы, как и свой ответ.       «Меня быстрее убьет работа, чем сигареты. Оставьте мне хоть какое-то удовольствие» Каким хорошим решением было отправить семью в Испанию, теперь он может доделать все дела без лишних глаз.       Мысли вернулись делам последних месяцев. Кто-то активно уничтожал морские сооружения, уже сейчас некоторые паникёры настаивают на вводе военного положения, конечно их обсмеяли, но под их крики удалось провернуть пару флотских учений и исследований. Весь мусор в океанах кто-то старательно подчищает, а заодно пропадают автоматические станции, системы обнаружения и многое другое, чем пестрит морское дно. Руки привычно достали сводки экономистов, глаза в который раз бегали по строчкам таблиц, пальцы на автомате выдали незамысловатый ритм. Большие суммы никуда не утекали, никто резко морскими проектами не заинтересовался, союзники готовы рвать рубашку на себе, чтобы доказать свою невиновность. На такие дела нужны большие деньги, очень большие, и от таких средств должен был остаться след, но его нет.       Премьер-министр сделал новую затяжку и отбросил финансовые сводки, ничего полезного там нет, как и везде. Косо посмотрев на кипу официальных и не очень заявлений, он тихо налил себе ещё один бокал, там ничего кроме взаимных обвинений вперемежку с угрозами. Аналитический отдел уже месяц не спит, а его отчёт это размазанное на десяток страниц большое ничего. Разведка бегает как ужаленная, но там тоже глухо. Широкая общественность ещё ни о чем не подозревает, СМИ под контролем, но слухи уже ходят, хоть и среди богатых людей. В то, что это не человеческих рук дело он не верил. За всем стоит человек, нужно найти только правильные ниточки. На секунду, Мэтью показалось, что кто-то сверлит его злым взглядом. Недовольно крякнув и повернув голову, он посмотрел в то направление, там висели только семейные картины. В старой оправе и чёрно-белой расцветке весела фотография — какой-то большой корабль и Отец со своей командой хмуро смотрят на него, даже сам корабль хмурый. Премьер-министр закрыл глаза и устало пробормотал. — И что я должен думать?       На секунду ему показался далёкий и печальный шёпот, и одно слово «отчёты». Сердце неприятно ёкнуло, холодок пробежался по спине. Открыв глаза спешно распахнулись, только фотография вновь была обычной. Облегченный выдох вырвался сам собой. — Показалось… Хотя отчёты капитанов нужно запросить. Через несколько звонков и пол часа документы в электронном виде были на компьютере. — Неопознанные объекты на границе обнаружения, странные шумы, что там чёрт побери происходит? Похоже придётся увеличить воякам финансирование, лучше разменять престиж на безопасность, на всякий случай… Мэтью Кроуфорд ещё не догадывался, что уже завтра глубинные громогласно заявят о себе.