Синие сны

      Редко бывают такое моменты, когда можно вот так посидеть, подумать, наконец-то трезво вспомнить всё, что бывает очень страшно и невозможно вспомнить. Когда возвращаешься в реальный, самый что ни на есть настоящий мир, видишь его без иллюзий, придуманных тобой, видишь его таким, какой он есть. Птицы звонкими голосами поют (а не говорят), деревья шелестят ещё не опавшей листвой (а не шепчут мне, кто здесь поблизости ходит и хочет ли он меня поймать), люди, мимо которых хожу, не смотрят на меня, как на единственного на всём свете врага народа (вместо того, чтобы делать это, злобно зыркая исподлобья и замышляя недобрые мотивы). Он в эти мгновения кажется жалким, да его прихлопнуть будет... довольно трудной задачей. Всё-таки сколько мне лет, а сколько ему, он явно лет на тридцать или двадцать старше меня.       А правда, сколько мне лет? Когда всё это было-то? Вроде осень была, были ясные дни. И человека куда-то отвозят, запирают то ли в доме, то ли в квартире, потом не отпускают какое-то время.       Вот тогда-то и становится гадко за себя, за остальных и за тех, кто причастен к моей безумной истории.       Где, когда, почему, за что, как — всё это спокойно всплывает в голове и хочется всё в подробностях доложить полиции, всё также тщетно ищущей меня, но как начинаешь рассказывать, как будто возвращаешься туда. Снова стены, снова хлопает дверь и на пороге видишь его. Поначалу берёт страх, запинаюсь и прекращаю что-либо говорит. Потом резко завладевает злость, ненависть, гнев. Я хочу найти его и разорвать на части, пусть я куда более слабее него. Конечно, я желаю ему только плохого день-ото-дня, но пока что не вижу новостей, чтобы его поймали или застрелили. Вместо этого поймать хотят меня. И даже он. Видимо, ещё не наигрался.       Я не знаю, с чего всё началось. Этот момент, как сон. Никто не знает начала, все знают середину и опять никто не знает конца. А если и знает, то он очень обрывистый. Но я хочу поскорее всё это закончить. Хоть сегодня, хоть завтра, но чтобы это закончилось.

-------

      — Тебя нельзя оставить ни на секунду, ты же это знаешь. — хорошо помню этот голос, узнаваемый мною из тысячи. — А если ты сбежишь? Я ведь заплачу. Ты же знаешь, как мне грустно и одиноко станет без тебя.       Это жалкие попытки меня рассмешить? Сравнить себя с ребёнком перед самым настоящим ребёнком, которого ты, по факту, "сделал взрослым"? Хорошо, продолжай, может, где-нибудь тебя побьют за такие садистские шуточки.       — Жалко, ты не увидишь, какая там погодка. — он кивает в сторону заколоченного окна, которое выше меня и до которого мне не дотянуться, даже если взберусь на кровать. Сквозь щели в комнату проглядывали лучи солнца. Похоже, сейчас полдень. А какой сезон года?       — Нынче вообще весна солнечная. Даже так весело становится. Плевать на все трудности, финансовые, семейные, плевать, что друзья бросили. У меня есть замечательное утро каждый день и ты.       Продолжаю пялиться куда-то в пустоту. А что он делает, мне не видно, да и меня это не интересует.       — Чего молчишь? Я же тебе язык не отрезал. — он медленно подходит. — Может, я говорю это в тысячный раз, но как же ты мне нравишься. . Тебе это никогда не говорили? Нет? Так вот, считай меня компенсацией за всё моё безразличие в прошлом.       — Раньше было лучше... — хрипло отвечаю я. Он останавливается и удивлённо смотрит.       — Значит предпочтёшь сидеть в одиночестве?       — Да.       — Ладно тебе. Ты говоришь это мне назло. Впрочем... кажется, я действительно буду вынужден тебя оставить. В дверь постучали. Но я быстро вернусь. — уходя, он быстро целует меня, осторожно касаясь холодными пальцами шеи.       Ведь это мог быть и не он, а человек, которому я точно доверяю. Которого мне можно было бы любить, ведь у меня были такие знакомые. Едва ли знакомые. Нет, знаменитости, всё-таки, незнакомые люди. Как бы хорошо ты ни был о нём осведомлён об известном человеке, ты всё равно ничего не знаешь про него.       Он уходит. Дверь запирается. А я всё также сижу. Пялюсь в одну и ту же точку, но после поднимаю голову, чтобы посмотреть в окно. Судя по лучам, я вновь ошибаюсь, так как они направлены горизонтально. Значит, вечер. Значит он вернётся и мне опять придётся терпеть. Как всегда. Как любой солнечный день. Только в те дни, когда не видно солнце, он не возвращается. Но как нарочно этот год пасмурных дней было меньше, чем это обычно бывает. Судьбе угодно взглянуть на мои страдания? В чём так человек может провиниться, что его так мучают самым ужасным для него способом? За излишнее безразличие к окружающим? За то, что посмел на свободе скучать? Так я и здесь, в неволе, скучаю! Я и здесь безразличная тварь, зациклившаяся на одном — уничтожить этого человека, который посмел посадить меня на цепь, как собаку!       После всего, что со мной случилось, только с ненавистью в глазах я могу смотреть на ясное солнце — в тот вечер он вернулся. А само светило как обычно манит меня за горизонт, издевательски приглашая последовать за ним, туда, куда мне нельзя было идти ещё много-много дней. Так почему сейчас, когда у меня есть физическая свобода, я не могу дойти до той местности, где мне смогут помочь? Неужели мне надо забыть все те ужасы, которые будто ещё совсем недавно произошли со мной, простить его и только тогда я смогу придти туда?! Самое гнусное, что только может предложить мне этот мир в качестве компенсации за все моральные унижения! Ненавижу!!       Снова.