Дотянуться до солнца

Восемь столпов шумно переговаривались между собой, обсуждая ситуацию. Пока Кагая не пришел, можно было вдоволь наговориться. Ренгоку стоял чуть поодаль, все так же солнечно улыбаясь. Аказа молча сверлил взглядом столпов, сидя недалеко от Кёджуро. Скучно. Правда, за время ожидания Аказу хотели убить аж несколько человек сразу, но конфликт был быстро подавлен усилиями Кёджуро и троих истребителей. Но...теперь столпы как-то странно косились в сторону своего пламенного товарища, и это сильно раздражало третьего. Как вообще можно так реагировать на своего друга? Да даже если бы он сделал что-то ужасное—все равно нельзя вот так оставлять. Аказа с силой сжал челюсти. Ситуация стала еще больше злить, когда беловолосый столп нагло тыкнул пальцем в сторону Кёджуро, что-то увлеченно рассказывая. Тогда демон уже вскочил с места, дабы отвоевать честь друга, но был ловко пойман за край жилетки. —Они тебя обсуждают, -Аказа злобно зарычал и попытался вырваться. —Это нормально, любые бы на их месте так поступили, ‐столп говорил беззаботно и непринужденно, и, честно, Аказу это просто удивляло. Вот так оставаться веселым, когда тебя внаглую обсуждают!.. —Что?! Да ты, да я! -демон отчаянно махал руками и от количества нахлынувших эмоций никак не мог выговорить то, что хотел.—Отпусти меня! -третий с напором прошел вперед настолько, насколько позволяла ткань жилетки. —Они убьют тебя,-Ренгоку еще крепче сжал руку.—А я не хочу этого,-столп резко изменил тон, с грустью отпустив демона. От неожиданности Аказа чуть не упал лицом вниз, но все же устоял на ногах. Еще немного испепеляя взглядом остальных столпов, розоволосый тяжело вздохнул и отвернулся от них. Хотя демон и предпочитал действовать вместо всяких разговоров и прочих глупостей, но пришлось воздержаться. Даже понимая, что ему не победить, но только ради Кёджуро он остановится. —Спасибо, -желтоволосый благодарно улыбнулся и его взгляд снова, кажется, засветился. Вдруг говор столпов резко стих. Аказа и не заметил, как Ренгоку уже стоял на одном колене, опустив голову, на равне с остальными. Восемь столпов и истребители так же привествовали Кагаю. Демон недоверчиво глянул в сторону черноволосого. Он по статусу как Мудзан среди демонов, вот оно. И чем он, интересно, заработал себе такую репутацию?..Обычный на вид, никаких сверхъестественностей. —Приветствую, -Кагая улыбнулся, прикрыв бело-сиреневые глаза. Столпы продолжали сидеть до тех пор, пока Убуяшики не махнул рукой в сторону, разрешая подняться. Аказа не сводил глаз с Ренгоку. Демон чувствовал опасность, исходящую со стороны, но не понятно, откуда. Слишком много людей. Кёджуро тем временем с энтузиазмом рассказал обо всём, что случилось тремя неделями ранее. Кагая внимательно слушал, иногда кивал. Когда пламенный столп закончил говорить, черноволосый посмотрел в сторону демона, будто бы оценивая. Аказа подозрительно прищурился, но в ответ получил лишь спокойный, мягкий взгляд. От этого стало не по себе— скорее с непривычки к такому. В крепости Бесконечности за такие взгляды он уже давно был бы лишен головы. —Что скажете? -говорил белоглазый так же спокойно и приятно, но демон чувствовал подвох. Вот ну нельзя быть таким добреньким—что-то не то. Столпы смотрели то на Аказу, то на Кёджуро. Рука Санеми легла на рукоять серой катаны; черные глаза не отрывали пристального взгляда от пламенного столпа. —Предатель, -Шинадзугава зашипел не хуже местной гадюки. Пускай все видят, что будет с предателями. Всё повторяется—только вместо Танджиро теперь Ренгоку, а вместо неагрессивной Незуко—третья Высшая Луна. Столп Ветра быстро достал клинок из ножен, прищуривая глаза и наводя оружие на светловолосого. Кёджуро не шелохнулся и даже не моргнул, когда беловолосый столп приблизился к цели, все еще с силой сжимая катану. Аказа вмиг появился перед Санеми, загораживая собой Кёджуро. Демон действовал на инстинктах, и они, собственно, его и сподвигли кинуться вперед. В воздухе витало сильное напряжение, исходящее в основном от столпа со шрамами—честно сказать, Аказа жуть как хотел с ним сразиться, и сразиться на полную силу, не жалея никого вокруг. Да, Санеми его разозлил в первую же минуту своего появления—в том сарае, чтоб его. —Не отвечай ему,-шепнул Ренгоку тихо и опять же, на удивление спокойно. Аказа быстро обернулся на друга. Санеми явно не хотел ждать другого момента—демон должен быть уничтожен. Резкая боль пронзила шею поперёк. Аказа почувствовал, как теряет связь между головой и телом, а в глазах предательски темнеет. Вот же черт!..Поганец, крыса! Хотя...на войне все средства хороши. Аказа скалится и кашляет кровью. Шинадзугава победно улыбается, наблюдая за тем, как своими руками отсек голову третьей Высшей Луне. Розоволосый с трудом смог различить среди сотни звуков болезненный вскрик Кёджуро. Только не это. Демон почувствовал, как горячая кровь струйками вытекает из перерубленой шеи. Больно, черт возьми. Больно до потери сознания. И кто вообще придумал, что демоны не ощущают боль?..Хотя. Кому есть дело до чувств о’ни, которые желают лишь человеческого мяса—они одержимы и пойдут на любые условия, лишь бы унять душащую жажду. Позор и ничего более!..А вот люди. Они, пожалуй, будут поинтереснее. Но и жизнь у них непростительно коротка. Коротка... Стал слышен окрик Кагаи, велевший прекратить. Зачем отвлекся?.. В другой ситуации Аказа мгновенно бы справился с такой ситуацией, как отсечение головы, но тут совсем другое дело. Здесь и сейчас присутствовал Кёджуро. Голова была заполнена тревожными мыслями, и они мешали сосредочиться на регенерации. До встречи с пламенным столпом все было куда проще—никакой жалости, никакого сочувствия, но Аказа ни о чем не жалел. Если бы не Ренгоку, никто еще не знает, что было бы с третьим. Хотя...Простая и бессмысленная жизнь демона. Аказа прикрыл глаза и легко улыбнулся. Спасибо тебе, мое пламенное солнце. И...Кто-то смеет трогать это самое солнце? Причинять вред ему? Демон заставил тело подобрать голову и приставить ее к кровоточащей обрубленной шее. Желтые глаза быстро сфокусировали взгляд на цели. От увиденного сердце пропустило удар—серая катана торчала из плеча светловолосого. Да чтоб его, этого Санеми! Один человек и столько проблем! Аказу передернуло от ненависти. —Да мне плевать! Он примкнул к демонам! — Санеми яростно отпихивал других столпов, что удерживали его. Кёджуро посмотрел вперед туманным взглядом и чуть покачнулся вбок. Кто-то из столпов уже собрался ловить товарища, но третья Высшая Луна оказался быстрее человека. Аказа в один миг оказался рядом с другом и ловко поймал того, спасая от падения. —Сейчас, ‐демон аккуратно вытащил клинок из плеча человека, и пока держал катану, был готов проломить череп беловолосому столпу. Никто, никто, никто! Никто не посмеет тронуть Ренгоку. Но, чтоб его, этого столпа Ветра, Аказа был занят раной Кёджуро. Кровь шла несильно. Повезло, что катана прошла вдоль мышц, не разревав их. Кёджуро встряхнул головой и встал ровно, выпутавшись из рук розоволосого, будто бы ничего не произошло. —Всё нормально, -Ренгоку говорил уверенно, совсем не обращая внимания на боль и кровотечение. Столпы переглянулись. —Что насчет него? -Мицури тыкнула пальцем в сторону Аказы, быстро переминаясь с ноги на ногу. Всё-таки она была рада видеть своего товарища.—Кёджуро? Ренгоку на секунду задумался. Действительно. Аказа— третья Высшая Луна, убивал и ел людей. Такому нет оправдания и никогда не будет. Столпы, конечно, не знают скрытые стороны характера этой самой Высшей Луны; стороны, доступные лишь для одного Кёджуро. Да и не поймут его другие хашира, и нет им дела до человечности монстра. Так чем же демон мог бы помочь? С другой стороны—он же приближенный Мудзана, знает то, чего не знают истребители. Знает других Высших Лун, их способности и техники боя. Да и в конце концов, лишняя сила против демонов не помешает, ведь розоволосый по силе равен (а то и сильнее, но не суть) столпу. Исходя не только из обычных параметров, но и из личных, пламенный хашира сделал выводы. Светловолосый подробно рассказал обо всем, что успел надумать, при этом говоря максимально уверенно и бодро улыбаясь. Да как у него выходит?..Ни доли презрения, ни упрека. Слова лились, подобно ручью, плавно перетекая к сути дела. И как-то убедительно, как-то настояще звучала эта речь и доводы о том, какой Аказа может принести вклад в человеческое общество. —… и ответственность ложится только на меня, -золотые глаза ярко сверкнули при свете луны. —А если? -в вопросе Шинобу подразумевалось убийство демоном человека. Да-да, обычное дело и всеми известный факт. Аказа цыкнул языком. Если надо, то и демонов пожрать сможет, не сильно способности убавятся. Ответ последовал незамедлительно. —Он даст себя убить, а я вспорю себе живот,-от Ренгоку это звучало особенно убедительно, как гром среди ясного неба и как жирная точка в конце пламенной речи. Все знали—это чистая правда, словно взмах чистой катаны. Огненный столп не соврет, и если понадобится—убьет себя без сомнений и страха. Аказа тряхнул головой. Что это значит—даст себя убить? Он не хочет убиваться. Хотя, кого это волнует? Аказа вполне себе адекватный, трехсотлетний демон, уж точно не станет убивать людей после слов Кёджуро—а рыжик ведь не врет, и за милую душу пройдется лезвием по своему животу. Розоволый дернулся от таких мыслей. Нет-нет-нет, ради Ренгоку он потерпит. А кстати, мясо животных вкусное?.. Спорить никто не стал, даже Санеми плюнул в землю и ушел. Аказа уж было хотел съязвить что-нибудь эдакое, но промолчал. А потом что-то изменилось. Столпы начали себя вести по-другому, вернее—как раньше. Мицури испуганно подбежала к Ренгоку, расспрашивая его обо всем подряд—ученица ведь все-таки. И она не сомневалась в нем ни на секунду. Шинобу мило рассказывала ему о том, что происходило в поместье бабочки за все это время, чуть заметно крутя край хаори в руке. Муичиро слабо заулыбался, оторвавшись наконец от разглядывания облаков. За бинтами на лице не было видно, но Обанай тоже радовался встрече. Кёджуро быстро влился в коллектив, который, в свою очередь, радостно его принял вновь, внутренне не отделяя его от себя. Столпы знали, знали этого человека, но вопрос должен был быть решен официально. Аказа грустно посмотрел на друга. Что ж, это нормально. Хашире и демону не суждено быть вместе, да хотя бы товарищами. Ладно простой истребитель, но Кёджуро—столп. Долг не позволит, даже если он, вроде как, договорился с остальными. Укол вины и обиды больно попал куда-то в левую часть груди. Люди-люди, вы такие...обыкновенные. Но все же третий был рад тому, что такой человек, как Кёджуро, вновь радуется жизни. Аказа слабо улыбнулся, глядя на пламенного столпа. Грусть нахлынула на него как-то совершенно внезапно, заставив думать о том, что раньше и не приходило в голову. Что демону делать среди охотников? Помогать, да? Помочь-то он может, но заставить Кёджуро быть только с ним…Вот это уже невозможно. Словно вырвать дикого зверя из своей стаи и приучить только к себе? Бред. Ему захочется компании себе подобных. Ты всё сделал, можешь идти. Демон последний раз бросил печальный взгляд в сторону друга и медленно развернулся к забору. Чья-то сильная рука ловко уцепила ладонь розоволосого. —Куда собрался? -золотые глаза весело сверкнули прямо перед лицом.—Мы всё решили—ты теперь как истребитель, -Ренгоку радостно улыбнулся своим мыслям. —Но… -это как так? Нельзя. В смысле не получится. Нет, конечно Аказа может убивать демонов, но… Да это отличный шанс! Жизнь, посвященная службе Мудзану, никогда особо не нравилась третьему. Нет, демоном быть хорошо, и сильным быть—вообще замечательно! Но вот состоять в двенадцати Демонических Лунах—совсем не очень. Коллектив отвратный, если честно. —Никаких но, идем, -настроение у светловолосого явно было отличное. И на удивление, пламенный столп никак не отреагировал на дела Санеми. Даже на рану в плече никак не обращал внимания. Аказа еще какое-то время упирался, но все же позволил столпу затащить себя обратно, ведь сам по-настоящему хотел остаться здесь. Остальные столпы все еще странно косились в сторону Аказы, но видимо верили своему товарищу. Первые лучи солнца озарили светом зеленый сад. Глядя на чистое и безоблачное небо, можно было сразу сказать, что день будет отличным. С самого утра Кёджуро куда-то ушел (Аказа заметил это, когда пришел к нему в комнату). Розоволосый медленно блукал по бесконечным коридорам большого деревянного дома, осматривая обстановку. Жить в таком месте, если честно, куда приятнее, чем пережидать день в старых, заброшенных домах. Уж Аказа это точно знал. Вдруг, из-за угла вышла та самая девушка с ядовитым клинком. Демон дернулся и прищурился. —Держи, -Шинобу протянула небольшой пузырек с бордовой жидкостью.—Я не знаю, будешь ли ты верен нам, но тебе пригодиться, ‐столп насекомого вздохнула, приободряясь.—Это лекарство. Оно поможет избавиться от контроля Кибудсуджи. Его создали демон Тамаё и я, -ответила она на немой вопрос. —Зачем? -Аказа остерегался подвоха. —Это не яд, поверь, -проговорила Кочо мягким тоном.—Ты дорог Кёджуро, и мы не можем убить тебя, -девушка вздохнула. Она говорила без злобы и ненависти, а искренне. Удивительно… Розоволосый забрал пузырек, поблагодарив. Кочо ушла, но напоследок обернулась и пожелала удачи. Аказа глянул на колбочку. Повертел в руках, открыл. Вспомнил ту боль, которую испытывают демоны при «общении» с Прародителем. Вспомнил улыбку Ренгоку. Уже готов был открыть пузырек, но резкая боль пронзила тело. Нет-нет-нет! —Аказа? Что с тобой? -Ренгоку появился неизвестно откуда. Демон захрипел и схватился за голову. «—Убей их! Убей их всех!»-голос Мудзана в голове звучал громко и властно, то и дело переходя на безумный шепот. «—Никогда»-выдавил из себя третий мысленно. Это предназначалось только Кибудсуджи. «—Ты слушаешь лишь меня, и выполняешь то, что скажу я»-перед глазами вспыхнули два алых глаза, полностью забирая всё внимание на себя. Глаза светились, и ничего, кроме них, не было. Властно и устрашающе они велели слушать только тот голос. Контроль неимоверно уничтожал мешающиеся мысли, выжигая собственные суждения их носителя. Аказа упал на колени, глядя куда-то вдаль. Его зрачки заметно сузились, а изо рта пошла пена. Демон с силой сжал руки. Это было невыносимо. Больно, жутко, страшно. Аказа уже почти не думал—мозг был захвачен чужим. От своих мыслей не осталось почти ничего—лишь что-то яркое и светлое плыло в темноте. —Беги! Ренгоку понял: перед ним уже был не Аказа, а сам Прародитель. Демон рычал, вставая в оборонительную стойку. Его тело тряслось—остатки собственного разума пытались противостоять чужому. Из глаз демона текли слезы вперемешку с кровью из-за чудовищного давления внутри головы. Кёджуро не собирался уходить: он не оставит Аказу. Ни за что. Никогда. Розоволосый, казалось, не мог пошевелиться: весь дрожал и постоянно кашлял кровью. «—Сдайся, Аказа»-звучал в голове голос Мудзана. «—Никог-гда». Остатки сильного разума стояли до последнего, и простояли бы до самой смерти. —Ренгоку, уходи, прошу,-Аказа, содрогаясь в конвульсиях, падает на пол. Кровь начинает литься теперь и из ушей. Кёджуро замирает на секунду. Нельзя так. После всего, что было. Со всем тем, что они обрели сейчас. Нет! Мечник за два шага оказывается рядом с дрожащим телом, хватает за руки и разворачивает к себе. —На меня смотри, -руки начинают греться той самой золотой аурой, и столп смотрит только в желтые глаза напротив, вглядывается, необъяснимо и безмолвно зовет к себе. Ренгоку перемещает ладони на чужую голову, не отрывая взгляда. Аказа дергается снова, но на этот раз от количества энергии человека напротив. «—Не смей…»-голос Прародителя медленно, но уверенно стихает, не желая оставлять уже бывшего подчиненного. Мудзан про себя рычит и сжимает руку в кулак—только сестра Камадо смогла избавиться от его контроля. Но...Не третья Высшая Луна же. Хотя Аказа всегда был странным, хоть и выполнял поручения. Демон же почувствовал, как с задней части головы исчезает какая-то часть. Явно не его, а будто бы чье-то присутствие. Присутствуе бывшего Господина. И голову сразу отпустило, словно до этого она была сжата в когтях смерти и издевательств, прожженная огнем ненависти и насильных команд. Аказа был псом Мудзана, самим Цербером и механизмом для убийств по заказу. Но не теперь. Все кончено. Никаких приказов, никакой власти. Аказа вдохнул полной грудью, ощущая запах… свободы. Кёджуро улыбается Аказе, так солнечно и нежно дотрагивается до пушистых волос, а другой рукой вытирает кровь с лица. —Аказа, всё хорошо? -Ренгоку оказывается рядом. Демон хмыкает и отводит взгляд. Спустя пару минут молчания, еле слышно произносит: —Зови меня Хакуджи, пожалуйста. И спасибо тебе, -третий вздыхает и облакачивается спиной на стену сзади. —Ха-акуджи, -тянет Ренгоку.—Красивое имя. Розоволосый внимательно разглядывал лицо друга, когда тот отвернулся. Солнечный свет, исходящий из небольшого окна, падал на огненные волосы, и даже казалось, что они и впрямь переливаются языками пламени, будто бы вот-вот вспыхнут по-настоящему. Аказа заметил, как солнце подчеркивает небольшой шрам на левом глазу. Он шел от середины лба, пересекал бровь и заканчивался в начале щеки. При этом шрам вообще не портил приятное лицо, а наоборот, украшал его. Вдруг третий почувствовал горячее дыхание около себя, и тут же встретился взглядом с золотыми глазами. Красивые, прям как их обладатель. Сбоку чуть-чуть желтоватые, а ближе к середине зрачка ярко-рыжие. Будто бы светятся. Взгляд завораживает. Уже на автомате Аказа подвинулся ближе, засматриваясь. —У тебя глаза красивые,-демон не моргал; а потом видимо доперло, что выпалил. Розоволосый испуганно икнул и сдал назад. «Да уж, с комплиментами у тебя печально». Вообще сейчас Аказа собрался бежать, но стена сзади перекрыла все пути к отступлению. Ренгоку лучезарно улыбнулся. —Спасибо. Что ты, что ты. Спасибо здесь только тебе, Кёджуро. Руки сами потянулись к столпу, аккуратно обвивая талию. Аказа вздрогнул всем телом, прижимаясь к светловолосому. —Тебе спасибо, -демон говорил тихо, закрыв глаза. Третий изо всех сил старался не показывать страх быть оттолкнутым, хотя куда уж. Никто никого уже не оттолкнет. Аказа почувствовал, как теплые руки Кёджуро ответно ложатся на плечи, сцепляясь ладонями за шеей. Ренгоку тепло улыбнулся и, неожиданно для себя, потянулся вперед. Аказа почувствовал, как щеки предательски заливаются краской, а глаза удивленно расширяются. Третий ощутил себя маленьким ребенком, наивным и стеснительным. Хотя, ему уже четвертое столетие, да и не велика потеря. Кёджуро ведь его любит, и эта мысль греет душу. Аказа подался вперед, накрывая бархатные губы человека своими собственными. Ренгоку оказался теплым, как дым от огня—или третий просто был слишком холодным. Демон заводил руками по чужой спине, очерчивая неясные узоры. Столп чуть приостановился, будто давая шанс демону действовать, и при этом смотрел точно в глаза. Взгляд Ренгоку был теплым и ласковым, но казалось, что он может за секунду измениться. Взгляд Аказы же граничил с осторожностью и желанием, но за черту он не переступал ценой немалых усилий. Аказа крепче сжал руки за чужой талией, медленно опуская их. Кёджуро приоткрыл рот, продолжая тяжело и прерывисто дышать, скользя взглядом по чужому телу и рассматривая каждый его сантиметр. В доме было жарко, но они этого не чувствовали. Вокруг них создавалась своя атмосфера, понятная лишь им одним—демону и человеку. Ренгоку удивленно охнул, почувствовав во рту чужой горячий язык. Аказа уже взял все в свои руки—в прямом и не только смыслах, ловко хозяйничая во рту столпа. Кёджуро чуть напрягся, когда демон укусил его за нижнюю губу—однако это было не больно, а наоборот, даже приятно. Столп ощутил, как по краешку губ потекла тоненькая струйка крови. Аказа же это заметил, и виновато жмурясь, слизнул. —А у тебя язык синий, -Ренгоку хитро улыбнулся. Аказа от такого чуть не поперхнулся. «А у него разные улыбки бывают».—Пойдем в комнату, нечего в коридоре валятся,—Ренгоку резко поднялся, полностью отлепляясь от Аказы. Демон хмыкнул и неровным шагом последовал за хаширой. Удивительный он, все таки. —Заходи,-коротко бросил Кёджуро, предварительно оглядывая коридор и почти сразу же захлопывая дверь. Аказа на цыпочках прошел к кровати и тут же уселся туда. Комната, по-видимому, принадлежала пламенному столпу: его алая катана в ножнах и плащ лежали в углу, а на стене красовалась картина с закатом. Подходит ему. Ренгоку зашипел, чуть нагнувшись и активно шевеля пальцами у замка двери. Аказа хихикнул. —Нагнись еще чуточку,-взгляд демона успешно бы выжег дырку на чужих штанах сзади. Ренгоку проигнорировал. А может, и не проигнорировал, но виду не подал. —Ага,-столп наконец победил дверную задвижку. Вальяжно вышагивая к кровати, Кёджуро улыбнулся и сел на кровать. Демон почувствовал легкий румянец на щеках, ибо Ренгоку смотрел на него в своей странной манере—не моргал почти вообще, и не понятно было, чего он хочет. Хотя, зачем надо было идти в комнату и закрываться там?..Аказа лукаво улыбнулся и кашлянул в кулак. —Можем разговаривать дальше,-выдает столп. Вот тут демон уже честно закашливается, да хотя бы потому...Да потому! «Разговаривать? Просто разговаривать?» Так не пойдет. Он ожидал другого, вот честное слово. Да и если сейчас в свои руки ничего не взять—так оно там и останется!.. —Потом наговоришься,-демон порыкивает, за долю секунды ловя чужие запястья. Кёджуро охает, когда Аказа наваливается сверху—во-первых, он не легкий, а во-вторых, что он себе позволяет? Вот так вот, в наглую лезть. Столп сводит брови к переносице. Аказа улыбается так, как улыбался в первую их встречу—обнажает белые клыки, чуть ли не облизываясь, а глаза расширяются настолько, что кандзи можно вычитать за километр. Кёджуро дергает запястьем, но безуспешно—синие пальцы держат крепко. Вид чуть краснеющего и вырывающегося столпа колит куда-то ниже живота, и Аказа дышит неровно и часто. Да-да-да, это же только самое начало, а уже такой вид! Осталось всего лишь сделать так, что бы Ренгоку закричал—тогда самолюбие и список выполненных дел жизни будут полны донельзя. —Ну-ну, не дергайся ты так,-демон несильно, но напористо давит на чужую грудь, а человек, в свою очередь, уже начинает поддаваться. Ренгоку сопит и смотрит точно в светящиеся глаза напротив, но попыток вырвать руки не прекращает. Аказа глядит слегка удивленно, и тут же опускается на чужое тело, укладывая голову столпу на грудь. —Успокоился?-демон не моргает вообще, от чего Ренгоку все же отводит взгляд вбок. —Успокоился,-буркнул хашира себе под нос. Вот уж что, так гордости он не потеряет. Наверное. —Вот и славно,-прилив ложной нежности и сонности снова сменяются прежними действиями, хоть Ренгоку не особо-то и опоминается—губы уже заняты. Аказа порыкивает в поцелуй, попутно запуская пальцы в золотые волосы и развязывая хвостик. Давление руки сзади и напор спереди заставляют Кёджуро открыть рот, а Аказе получить идеальную возможность воспользоваться языком. Полосатые руки уже блуждают по чужому телу, задевая ткань униформы. Аказа нехотя отрывается от горячих губ, и слегка подрагивающими пальцами расстегивает золотые пуговицы. Кёджуро заливается краской, чуть сжимает ноги. Розоволосый горячим дыханием опаляет ключицы напротив; синими пальцами проводит по крупным шрамам; чуть кусает выпирающие кости. Столп жмурится от наглых действий, но оттолкнуть демона рука...э...не поднимается. —Ну что за кислая морда, Кёджуро?-третий даже не смотрит на лицо человека, полностью сосредоточенный на его теле. —Как будто ты этого не хотел,-сам себе отвечает Аказа, зализывая крошечную ранку на чужом плече. —Хотел,- Ренгоку чуть выгибается, когда рука Аказы удачно проскальзывает в штаны. Столп было собирался попротествовать, когда запоздало понял, что ему на задницу что-то давит. От мыслей становится самому себе противно, но давление на пятую точку, чтоб его, приятное. —Да ладно тебе,-привычная ухмылка лезет на хитрое лицо, видя некоторое сопртивление. «Да как он так не краснеет совсем?»-Кёджуро чувствует чужие пальцы во рту, но сопротивляться нет сил—вся энергия разом испарилась. —Всё будет хорошо, только ты расслабься,-шепчет Аказа, слегка разводя чужие бедра по бокам. Вот так? Вот уже сразу? Кёджуро даже не заметил толком, как оказался раздетый и горячий под наглой полосатой тушкой. Ренгоку шипит от боли, ощутив сразу два пальца внутри. —Больно мне,-столп изгибается и трясется, но свредничать в такой момент ужасно хочется, да и демона пнуть так и тянет—однако руки ходят ходуном и слушаться не желают. —Ну прости,-Аказа брови поднимает вверх очень натурально, и тут же прислоняется к чужим губам. Извинение? Извинение. Перед глазами уже прыгают яркие точки, а ноги становятся ватными. Демон дышит прерывисто и горячо, уже ерзая от желания, но рвать Кёджуро не хочется от слова «совсем». А Ренгоку уже почти привыкает к дискомфорту от двух пальцев, как появляется третий. Хашира хочет вскрикнуть, но умело сдерживает эмоции при себе. Они в поместье не одни. —Еще чуть,-розоволосый ловко шевелит пальцами, хотя у самого уже изнывает нижняя часть тела. Ладно, спасибо хоть за свободные штаны, чтоли... «Да и так сойдет»-с усмешкой промелькает в голове мысль. А если серьезно, а Аказа серьезен, то уже пора бы. Рыжеволосый дергается и вскрикивает, когда пальцы покидают тело, а затем заменяются членом. Аказа смотрит сверху вниз, видит, как Ренгоку под ним дергается и краснеет, краснеет и дергается—и голова у самого идет кругом от желания и страсти. Первые движения взад-вперед вызывают волну мурашек, Аказа видит цветные точки; наклоняется к столпу и шепчет всякие непристойности, трогает и водит руками везде, где только можно. Ренгоку всхлипывает и отворачивается, хотя сам уже давно признал, что чувство желания преобладает над чувством стыда. А Хакуджи, гад эдакий, этим и упивается. Сам Ренгоку уже ничего не слышит толком, кроме шепота своего имени над ухом. Эмоции и кайф захлестывают с головой, хотя кто знал, что будет так приятно, когда тебя нагибает демон прямо в поместье истребителей?.. Сразу куча эмоций и чувств смешиваются в одно целое, и охотник уже сам двигается навстречу, сам того не осознавая, и даже в открытую стонет, когда чужой член удачно задевает нужную точку внутри. И вот, проходит то ли несколько минут, то ли часов, как силы совсем покидают тело. Мечник из остатков сил вытягивает руки и ухватывает демона за шею, притягивая к себе. Аказа-Хакуджи, такой чертовски красивый и стройный, только его и только с ним—да разве подарит такое третья Высшая Луна кому-нибудь другому? Ревность захлестывает с головой, Кёджуро рычит и готов укусить по-больному. Аказа такого не ожидает, но вперед все же подается. Ах, Кёджуро! Какой же ты обалденный! Такой мягкий, поддатливый, горячий—да кровать вот-вот загорится языками пламени из-за тебя!..А еще, ты только мой! Ренгоку вдруг раскрывает глаза и вскрикивает от особо глубокого и грубоватого толчка, впиваясь ногтями в полосатую спину. —Солнце моё, ты прекрасен,-Хакуджи вздрагивает всем телом, кончая прямо внутрь тела снизу. За ним уже и заканчивает охотник. Аказа несколько раз моргает и тут же обессиленно укладывается рядом с Ренгоку, заботливо накрывая того легким одеялом. —Понравилось, мм?-хихикая, шепчет демон в чужое ухо. Кёджуро косится взглядом вбок, желая лицезреть наглую полосатую рожу. Но...кому он будет врать? Понравилось конечно! Секс у него, конечно, уже был, но…не с демоном. И не в нижних позициях, так сказать. Но, чтоб его, этого демона, пожалуй, это лучший секс. —С тобой ничто не сравнится,-хитро улыбается мечник. Хакуджи сзади него тихо смеется и приобнимает за талию. От пламенного столпа приятно пахло огнем. Напоминало то время, когда сидишь около костра вечером, смотришь в небо с проглядывающими звездами и луной, наслаждаешься моментом. Тогда становится совсем тепло. Не хочется уходить, не хочется отпускать. —Я тебя никогда не отпущу, -столп улыбается, хоть и лежит отвернувшись, но говорит так искренне—и Аказа верит Кёджуро. *** —Четвертая ката, -горящий клинок с размаху перерезал шею одного из демонов. Ренгоку тяжело вздохнул—еще чуть-чуть. «Ну и куда ты пропал, а?» Словно услышав чужие мысли, розоволосый быстро появился из леса. —Готово! -Аказа победно улыбнулся, стряхивая ошметки крови других демонов. Новое задание прошло, как всегда, успешно. Кёджуро убрал катану, весело глянув на возлюбленного. Хакуджи вмиг подскочил сзади к столпу, схватившись за плечи и высоко подпрыгивая. Ренгоку развернулся к демону, скидывая того с себя и при этом звонко смеясь. —Домой? -Аказа ласково посмотрел на Кёджуро. —Домой, -золотые глаза ярко сверкнули во тьме ночи, давая новый повод для радости.