Вязкие мысли, всякие

Мне вдруг ужасно захотелось в дальний путь. Шоссе, и ни одной души. Смотреть на горизонт, не осознанно нажимая на ржавый педаль американки 58-го года, и после двенадцати месяцев и двух дней езды по бесконечной трассе, под льющим ливнем подобрать щенка. У него был бы самый обычный окрас, и порода известная - брошенный. Первые пару дней он меня не принимал, и вот, у Мики чёткие ранки от верхних клыков на запястье. Я, всё-таки, первый человек в его жизни, до этого, по его словам, его подобрали холовлавры (прим. Холовлавры - лавровые листы из холодца, обитают на юго - западе Холодильника), всё-таки, они его запугали. Я тоже с ними дела имела. Очень резкая и назойливая раса. На четвёртый день мы уже ели из одной тарелки. На пятый он сказал своё настоящее имя."Тот самый?!" - спрашиваю я. Да, он. Закат седьмого дня оказался его днём рождения, ему неделя, ровно. "Так мало?!" - выдыхаю, делая глоток томатного сока. Он осуждающе смотрит. Рассвет седьмого дня настал ясный, и весь день мы провели на капоте, смотря на сгустки облаков на ярком голубом фоне, и он, кажется, нашел дельфина, ныряющего в котёл. Он устал. Я тоже. Не спать неделю, уснуть до начала несуществующих семи дней, и проснуться в аду. На горизонте не шоссе, там белый потолок, ещё неделю за рулём, а у меня болит запястье. p.s.: На шестой день мы тонули в вязкой майонезной тоске, кстати.