Счастливая жизнь - не для нас с тобой

По миру давно распространился вирус, название и причины которого до сих пор неизвестны.       Кто-то говорит что это из-за радиации, которая поглотила большие части всех континентов, когда взорвались практически все АЭС в мире, после очередного землетрясения. Кто-то утверждает что это "чертовы космонавты" притащили с Марса какую-то заразу. А некоторые и вовсе до сих пор придерживаются мнения, что всё это произошло из-за каких-то медикаментов, которые принимали все люди, что-то типо местного обезболивающего. И, наверно, это самый нелепый вариант из множества и множества других. По данным, которые показывают новости 24/7, вирус впервые появился в Соединенных Штатах Америки 7 сентября, а уже 13 сентября случаи заражения были зафиксированы в Финляндии. Показания обновляются каждую неделю. Заражения людей происходит с невероятной скоростью, болезнь сама выбирает следующую жертву, независимо будешь ты сидеть в подвале или гулять по городу на "свежем" воздухе. Кажется, воздух весь пропитан этим вирусом и люди так или иначе все заболеют это лишь вопрос времени. Прошёл почти год, сейчас июнь и больше половины населения планеты заражены. Сама Земля гниёт на глазах. Деревья больше не распускают свои листья, кустарники не цветут, а травы никто не видел и вряд ли уже увидит когда-нибудь. Никто не верит в лекарство, отчаяние людей пришло с первым миллионом умерших от этой страшной эпидемии. Единственное, что учёные сейчас пытаются выяснить - какие люди не поддаются вирусу. Болезнь убивает не всех, вернее не сразу. Как только человек заражается он приобретает зеленоватый оттенок кожи, болотистый цвет. Тело покрывается шрамами, ссадинами и непонятными, но не менее ужасными пятнами. Это происходит буквально за несколько часов после заражения. Дальше же покажет время. Если в течение 24 часов с момента заражения человек не почувствует заметное ухудшение состояния - он будет продолжать жить, не ясно сколько, но будет, однако, глаза его полностью побелеют, вместе со зрачками, а тело с каждым днём начнет чернеть, сосуды разрушаться, а память стираться. В другом случае через 24 часа, бывает и раньше, человек умирает. Людей уже перестают хоронить и по улицам можно увидеть много трупов, зато редко увидишь живых - все дома отсиживаться, страшно и жутко до беспамятства. Сидят дома практически все, только не два снующих по заброшкам парня, хотя, по сути, весь Сеул одним заброшенным городом считать можно. Здесь зафиксировано самое большое количество смертей, а учитывая что народу и так было немного, сейчас и вовсе живое население пересчитать за пару минут можно. - Чанбин, я кушать хочу! - хнычет Джисон, перелезая через разбитое окно давно сгоревшего здания на улицу. - Пойдём, я видел недалеко магазин продуктовый. Кожа Чанбина тёмная до невозможности, а глаза белые-белые, выглядит ужасно, даже отвратительно, но Джисону и такой Чанбин нравится, главное что старший до сих пор рядом, до сих пор заботится о Джисоне и до сих пор его руки тёплые и нежные. - Ты обещал, что мы не будем долго гулять, знаешь же что я ненавижу вечером на улице быть. - с неким раздражением в голосе произносит Джисон, но хватается за ладонь Чанбина и старший не злится потому что знает - младшему страшно, его пугают все зараженные люди, исключая Чанбина, его пугает неизвестность, ему страшно заразиться вирусом и умереть, ему страшно потерять Чанбина. Старший понимает всё, у него были такие же чувства, совсем недавно, пару недель назад, до того как он был заражен, поэтому просто молчит и сжимает руку Джисона, чтобы тот не переживал много, ведь сейчас ещё светло - значит всё нормально. - Думаешь тут есть печенье, хён? - спрашивает Джисон, лениво осматривая пустые прилавки. Вместе с эпидемией пришла и разруха в города. Люди перестали работать(оно и понятно) а так как кушать нужно было - стали грабить магазины, большинство из них опустело уже очень давно, но этот, видимо, слишком незаметный и отдаленный, в нём ещё много чего можно найти. Зараженным пища не нужна - у них нет чувства голода или насыщения при употребление еды, это ещё одна маленькая "особенность", поэтому Чанбин разгребает срытые в кучу пачки рамена, в поисках любимого вкуса Джисона. - Должно быть, тут даже рамен есть. - хмыкает Чанбин и радуется, когда находит нужный. - Хен, ты ещё помнишь. - Джисон подходит почти бесшумно и опускается на корточки, гладя теплую руку своего парня. Джисон, в прочем как и недавно зараженный Чанбин, не ели рамена наверное с полугода, его попросту невозможно было найти, как и нормальную еду, поэтому сейчас кажется что они хоть немного, но смогут вернуться в то, более спокойное и мирное время, когда не было никаких вирусов, не было смертей и не было так страшно. - У меня всё нормально с памятью Джисон! Перестань так бояться этого. - Чанбин легонько щелкает пальцами по лбу младшего и достает ещё несколько пачек, для запаса, в любое время этот магазинчик могут найти и он будет чист, как и все в Сеуле. - Я не боюсь что ты что-то забудешь, хен. Я боюсь, что ты однажды не вспомнишь меня. - Джисон слабо улыбается и встаёт, всё же идя на поиски печенья, потому что их он точно не ел очень-очень давно. - Даже если не вспомню, всегда буду любить тебя. - Чанбин кидает весь собранный рамен в пакет, сорванный у стойки с кассой и подходит к младшему. - Хочешь ещё чего-нибудь? - Колу хочу. И сок. И молока... - Джисон замолкает, прекрасно понимая что молока больше никогда не попробует - электричество в зданиях давно отключены, а испорченное молоко не к чему хорошему не приведёт. Животные вымерли тогда же, когда испортились последние пельмени в нерабочем холодильнике. - Я видел колу, подожди! - воодушевленно говорит старший, хлопая по плечу, сгоняя все дурные мысли. - Чанбин.. Ты знаешь как сильно я тебя люблю? - говорит Джисон и берёт с полки пару пакетов с печеньем, неважно каким, сейчас любое сойдёт, идёт к старшему и хочет быстрее домой, потому что темнеет. - Знаю, Джисон. Но можешь сказать это ещё раз, я не против. - он улыбается и кидает, кажется, пятую по счету колу в пакет. Джисон не говорит, только улыбается в ответ и бросает к напиткам печенье. Домой они возвращаются всё так же держась за руки. Джисон говорит о том, что хочет побыстрее домой, покушать, а Чанбин удивляется красивому закату солнца, который в такое время кажется самым прекрасным что сейчас есть в мире, не включая Джисона конечно, младший смысл жизни, его вообще сравнивать нельзя ни с чем. - Так трудно попасть? - смеётся блондин, наблюдая как Чанбин пытается найти отверстие замка ключем. - Знаешь, без света это немного проблематично. Джисон продолжает улыбаться, но замолкает, потому что вспоминает, когда глаза белеют - зрение немного тускнеет, и если глаза Джисона - здоровы и могут привыкнуть к темноте, ориентируясь, то глаза Чанбина - нет. Эта разница угнетает и душит изнутри, но надо бы привыкнут побыстрее, они ведь готовились к такому(даже хуже) исходу событий, не нужно сейчас расстраиваться, сейчас они живы и рядом друг с другом - это главное. Они вваливаются домой немного уставшие после долгой прогулки, ведь ушли на рассвете, сейчас солнце практически зашло, и Джисон сразу же бежит ставить воду на плиту для рамена, благо газ и вода ещё работают. - Сильно проголодался? - спрашивает Чанбин, ставя пакет на стол, он прекрасно знает что младший с обеда не ел, у самого-то чувство голода ушло и сейчас интересно какого это - голод. Хочется узнать, вспомнить, ощутить.. - Да. - младший слабо кивает и поворачивается улыбаясь. - Я бы предпочел не чувствовать, хотел бы как ты.. - А я бы предпочел, чтобы этого никогда не происходило. - говорит Чанбин намекая на всю эту чертову болезнь, жизнь, которая в ад превратилась и глупые новости по телевизору, которые давно никто не смотрит, да и как смотреть если по всему Сеулу отключили электричество, оставляя только воду и газ, чтобы совсем люди не вымерли. Джисон разводит плечами, мол уже случилось, мы не такие умные, чтобы проблему найти-решить и закидывает рамен в нагретую воду. - Давай завтра дома останемся. - говорит Чанбин, смотря на макушку своего парня. - С чего бы? Когда это мы последний раз дома сидели? - оборачиваясь хихикает Джисон, но, натыкаясь на серьезный взгляд, перестаёт. - Не знаю. У меня паршивое настроение, да и предчувствие нехорошее. - честно говорит старший и подходит к Джисону, обнимая. - Хен..? - Джисону тепло в объятиях, но становится тревожно на душе. Когда Чанбин подобное говорит, а такое случается редко, обязательно происходит что-то плохое. - Хорошо. Давай останемся завтра дома. - Джисон не спрашивает ни о чём, просто гладит по спине и улыбается, пытаясь отдать всё тепло и любовь, что испытывает к старшему, чтобы тот тоже не переживал. Если они не будут друг друга поддерживать - могут раньше умирать от собственных червяков в голове, чем от всяких вирусов. Чанбин отстраняется первым, говоря о том что рамен давно закипел, а Джисон с паникой летит его выключать и когда начинает есть, делает вердикт - переварился. Но всё равно довольный донельзя и пихает горячую лапшу в рот, потому что давно не ел, сейчас, даже переваренный, рамен кажется лучшей едой на свете. Старший только смотрит на набитые щеки и улыбается, давно он не видел такого счастливого и беззаботного младшего, это определенно радует. Джисон доедает всё без остатка, запивая колой и благодарит за ужин. Потом бежит в ванну чистить зубы, пока слабый, но ещё не совсем тёмный, свет неба освещает коридор, ведущий в ванну. - Хочешь спать? - спрашивает старший, подходя к Джисону. - Не~а. Но хочу в кровать. Я устал. - он выплевывает зубную пасту и поласкает рот проточной водой, вытирается полотенцем и выходит из ванны, таща за собой Чанбина в спальню. Джисон переоделся в любимую пижаму с мишками, а старшего уговорил надеть хотя бы чистую футболку и шорты, потому что в теплой пижаме тот спать совершенно не хочет - жарко. - Если ты никуда завтра не хочешь, то мы высыпаемся завтра, так? - залезая под тёплое и мягкое одеяло, радостно спрашивает Джисон. - Видимо, так. - отвечает Чанбин, укладываясь рядом с парнем. Джисон рад до невозможности, он уже не высыпался неделю, потому что у старшего шило в одном месте и ему не сидится дома. То в парк хочет, то по магазинам, то вот на заброшку приспичило. Но Джисон не жалуется, ему хорошо со старшим, просто спать тоже хочется, поэтому он поворачивается к Чанбину, обнимая его как плюшевого медвежонка и улыбаясь шепчет пожелания о хорошем сне, сразу же проваливаясь в сон. - А говорил, что не хочет спать. - тихо смеётся Чанбин и убирает слишком длинную челку со лба младшего, чтобы на лицо посмотреть. Запомнить его таким красивым, умиротворенным, здоровым.. У Чанбина память стирается уже давно, по немногу, какие-то даты, имена и события он не помнит, но уверяет себя в том, что всё касательно Джисона он помнит очень хорошо. Как познакомились, как начали тесно общаться, гуляя по ночам без сна, как держались за руки, как первый раз поцеловались и признались в любви друг другу. Чанбин всё это помнит, поэтому старается не пугать пока младшего и не говорить, что с каждым днём, когда он просыпается, он не помнит какой-то момент из своей жизни. Спать совершенно не хочется, особенно с осознанием того, что проснувшись Чанбин может забыть что-то, что связано с Джисоном. Этого не хочется до сильной боли в груди, от которой никуда не денешься, поэтому сейчас он перебирает все воспоминания, с самого момента знакомства до сегодня, чтобы насладиться ими, возможно, в последний раз. Спустя час или два, в темноте слышно только тиканье часов, циферблата не видно. Чанбин ввалится в сон, прижимаясь теснее к младшему, который сладко сопит и улыбается во сне. Улыбка Джисона может прогнать всё, включая печаль и грусть, накопившиеся за день, поэтому он больше себя не грузит вопросами "а что если забуду? а что если не смогу вспомнить? а что будет..?" потому что, что бы не случилось, Джисон всегда рядом, ему тоже страшно, они бессильны против этой болезни, так что стоит просто наслаждаться моментами близости. Утро встречает Джисона яркими лучами солнца, отчего парень щурится и отворачивается, сонно разлепляя глаза. Чанбин ещё спит, но младший всё равно дотрагивается до его щеки и гладит, не боясь нарушить сон. Брюнет что-то бубнит под нос и зарывается в подушку лицом, а Джисон смеется тихо и идёт умываться. Чанбину совсем не хочется вставать с кровати, но запах рамёна вытаскивает его из дрёмы, чувствовать еду не может, но запахи ещё различает, поэтому он потягивается в кровати и с осознанием того, что воспоминания о любимом всё ещё с ним, встаёт, идя на запах. - Доброе утро. - Чанбин подходит к Джисону, готовящему у плиты и обнимает сзади. - О, доброе. - Джисон улыбается и коротко целует в щеку, продолжая дальше колдовать над раменом. - Ты серьезно решил позавтракать лапшой? - смеётся Чанбин и прижимается сильнее, стискивая в объятиях. - А что, мне печеньем питаться? - так же весело отвечает Джисон, ведь ничего больше не взяли вчера. - Хотя бы им.. - Чанбин улыбается и целует в шею, потом отстраняет и дрожь по всему телу заставляет стиснуть руки на талии младшего. Джисон вскрикивает от боли и оборачивается - Хён, мне больно вообще-то!! - пищит младший, но видя испуганный взгляд, становится серьёзным. - Чанбин? - Там.. На шеи.. - старший смотрит со страхом в глазах, ему страшно это произносить в слух, а Джисон и не просит, понимает, какой-то частью тела даже ощущает изменения, незначительные, поэтому старался не обращать внимания, но если это правда и он заражен.. - Всё хорошо, Чанбин. - тихо говорит Джисон и обнимает. У самого слёзы текут, страшно до жути, но даже если это последний день, нужно его со старшим провести, как и многие другие, счастливые, которые остались позади. Джисон вспоминает день, когда они узнали, что Чанбин заражен, были напуганы в сто раз сильнее и прорыдали весь день, а потом не заметили как уснули, а проснулись уже после 24 часов заражение. Потому было так же много слёз, но уже от радости. Сейчас же всё кажется другим, потому что оба больны, в любом случае никто не знает сколько отведено времени зараженным, но точно знают, сколько отведено слабым. Джисон прижимается сильнее, а потом шмыгнув носом и рукавом кофты стирая слёзы, отстранился и улыбнулся ярко-ярко, наигранно конечно, но это лучше чем плакать. - Давай забудем? Проведём этот день дома, как и планировали! Если это мой последний день.. Я хочу провести его счастливым, а не в слезах. - он улыбается шире и пальцами стирает слёзы со щек Чанбина, который дрожит всем телом и часто-часто кивает. Джисон смеётся, грустно как-то, но видеть такого Чанбина совсем не хочется. - Иди умойся, будем завтракать. - Джисон разворачивает старшего за плечи и толкает к выходу. Пока Чанбин умывается и старается откинуть все плохие мысли, Джисон накрывает стол на двоих, пытаясь восстановить то тепло и уют, что были год или два назад, когда не было этого чертового вируса и покалывания на кончиках пальцев от страха. - Ты серьёзно? - мягко спрашивает Чанбин, садясь за стол. - Знаешь же, что не хочу есть. - Знаю. Но хён, давай последний раз. Я тоже не особо хочу, но давай сделаем вид что всё хорошо, только сегодня. - в глазах Джисона надежда, он знает что Чанбин не откажет и надеется, скорее всего, на светлое будущее. - Хорошо. - Чанбин кивает и улыбаясь берёт в руки палочки. Еда не чувствуется от слова совсем, но нет неприятных ощущений, нет вообще ничего. Чанбин лениво пережевывает рамён и смотрит на Джисона, который кажется пугается чего-то, а потом откидывает палочки на стол и смотрит на Чанбина. - Не могу. - улыбается Джисон, а с глаз слёзы текут. - Не чувствую ничего. - он встаёт и забирая у Чанбина палочки заставляет его пойти с ним в спальню. Джисон садится на кровать пододвигаясь к самой стенки, утягивая за собой старшего. Джисону стыдно за то, что заставлял Чанбина есть с ним, даже после того как старший заразился. Джисону тогда казалось, что если его парень не поест - умрет с голоду, поэтому бывало отдавал свою большую порцию, чтобы только хён не видел и кушал. Сейчас же, когда он ничего не чувствует при приёме пищи, ком в горле, неприятный скрежет зубов и головная боль от непонимания. - Прости Чанбин. - извиняется блондин и гладит волосы на голове старшего, которая покоится на плече Джисона. - Всё нормально, думаю это даже к лучшему. Не нужно за еду бороться со здоровыми людьми. - иронично произносит Чанбин, пытаясь успокоить парня. Джисон улыбается и думает, что хён прав. Всё равно рано или поздно они бы заразились. Лучше конечно поздно, но они и так достаточно прожили, учитывая то, что некоторые умерли ещё тогда, в сентябре, когда всё это только начиналось. - Думаешь, это наш последний день? - спрашивает Джисон, после долгого молчания. - Я думал, что ты не хочешь это обсуждать. - Чанбин поднимает голову, чтобы заглянуть в глаза, но зрачков не видит. Глаза окутала тёмная пелена, кажется серого или такого же, как его кожа, болотного цвета. Чанбин не может разобрать, у самого в глазах туман стоит, хочется плакать от безысходности и понимания, что глаза Джисона не стали белыми, значит это и правда их последний день. - Ты так смотришь как будто заплачешь сейчас. - тихо говорит Джисон, а у самого ком в горле только растёт, режет больно с трудом позволяя говорить. - Даже если это наш последний день, ты прав только в одном. - Чанбин садится выпрямляя спину и тянет за собой младшего, чтобы тот выпрямился. - В чём же? - спрашивает Джисон, немного наклоняя голову в бок. - В том что он наш. И потом я не смогу жить без тебя. - Чанбин целует в лоб младшего, а тот вздрагивает. Джисон не будет никогда спорить и отговаривать Чанбина от самоубийства после своей смерти, потому что поступил бы точно так же. Сейчас в этом мире нет ничего хорошего, нет возможностей, перспектив, жизни. Даже если учёные всё же найдут лекарство, вряд ли это произойдёт сегодня и Джисону уже ничего не поможет. А Чанбин и думать не будет о жизни без младшего, как в прочем и сам Джисон о жизни без Чанбина. Чанбин тянется обнять младшего и чувствует тепло. Сейчас так хорошо и уютно, что на пару минут кажется, что всё прекрасно. Пока Джисон не кашляет кровью, пачкая одежду Чанбина и свою руку красной жидкостью. Происходящее после становится похожим на ад. Возможно, Джисон заразился ещё вчера вечером, поэтому сколько точно часов у них есть никто не знает. Чанбин ведёт младшего в ванну включая все фонарики и свечи, которые там были и умывает лицо младшего, запачканное кровью, его и свои руки, а потом садится с ним на пол, вытирая полотенцем. - Знаешь, больше всего я не хочу чтобы ты видел меня таким слабым, но.. - Джисону трудно говорить, дыхание спирает и кажется за горло кто-то душит. - Но ты хочешь остаться со мной до самого конца. - заканчивает за младшего Чанбин и нежно улыбается. Джисон кивает и улыбается в ответ. Очередной кашель вихрем сбивает все мысли и хочется чтобы это быстрее закончилось. В зеркале Джисон не узнает себя. Темная кожа, глаза без зрачком, пятна по коже и кровь на одежде. Рвотные позывы не заставляют себя ждать и Джисон склоняется над раковинной, придерживаемый Чанбином. Чанбину тоже тяжело смотреть на такого младшего, но даже если Джисон будет настаивать, чтобы парень ушёл, старший его никогда и ни за что не бросит. Он просто не хочет, чтобы Джисон страдал, разумнее было бы сбегать в аптеку и наглотаться снотворных, но организм Чанбина их уже не примет и Джисона.. видимо тоже. Рвота, судорога, крики боли и отчаяния продолжались до заката солнца. Всё это время Чанбин был рядом и гладил по спине, волосам, успокаивающе шептал на ухо, что всё пройдет и будет хорошо, только потерпи чуть-чуть и Джисон терпел, старался меньше кричать, хотя крики сами вырывались наружу, вместе с разрывающимися органами, а усталость накатила так быстро, что младший уже не был способен ни на что. Боль прошла, как и все чувства, Джисон ослаблено скатился по раковине на пол и Чанбин, взяв младшего на руки, понёс в спальню. После всей боли люди ничего не чувствуют, могут думать и говорить, но не чувствовать ни боль, ни радость, ни что-либо ещё, кроме умиротворение, что всё закончилось и скоро закончится окончательно. - Джисон, тебе лучше? - спрашивает Чанбин садясь рядом с лежащим на кровати парнем. - Да, хён. Намного лучше. - Джисон смотрит в белые глаза Чанбина и тянется трясущейся рукой к щеке старшего. Чанбин обхватывает его руку своей и целует каждый пальчик. Джисон улыбается, он не чувствует прикосновения, но видя эту картину вспоминает, как при частых своих простудах старший всегда оставался дома, забивая на работу и учебу и ухаживал за ним. Жаль, что этого больше не произойдёт. - Мне кажется.. я умираю. - говорит Джисон, а глаза сами закрываются, он старается держать их открытыми изо всех сил, но силы на исходе. - Джисон! - Чанбин опускает руку младшего и сжимает в своей, приближаясь к лицу младшего. - Джисон, пожалуйста, скажи что это неправда, скажи что это всё плохая шутка и никто не умрёт! Джисон, ты же знаешь что я не смогу.. - Чанбин плачет и срывается на крик, но глаза младшего настолько мутнеют, что он уже не видит лицо любимого. - Чанбин, в другой жизни мы обязательно проживём долгую и счастливую жизнь.. Просто эта - не для нас с тобой. - Джисон вздыхает последний раз глубоко, размеренно и слишком громко, а потом закрывает глаза, в последний раз сжимая руку Чанбина. Когда хватка слабее Чанбину кажется что и слабеет его память. Он не помнит кто этот парень перед ним, почему сам плачет и держит его руку, почему лежащий - не дышит. Сердце болит так сильно, что хочется вырвать его, уши заложило, а слёзы продолжают течь вместе с быстро бьющимся сердцем. Чанбин ничего не понимает и не помнит, но боль чувствует и от этого ещё страшнее. Чанбин сидит на кровати до тех пор, пока боль в груди не уйдёт, он не может сказать когда это произошло - через час, два или через несколько дней, но он просто сидел и смотрел на лицо умершего парня, пытаясь хоть немного вспомнить кто это, но всё безуспешно.

***

Чанбин бродит по улицам, понятия не имею что это за место и кто он такой. На большом здание висит экран в котором женщина без конца передаёт "важные новости". Парень останавливается послушать, боковым зрением замечая движения со всех сторон. - В настоящее время Немецкие ученые готовят испытать новые сыворотки на добровольцах. О результатах будет известно уже через несколько дней, так же удалось выяснить время попадания вируса в организм. По данным большинства стран заражение происходит с 18.00 вечера до 7.00 утра. В это время людям не следует выходить из дома, открывать двери и окна, чтобы не впустить уличный отравленных воздух в свой дом, дабы избежать заражения. Эта информация ещё проверяется, но лучше не рисковать и остаться дома. Вы можете принести пользу человечеству и обратиться в любые больницы вашего города, предлагая стать добровольцем и испытать новые антивирусы наших учёных.. Сообщение на экране повторялось несколько раз, люди вокруг радовались и кричали о том, что могут вылечиться, Чанбин же по-прежнему ничего не помнил и не понимал. Он обернулся уходя от надоедливого голоса ведущей и пошёл искать ту самую "любую больницу" в поисках хоть каких-нибудь ответов на миллионы вопросов что вертелись в голове, начиная от "кто я такой?" заканчивая "о какой сыворотке говорила женщина?" - Конечно, нашли они противоядие. Просто подопытных крыс найти уже не могут, уроды! - мужчина смотрел в экран со злобой в глазах и сплюнул на землю, как бы подтверждая свои слова о том, что всё это брехня и противоядия никогда не было и не будет. Чанбин игнорирует его, пытаясь разобраться в себе, пытаясь хоть своё имя вспомнить, которое, кажется, минуту назад помнил. Он бредёт достаточно долго и натыкаясь на большую вывеску больницы и красного креста, заходит в неё, пытаясь найти хоть одну живую душу. - Могу Вам чем-нибудь помочь? - спрашивает человек в противогазе и Чанбин на секунду пугает, даже вздрагивает, а потом подходит ближе и кивает. - Я слышал, что могу испробовать новую сыворотку. - Ох, конечно можете. Сейчас люди не верят врачам, да и никому по сути не верят. Вы давно заразились? - Я... Я не помню. - Чанбин с ужасом смотрит в глаза человека напротив, не понимая что он тут делает и как попал. Он забывает всё, абсолютно всё и медбрат в халате тяжело вздыхает качая головой, ведёт его за руку куда-то, а после как в тумане. Много людей в белых халатах, нескончаемые уколы и записи в журналы, отметки и крики о том, что всё не то, нужно найти лекарство быстрее иначе все вымрут как скот. Чанбин не понимает ничего, но не дергается слушая людей в халатах и вытягивает руку, чтобы её вновь проткнули иглой. - Это последний раз. - говорит мужчина и улыбается, как будто он ангел-спаситель. Чанбин улыбается в ответ, хоть и не знает зачем и почему, а потом теряет сознание, слыша громкие крики и: - Он умер.

***

- Чанбин! Чаанбииин! - парня трясут за плечо и он резко открывает глаза, принимая сидячее положение. - Как хорошо, что всё это был плохой сон! Чанбин, я тебя так люблю, ты не представляешь! - кричит Джисон в самое ухо старшему и лезет обниматься. - Джисон.. - брюнет отстраняется и смотрит в разные стороны. Свет горит, телевизор мотает новости на минимальной громкости, а календарь на стене показывает 7 сентября. - Мне приснился страшный сон, как будто по миру прошелся страшный вирус и люди стали умирать, а потом и мы с тобой.. - Джисон хнычет, запинается и лезет в объятия, но его настойчиво отталкивают. - Джисон, я тоже это видел. - серьёзно говорит Чанбин и смотрит на замершего парня. - Видел.. что? - Джисон не может поверить словам, но ответа не нужно. Чанбин переводит взгляд на телевизор и беря пульт в руки делает громкость больше. - В Соединенных Штатах Америки участились случае заражения странным заболеванием. Кожа людей значительно темнеет, приобретая окрас болотистого цвета, а сердце останавливается за считанные минуты. Врачи утверждают, что раньше с таким не сталкивались и будут продолжать... Джисон смотрит в экран и слёзы катятся, невозможно в это поверить, он не хочет пережить это ещё раз, он выхватывает пульт и выключает телевизор, зарываясь в грудь Чанбина, который не меньше шокирован, но пытается вспомнить что же произошло, после смерти Джисона. Воспоминания не заставляют себя ждать, всплывая картинками, одна за другой. Чанбин ежится, обнимает Джисона крепче, а потом рассказывает, что произошло. - Думаешь это правда? Ну.. То что люди только вечером заражаются? - с надеждой и полной влагой в глазах спрашивает Джисон. - Не уверен, но мы с тобой заразились вечером. - отвечает Чанбин, оглядываясь на закрытое окно и время. Сейчас только 9 утра, значит всё нормально. - Думаю стоит попробовать. - Джисон улыбается, стирая со своих и чанбиновых глаз слёзы. - Попробовать что? - старший улыбается так же широко, как и Джисон, он чувствует его тепло и видит улыбку, невероятно приятно осознавать, что они живы, что сейчас рядом. - Не заразиться, хён. - как ребёнку отвечает блондин и обнимает, потом целует в щеку и заглядывает в карие глаза, которые, кажется, не видел лет сто. Они не знают почему время вернулось назад, был ли это ужасный сон на двоих и никакой эпидемии не намечается, но рисковать не хотят и не будут выходить из дома по вечерам пока всё не выяснится наверняка, а пока они могут просто наслаждаться друг другом, такими здоровыми и счастливыми, не важно что будет потом, главное что сейчас они вдвоём. - Давай едой что ли запасёмся.. - как-то невзначай говорит Чанбин, после двухчасового лежания-обнимания друг друга. - И фонариками. - подхватывает Джисон и смеётся, потому что ходить и собирать все углы вечерами не очень хочется. Чанбин кивает и идёт собирать все деньги и заначки в доме. Не важно заразятся они вновь, или проживут до момента, когда лекарства от вируса всё же найдут, а может и вовсе вируса никакого не будет; но пока у них в запасе чуть меньше года и они обязательно насладятся этим временем, чтобы уже не о чём не жалеть, встречая смерть без слез и страха.