Неоновая кровь

Холодный ветер резко ударил в лицо, когда Икс открыл тяжелую металлическую дверь, выпуская нас из запутанного лабиринта подвала. На мгновение я испугалась, что потеряла зрение - глубокая ночь погрузила город в непроглядную тьму. Фонарей поблизости не было, даже на горизонте я не смогла увидеть отблески хоть какой-нибудь дороги и проносящихся по ней автомобилей. Где мы? Будто предугадывая мои вопросы, Икс резко повернулся ко мне, ослепляя синим светом, и приложил к губам палец. Взгляд выражал всю ту же злость, но в его глубине прослеживался страх. Великий и ужасный боится чего-то? Или кого-то? Так много вопросов... Икс жестами показал, что перережет мне глотку, если я издам хоть звук, взял меня за руку и погасил свет глаза. Мы снова оказались в непроглядной тьме, но я надеялась, что скоро смогу к ней привыкнуть и разглядеть хоть что-то. Надо же понимать, в каком месте могут найти мой труп. Сколько раз я, попав в эту передрягу, думала о смерти? Я устала считать, но с каждым разом страх перед гибелью становился все меньше. По сути, моя смерть мало что изменит в мире. Все так же день будет сменяться ночью, зима - летом, и так год за годом, столетие за столетием. Безусловно, тогда, когда меня волокли по бетонному полу за волосы, полностью сломанную и всю покрытую кровью, я не сомневалась в том, что пришел мой конец. А я даже не оставила след в истории! Мне было безумно страшно, что меня не найдут. Я вспомнила о родителях, которые оставили меня подростком в детском доме. Глаза мамы, не выражавшие ничего, будто я просто старый ковер, который изжил свое и больше не мог находиться в доме даже в качестве подстилки для собаки. Сутулую спину моего отца, который не посмотрел на меня, оставляя в совершенно чужом мне месте. Мама сухо произнесла: "Так надо, детка", и они с папой уехали, оставляя следы автомобиля на гравии и шрамы на моем сердце. Кажется, тогда я поняла, что не существует любви. И моей души. Ее вырвали из меня пустой взгляд мамы и медленно тлеющая сигарета отца, на которую упала одна капля, наверняка соленой, воды. Единственные люди, которым моя смерть принесла бы боль, оказались прозорливыми и избавили себя от страданий. А страдали бы они? На этот вопрос я уже не узнаю ответа. Шрамы перестали болеть спустя столько лет, но к доверие к людям не вернулось. Потом началась череда больниц: мое ментальное здоровье было подорвано очень сильно, как и физическое. Я мало что помню из того периода, мозг блокирует эти воспоминания. Единственное, что никогда не выйдет из моей памяти - это нежные руки моего врача. Он был единственным, кому я могла рассказать все, кто не осуждал меня, не вкалывал убийственную дозу снотворного во время приступов, не затягивал узлы на смирительной рубашке, когда я остервенело пыталась убить себя так некстати оставленной уставшим медбратом ручкой. Врач, имя которого никак не хотело выходить из глубин моего сознания и полностью пропало в его недрах, обладал мягким вкрадчивым голосом, который окутывал меня, словно теплое пуховое одеяло, было путеводной звездой в замутненном болезнью разуме. Неизменно он вел меня к свету, возвращал, не в самую радостную, но реальность, спасая от первобытного страха, что притаился внутри меня и ожидал, когда я приму его, как свое естество. Все, что я помню о нем, кроме голоса, это лишь силуэт, по контуру которого распространялся мягкий синий свет. Этот образ неизменно приходит до сих пор ко мне во снах, вытягивая из очередного кошмара, не давая забыться и сдаться. Но мой личный бог тоже меня покинул. Не по своей воле, нет. Его заставили подписать бумаги о переводе и о том, что мою больничную карту и меня, соответственно, передадут другому специалисту, приехавшему из столицы. Последний день врача в стенах моего "второго дома" был полностью посвящен мне. Мы много разговаривали о моих успехах в борьбе с недугом, о будущем, я спрашивала, куда он пойдет, но мужчина лишь посмеивался и переводил тему. Когда он уходил, я не смогла сдержать слез и кинулась за ним следом, расталкивая других пациентов и персонал. Я вцепилась в его пальто, умоляя не оставлять меня одну, а влажные дорожки на моем лице ложились причудливыми узорами на одежде врача. Мужчина тепло улыбнулся, взял меня за плечи и сказал то, что стало моим стержнем и заставляет меня жить: - Не вздумай испортить мою работу. Ты - мое величайшее творение, мое сердце не выдержит, если моя малышка исчезнет из этого мира. Да, я живу ради своего личного бога. Я не могу покинуть этот мир. Даже Икс не сможет меня сломить и убить, как бы не старался. Я буду бороться. Икс все так же вел меня в направлении, известном лишь ему одному, но в этот раз не торопился, а ступал осторожно и тихо, как пантера, которая крадется к своей добыче. Отличие было в том, что, кажется, "добычей" могли стать мы. Вечно ехидный и нахальный, сейчас Икс был напряжен, его нервы натянулись до предела, а все чувства обострились. Он будто сам превратился в слух, резко останавливаясь и поворачивая голову на любой источник звука, будь то поток ветра, всколыхнувший ветки старого дерева, или протяжное карканье ворона, резко разрубающее тишину. Я не сомневалась, что Икс мог видеть в темноте, различая малейшие детали, замечая все, поэтому подсознательно чувствовала себя, если не в безопасности, то хотя бы под защитой. Поведение парня было странным, как и его логика, но убивать он меня не собирался, а все остальное уже неважно. Я пыталась хоть немного понять, где нахожусь. Глаза постепенно привыкли к темноте, но все, что я увидела - это пятиэтажное полуразрушенное здание, из которого мы вышли, слегка белеющее на фоне темно-синего неба, освещенное луной, так вовремя выглянувшей из-за туч. Вокруг не было ничего, только поле с травой почти по пояс, и редкими деревьями, а вдали чернел хвойный лес. Атмосфера места была ужасающей: я на пару мгновений вернулась в свои кошмары. Чтобы хоть немного прийти в себя и не поддаться нарастающей панике, я сильнее сжала руку Икса и слегка прижалась к нему. Даже не оборачиваясь, парень каким-то образом понял, что со мной, и не стал возмущаться, а лишь сжал руку в ответ, показывая, что он рядом. От него веяло силой. Пусть он и выглядел худощаво, но под этим странным пиджаком скрывалась крепкая мускулатура, а мышцы на руках были каменными. От одного только его взгляда хотелось упасть на колени и молить о пощаде. Мы благополучно пересекли поле и вышли к какой-то дороге. Вернее, дорогой это назвать было сложно, здесь частенько проезжали машины, от которых остались две колеи, проходящие вдоль поля. Икс заметно расслабился, но бдительность не потерял. Мы вышли на колею и прошли несколько метров вперед, к какому-то холмику. Икс отпустил мою руку и молча показал стоять на месте. Я подчинилась, не нарушая эту вязкую тишину, боясь даже вздохнуть или шевельнуться. Парень подошел к холму, проделал с ним какие-то махинации, которые не было видно в темноте, и неприметный холмик вдруг преобразовался в небольшую машину. Ни марки, ни модели, не говоря уж о цвете, я разглядела. Номеров не было вообще. Икс поманил меня рукой и открыл переднюю дверь, жестом приглашая внутрь. Я быстро уселась на мягкое тряпичное кресло, которое принесло долгожданный отдых и комфорт. Икс самостоятельно пристегнул меня ремнем безопасности. В этот момент его шея и слегка оголившийся торс были непозволительно близко ко мне. Я рвано вздохнула, запах пепла и полевых цветов ударил в нос странным, но притягательным сочетанием. По моему телу будто прошел разряд тока. Икс заметил мое состояние и позволил себе гаденько и похотливо ухмыльнуться. Вот тварь, он прекрасно знает о своем безумном магнетизме и крышесносной сексуальности, и ни капли этого не стесняется. Самовлюбленный болван. Икс закрыл мою дверь негромким хлопком, быстро обошел машину и открыл водительскую. Оглянувшись напоследок вокруг, цепким взглядом будто сканируя пространство, удовлетворенно кивнул сам себе и, наконец, сел в машину, так же тихо закрыв свою дверь. В полной тише парень повернул ключ зажигания, гулкое рычание мотора разнеслось по полю. Я испуганно посмотрела на Икса, но тот лишь ободряюще улыбнулся, кивнул и надавил на газ. Мы проезжали сквозь поле, слега подпрыгивая на ухабах и кочках. Икс вел уверено, одной рукой держа руль, а другую держа на коробке передач. Чем дальше мы отъезжали от места посадки, тем расслабленнее становился Икс. Его взгляд терял свою болезненную сосредоточенность, напряженные мышцы расслаблялись, пальцы не так цепко держали руль. - Тебе надо поспать, малышка. День был тяжелым, как и ночь, твой организм нуждается в отдыхе. Ехать нам долго, так что засыпай. Бояться больше нечего. Я благодарно кивнула и расслабилась в кресле. Я даже не подозревала, что мое тело было так же напряженно, как и у Икса. Глаза сомкнулись, на меня навалилась усталость. Последнее, что я помню, это рука парня, что нежно провела по моим волосам, будто успокаивая и убаюкивая. От этого внезапного жеста я мгновенно провалилась в сон.

***

Сквозь дрему я почувствовала, как меня отстегнули и аккуратно вынесли из машины. Воздух был пропитан запахом пепла и полевых цветов, сильные руки прижимали меня к себе, бережно, словно хрупкую куклу. Я неосознанно прислонилась головой к плечу Икса, обнимая его за шею рукой. Через несколько минут я почувствовала, как мое тело коснулось мягкой кровати. С меня сняли обувь, грязную одежду, натянув вместо нее свежую футболку, пахнущую стиральным порошком. Голова коснулась подушки, сверху Икс укрыл меня теплым одеялом. Я снова проваливалась в беспокойный сон, но почувствовала, как кровать прогнулась от того, что парень сел рядом со мной. Он нежно гладил меня по голове, нашептывая какую-то колыбельную на неизвестном мне языке. Постепенно я начала успокаиваться и, наконец, заснула. - Я защищу тебя.