Я же говорил, что тебе пойдёт этот свитер

На циферблате электронных часов неоново-голубыми символами высветилось 20:00. Да, Мудзан Кибутсуджи просидел на бархатном диване, ничего не делая, целых четыре часа. Единственными его занятиями за этот довольно длинный промежуток времени являлись наблюдение за своим возлюбленным и метание злобных взглядов на всех, мимо проходящих гостей. Мужчина соизволил поднять свою тушку и отойти в дальний уголок, который был по ближе к выходу, только из-за того, что все люди начали собираться в одном месте для совместной фотографии. Мудзана всегда раздражали все эти прелюдии, и он равнял их к разговорам о погоде: эти занятия были равноценно бесполезны и тратить на них время было до ужаса глупо. Но всех собравшихся здесь индивидуумов это явно не волновало и они с широкой, лично для Кибутсуджи, до тошноты искренней улыбкой стекались в одну большую группу, а какая-то особь мужского пола, с ярко-рыжей гривой и странной формы бровями, отойдя на небольшое расстояние, настраивала фотокамеру. Тихо цокнув, он с тоской посмотрел на своё солнце, желая быстрее оказаться дома, сесть в любимое кресло, посадить Танджиро к себе на колени и, уткнувшись тому в шею, с лёгкой насмешкой выслушивать чистые, даже можно сказать наивные мысли, идеи и переживания, навеянные прошедшим днём. Но, к сожалению мужчины, этот момент настанет не так скоро, как бы он этого не желал, а поторапливать людей он был физически не способен, так как был выше того, что бы попросить что-либо, а приказывать он здесь не мог. Только из-за этого он так и продолжил тихонько стоять в углу, бросая жалостливые взгляды в сторону Камадо. Послышался громкий звук, напоминавший щелчок, и радостные возгласы со стороны собравшихся людей, которые напоминали Кибутсуджи больше стадо баранов. Конечно, исключением был Танджиро, подбежавший к Мудзану, что бы обнять и хоть слегка втянуть во все происходящее события. Он заранее договорился со своими друзьями, что бы те, когда он будет отвлекать своего мужа, в свою очередь незаметно смогли сделать пару фотографий, а то уж совсем ему не нравится апатичность своего Музи. И, как ни странно, у одного из его компании получилось сделать несколько достойных фото, которые не выглядели, как рисунок, выполненный отвратительной гуашью и размазанный пролитой на него водой. Подобные снимки можно даже показать Мудзану, но только потом, не в скором будущем, а то мало ли ему взбредёт в голову уничтожить эти, очень важные для Камадо воспоминания. Будет совсем не хорошо. Из-за столь позднего времени, все гости начали по маленьку расходится по домам и наша пара не являлась исключением. Тем более, у вредного мужчины, не проявляющего никакой инициативы в участии празднования и просидевшего на одном месте несколько часов, ужасно ломило тело и если он не окажется у себя дома, в уютной постели, то, вероятнее всего, какой-нибудь прохожий лишиться цельности костей, а это ведь никому не нужно, правда ведь. Поход до дома сопровождался лёгкой прохладой и приятным для обоих супругов разговор о планах на завтрашний день. Ну, собственно, говорил в основном Танджиро, но это в полне устраивало каждого. Войдя в квартиру, Мудзан наконец смог вздохнуть с облегчением и хоть на секунду расслабиться. Он никогда не любил подобные вылазки. Максимум, куда он мог выйти, до встречи с Танджиро, это была работа и ближайший супермаркет, а сейчас он почти каждый день находил приключения на свою жопу и все, как бы очевидно это не звучало, возникали из-за красноволосой бестии, жившей с ним в одной квартире. Решив, что он заслужил отдых, Кибутсуджи, не снимая одежды, прошёл в их общую спальну и плюхнулся на кровать, вниз лицом. А наш культурный мальчик по имени Танджиро сразу же переоделся и уже в своей милой голубой пижамке прилёг рядом со своим любимым, обняв того за плечи. — Эх, я же говорил, что тебе пойдёт этот свитер. В ответ он услышал лишь тихое: "Отвянь" и последующее после него приглушённое сопение. Подметив про себя, что такой Мудзан очень сильно напоминает милого ребёнка, он с лёгкой улыбкой на губах заснул.