Счёт не в твою пользу, жизнь

Май. Отчего люди по-особенному ценят этот месяц, может, причина в том, что он открывает дорогу всеми любимому беззаботному и жаркому лету. Природа цветëт и будто бы улыбается даже самому хмурому человеку. В воздухе витает аромат цветов и зелëной листвы, а небо над головой ослепительно голубое. С этим ассоциациируется май, однако, как и каждый месяц, он имеет обратную сторону, когда тишина и покой нарушается раскатами грома и блеском молнии. Всю неделю в Бейкон Хиллс шли проливные дожди, вынуждающие людей не покидать стены своих домов, и это так не похоже на тихий городок, в котором даже снег выпадает не каждую зиму. Эти последние мрачные дни, наполненные слякотью, сделали город ещё более незаметным и пустым, каким-то вымершим. Казалось, будто небеса скорбели вместе с жителями этого города, вот только слёзы небес были куда искреннее. Сегодня солнце пекло, будто извиняясь за то, что творила матушка-природа всю предыдущую неделю. При ярком дневном свете зелень приобрела более насыщенный цвет, деревья заставляли случайного прохожего остановиться на несколько секунд, чтобы молча любоваться. Всё это выглядело, как затишье перед бурей. Тот факт, что в череде серых дней, наконец, появился белый, не внушал доверия, потому что люди привыкли считать, что если всё идёт слишком хорошо, то рано или поздно чаша весов наклонится в плохую сторону. Лидия медленным шагом шла по улице, периодически отвлекаясь и рассматривая строения, тротуары, уделяя внимание каждому поздно распустившемуся цветку на красивых и аккуратных клумбах рядом с домами, не окружёнными забором или изгородью. Сегодня девушка, вдохновлённая погодой, решила занять время после школы, предпочитая машине размеренный шаг, прогуливаясь по давно изученным улицам. В последнее время она начала ценить каждый школьный день, потому что выпускные экзамены и самостоятельная жизнь, которую боятся многие подростки, уже совсем близки. Девушке нравилось учиться, а поступать в университет и покидать город, в котором прошла вся её жизнь, совершенно не хотелось, пусть родное местечко и не могло похвастаться близостью к большим курортам, развлекательным центрам и хорошей инфраструктурой. Конечно, перед ней теперь открывается множество возможностей, но также появляется страх перед неизвестностью, как и у каждого ребёнка, который резко лишился покровительства родителей и отныне должен прощаться с беззаботной жизнью. Девушка думала о своём, пыталась выбрать платье, которое она наденет на выпускной, пыталась понять, какие серёжки и туфли будут хорошо сочетаться с нарядом. Мысли эти были маловажными, но девушке было легче думать об одежде, чем о нём. Она давно не произносила его имени и нигде не слышала упоминания о юноше, которого больше нет, хотя поводов для разговоров была много, ведь событие, произошедшее в Бейкон Хиллс месяц назад, до сих пор для многих оставалось загадкой. Девушка ускорила шаг, желая избавиться от навязчивых мыслей о том, о чём уже никто не говорит. Да, это было потрясение, но о нём, как и положено в обществе, быстро забыли. Имя юноши больше не играет на губах людей, а о нём самом и вовсе предпочитают не вспоминать, обходя эту тему стороной. Лидия поправила подол платья нежно-розового цвета, подошла к воротам своего дома, но остановилась, встретившись с каким-то препятствием. Девушка опустила голову, разглядывая небольшую коробку с надписью «Лидии Мартин», на которой даже адрес отправителя был не указан. Она подняла коробку, с интересом всматриваясь в надпись. Почерк писавшего показался ей отдалённо знакомым, но сразу вспомнить, кому он принадлежит — непосильная задача. Девушка начала оглядываться по сторонам, желая узнать, нет ли рядом человека, который мог бы это оставить, но на улице не было ни души. — Мам! — крикнула Лидия, войдя в дом и захлопнув за собой дверь. Она прошла к столу и положила коробку на белоснежную скатерть. — Да, милая? — Натали приветливо улыбнулась и подошла к девушке, поцеловав в висок. — Ты сегодня рано. — Да, у нас не было биологии и химии, — говорила Лидия, продолжая заворожённо смотреть на коробку. Ей казалось, что за картонными стенками скрывается что-то важное, но какое-то непонятное тревожное чувство мешало удовлетворить своё любопытство. Это чувство останавливало её, предупреждало. — Мама, ты не видела, кто принёс коробку? — Нет, а что там? — спросила женщина, глядя через плечо дочери. — Сейчас узнаем. Лидия вышла из гостиной, прошла на кухню и взяла большой нож для нарезания овощей со столика, а потом вернулась на своё прежнее место. Скотч, скрепляющий коробку и не дающий заглянуть внутрь, сразу же поддался, стоило Лидии один раз провести лезвием, практически не надавливая. Девушка положила нож рядом, раздвинула уголки коробки, рассматривая её содержимое. На дне посылки лежали кассеты, точнее семь кассет. Она взяла одну из них и начала вертеть её в руках, изучая взглядом каждую маленькую деталь. Девушка заметила, что на кассете, так же как и на коробке, чёрным маркером было написано «Лидии Мартин», на каждой кассете. — Кассеты? Кто в наше время вообще записывает кассеты? — негромко произнесла девушка, словно говорила сама с собой и не хотела, чтобы мать услышала её. Рядом, в коробке, лежала красная книжечка в кожаном переплёте, которая привлекла внимание больше других вещей. Лидия положила кассету и взяла книжку, на которой корявым почерком были выведены слова: «Дневник Стайлза. Трогать запрещено». — Стайлза? Стайлза Стилински? Это тот мальчик, который месяц назад покончил с собой? Разве вы общались? - спросила Натали, глядя на дочь, которая не отводила взгляд от блокнота. — Немного, — тихо ответила девушка, не желая продолжать разговор и уже жалея о том, что показала коробку матери. Выражение еë лица изменилось: оно стало напуганным и обречённым, и она безуспешно пыталась это скрыть. Девушка продолжала смотреть на надпись, про себя перечитывая короткое имя. Они немного общались, но до сих пор, спустя месяц, это имя заставляет душу ныть, а сердце болезненно сжиматься. Подросток покончил жизнь самоубийством по неизвестной никому причине, что не могло не быть чем-то странным. Столь нечастое явление в Бейкон Хиллс поразило жителей города, но, неожиданно для девушки, об этом событии вскоре забыли. Оно нарушило идиллию, некогда царившую в городе, и местные власти всеми силами пытались заставить людей не вспоминать об этой истории. О юноше перестали говорить, а эта тема как будто оказалась под запретом. — Мама, я пойду к себе, — сказала девушка, не взглянув на мать, взяла коробку и начала подниматься по лестнице. — Лидия, как это понимать? Кто мог это прислать? — беспокойно говорила Натали, следуя за дочерью, которая усердно игнорировала её, мечтая поскорее отмахнуться от назойливых вопросов. — Лидия! Девушка остановилась у двери и быстро повернулась к матери, смотря на неё так, будто желая, чтобы она сама поняла, и ей не пришлось объясняться, но Натали молчала, ожидая ответа. — Я не знаю, мам. Наверное, кто-то решил пошутить. Я буду делать уроки, — отмахнулась Лидия и перед тем, как зайти в свою комнату, захлопнула дверь перед лицом женщины. Да, возможно, сейчас её жест был грубым, но желание на время избавиться от матери было как никогда острым, потому что любопытство брало над ней верх, а она сразу решила, что раз уж на коробке указано её имя, то и содержимое посылки касается только её. Лидия положила сумку с учебниками и тетрадями рядом с дверью, поставила коробку на письменный стол и, достав дневник, открыла самую первую страницу. В глаза тут же бросились строки, написанные чёрной пастой. «Привет. Это Стайлз. Так глупо. Я разговариваю с бумагой. В принципе, это лучше, чем говорить с самим собой.» Лидия прочитала это про себя его голосом, сначала звонким и весёлым, а затем подавленным, со смесью боли и разочарования. Взгляд девушки вновь упал в коробку, на дне которой лежали кассеты, а рядом какая-то зелёная папка. Лидия положила дневник обратно и взяла папку, на которой был приклеен белый лист. Надпись, состоящая из больших печатных букв, гласила: «Открой, когда прослушаешь все тринадцать причин». Девушка помедлила несколько секунд, затем развязала маленькую верёвочку, которая была продета сквозь два отверстия на обложке, надёжно закрывающую папку. Она раскрыла папку, в которой лежало много листов, и, чтобы они не выпали, Лидии пришлось придерживать их большим пальцем. На первом листе было напечатано: «Пожалуйста, Лидия». Глаза девушки округлились, и она, испуганно ахнув, отступила на шаг, выпустив из рук папку, которая с характерным звуком упала на пол. «Откуда он знал?» — подумала она, недоверчиво покосившись на предмет. Лидия подняла папку и вернула её на место. В голове крутились тысячи мыслей, потому что она не могла контролировать события, происходящие в данный момент. Кто принёс эти кассеты и откуда они появились вообще? Разумеется, из-за своей рациональности вперёд вырывалась мысль о том, что это просто какая-то глупая шутка от человека, который, похоже, совершенно не имеет чувства юмора, но знакомый корявый почерк на кассете и в дневнике лишал её теорию всякой логики. Девушка взглянула на кассеты, думая о том, что делать с ними. Разумным было бы выбросить их, вернуть на место, но это сделать мешало уже не только любопытство, но ещё и непонятно откуда появившееся чувство ответственности. Лидия взяла телефон, зашла в контакты, выбирая номер Скотта и приложила мобильник к уху, слушая, казалось, бесконечные губки. — Алло, — произнёс парень спустя несколько секунд. — Привет, Скотт. Слушай, у тебя нет старого магнитофона или проигрывателя для кассет? — Ты тоже их получила, да? — Девушка нахмурилась, пытаясь сосредоточиться, потому что ей показалось, что голос друга дрогнул. — Кассеты. — Тебе прислали коробку? — негромко сказала она, словно боялась, что её услышат, бегая беспокойным взглядом по кассетам. — Да. А в ней было что-то ещё? — А должно быть? — Юноша говорил настолько тихо, что казалось, что его голос вот-вот превратится в едва различимый шёпот. — Забудь, не имеет значения, — произнесла Лидия, растягивая слова, будто пытаясь выиграть время, чтобы понять, почему голос Скотта звучит так, словно парень из последних сил сдерживает слёзы. — Так, у тебя есть магнитофон? — Был. Я сломал его. У Стайлза был проигрыватель, поэтому спроси у шерифа. — Ладно. И да, Скотт, ты в порядке? — осторожно спросила она. Парень несколько секунд просто молчал, действительно собираясь ответить ей что-то, но в последний момент он передумал и сбросил вызов. Лидия часто задаёт себе вопрос о том, что происходит со Скоттом, мечтая залезть к нему в голову, чтобы узнать о его настоящих чувствах. Всё-таки Стайлз был его лучшим другом, и, пусть он погиб месяц назад, Скотт как-то жил с этим, но последние несколько дней он был сам не свой. Он будто только осознал всю важность произошедшего, только почувствовал всю горечь потери. Скотт почти ни с кем не говорил, отказывался ходить в лес, где их компания раньше проводила большое количество времени, и подолгу сидел в своей комнате, ссылаясь на сложное домашнее задание и недостаток времени. Лидия не понимала таких перемен так же, как и не знала, что, как только Скотт отключился, волна эмоций накрыла его: он бросил телефон на кровать и упал на колени, а по его щекам одна за другой начали стекать солёные капли. Лицо его исказилось в гримасе боли, не физической, а моральной. Кассеты. Это всё кассеты. Лидия подошла к столику, на котором была разложена её косметика, взяла ключи от машины и начала искать глазами свою сумку. Девушка перевернула всю кровать, исследовала шкаф с бесчисленным количеством одежды, обыскала полочки с учебниками, но сумочки нигде не было. — Чёрт! — выругалась девушка. — Да где же она? Лидия стиснула зубы, пытаясь сдержать приступы гнева, потому что в данную минуту из себя её выводила каждая мелочь. Она не понимала, что происходит, и это раздражало её. Девушка повернула голову и прищурила глаза, рассматривая свою кровать и вызывая в своей памяти очередное воспоминание.

***

— Привет, Лидия. — Стайлз неожиданно появился в дверях её комнаты, заставив девушку вздрогнуть и резко повернуться корпусом к источнику звука. Увидев парня, она успокоилась, вновь обратила всё своё внимание к зеркалу и продолжила красить губы алой помадой. — Стайлз, что ты здесь делаешь? — без особого интереса спросила она, не отрывая взгляда от своего отражения, которым, кстати, была вполне довольна. — Ты собиралась к Эллисон, но твоя машина сломалась. Я приехал, чтобы отвезти тебя. — Откуда ты знаешь, что моя машина сломалась? — поинтересовалась Лидия, прищурив глаза и повернувшись к юноше. — Эллисон сказала мне, — ответил Стайлз, немного смутившись и опустив голову. — И часто вы говорите обо мне? — Только когда я спрашиваю, — ни на минуту не задумываясь, сказал юноша, округлив глаза, потому что понял, что сболтнул лишнее, и попытался быстро сменить тему. — Так, мы едем? — Да. — Лидия встала и отошла от зеркала. — Только найду свою сумочку. — Посмотри под кроватью. — Парень кивнул в сторону её постели. Девушка окинула его непонимающим взглядом, но всё же села на пол и наклонилась, заглядывая под кровать. Лидия протянула руку и достала оттуда чëрную сумочку, взглянула на вещь в руках, а затем перевела взгляд на Стайлза, задавая немой вопрос. — Ты всегда закидываешь её под кровать, — ответил парень, чему-то глупо улыбаясь. — Поехали.

***

— Ты всегда закидываешь её под кровать, — тихо и медленно повторила она. Девушка подошла к кровати, опустилась на колени и заглянула под неё, заметив, что там лежал какой-то чёрный предмет, в котором она узнала свою сумку. Лидия потянулась за ней рукой так медленно, словно боялась, что кто-то укусит еë. Схватив нужный предмет, она быстро встала, помотав головой, не позволяя ненужным сейчас мыслям завладеть разумом. Бросив ключи и телефон в сумку, она собралась уходить, но остановилась у выхода из комнаты. Коробка с кассетами вызывала внутреннее беспокойство и казалась слишком заметной, а Лидия не могла позволить кому-то добраться до них. Девушка подошла к столику, переложила дневник и папку на выдвигающуюся полку в столе и взяла коробку с кассетами с собой. К счастью девушки, матери в гостиной не оказалось, поэтому она смогла спокойно выйти из дома и пронести коробку, оставаясь незамеченной. Лидия положила её на заднее сидение Тойоты, затем завела машину и уехала. Она решила, что должна разобраться с этим, хотя сердце чувствовало, что теперь она втянута во что-то плохое. Машина остановилась возле участка, и, не медля, девушка зашла в здание, сразу же подойдя к женщине в форме, которая сидела у входа. — Здравствуйте. Шериф Стилински у себя? — спросила Лидия, посмотрев на неё. Женщина кивнула, так и не взглянув на девушку, продолжая читать какое-то объявление в газете. — Эй, Лидия, — позвал еë знакомый голос. Девушка обернулась, увидев, как Пэрриш с улыбкой направлялся к ней. Почему-то именно сейчас он был одним из тех людей, кого она не хотела видеть. Девушка опустила голову, закрыв лицо волосами, и сделала глубокий вздох, собираясь с мыслями, потому что вызывать подозрения — это последнее, что нужно делать в данный момент. — Джордан, привет, — сказала Лидия, выдавив из себя кривоватую и неискреннюю улыбку. — Ты в порядке? Просто ты перестала писать, и мы больше не встречались с того момента, как. . . Он запнулся и замолчал, словив её предупреждающий взгляд, зная, что она не любит, когда кто-либо поднимает эту тему. — Я его знала. — Да, я тоже его знал. — При упоминании о нëм мужчина задумался, а по его коже непроизвольно побежали мурашки. — Эй, ты в порядке? — Да, — быстро сказал он и часто закивал. — Может быть, мы встретимся сегодня вечером? — Прости, я занята. Мне нужно к шерифу, — протараторила она и быстро ушла, не желая дожидаться его ответа. Пэрриш был еë прошлым, и где-то в глубине души он знал об этом, но упорно не признавал, обманывал себя. Лидия без стука зашла в кабинет старшего Стилински. Он сидел за столом, подперев щеку кулаком, а рядом стояла почти опустошённая бутылка с янтарной жидкостью. Услышав, что кто-то вошёл, мужчина поднял взгляд. Его глаза были красными, и любой бы заподозрил, что алкоголь здесь ни при чём. Его усталый и измученный взгляд изучал вошедшего человека, пытаясь понять, кто это. — Лидия? — произнёс шериф слабым голосом. — Здравствуйте, простите, что потревожила, — замявшись, сказала девушка и села рядом. — Могу я вас попросить кое о чём? — Конечно, — добродушно сказал мужчина и искренне улыбнулся. — Заранее простите. У Стайлза был проигрыватель для кассет. Могу я его одолжить? — Зачем он тебе? — с интересом спросил шериф и приподнял голову. Когда она произнесла его имя, глаза шерифа наполнились горечью, казалось, из чисто-голубых стали почти чëрными. — Я не могу сказать. — Ты получила эти кассеты? — Кажется, не только я их получила. — Девушка вспомнила Скотта. — Какая ты в списке? — спросил шериф. Он задавал вопросы, не думая о том, будут ли они корректными и стоит ли их вообще задавать. Ему было не до этого. Сейчас мужчина хотел просто сидеть и плакать навзрыд, но он не мог: слёзы мало помогали справиться с утратой. — В списке? — Лидия непонимающе посмотрела на него и чуть наклонила голову. — В списке его причин. Я был первый, поэтому не мог слушать дальше. Это его условие. Мужчина тяжело вздохнул, затем уставился на Лидию изучающим взглядом. — Если тебе пришли кассеты, значит, ты в списке. Почему? Лидия, что ты сделала? — Я не понимаю, о чём вы, — заикаясь, произнесла она. Взгляд шерифа её пугал, и она силой воли приковала себя к стулу, чтобы не сорваться с места и не убежать. Девушка была уверена в том, что если бы взглядом можно было убивать, то она давно была бы мертва. Но через секунду этот взгляд смягчился, стал таким же добрым, как и был. — Ничего. Я тоже не знал, пока мне не пришла посылка неделю назад. — Так, вы дадите мне проигрыватель? — Нет. — Стилински замотал головой. — Лидия, не нужно их слушать. — Почему? — Потому что, когда дойдёт очередь до тебя, когда Стайлз назовёт твоё имя, твоя жизнь уже никогда не будет прежней. Тебе придётся жить с этим чувством вины и желанием узнать, кто же дальше по списку. — Прошу, пожалуйста, — говорила девушка, сложив ладони в умоляющем жесте. — Я должна разобраться в этом, должна узнать, кто в списке. — Нет! — крикнул шериф и ударил кулаком по столу. Лидия вздрогнула, встала и отшатнулась, смотря на него широко раскрытыми глазами. Стилински хотел что-то сказать, возможно, даже извиниться, но слова застряли у него в горле, и он опустил голову. Лидия поняла, что ничего от него не добьётся, поэтому решила просто уйти и попытаться найти другие пути для решения своей проблемы. — Извините, — тихо выдавила из себя девушка сиплым от обиды голосом и покинула кабинет. Лидия пулей вылетела из участка и не заметила удивлённого взгляда Пэрриша, который был устремлëн ей в спину. Она села в свою машину, положила руки на руль и вжалась спиной в кресло, а потом вознесла голову вверх и зажмурилась. Всё очень сложно. Непонятно. — Чёрт! — раздражённо выдохнула она. В ней кипела досада и злость. Да что, чёрт побери, на этих кассетах? Девушка вернулась домой и сразу же свалилась на кровать. Натали заходила к дочери и спрашивала, как та себя чувствует, но на все вопросы Лидия отвечала сухо, говоря, что всё в порядке. Девушка была подавлена и измотана. Казалось, всё ведь только начинало налаживаться, и ещё утром день не предвещал никакой беды. А теперь все еë мысли заняты кассетами, о хозяине которых она недавно перестала думать. Поначалу смерть Стайлза казалась ей подозрительной, потому что, по еë мнению, не мог жизнерадостный вечно смеющийся подросток убить себя. Может быть, его заставили? Или у него были свои причины? Эти мысли утомляли, и глаза девушки открывались всë медленнее. Сон был туманным и призрачным, будто она и не спит вовсе. В нём Лидия бежала по лесу, а её взлохмаченные рыжие волосы развивались, белое длинное платье раздувал ветер. Девушка оглядывалась по сторонам в поисках кого-то, кто не появлялся в поле зрения. «Лидия,» — обеспокоенно звал такой до боли знакомый голос. — Стайлз? Стайлз? — в ответ кричала девушка и вертела головой в разные стороны. Казалось, его голос был везде: его излучали деревья, земля, небо. — Стайлз. Наверное, если рассказывать подобный сон другому человеку, он не сможет назвать его кошмаром, но Лидия дрожала и задыхалась как во сне, так и наяву. Весь мир вокруг неë кружился, в голове звенел его голос, который продолжал звать еë. — Стайлз, я тебя не вижу, — шептала Лидия во сне, лёжа на кровати и не открывая глаз, а потом резко подорвалась, принимая сидячее положение. Она начала оглядываться, пытаясь успокоить себя, но спокойствие не наступило даже тогда, когда она убедилась в том, что это её комната и в ней ничего не изменилось. Девушка выдохнула и провела рукой по лицу, касаясь влажного лба и красных щëк. Она повернула голову и посмотрела на маленькие часы, стоящие на столике напротив, которые показывали три часа ночи. Встав с постели и подойдя к столу, она села за письменный столик, открыла дневник парня, которого только что видела во сне, вернее будет сказать, только слышала, и начала бегать глазами по строчкам. «Это лето я провёл, охотясь на омегу, но оказалось, что это просто койот. — Девушка усмехнулась. — Мне не хватает приключений. А Скотт. . . Мне кажется, что мы отдаляемся друг от друга, иначе я бы не заводил глупый дневник. Сегодня первый день в школе в выпускном классе, и я наконец-то снова увижу её. Лидия. Она была на курсах. Она такая умная и красивая, а ещё у неё большие глаза и блестящие волосы. Ой, что-то я увлёкся. — Лидия засмеялась и почему-то была уверена, что Стайлз тоже улыбался, когда писал эту строчку. — В общем, я надеюсь, что это моя первая и последняя запись и что в тебе не будет надобности, бесполезная ты тетрадка.» Запись закончилась, но Лидия продолжала смотреть и с улыбкой перечитывать одни и те же строки. Его нет, а кажется, будто он здесь, будто он рядом. В комнату постучали, дневник быстро захлопнулся в её руках, и девушка уставилась на дверь, где через секунду появилась Натали. — Лидия, ты почему не спишь? — спросила она сонно, затягивая поясок халата. — Бессонница, — ответила девушка, помедлив. — Ты в порядке? Сегодня ты сама не своя. — Не только я, — тихо сказала Лидия. — Люди изменились. Они будто что-то скрывают. — Ты себя накручиваешь, милая. — Я знаю, знаю, — девушка устало потёрла переносицу. — Просто я не могу понять, почему он это сделал. — Нет такой причины, которая должна заставить человека сдаться и увидеть смерть единственным выходом, — повествовала Натали. — Причин, — уточнила девушка. — Что? — Ничего, — быстро отговорилась Лидия и решила закончить этот разговор. — Мама, я попытаюсь поспать. — Конечно. Спокойной ночи, родная. Женщина подошла и поцеловала дочь в лоб, затем покинула комнату. Её шаги скрылись в коридоре, а девушка обречëнно вздохнула: она понимала, что скоро и сама будет многое скрывать. Как Лидия не пыталась, заснуть у неё больше не получилось, а веки стали тяжёлыми только тогда, когда на улице начало светать. Девушка наконец закрыла глаза, но прозвенел будильник. — Господи, серьёзно? — прохныкала Лидия и уткнулась носом в подушку. В школе минут десять она потратила на поиски Скотта. Он один стоял в коридоре, ни с кем не разговаривая и смотря в пол. Лидия подошла к нему, но юноша не заметил еë сразу и продолжал рассматривать гладкую поверхность. — Скотт? — осторожно сказала девушка и положила ладонь на плечо друга. Он продолжал смотреть в пол, не обращая на неё никакого внимания. Сначала девушка даже подумала, что он не знает, что она здесь. — Я знаю, о чём ты хочешь поговорить, Лидия. Это наша вина. — Не говори глупостей. — Просто прослушай кассеты. — Кому ещё они пришли? — спросила Лидия. Скотт поднял на неё глаза, полные боли и скорби. Ему сейчас хотелось уберечь еë, предупредить, отговорить, потому что его предупреждать и отговаривать никто не стал. — Лидия, просто послушай или лучше выкинь их. Не разбивай свою жизнь окончательно. Он ушёл, а девушка осталась стоять посреди коридора. Все предупреждают её, предостерегают, но только никто не говорит, чего именно ей стоит бояться. Что же может быть на этих кассетах? Спустя минуту к девушке подошëл Айзек, но она предпочла сделать вид, что не видит его, может быть, это заставит его пройти мимо. — Привет, Лидия. Я слышал, тебе нужна помощь, — начал говорить он. — О чём ты? Девушка повернулась к юноше и насторожилась. Айзек улыбнулся ей своей очаровательной улыбкой и протянул чёрный пакет, ничего не говоря и ожидая действий от неë. Девушка недоверчиво приняла пакет, открыла его и, увидев, что там, подняла удивлëнный взгляд на парня. — Откуда ты знаешь, что мне нужен проигрыватель? — Секрет, — парень усмехнулся и ушёл. Что ж, одна проблема решена. Но только если ещё хотя бы один человек скажет ей не делать этого, она бросит всё к чертям. Девушка решила прослушать кассеты после школы, хотя опасность умереть от любопытства увеличивалась с каждой секундой. Лидия проходила дальше по коридору, но кое-что заставило её остановиться. Внимание привлёк один шкафчик, на котором была фотография Стайлза. Его детская улыбочка и вечно добрые блестящие глаза проникали глубоко в душу и категорически отказывались покидать еë пределы. Вокруг фото, на шкафчике, были прикреплены разноцветные стикеры с надписями «Нам не хватает тебя», «Вечная память», «Навсегда». Лидия подошла и коснулась кончиками пальцев фотографии, а потом, как от огня, отдёрнула руку. Её губы сжались, в глазах появились слёзы. Она вспомнила, что видела его здесь, когда он, заметив её, махал рукой и улыбался как ребёнок, а она порою просто игнорировала, будто не видела вовсе. Лидия поняла, что ей больше не увидеть его улыбку, что он уже никогда не потащит еë на поиски переключений, такого больше не будет, просто не может быть, а ведь тогда она даже не придавала этому значения.