Счёт не в твою пользу, жизнь

Порою дни тянутся бесконечно долго, превращаясь в неинтересные события, которым нет конца, и ничто не может их скрасить. Ты живёшь, думая о том, что завтра произойдёт что-то масштабное, и всё изменится, не важно в лучшую сторону или в худшую. Она никогда не думала, что будет молить об одиночестве, о свободной минуте, чтобы, наконец, закончить то, что должна. А всё потому, что она пообещала одному человеку, что подождёт ещё немного, отложит прослушивание кассет на некоторое время. Стайлз буквально следовал за нею по пятам, и Лидия уже начала благодарить бога за каждую свободную секунду. Девушка зашла в свою комнату, закрывая за собой дверь и оглядываясь, убеждаясь в том, что рядом никого нет. Она подошла к шкафу, достала оттуда уже знакомую коробку с кассетами, дневником и зелёной папкой, содержимое которой для неё по-прежнему было загадкой. Лидия поставила её на стол, начала разглядывать предметы, которые видела, наверное, уже больше сотни раз. Здесь же лежал и проигрыватель с наушниками. Эти предметы манили, заставляли прикоснуться и использовать их по назначению. Поддаться соблазну так хочется, а любопытство намного сильнее совести и данных обещаний. Лидия услышала посторонние шорохи и резко повернула голову в сторону источника звука. Стайлз стоял возле двери, облокотившись об неё спиной и скрестив руки на груди, смотря на девушку, как родитель на провинившегося ребёнка. — О Господи! — воскликнула девушка, как только увидела его, скорее, от неловкости, чем от неожиданности. — Ты напугал меня. — Что ты собиралась делать? — спросил он, приподняв подбородок и посмотрев на неё с подозрением. — Я? Ничего, — быстро протаранила она, даже не думая над смыслом своих слов. — Я думал, мы договорились, — сказал он, подойдя ближе и остановившись напротив. — Ты ведь пообещала мне. — С тех пор прошло уже две недели, — возмутилась Лидия, переставая оправдываться и решая переходить в наступление. — Я до сих не могу прослушать три грёбаные причины. — Каким был наш уговор? — Я ухожу из школы, вступаю в новую жизнь, а потом дослушиваю кассеты и избавляюсь от них, — сказала девушка, закатив глаза и в точности процитировав его. — Вот именно. — Но я уже сдала все экзамены. — А выпускной? Я сказал «после выпускного». — Но он ведь уже завтра. — Вот завтра и поговорим, а теперь иди спать, — произнёс юноша, хватая её за плечи и подталкивая к кровати. Девушка вырвалась и повернулась к нему лицом. — Я не хочу спать, ясно? — Более чем, — Стайлз подозрительно ухмыльнулся и быстро поднял Лидию на руки, чтобы она не успела среагировать. — Стилински, что ты творишь? — с расстановкой спросила девушка, но всё-таки обвила руки вокруг его шеи. Парень подошёл к кровати и медленно опустил на неё Лидию, словно девушка была сделана из хрусталя, и одно его неверное движение могло заставить её рассыпаться. Стайлз навис над ней, смотря в глаза несколько продолжительных секунд, а потом опуская взгляд на губы. Он поцеловал девушку, едва касаясь её губ своими, находясь слишком близко, но в то же время будто пытаясь сохранять дистанцию. Лидия приподнялась, желая большего, но он медлил, растягивал события, пробовал её губы, как самый сладкий фрукт, которым не насытиться. Стайлз отстранился заглядывая в зелёные глаза-изумруды, в которых он видел целые миры. Да, он влюблён до беспамятства, и, да, он не имеет права так её мучить своим присутствием, ведь в действительности его здесь и нет. Можно осудить влюблённого эгоиста или попытаться оправдать его. Послышался громкий и настойчивый стук в дверь, раздающийся с первого этажа, и Стайлз был благодарен этому звуку за то, что он спас его, иначе ещё бы минута, смотря в её глаза, и Стайлз бы пропал. — Ты ждёшь кого-то? — спросил юноша, почему-то посмотрев окно. — Нет, — девушка отрицательно помотала головой. — Может быть, к родителям кто-то пришёл? — Проверь, — быстро сказал Стайлз, поднявшись с кровати. — Почему я? — возмутилась она. — Если ты не заметила, я немного невидим. Стук повторился, и Лидия, закатив глаза, нехотя спустилась вниз. Она не знала, кого увидит за дверью, да и не была взволнована этим вопросом. Девушка толкнула дверь и уже собиралась осыпать всю неприязнь на пришедшего за то, что испортил важный момент, но передумала, увидев человека, который стоял на пороге, не решаясь поднять глаза. Казалось, он вовсе не заметил, что дверь отворилась. — Айзек? — тихо позвала Мартин, непроизвольно улыбаясь. — Лидия? Привет, — встрепенулся он, чуть ли не подскочив на месте. — Привет. Он замолчал, как будто думая над тем, стоит ли говорить цель своего визита. — Ты что-то хотел? — поторопила она. — Да, я насчёт кассет. Ты их прослушала? — Ещё нет. Если ты не против, то они побудут у меня ещё немного. — Да, конечно. Что ж? До встречи. Он волновался, и Лидия не понимала причину такого поведения. Парень повернулся, собираясь уйти, но резко остановился и выпалил на одном дыхании: — Я хотел пригласить тебя на выпускной. — Что? — переспросила девушка с улыбкой. — Я подумал, что, может быть, тебя ещё никто не пригласил, и мы сходим на выпускной вместе, — пояснил юноша, краснея от смущения. — Айзек, я бы с радостью была бы твоей спутницей на выпускном, но я вообще не планировала туда идти, — начала оправдываться девушка, нервно перебирая края футболки в руках. — Не расстраивайся, ладно? — Конечно, — парень часто закивал, но Лидия видела, что он разочарован, хоть и пытается скрыть это всеми силами. — Тогда до встречи. — Пока, — девушка улыбнулась и хотела закрыть дверь, но увидела Стайлза, который стоял по правую руку от Лидии, смотря на неё предупреждающим взглядом. — Он уходит, соглашайся, — посоветовал он, но больше это походило на приказ. — Я же сказала, что… — Меня не волнует то, что ты ему сказала. Скажи «да», пока он не ушёл. — Айзек! — громко произнесла Мартин вслед уходящему юноше в надежде на то, что он всё-таки её не услышит, но парень обернулся и выжидающе посмотрел на неё. — Я передумала, я хочу сходить на выпускной. Твоё предложение ещё в силе? — Конечно! Я зайду за тобой завтра, — Лейхи тепло улыбнулся и ушёл. Лидия глубоко вздохнула, закрыла дверь и повернулась к Стайлзу, скрестив руки на груди и ожидая объяснений. — Что? — спросил юноша, состроив невинное выражение лица. — Не надо на меня так смотреть, ты знаешь, каким был наш уговор. Решила меня обхитрить? Развейся завтра и повеселись. — Я не хочу веселиться, Стайлз. Единственное, чего я желаю, так это вернуть всё назад, но это невозможно. А завтра я должна стоять там, делать вид, что всё в порядке, и жизнь продолжается. — Ну так она и продолжается, — возмутился Стилински, взмахнув руками. — На мне свет клином не сошёлся. А Айзек… Он хороший. Он лучший из всех, кого я знаю. — Вот именно! — подтвердила девушка, подойдя к столу и опираясь спиной на столешницу. — Зачем ему возиться со мной? Стайлз усмехнулся, посмотрев на неё исподлобья. После смерти он будто обрёл способность видеть людей насквозь, считывать их чувства и эмоции, а, может быть, просто он стал мудрее, переосмыслил все произошедшие события, начал думать по-другому. — Неужели ты сих пор не поняла, почему он тебе доверяет, почему защищает тебя? Не потому что я так сказал, и причина вовсе не в том, что его мучает чувство ответственности за твою жизнь. — О чём ты? — поинтересовалась девушка. Она действительно не понимала, не знала, к чему он клонит и что хочет выразить при помощи насмешек и упрёков. — Да, точно, ты ведь того, что чувствовал я, когда был жив, тоже не понимала, не видела, — юноша улыбнулся, но в эту улыбку были вложены вся боль и усталость. Девушка задумалась, хотя уже поняла, о чём он говорит, но до последнего не верила, не могла поверить. — Думаешь, он… — Уверен, — тихо сказал Стайлз, вскинув на девушку серьёзный взгляд. — Но что я сделала, чтобы он… Почему я? — продолжала сыпать вопросами Лидия, будто парень и правда мог ответить на каждый. — А почему я? — Стайлз подошёл к ней вплотную, перехватил её запястье и положил её ладонь на свою грудь, прямо напротив сердца. — Почему ты? Почему твоё сердце так часто бьётся, когда ты касается меня? Почему моё неживое начинает кровоточить, когда ты рядом. Мы из разных миров, Лидия, но это не мешает нам любить друг друга. Что мешает ему? — Я сделаю ему больно, потому что не смогу ответить ему тем же. Невзаимность — это ужасно, — грустно сказала девушка, закусив губу. — Поверь мне, я знаю, — тихо ответил юноша, прижимая девушку к себя и поглаживая по мягким рыжим волосам. Он прикрыл глаза и коснулся холодными губами её горячего виска. — Не думай о завтра, думай о том, что в эту секунду я рядом с тобой.

***

Время пролетело незаметно, будто этих суток не было вообще. Девушка стояла возле зеркала, разглядывая свою фигуру, облачённую в то самое платье, которое ей выбирал Стайлз. Теперь ей не нравилось, как оно на ней сидело, завитые локоны, схваченные сзади заколкой и ниспадающие на плечи, тоже не радовали глаз. Жаркая ночь не приносила веселье. — Ты прекрасна, моя луна, — прошептал Стайлз ей на ухо, подходя сзади и обнимая за талию. Девушка грустно улыбнулась и опустила голову, так как в уголках глаз начали скапливаться слёзы. — Я понимаю, почему ты грустишь. Я должен был сопроводить тебя на выпускной, подарить огромный букет сирени, но всё, что я могу предложить, так это находиться рядом с тобой, пока ты будешь танцевать с другим. — Ты не представляешь, как я не хочу идти туда без тебя, — ответила девушка, всхлипнув и вскинув голову, смотря на Стайлза сквозь отражение в зеркале. — Ты и пойдёшь. Я всегда буду рядом, Лидия. - Пустые слова, брошенные на ветер. Такие обещания нельзя давать, даже если ты на сто процентов уверен в своих словах, так как если ты нарушишь своё слово, ты сломаешь всё, что так долго строил. Почему Стайлз так стремится это сломать? В дверь постучали, только уже не настойчиво, а тихо, будто человек на улице был уверен, что ему откроют спустя секунду. Пора. Айзек действительно прекрасен, такой чистый и добрый, наивный до ужаса, слишком непорочен. Она не достойна его… Разве может её полюбить кто-то помимо Стайлза? Кто ещё видит в ней что-то, кроме симпатичной оболочки? Девушка остановилась возле входа в школу, окидывая взволнованным взглядом всё здание. Последний день, но почему-то она не чувствует того же искреннего восторга, который мелькает на лицах подростков. Выпускники счастливы, а Лидия сгорает от тоски. Школа была одним из немногих объектов, что связывало девушку со Стайлзом. Безусловно, здесь произошло много чертовщины, да и Стилински перенёс столько издевательств, что навряд ли он сможет их все припомнить, только важные события, которые попали на кассеты. — Идём, — сказал с улыбкой подошедший Айзек и протянул девушке руку. Лидия кивнула, попыталась улыбнуться как можно искреннее. Внутри всё было украшено разноцветными шарами и гирляндами, но девушка не чувствовала атмосферы праздника. Главный зал блестел яркими огнями, кругом играет громкая музыка и шумят люди. Лидия нерешительно переступает порог актового зала, по-прежнему держа Лейхи за руку. Они все улыбались, что-то воодушевлённо обсуждали, а у Мартин всё ломалось внутри. Колени тряслись, и она бы упала, если бы Айзек не поддерживал её. Мероприятие, ради которого все здесь собрались, наконец-то началось, учителя рассказывали о достижениях учеников, желали успехов, говорили, насколько этой школе их будет не хватать. Девушка пропустила все слова и не уловила смысл ни одного из них. Заиграла медленная музыка, и Айзек протянул девушке ладонь, немного наклоняясь вперёд. Девушка усмехнулась и вложила свою руку в его. Лейхи направлял её движения, и Лидия бы удивилась, тому что он умеет танцевать, если бы действительно думала об этом. Она просто положила голову ему на плечо, смотря в одну точку пустым взглядом. Стайлза не было рядом, и она не чувствовала его присутствия. Это расстраивало её, потому что он обещал быть здесь, но вместо этого сейчас где-то пропадает. — Лидия? — знакомой голос вырвал её из той реальности, которую она построила у себя в голове, в которой всё хорошо, и откуда не хочется уходить. — А? — девушка немного отстранилась, чтобы видеть лицо Айзека. — Ты в порядке? Я говорю, но ты не слышишь меня. — Прости, что ты говорил? — Неважно, — юноша опустил голову, пытаясь не показывать, что он немного обижен. — Думаю, ты уже прослушала все причины. — С чего ты взял? — Не знаю, просто ты выглядишь подавленно. Если ты не прослушала все тринадцать причин, то я боюсь представить, что будет с тобой, когда ты дойдёшь до конца. — Я тоже боюсь, не знаю, как смогу жить с этим. — Как насчёт просто бросить это? — предложил Айзек. Медленная песня завершилась, и девушка отступила на шаг, изумлённо разглядывая его лицо. — Что ты имеешь ввиду? — Я говорю о том, что лучше уйти не прощаясь, просто не говоря, что ты уходишь. Ты жаждешь последней встречи, но, знаешь, — юноша грустно усмехнулся, и девушке показалось, что в уголках его глаз собралась влага, — один глоток воздуха не спасёт утопающего. Айзек опустил голову, громко сглотнул, подавляя всхлип, а когда поднял глаза, Лидия увидела, что они блестят от слёз, а по щекам текут мокрые дорожки. — Стайлз попрощался, и я был счастлив увидеть его в последний раз, но потом было намного хуже, в десятки раз больнее. А он ведь предупреждал меня, хотел уйти, не сказав ни слова. — Мы никогда не поймём друг друга, Айзек, — с сожалением сказала Мартин, только сейчас заметив, что тоже плачет. — Ты был рядом с ним, ты поддерживал его, а что я? Я стала причиной. — Лидия, — попытался успокоить её Лейхи, но стоило ему сделать шаг навстречу ей, как девушка отходила назад. — Не пытайся меня оправдать! — сказала Мартин намного громче положенного, поэтому теперь внимание большинства людей в зале было обращено к ней. Люди замолчали, а Лидия обвела взглядом, полным подозрения, всю толпу. Она ненавидит всех присутствующих здесь, а в особенности ненавидит себя. — Сегодня прекрасный день, верно? — произнесла Лидия, обращаясь к затихшим ученикам и учителям. — Мы собрались сегодня здесь, чтобы попрощаться с выпускниками, отправить их в свободное плавание на большом корабле под величественным названием «Жизнь», который в последствии разобьётся о скалы. Никто не понимал, о чём она говорит, а, может быть, они просто делали вид, что не могли уловить смысл её слов. Несмотря на это, никто не смел её остановить, попросить замолчать: ни Айзек, ни Скотт или Лиам, ни Тео, что стоял в стороне рядом с Клэр, ни даже собственная мать. — И, знаете, нас объединяет кое-что общее: мы все убили одного прекрасного человека, — прозвучало словно самый страшный (страшнее смертного) приговор. Толпа шокировано ахнула, а Натали Мартин в ужасе прикрыла рот ладонями. Лидия улыбалась той улыбкой, что походила на животный оскал, а в изумрудных глазах её плескалось сумасшествие. Плевать, что на неё подумают, в один момент её вообще перестало что-либо волновать, будто никакого завтра нет и быть не должно. Девушка направилась к выходу, гордо подняв голову. Никто не догнал, не остановил. — Лидия, что это было? — спросил Айзек, схватив её за плечо, когда они уже оказались на приличном расстоянии от школы. — Я просто, наконец, сказала то, что так давно хотела сказать, — ответила она, равнодушно посмотрев на него. Девушка хмыкнула, увидев такое по детски невинное лицо юноши, который до последнего не верил, что она такая же, как и остальные. А ведь зря, она же не просто так попала на кассеты. — Что? Не можешь поверить в то, что я тоже могу быть змеёй. Да, я признаю свою вину, но что насчёт тебя, Айзек? — Меня? — дрожащим голосом переспросил парень. — Тебя и Тео. То, что вы не смогли его убедить, — лишь отговорка. Девушка обошла юношу, собираясь уйти, наплевав на угрызения совести, которые теперь мучали её за каждое обидное слово, сказанное в его адрес. — Завтра мы с Тео уезжаем, — негромко произнёс юноша, из последних сил пытаясь сдерживать слёзы. — Если захочешь попрощаться, подойди к моему дому с утра. Я буду ждать. Лидия повернулась, но увидела лишь спину уходящего юноши. Он возвращался в школу, а девушка не могла туда вернуться, больше никогда. — Зачем ты это сделала? — послышался за спиной родной голос, который почему-то сейчас совсем не помогал. — Что? — не поняла девушка. — Наговорила ему этой чуши? — уточнил Стайлз, смотря на неё, как показалось Лидии, с презрением. Наконец-то у неё получилось вызвать в нём какое-то другое чувство, помимо любви. — Может быть, теперь он возненавидит меня? Попытается забыть? — Что я должен сказать, чтобы ты возненавидела меня и забыла? — спросил Стайлз, на что девушка лишь виновато опустила голову, уже не чувствуя прежней уверенности. — Ничего. Такого слова не существует, верно? Так вот, ситуация с Айзеком зеркальная, ты просто причинила ему боль и заставила искать проблему в себе, а, зная его, он обязательно найдёт. — Прости, я… — Не передо мной ты должна извиняться, Лидия, — грустно ответил он, а в его голосе звучало разочарование, которое он даже не пытался скрыть. — Впрочем, это уже не важно. — Стайлз, прошу, не осуждай меня, только не ты, только не сегодня, — девушка начала умолять, этим удивляя юношу. — Завтра Айзек и Тео уедут, а я дослушаю эти грёбаные кассеты, а потом буду думать, как жить дальше с этой информацией, стоит ли жить вообще. Это будет самый ужасный день, поэтому, пожалуйста, можешь эти последние несколько часов просто любить меня, как делал это прежде, как уже не будет завтра. Я не уверена в своих поступках, и ты единственный, кому я доверяю. — Но я мёртв, — прошептал Стайлз, и его слова лёгкий ветер унёс куда-то в небо. — Значит, и вера моя мертва тоже, — сказала она дрожащим то ли от страха, то ли от волнения голосом. Завтра всё изменится, станет ещё хуже, и она совсем не готова к этому, но выбора нет: его никогда не было.

***

Они стояли и молчали, даже не смотрели друг на друга. Голова Айзека была опущена, руки безвольно висели вдоль туловища. Прошло уже достаточно времени, но он по-прежнему надеется, до сих пор ждёт. — Где Клэр? — спросил юноша только лишь для того, чтобы не стоять в этой тишине, режущей слух. — У неё есть тётя в другом штате, она поедет к ней, поступать в университет будет там же, — ответил Тео, облакачиваясь о капот спиной и смотря в голубое небо. — Кажется, на этом месте наши дороги расходятся. — Просто бросаешь её? Ну ты и мудак, — усмехнулся Айзек. — Пусть будет так. Что я ей могу дать? Жить в бегах, потому что за мной ведётся вечная охота? Она найдёт себе кого-нибудь лучше, чем я, создаст семью, и, возможно, тогда мы встретимся вновь, посмотрим друг другу в глаза и просто пройдём мимо. — Не говори, что ты просто ушёл. — Нет, я попрощался, только она не поняла меня. Я просто хочу, чтобы она была счастлива, пускай без меня. Тео вспоминал её расширившиеся от удивления глаза, заплаканное лицо и крики. Она ненавидит его, но только так может быть, попробует забыть. Юноша оттолкнулся от машины, занял водительское сидение и посмотрел на друга, сквозь опущенные стёкла. — Айзек, нам пора, — негромко сказал Тео, парень повернулся к нему лицом, но не ответил. — Она не придёт, мне жаль. — Всё в порядке, — натянуто улыбнулся он после минуты молчания и занял место напротив водителя. — Ты прав, нам пора. — Решил уйти не прощаясь? — услышал Айзек в нескольких шагах, сначала решив, что это ему лишь показалось, но спустя несколько секунду он увидел девушку возле машины. — Лидия? — удивлённо прошептал он. — Я опоздала, прости, — тихо сказала она, опустив голову. Айзек торопливо вышел из машины и выровнялся. По его лицу было видно, насколько он волнуется. — Спасибо, что пришла, — неуверенно произнёс юноша, отойдя от машина на несколько шагов. Девушка окинула джип печальным взглядом, в груди что-то больно кольнуло, отзываясь на воспоминания, что нахлынули на неё волной. Сколько всего было связано с этой машиной. — Стайлз отдал его Тео: у него, по крайней мере, есть права, — произнёс парень, проследив за её взглядом. — Я буду скучать, — девушка улыбнулась и обняла его, крепко прижимая к себе, Айзек не ожидал такого напора, но всё же осторожно положил ладони на её лопатки. — Я тоже буду очень скучать по тебе. — Что ж? Прощай, Айзек Лехи, — Лидия отступила на шаг и посмотрела в его глаза. Они были такими искренними, и ей стало по-настоящего жаль юношу за его глупую, к сожалению, безответную любовь. — Мы ещё увидимся? — с надеждой спросил он. Айзек думал, что, если она придёт, то он едва сможет сдерживать слёзы, но сейчас, смотря на неё, он хочет только улыбаться. — Не думаю. Лидия не знает, почему сейчас говорит эти слова, но либо это предсказание банши, либо просто шестое чувство, которое до сих пор учёные пытаются обнаружить. — Иди в машину, Айзек, я скоро подойду, — Тео похлопал друга по плечу, и тот, кивнув и бросив на Лидию действительно последний взгляд, ушёл. — И что дальше? — Я подумал и решил, что мы продолжим его дело, — улыбнулся юноша и как-то мечтательно глянул на машину. — Он шёл в ФБР, и мы тоже попробуем, потому что больше идей у меня нет. Стайлз рядом горько усмехнулся, и девушка повернула голову в его сторону. Видел бы сейчас его Тео, Стилински был таким подавленным, убитым каким-то своим горем, будто сейчас он прощается с ними, а не Лидия, хотя сам же давно попрощался. — Я скучаю, — в один голос произнесли Тео и Стайлз, и это заставило Стилински улыбнуться сквозь слёзы, а у Лидии сердце рвалось на части в этот момент. Хотелось пожертвовать всем только для того, чтобы эти двое просто увидели друг друга хотя бы на секунду. — Он тоже скучает, — подтвердила Лидия. Как же хочется сказать, что вот он здесь, рядом, но кто ей поверит, а даже если и поверят, справятся ли с этим. — Береги его, ладно? — негромко произнёс Стайлз, смотря на Айзека, что сидел в машине и смотрел на них своими большими глазами маленького наивного ребёнка. — Береги его, — повторила Лидия, обращаясь к Тео. — Конечно, — юноша тепло улыбнулся и едва заметно поклонился. — Поверь мне, он единственное, что сохраняет мою веру. — Хорошо, тогда прощай. — Я не вернусь в этот город, ты тоже уезжай. Почему-то мне кажется, что это наша последняя встреча, — сказал Тео и обнял девушку за плечи. Она смотрела за отдаляющейся машиной и была не в силах отвести взгляд. Завершена ещё одна страница в её жизни, и сегодня книга будет закончена полностью, после эпилога будет простое бесцельное существование.