Моменты

nicebeatzprod. - my dreams

      Иногда в такие моменты Ито становится страшно — Санеми отсекает все возможные пути отхода одним своим чумным взглядом чернильных глаз, от которого у нее по спине бегут ледяные порывы мурашек, сердце замирает где-то в середине глотки, а во рту пересыхает до противного чувства шершавости. Она даже делает кривой шаг назад, самонадеянно пытаясь хотя бы немного увеличить число растворявшихся между ними сантиметров, хотя сама хочет не этого.       Санеми никогда не давал шанса уйти, даже если Асуки начинала усиленно просить закончить их любимую игру. В конце концов, всё равно девушка потом меняла свой настрой и весьма охотно отвечала, когда его юркий язык настойчиво раздвигал ее соблазнительно-пухлые губы, дрожавшие от волнения. Она прекращала отталкивать его от себя за плечи, за которые потом ухватывалась, чтобы не заскользить спиной вниз по стене из-за подкосившихся ног.       Столп не целовался. Он ел, сосал, но не целовался. Девушка едва успевала отвечать, с трудом ловя редкие возможности пропихнуть в легкие хотя бы немного воздуха и не подавиться их смешанной слюной. Асуки не один раз просила перестать кусать ее губы до крови, ведь потом ходить с темной корочкой на них — не красиво, а стыдно. Шиназугава на это лишь ухмылялся и кусал сильнее, вызывая вскрик-стон.       Плечи у него поразительно-твердые, каменные. В отличии от ее плеч, на них можно положить голову, откинув мысли о суетливой жизни и сделав вздох умиротворения. И хватит места, чтобы удобно и надежно устроить острые колени.       Санеми нравилось, когда Ито поддавалась не сразу. Тогда он чувствовал себя истинным доминантом, чья сила умело подчиняла ее упрямство. Промелькавшей грубостью показывал ей, кто воистину сильный, кто главный и как сильно он хочет, чтобы она уяснила, кто полноправный хозяин ее тела. Ито уставала отказывать ему и сама тянулась к его рукам, как одинокая кошка, мечтавшая о ласке.       Его руки все в мозолях, они властны и жестки. Он обожает мять самые мягкие части ее тела, пока она сжимает в челюстях его острую ключицу и жмурит глаза. Столп не спрашивает, больно ли ей, потому что знает, что да.       Ито давно приняла тот факт, что ему плевать на место их игр: пол, кровать, стол, каморка, коридор, крыльцо, двор, поляна, неважно. Чаще всего — стол. Ему не нужно ее придерживать, стол всё сделает. Лишь установить в нужной позе. Это Асу потом стыдно за испорченные или просто скинутые вещи в порыве дикого желания, а Санеми только в удовольствие наблюдать, как она полуголая мельтешит, собирая сброшенное.       У Шиназугава любовь к крови. К своей. Каждый чертов раз он считает нужным украсить и без того красные губы Асу своей кровью и задать странные вопросы о вкусе и запахе, — при этом смотрит очень внимательно и правда ждет ответов. Но Ито дико нравится, как он потом слизывает со своих пальцев алый ажур, не отрывая от нее темных глаз. И металлический привкус на кончике языка ей тоже нравится.       Когда Санеми вторгается в ее горячее тело, резко и грубо, Асуки вонзает ногти в его плечи и с глухим хрустом выгибается в спине, прижимаясь грудью с твердыми сосками к его прессу. Стоны Ито прекрасны — в них столько чувств, что кружится голова. Столп заводится ещё больше и рычит. Так по-звериному. И сжимает ее бедра побелевшими пальцами ещё крепче, будто девушка может сбежать.       Охотница тянется к его губам, он находит ее быстрее. Они вновь сливаются в поцелуе, однако, на этот раз нежном, даже легком. Мимолетные касания языков и простое желание чувствовать мягкость губ, зависших напротив.       Минуты, часы — всё сливается в один тягучий момент из их отношений. Знаменует конец игры поцелуй в лоб, как самая невинная его ласка. Если они на кровати, то он постарается упасть рядом, а не на нее, — Неми способен накрыть ее собой полностью. Тяжело дышат в унисон и смотрят куда-то в себя, а как отдышатся — переплетают пальцы и смыкаются лбами, закрыв от усталости глаза. Санеми нравится чувствовать рядом близкого человека, теплого и живого, а Ито млеет от иллюзии защищенности от реальности.       После всего у нее на теле в обязательном порядке расцветают цветастые бутоны синяков. Но боль от них — укус комара по сравнению с тем, как пульсируют мышцы внутренних сторон бедер и как ноет грудь. Тело помнит каждое прикосновение.