Исправленному верить

Когда Грег наконец проснулся, боль в его голове по ощущениям могла бы сравниться со взрывом небольшой Вселенной. Мир вокруг пошатнулся на девять баллов по шкале Рихтера — открывать глаза определенно было ошибкой. Он откинул плед, чтобы обнаружить себя абсолютно голым, и огляделся вокруг. Он нихрена не помнил. Медленно, с тем как он увидел телефон на столе, события прошлого вечера начали приобретать смутные очертания. Он был идиотом. Совершенным невообразимым идиотом, чьему бесконечному непроходимому идиотизму не могло найтись оправдания. Сфокусировав взгляд, он обнаружил на столе стакан воды и пару таблеток и застонал. С его-то гребаной удачей мог и не надеяться на то, чтобы его тупости не нашлось свидетелей. Он закинулся таблетками и влил в себя стакан за секунду. Губы и небо все еще были суше, чем пески Сахары, а прошедшийся по зубам язык напоминал кусок наждачной бумаги. Он схватил со стола телефон Ким, не давая себе поблажек. Нужно было вернуть его поскорее — и каким же придурком он был, взяв его? «Боже мой», — думал он, — «выкрал его как последний…» Господи. Он сошел с ума. Чем он думал? Стоило лучше знать себя, если он и правда ожидал, что его идиотский поступок не ударит по нему самому. Сообщений в памяти не оказалось. Грег проверил еще раз. Ничего. — Ох, — застонал он, вслепую возвращая телефон на место и откидываясь на подушку. Он полностью заслужил это. На самом деле мигрень — самое малое наказание для недоумка вроде него. В момент, когда он снова закрыл глаза, надеясь переждать вспышку боли, где-то в гостиной завизжал его собственный телефон — звук казался неправдоподобно громким и резонировал у него в голове, бомбардируя и без того чувствительные виски изнутри. Он подскочил на диване и кинулся на поиски этого исчадья ада; ударился мизинцем о стол, чуть не упал и, прыгая на одной ноге, начал обшаривать поверхности, ища, куда зашвырнул его вчера. Телефон нашелся на кресле, в просвете между сидением и ручкой (какого черта он там забыл?); увидев, что звонил Майкрофт, Грег в ужасе вскрикнул. Он не был готов к возмездию: честно говоря, он не был готов ни к каким звукам, даже если Холмс припас для него шелковые интонации (в чем Грег изрядно сомневался). Телефон замолчал, едва он занес палец над кнопкой приема. Следом раздался клик входящего сообщения. Если бы он соображал чуть быстрее, то понял бы сразу, что Майкрофт попросту решил поиздеваться над ним, хотя с того сталось бы завести тридцать три будильника и примотать телефон к его уху скотчем. В исполнении Майкрофта даже месть могла походить на акт милосердия. «Полагаю, мне стоит любезно напомнить тебе, что похороны в это воскресение.» — прочитал он и зашипел сквозь сжатые зубы. «Уже? Черт, я совсем забыл» «Я скорее удивился бы, помни ты хоть что-нибудь после вчерашнего.» Грег покосился на почти пустую бутылку и напечатал: «Надо было разбудить меня» «Боюсь, я не был в настроении для пьяных сцен с твоим участием.» «Опыт подсказывает мне, что было бы крайне наивно спрашивать, чем ты думал.» — прилетело следом. «Не хотел, чтобы кто-нибудь прочитал их. И тем более связал их с тобой». «Хочешь, чтобы я поверил, что в твоей прелестной голове не нашлось плана получше?» Грег хмыкнул, потому что это звучало так, словно Майкрофт обиделся, что он решил ввязаться в преступление без него. Отчасти тот был прав: он хотел разобраться со своими призраками и сделать это в одиночестве. «Ты сделаешь нам обоим одолжение, если вернешь его туда, откуда взял.» «Непременно», — ответил Грег, — «как только что-то, что еще вчера было мозгом в моей голове, перестанет пульсировать и расширяться» «Полагаю, сегодняшний небольшой перебой с электричеством не отразится на уровне преступности в Лондоне?» «Не считая одного нечистого на руку полицейского? Не думаю. Я твой вечный должник», — добавил он, закусив губу. «Рад, что ты это понимаешь. И все же не стоит испытывать судьбу на постоянной основе.» — И твое терпение, — пробормотал Грег, запустив пальцы в беспорядочно торчащие волосы. Он не знал, что бы делал, если бы не Майкрофт. Тогда у его тупых поступков вообще не было бы стопора, раз в его заводской комплектации, похоже, не оказался предусмотрен стоп-кран. «Ты ведь придешь в воскресение?» — спросил он с надеждой. Зная Майкрофта, у того могли найтись неотложные дела государственной важности. Ответа не последовало, и он знал, что ждать его было напрасной тратой времени. Что ж, хотя бы дружелюбный Майкрофт определенно благоприятно сказался на его головной боли. *** — Он у тебя в кармане. Он ведь у тебя в кармане, да, у тебя в руке? Мать твою, не могу поверить! — зло воскликнул Рик. — Майкрофт, черт возьми, могу я спросить, какого хрена ты делаешь? Меньше всего Майкрофт ожидал такого «теплого» приема, когда заглянул к приятелю выпить кофе. Признаться, он даже немного опешил — не столько от тона, а оттого, что Рик вообще догадался, что шар действительно был в его руке, которую он предусмотрительно спрятал в карман пальто. Он открыл рот, чтобы возразить, возмутиться «Что за глупость, позволь узнать? С какой стати мне держать его в кармане?», но, наткнувшись на предупреждающий взгляд, забыл привычные интонации и предпочел промолчать. Сдвинутые на переносице, обычно идеальные брови Рика даже взъерошились по краям — что ж, может быть, спорить стало бы не лучшей из возможных стратегий. — Как ты… Рик состроил физиономию — «с чего я взял, правда?» — и вместо ответа развернул к нему натертый до блеска разнос, в котором Майкрофт отразился как был, без прикрас, демонстрируя тому его собственное, далекое от совершенного отражение: ужасные синяки под глазами, прорезавшие лоб морщины и впалые бледные щеки без малейшего намека на жизнеспособность их обладателя. — С чего я? Да в гроб краше кладут! — едва ли не сплюнул Рик. — Ты вообще слушал, что тебе говорили, или чувство меры тебе не знакомо? Разве Рикардо не объяснял тебе, что шар не игрушка, им нельзя пользоваться бездумно? Что нужно сосредоточиться, чтобы узнать желаемое, а не использовать его, чтобы… шпионить за человеком, — последние слова Рик процедил сквозь сжатые зубы, — черт тебя дери, Майкрофт, ты совсем спятил? Зачем это все? — Сосредоточиться… — повторил Майкрофт пространно то, что, конечно же, совершенно пропустил мимо ушей, и вдруг как-то ожил, словно ему в голову пришла новая идея. — Нет, — уловив это, отрезал Рик и протянул руку. — Давай его сюда. Сейчас же, Майкрофт, — повторил он без шуток, давая понять, что в случае возражений не постесняется отобрать его силой. — Неужели? — Рик мог использовать какие угодно ухищрения, вот только Майкрофт вовсе не собирался расставаться с шаром. — Если память мне не изменяет, в чем я положительно убежден, ты преподнес его как подарок… Он поднял шар, демонстрируя его приятелю, но, когда тот выкинул руку, надеясь выхватить его быстрее, чем Майкрофт сможет отреагировать, успел первым и с натянутой ехидной улыбкой спрятал его обратно в карман. — Майкрофт, — предупредил Рик, выходя из себя. — Я не шучу. — Как и я… — просто ответил он. — Лучше скажи мне, что у тебя еще осталось то печенье. Я и правда немного устал в последнее время. И я умираю с голода. — Не заговаривай мне зубы, окей? — Сколько нужно прождать, чтобы в этом заведении тебе наконец подали кофе? — громко и наигранно возмутился Майкрофт в воздух, надеясь, что приятелю скоро надоест донимать его ерундой. — Отдашь ты его или нет? — судя по тону и нетерпению, Рик всерьез разозлился, что на памяти Майкрофта случалось крайне редко. — Что на тебя нашло?.. Если для тебя это в действительности так важно, я могу пообещать, что впредь стану неукоснительно следовать рекомендациям, столь любезно предоставленным мне твоим кубинским другом. Кстати говоря, в свете его открывшихся способностей, не думал ли ты, что он и тебя, так сказать, приворожил? Не пойми меня неправильно, я и сам до сих пор отношусь к этому с изрядной долей скепсиса, но факты… — Вот что, — Рик отбросил полотенце и повернулся к кофе-машине, чтобы не смотреть на Майкрофта, один мертвецкий вид которого поднимал в нем волну бешенства. — Я не собираюсь подыгрывать твоей откуда невесть взявшейся глупости. Видимо, я был слишком наивен, думая, что ты подойдешь к этому делу разумно, верно? Не важно. Если ты сейчас же не отдашь мне шар, я расскажу о нем Лестраду, ясно тебе? Майкрофт изумился. Он вскинул брови, наблюдая за тем, с какой яростью Рик взбивает молоко в питчере — того и гляди вскипит, — и парировал первым, что пришло в голову: — Хотел бы я послушать, как ты собрался убедить его уверовать в подобный нонсенс. И когда я говорю «нонсенс» — поверь мне, он выберет иные выражения. — Мне не придется ничего придумывать, Майкрофт. Все доказательства сейчас сидят передо мной. Что называется, налицо, — уверенно заявил Рик, ставя перед ним чашку. Майкрофт уже не выглядел таким убежденным в своей правоте. — Он никогда не поверит… — Что ты найдешь сто один способ прошпионить за ним? Или что ты окончательно сошел с ума? Хм. Лично меня устроит любой вариант, — нагло заявил Рик. Скрепя сердце, Майкрофт признался, что крыть было нечем. Шар занимал все его внимание, мешал думать, не позволял сосредоточиться, не говоря уже о том, что, похоже, действительно высасывал из него силы. Дело было, конечно, не в шаре, и даже не в Лестраде, а, похоже что, в нем самом. Не то чтобы Майкрофт верил или не верил в магию: в мире происходили и более невероятные вещи, да и, в конце концов, у каждого уважающего себя политика был персональный консультирующий астролог, шаман, ясновидящий или колдун (если не все сразу). Так что не было ничего удивительного в том, что Рикардо был всего лишь более неожиданной и красивой версией всего этого. Оставаясь скептиком, Майкрофт мог лишь признать, что только мы сами наделяем вещи той силой, которой для нас они обладают. Если бы он не верил в шар, если бы он не верил в возможность любить, как когда-то и было, если бы он не позволял себе надеяться на то, что Грег что-то чувствует к нему и, может быть, передумает, то сидел бы сейчас в своем бункере нетронутый, равнодушный и рациональный до зубовного скрежета. Променял бы он все это на безумную далекую сводящую с ума возможность снова быть с Лестрадом? Променял и уже давно. И подтвердил, своей рукой дописав ту записку вчера. Кофе был до отвращения пережженным. Нехотя, он все же выложил шар на стойку.