Spider in the Iron Cage

Никто не знал, когда это началось. Питер был в курсе, что у мистера Старка никого нет: никого серьезного, в смысле. Легкие увлечения — да, пожалуйста, целый вагон, но Питер не видел, чтобы Старк был с кем-то на постоянной основе. Они с мисс Поттс расстались пару лет назад, и причины этой размолвки неизвестны даже Хэппи, ибо они все еще ладили и вели себя, как самые неразлучные друзья, иногда позволяя переходить на легкий шутливый флирт. Шло время, и эти заигрывания наносили на самолюбие слабые царапины, а мистер Старк приблизился к Питеру настолько, что они, казалось, связались душами. Возможно, пунктом отправки стал сам Питер с его извечными вопросами и уточнениями, возведением мнения Старка в абсолют, отказами звать его по имени. Быть может, начало положил Старк, в конце концов взяв сомнения Питера под свой контроль и решая все его проблемы так просто, что оставалось только ронять челюсть и кивать с приоткрытым ртом, записывая. Они все еще работали друг с другом бок о бок, но их взаимоотношения начинали обретать дисбаланс, с каждым пережитым днем больше и больше перевешивая в пользу Старка. Питер оставался в мастерской на ночь, и тогда Старк ругал его, на чем свет стоит, придумывал соответствующие наказания, хотя при Мэй виноватым всегда выставлял себя. И что-то в этом Питера соблазняло: под опекой Старка очень комфортно, тепло, уверенно. Питер знал, что его указания полезны, неоспоримы и верны. И, если что-то происходило не так, то винить он мог только себя. «Так сказал мистер Старк», — кивал себе Питер каждый раз, когда собирался поступиться своими желаниями. Не ходить по вечеринкам, не употреблять спиртное, не связываться с подозрительными компаниями. Перечень простой, его же предоставляла и тетя Мэй, но слово мистера Старка — закон, против него Питер не мог противопоставить даже собственное любопытство, вечно говорящее: «А что, если..?» Окончательное осознание происходящего пришло, когда между ними возникло сексуальное напряжение: Питер хотел прикоснуться, поцеловать, хотя бы провести пальцем по щеке, но поймал себя на том, что не имеет права сделать это без разрешения.  — Могу я..?  — Можешь. Так и случился первый их поцелуй.

***

Тони думал, что прекратил играть в эти взрослые игры еще пару лет назад, после разрыва с Пеппер. Сексуальная неудовлетворенность — штука, разбившая немало пар, и Тони не думал, что столкнется с этим один на один, но это произошло, и он стал своего рода отшельником, предпочитающим беспорядочные связи, но никогда — близкое общение. Паучок разбил эту стену, влетел с двух ног, оплел паутиной и вручил себя в чужие руки с бантиком на шее. Он не знал, пронюхал ли Питер что-то про него или же все получилось случайно, но в одночасье присутствие этого подростка начало расслаблять, позволяло хотя бы на пару часов стать собой, проявить немного (или много?) контроля и властности, против которых не возражал никто из них обоих. Точнее, Тони слегка возражал, но вскоре это «слегка» обратилось в пыль и развеялось по бескрайней пустоши. Работать с Питером гораздо легче, когда его собственные слова имеют значительный вес. Но было ли это благословением? Он всегда считал свои странности тем еще проклятьем. Иметь склонности доминанта — иметь честь быть ответственным за обе жизни, обязанность знать все, что для подопечного лучше и хуже, знать его как облупленного, со всем грузом пережитого дерьма, предпочтениями, тенями прошлого и прочим, прочим, прочим… И, так уж получилось, что познать Питера оказалось куда легче, чем всех, с кем Тони общался до этого. Милые приказно-исполнительные отношения во время работы над проектами превратились в романтические, причем переход от одного к другому был плавным, незримым, словно капля чернил, упавшая в шампанское. Одно растворялось в другом, за таким не угнаться. Просто однажды Питер попросил поцелуя. Просто по какой-то причине Тони позволил. И так же просто не пожалел об этом, продолжая целовать Питера тогда, когда считал нужным. Уже в конце недели их начатое несколько дней назад «исследование» закончилось в постели, где Тони, спустя долгие годы, вспомнил, насколько это приятно — не соблюдать паритет между партнерами и утопать в чужом подчинении, утягивающем с головой в опасную трясину.

***

Некоторое время спустя Питер осознал всю странность их со Старком «отношений» и, лежа вечером в постели, начал гуглить симптомы, пытаясь выяснить — а нормально ли это? Спустя полтора часа блужданий по форумам Питер докопался до истины, и не то, чтобы она его обрадовала: несколько открытых вкладок БДСМ-сайтов в его телефоне пугали и интересовали одновременно. Раньше Питер слышал о чем-то таком, но думал, что это — развлечение для извращенцев, фетишистов и в целом не очень хороших людей.  — Мистер Старк, — спросил он на следующий день тихо-тихо, боясь даже дышать. — Наши отношения…  — Что-то не так? — Старк даже не смотрел на него, просто занимался своим делом, и Питер благодарил всех богов, что не видит сейчас чужого лица.  — Я… Это называется БДСМ? — он неловко кашлянул, втягивая голову в плечи. Чувствовал себя маленьким ребенком, страшащимся сказать перед взрослым «очень плохое слово». Подняв голову, Питер столкнулся со взглядом Старка. Недоуменным, слегка подозрительным и раздевающим до самых костей.  — Я бы предпочитал не уточнять, — он вскинул голову, глядя на Питера сверху вниз. — Какие-то проблемы? Питер был перед этим взглядом маленьким и беззащитным, говорить с каждым мгновением становилось все сложнее и сложнее, глотку пережало, а голос пропадал.  — Я… — тело не слушалось, начинало лихорадить, перед глазами плыло. Мозг словно сломался, разучившись строить вербальный текст; да и невербальный, наверное, тоже: Питер не смог бы написать ни слова на бумаге, главным образом из-за трясущихся пальцев. Старк словно обвинял Питера в чем-то, хотя что он сделал? Просто поинтересовался.  — Если ты против, — продолжил Старк таким холодным и железным тоном, что вдоль позвоночника пробежали мурашки, — мы можем закончить на этом.  — Нет! — Питер вдруг ощутил, как теряет все: твердые указания, крепкие руки, благосклонность Старка, а так же собственные комфорт и безопасность. — Я не хочу вас терять.  — Я рад, — Старк улыбнулся. А Питер размяк в чужих объятиях, думая, что принадлежать кому-то — не так уж и плохо.