Spider in the Iron Cage

Питер пару раз дернул руками, прикрепленными к двум блестящим металлическим трубам, что стояли перпендикулярно полу. Крепления не поддавались, хотя он заметил, что цепь начала прогибаться. Ему следовало быть аккуратнее, чтобы мистер Старк не начал ругаться и беситься из-за очередных испорченных девайсов.  — Прочно? — спросил он, стоя спиной к Питеру. Тот неловко помялся, переминаясь с ноги на ногу: он был полностью обнажен, стоя теперь на ногах с насильно раскиданными по сторонам руками, не в силах ни прикрыться, ни присесть. Питер был вынужден стоять ровно на ногах, так как повиснуть на оковах не представлялось возможным: как бы трубы не были прочны, они могут деформироваться, если он приложит слишком много усилий. Старк же, напротив, стоял в одном из своих деловых костюмов (на что Питер изначально восторженно охнул), застегнутом плотно и идеально. Казалось, что мистер Старк перепутал двери и вместо совещания зашел в их комнату для сессий. Как только Питер увидел изящно сидевший на Старке костюм, ему захотелось заплакать и броситься под ноги, умоляя взять его. В официальной одежде мистер Старк выглядел невероятно гармонично, и каким бы Питер не видел его — обнаженным, полуобнаженным, в пижаме, в домашней растянутой футболке с джинсами — образ в дорогом костюме все еще оставался в числе самых излюбленных.  — Д-да, прочно, — ответил Питер после паузы. — Только… Гнется немного. Сильного напора не выдержит. Он потупил взгляд под ноги, слегка раздражаясь от того, как легко ему удавалось сломать нечто ценное, вроде тех же девайсов или приборов в мастерской. Чаще всего это происходило из-за неуклюжести, перебора силы, которую Питер не всегда мог контролировать, поддаваясь эмоциональным порывам. Как же он был благодарен за то, что Старк его понимал, не виня, а исправляя ситуацию, лишь изредка отпуская слегка обидные ироничные комментарии; впрочем, разве не за ребячество и чувство юмора Питер так крепко влюбился в этого мужчину? Наконец, мистер Старк развернулся лицом, и Питер вновь ахнул от того, как плотно воротник вместе с галстуком прилегали к шее, а приталенный пиджак приятно обнимал чужое тело на пояснице. Старк был так хорош сейчас, что оставалось лишь поджимать губы и сглатывать, боясь сказать лишнее слово или шелохнуться; слабость в коленях так и норовила уронить все тело при малейшем движении. В руках у Старка было странное тихо звякающее приспособление, и Питер с любопытством пытался разглядеть его. Стеклянная глянцевая сфера слишком сильно бликовала, к тому же, была мутной, поэтому рассмотреть, что внутри, было нельзя, однако снаружи оно представляло собой два шарика на очень гибкой веревочке. Честно говоря, с первого взгляда Питер спутал эти шарики с каким-то брелоком, однако он был уверен, что они предназначены явно не для того, чтобы вешать их на рюкзак или джинсы. Спрашивать «что это?» Питеру не хотелось, да и не любил он, когда Старк заранее объяснял некоторые мелочи, понятные по ходу пьесы. Так что он постарался расслабиться, сверля мистера Старка крайне заинтересованным и предвкушающим взглядом.  — У тебя глаза заблестели, — сообщил Старк, подходя ближе. — Знаешь, что это?  — Нет, мистер Старк. По чужим губам пробежала улыбка: зловещая, тоже предвкушающая и самую малость довольная. Мягкая приятная ткань пиджака соприкоснулась с грудью Питера. Тот проглотил стон; его интерес преобладал, поэтому он вел себя тихо, ожидая, когда Старк не расскажет, а покажет то, что он собирается сделать. Однако он всего лишь сжал шарики в кулак и на мгновение запрятал руку в карман, тут же чудеснейшим образом выуживая оттуда ошейник.  — Мистер Старк… — Питер был недоволен. Его только что, как маленького несмышленого щенка, подразнили новой игрушкой и сразу же ее отобрали. Питер вытянул шею, позволяя кожаному ремню плотно ее облепить. Когда пряжка застегнулась, он облизнул губы. Вот сейчас-то, сейчас начнется! И в такие моменты Питера покидал всякий стыд; мысли о том, что он извращенец, он вообще предпочитал оставлять за порогом башни Старка. Потому что того потребовал сам мистер Старк.  — Не жмёт?  — Все в порядке, — чтобы убедиться, Питер еще покрутил головой и кивнул. Старк выудил из все того же пресловутого кармана шарики на веревочке. Похожие на странные бубенцы, они тихо затрещали. Чужие пальцы опустились между ног Питера, очертили внутреннюю сторону бедра и закружили вокруг анального отверстия, где за пару часов до этого находилась небольшая (по мнению Питера) пробка.  — Ох, мистер Старк, — всхлипнув, Питер прикусил губу и попробовал насадиться на палец, но ладонь уже ускользнула. Следующее, что он почувствовал — это прохлада стекла, которая касается чувствительных мышц.  — На этот раз всего два, — сообщил Старк. — Посмотрим, как тебе. Питер активно закивал головой, стараясь расслабиться, чтобы игрушка вошла глубже. Он чувствовал, как кончик веревочки очень щекотно касался внутренней стороны бедра, и мелко подрагивал каждый раз, когда ощущал мягкое прикосновение. Ко всему прочему добавлялась дорогая материя пиджака и брюк, которая то и дело скользила по коже Питера, даря приятное ощущение присутствия мистера Старка. Его парфюм отправлял Питера прямиком на небеса.  — А теперь, — Старк хищно улыбнулся, стоя нос к носу и поддерживая тяжелый зрительный контакт. Питер поймал себя на том, что ему хочется убежать от этих глаз, пронизывавших его. Старк видел его всего, полностью, обнаженного (если не считать ошейник), и это пугало, — теперь тебе нужно не выронить эти прекрасные шарики. Казалось бы, задача проста, но Питер сразу же почувствовал подвох. Мистер Старк никогда ничего не делал просто так. Питеру явно не придется тупо стоять все это время и, в подтверждение мыслям, Старк сразу же скользнул губами по плечу, приседая и спускаясь ниже, подключая руки и обводя ладонями весь торс — от ребер до боков. Эти ласки были такими нежными, необычно нежными, что Питер дернулся, скручиваясь в возбужденной судороге. Он уже был заведен, одним только Старком в костюме, но сейчас… Дрожь, по-видимому, заставила шарики дергаться, так что где-то глубоко внутри него вибрация отдалась несколькими волнами экстаза, заставившего Питера сжать руки в кулаки и натянуть цепи. Он был напряжен, очень напряжен; потому что расслабляться нельзя. Применение силы разорвет конструкцию, это равно наказанию. Полное расслабление заставит шарики выскользнуть из задницы и упасть прямо на пол, и это — еще одно наказание. Что именно решит мистер Старк, остается загадкой, но это точно не будет порка, которую любил Питер. В любом случае, что бы он ни придумал, Питер слепо подчинится. Он уже по уши погряз в чужом обаянии и властности, точно не собираясь идти назад. Даже если ему протянут руку помощи, он отмахнется от нее: даст пять, хлопнет по запястью или еще чего.  — Мист- мистер Старк! — Питер чуть не сошел с ума от того, как самый кончик языка Старка кружил вокруг его соска, иногда касаясь его и прикусывая твердыми зубами. — Пожалуйста, не надо! На самом деле, надо, просто Питер уже чувствовал, как шарики медленно скатывались ниже и ниже, грозя выпасть. Он напряг ягодицы, балансируя где-то между полюсами «отдаться ощущениям» и «стоять твердо и не поддаваться». Все надежды выполнить это задание начали сыпаться прямо на глазах, когда прохладные — от волнения? — пальцы Старка обхватили член и начали нарочито медленно, с нажимом, водить по стволу, лишь изредка касаясь головки подушечками. Господи, это было превосходно. Питер медленно сходил с ума, постепенно прекращая контролировать организм. Руки дергались, то и дело натягивая цепи, по комнатке разносились бряцанье металла и его, Питера, стоны. Маленькие шарики внутри шариков побольше, которые, в свою очередь, находились в заднице Питера, казалось, танцевали безумные танцы, распаляя больше и больше, постепенно вытряхиваясь наружу. Питер чувствовал, как язычок-веревочка медленно спускался ниже по бедру, щекоча разные места. Мистер Старк определенно наслаждался процессом, потому что краем глаза Питер увидел его самодовольную ухмылку. И стоило ему сесть на колени… Все звуки резко затихли, в голове Питера остался только стук стекла о гладкие деревянные полы. Так и не коснувшись губами члена — а так хотелось! Боже правый, как же хотелось — мистер Старк встал с колен вместе с влажной, испачканной остатками смазки игрушкой.  — Кажется, кое-кто не может стоять смирно, — заявил он, пару раз потрусив шариками. Те забряцали так же тихо, как и прежде. Питеру показалось, что это бряцанье — сдержанная насмешка над ним. Он зарделся и отвел взгляд, теряясь в догадках о том, что ему предстоит. То, чего он никак не ожидал — плотной хватки на шее, прямо поверх ошейника. Рука мистера Старка была сильной, но специально давила так, чтобы не придушить, а подарить нестерпимое ощущение дискомфорта. Питер поморщился и облегченно выдохнул, когда пальцы разомкнулись. Он думал, что это все, потому что ослепленный возбуждением разум уже не мог соображать адекватно. Старк обошел конструкцию и встал за спину. Послышались щелчок пломбы и бурление тюбика, из которого выдавливали содержимое. Смазка. Внезапное, слегка грубое вторжение пальцев заставило поморщиться, но этот дискомфорт ушел уже через пару мгновений; все-таки не зря Питер потратил на подготовку всю гребанную первую половину дня. Удостоверившись, по-видимому, что Питер готов, мистер Старк отстранился. Снова звук. Звук расстегиваемой ширинки.  — Не смей оборачиваться, — скомандовал Старк. — Если ты, разумеется, не хочешь резко остановить сессию и оказаться где-нибудь на тетушке Джесс. Судорожно вздохнув, Питер унял дрожь в коленях и широко распахнул глаза, испуганно глядя на стену напротив. Он не знал, что будет, не видел, какие жесты делал мистер Старк; и потолочные лампы, как назло, были расположены так, что теней на полу и стенах перед ним тоже не было видно. Самый развязный, самый пошлый и самый дикий в жизни Питера стон разнесся, казалось, не только по комнате, но и по всей башне, когда мистер Старк вошел в него пусть и плавно, но с нажимом; сразу же наполовину. Питер задышал так часто и шумно, что голова закружилась, а перед глазами поплыло. Впрочем, расслабиться ему не дала все та же твердая рука, схватившая за глотку и сжавшая, как несколько минут назад — фальшиво сильно; так, что дышать можно, но трудно.  — Мистер Старк, — кричать уже нельзя, голос пропал чуть меньше, чем полностью, поэтому Питер хрипел, смаргивая скопившиеся от волны ощущений слезы. — Мистер Старк, пожалуйста… А что он, собственно просил? Питер не разобрался до конца, хотел ли он избавиться от дискомфорта или же продолжить это пожиравшее его безумие. Медленные толчки обрели ритм, и вскоре Питер интуитивно понял, что Старк протолкнулся до конца. Головка случайно (или намеренно?) невесомо мазнула по простате, из-за чего Питеру хотелось вдохнуть полной грудью, но обернувшие его шею пальцы не давали этого сделать. Пряжка ошейника больно впивалась в кожу. Наверняка останется след. Свободная рука Старка опустилась на бедро, сам он прижался сильнее. Спина Питера соприкоснулась с официальным костюмом; он был уверен, что где-то между лопаток четко чувствовал гладкий атласный узел галстука. Губы мистера Старка вместе с колючей бородкой прикоснулись к загривку, щекоча и целуя одновременно. Все, что оставалось Питеру — сдержанно хрипеть, не имея возможности выпустить стон. Кажется, он почти потерял сознание, когда мистер Старк начал интенсивно вколачиваться, с каждым разом все точнее и точнее попадая по простате. Лишь когда ладонь соскользнула с шеи и потянула голову назад за пряди волос, Питер пришел в себя, обретая чудесную возможность дышать и издавать звуки. Этим он и занимался, наблюдая смазанные смутные очертания комнаты, глупо улыбаясь и отдаваясь странным, но приятным ощущениям: мягкой ткани костюма, члена Старка внутри него и покалыванию на голове из-за того, что волосы слишком грубо тянут. Питер кончил чуть раньше, забыв собственное имя, но зато с «мистерстарком» на губах.  — Питер? — он поймал себя на том, что, видимо, действительно ненадолго отключился, потому что чужой голос он услышал сквозь какие-то помехи в собственной голове. — Как ты?  — В порядке, — Питер кивнул, кинув взгляд на наручи и цепи. Озвучивать не пришлось, Старк сразу же открыл все замки, и уставшие слегка затекшие руки опустились. Питер заметил, что местами запястья покраснели. Ошейник тоже был заботливо снят, а натертое место поцеловано губами Старка. Правда, ноги Питера еще не держали. Не одеваясь, он сел на стул, шумно вдохнул, так же шумно выдохнул и только потом посмотрел на мистера Старка, который выбрасывал в корзину этикетку от презерватива и, собственно, сам презерватив, сверху завязанный в узел.  — Наверное, я уже говорил вам, мистер Старк, но в костюме вы просто неотразимы.